Глава 1.0
Системы — это тупо.
Особенно в исторических романах. Тем более в любовно-исторических.
Из всех новелл, прочитанных мною, это был самый любимый и нелюбимый троп в сюжете.
Героини романов, всегда стиснутые сложными рамками сюжета романа или игры, в которых переродились или попали, и так с трудом справлялись с непривычным миром средневековья. Такие истории для бедняжек всегда наполнены незнакомыми дворцовыми правилами, аристократичными манерами и отсутствием современного устройства мира с нашими технологичными удобствами. А тут ещё и неведомое магическое провидение от тебя чего-то хочет и задания на выживание подкидывает.
Поэтому системы — это тупо.
Ну…
Только если система не даёт тебе каких-то плюшек. Уникальные навыки, которые позволят тебе выжить или завести союзников, или тайные знания, которые дадут шанс героине избежать предательства, обогатиться или получить влияние.
То есть преимущества. То что помогает героине сравняться с теми, кто с рождения в реалиях такого мира. В прочитанном мною нередко системы были такими. А часто даже делали героиню самой крутой в сеттинге мира, и всем остальным приходилось подстраиваться под неё. На форумах таким даже дали прозвище «любимицы сюжета».
О да. Муахаххахах.
Тогда система — это не тупо.
Тупая тогда сама героиня, если без системы она из себя ничего не представляет.
Но это уже другое.
Так рассуждала Лине.
Но теперь, оказавшись в мокрых пеленках, она задавалась вопросом:
«Тупая ли я?»
Младенец в плетенной люльке начал недовольно ерзать. Тень смирения и безнадеги залегла на детском лице. Малышка не любила прибегать к тому самому методу, но в ситуациях подобной этой ей ничего не оставалось, кроме как:
— Ма, ма-а, агу, мау….
«Как же это унизительно.»
Тем не менее она знала — сейчас отодвинется это жёлтая шторка разделочного прилавка, и тонкие белые руки поднимут её.
Стоило ей подумать об этом, как ткань откинулась, и худое девичье лицо устало улыбнулось ей.
— Что такое, солнышко? Проголодалась? — прошептала её мама.
Руки девушки аккуратно поправляли пелёнки в корзиночке, где лежал ребёнок.
— А. Понятненько. Сейчас, солнышко.
«Извини, извини, извини. Мне так неловко, боже, ну что за стыд…»
Лине состроила виноватый взгляд и пухлой ручкой ухватилась за локон матери.
— Тея, ты всегда делаешь такой смущенный вид! — Молодая стройная девушка в выцветшем сером платье звонко рассмеялась, — но я же твоя мама, я должна мыть тебе попу!
Верно, теперь меня зовут Тея.
И эта красавица — моя мама.
И прямо сейчас мне моют попу в проулке за рыбной лавкой.
Что ж, а всё потому что мы бедны как церковные мыши.
Со дня моего перерождения прошло уже 5 здешних месяцев. И вот что я поняла:
«МНЕ ДОСТАЛАСЬ САМАЯ ОТСТОЙНАЯ СИСТЕМА ИЗ ВСЕХ!»
[…]
Ах, она даже препираться не умеет.
[¬_¬]
«Тц , ну вы только гляньте на неё.»
Маленькие ручки девочки грозно потрясали в воздухе пухлыми кулачками, пока её мама несла её обратно, лавируя между рыночными стойками и лотками. Всё равно эту дурацкую систему видит только Тея.
— Ну какая ты умница! — мягкий поцелуй опустился на лоб девочки, и она снова оказалась в люльке под прилавком.
— Где тебя волки носят, Лиза?! Немедленно возвращайся к работе!!! — отвратительно хриплый мужской голос кричал где-то совсем рядом. Тея словно могла чувствовать как мерзкие брызги слюны летят в её маму.
— Извините, сэр. Дочке нужно было сменить пелёнки, я уже бегу, — Лиза была низкой и хрупкой девушкой, и когда нервничала или пугалась, её руки невольно начинали теребить одежду.
— Я плачу тебе не за то, чтобы ты прохлаждалась! Я разрешил тебе таскать сюда сопляка, только если от него не будет проблем! Я пожалел вас, так будь благодарна!
Бам! — Тея слышала как задрожали окна в доме позади лавки. Хлопать дверью вообще было любимой фишкой этого мужлана.
— Я очень благодарна, сэр… — ответ улетел в пустоту. Лиза Элвиш дрожала. Обычно когда на неё начинали кричать она замирала, а слезы сами по себе наворачивались на глазах. Но последние несколько месяцев она была такой вымотанной, что любая злость обращалась в ней в тремор.
— Эй, девушка, а вот эта рыба…— а жизнь на рынке продолжала кипеть, и совсем рядом стали раздаваться голоса.
— Да, да, уже бегу. Свежая, сколько будете брать? Вам почистить? Завернуть?.. — Поправив фартук, молодая девушка вернулась к главному прилавку.
«Мне действительно её жаль.»
Тёплый весенний ветер колыхал замасленную старую шторку под прилавком. В корзинке, что наверняка плелась для фруктов, сейчас лежала маленькая Доротея Элвиш. Её бирюзовые глазки грустно подглядывали за милой девушкой, что резала рыбу.
«Она не возненавидит меня потом?»
[.]
«С тобой говорить — все равно что со стенкой общаться. Бесит.»
[.]
Перерождение в бедную простолюдинку у одинокой матери явно не то, на что рассчитываешь после смерти. Однако надо отдать должное: система предоставила ей шанс.
И вот как.
Когда на Хаттершир, старый портовый город, в котором они жили, обрушилась суровая зима, второй жизни Лине едва не пришёл конец.
Ветхая каморка, которую Лиза тогда снимала, почти не отапливалась, а тех грошей, что она зарабатывала едва хватало ей на корочку хлеба. Никто не хотел давать работу пигалице с младенцем на руках. А когда старые глумливые кумушки стали распускать про неё скабрезные слухи, то даже те, кто давал ей небольшую работу на дом, стали закрывать перед ней свои двери.
Любой бы подтвердил: это была чёрная полоса в жизни мисс Элвиш.
Затем после одной из особо суровых снежных ночей многие пороги в городе оказались в сугробах. До восхода солнца, пока портовые мальчишки не разобрали все дома, Лиза отправилась чистить снег. Работа была тяжёлой. Её юные ладони покрылись морозными трещинами, а пальцы стали напоминать красные леденцы, но к 9 утра заветные 4 медяка приятно грели карман её тулупа.
Поднимаясь по скрипучим ступеням дома, в свою старую комнату под самым чердаком Лиза от самой двери почуяла холод. Её черная юбка даже встрепенулась от сквозняка. Не думая она рванула дверь на себя. Та откинулась, и медная ручка звякнула о стену.
В комнате было открыто окно.
В деревянном ящике на постели в ворохе одеял лежала её девочка. Её маленькая крошка.
С инеем на пушистых волосах.
Кажется, именно тогда Лиза научилась по-настоящему кричать.
В то утро вся улица наслаждалась скандалом, чуть не дошедшим до побоев.
Позже, когда судачили в округе, одни говорили, что пожилая хозяйка дома, с которой Лиза оставила девочку, задремала, а проснувшись решила, что в спальне воняет, и забыв про ребёнка, случайно оставила окно открытым. Другие же считали, что она это сделала специально, потому что неприличные слухи о Лизе дошли и до её ушей, и та из злой натуры решила так её проучить. Как было на самом деле, Тее уже не узнать.
Но тогда она очень сильно заболела.
Вообще, Лине думала, что снова умрёт.
Выживать в бедности и так непросто, а если ваш мир до сих пор бороздит океаны на деревянных суднах, ваши шансы как младенца близятся к нулю.
Но было то, в чем эта жизнь сильна уступала прошлой жизни девушки.
То, в чем Тея выигрывала Лине.
Мама.
Лиза Элвиш любила Тею. Невероятно сильно. Невероятно преданно.
И любовь эта была сильнее любой магии.
Любой системы.
Ради своего ребёнка эта храбрая девушка была готова на всё.
И в тот день она была готова отказаться от неё.
Тея болела уже несколько недель. Одна за другой деревенские повитухи разводили руками, мол, что сделаешь 'слабая мать только слабое молоко даёт'. Никакие травы не помогали. А кашель у малышки всё усиливался. Да такой вязкий, что по ночам Лиза не могла сомкнуть глаз, прислушиваясь к дыханию дочки.
Она боялась, что та перестанет дышать.
На утро после шестой бессонной ночи Лиза услышала:
— Отдай её. Отдай богачам. Они наймут мага, и может тот спасёт её.
Седовласая знахарка, временно приютившая их, отвела взгляд. На убитую горем девчонку в своих сенях она уже смотреть не могла.
Лиза Элвиш никогда не была сильной.
Ни когда пьяный отец поколачивал её.
Ни когда мать сызмальства отправила её работать прачкой.
Ни когда возлюбленный предал и покинул её.
Ни когда осталась совсем одна.
Но когда маленькая Тея появилась в её жизни, Лиза чувствовала себя самой сильной на свете.
И сейчас расставаясь с дочкой, с каждой слезой силы словно вновь покидали её.
Маленький кулёк с ребёнком бережно завернутый в три одеяла положили на порог знатного дома. Где-то там внутри слуги уже готовились будить хозяев, но на дворе всё ещё стояла тишина.
Только тихие всхлипы были слышны совсем рядом.
«Если для меня это шанс, то что будет с этой девушкой?»
За месяцы, проведённые с молчаливой системой, эта девушка стала для Лине единственной связью с миром.
Она заботилась о ней. Оберегала, хотя ей самой жилось непросто.
Она любила Лине.
«Я знаю, знаю. Она не моя мама. Но всё же…»
Настоящая мама Лине бросила их с братом, когда отец потерял работу и стал пить. Лине была очень маленькой и совсем не помнила её. И лишь чувство пустоты и какой-то обиды ассоциировалось у неё с этим родительским званием. Но эта девушка из незнакомого мира была другой.
Оставляя Лине здесь, она действительно переживала.
Тёплые дрожащие губы в последний раз опустились на лоб ребёнка.
— Прости меня, моя Тея…
Трясущаяся фигура уходила прочь с крыльца этого чужого дома.
В окнах то тут, то там стал загораться свет.
«Как она будет совсем одна? Я… то есть этот ребёнок ведь был для неё всем.»
[…]
«Знаешь, дай ты мне сразу переродиться богатой, все было бы сильно проще. Ясно. Решать только мне.»
[…]
«Я чувствую, что нужна ей. И кажется, она нужна мне тоже. Поэтому я буду заботиться о ней.»
Маленькие кулачки стиснули краешек одеяла. И впервые с тех пор как родилась, маленькая Тея заплакала. Так как плачут все настоящие младенцы: жалобно и громко.
«Ах!» — Лиза замерла. Её ребёнок. Её девочка плакала. Она звала её.
А ведь она никогда не плакала. Совсем-совсем.
Кинувшись обратно, девичье лицо примкнуло к родным влажным щечкам. А руки сжали такой маленький ворох одеял.
И плач обеих утих. Как обещание — больше никогда не расставаться.
С тех пор утекло немало воды. Наступила весна, вернулось тепло.
Жить снова стало чуточку легче.
«Эх, только моя бедная мама продолжает надрываться. Надо что-то придумать. Я не могу так долго висеть у неё на шее. Нужно поскорее вырасти и разбогатеть.»
Тея внимательно рассматривала мир в щелочку в прилавке. Вереница грязных ног, что была ей видна, пока едва ли делала её осведомлённее.
«Давай ты мне хоть какие-нибудь привилегии стало бы в разы легче.»
[…]
[Желаете приступить к ежедневным заданиям?]
«Тц, да ты требуешь одно и то же. Я хочу стать богатой, а не Святой! Понимаешь ты?!»
[Ваши ежедневные задания:
Утренняя молитва. 0/1
Помощь страждущим 0/3
Вечерняя молитва 0/1
Награда: 1 очко веры.]
«Чёртова система, кто даёт такие задания младенцу?! И где нормальные награды!?»