Понедельник - день тяжёлый (для господинов Сейшетов)

С 1932-ого года произошло 642 пожара, включая пять случаев текущего года. Маршрут пожаров шёл, начиная с севера, после чего ушёл на юго-восток, следом на юго-запад, северо-запад, северо-восток и затем по тому же порядку сужался, образуя своеобразный спиралеобразный рисунок на карте Айвасты, чем-то напоминающий очертания четырёхконечной звезды. Некоторые пожары вспыхивали на уже пройденной территории, но, как правило, таковых можно пересчитать на пальцах четырёх рук. Страдали от происшествия исключительно иноверцы — люди, приверженные поклонению, как страстному, так и не очень, Звезде, что иначе может зваться как Солнцегривый лев. Свергнутый силами нынешней Солнце, первоначальный Бог, нашедший и обустроивший Пантеон, оказался стёрт из истории священного писания, но вот его храмы, как символ уважения к его заслугам перед миром, были сохранены. Все служащие храмов Солнцегривого льва пропали без вести, да так, что в момент исчезновения о них тут же позабыли все их близкие и родные — Пантеон, исполняя волю нового правителя, не оставил тех, кто продолжил бы питать силу падшего Бога. Время спустя Звезда возвратился в мир из неизвестных пустот мира, после чего изложил историю в своём представлении в "старой версии священного писания о Пантеоне", которую оставил в своих храмах. Неизвестно, было ли это намеренным действием для осуществления дальнейших планов или нет, но на храмы, как ожидалось, наткнулись люди, которым другое изложение религиозного текста понравилось больше, чем версия с новой Солнце. Забрав написанную лично Солнцегривым львом историю и храня её у себя, передавая из поколения в поколение между родителем и ребёнком, знакомя и приобщая к иной вере самых доверенных лиц, люди медленно наращивали своими мольбами, прошениями, любовью и сожалением силы старого Бога. Новая глава Пантеона, как уже оговаривалось, прекратила тщательное наблюдение за человечеством, поглощённая иными заботами, оттого и не могла увидеть искру восстания против своей власти. Так продолжалось до 32-ого года прошлого века, после чего, пользуясь укрепившейся преданностью людей, в кругах которых уже текла, в том числе, кровь самого Звезды, свергнутый Бог принялся за самый жестокий, аморальный и подлый со стороны любого существа, имеющего свой культ, но при всём этом самый действенный способ пополнения своих угаснувших сил — жертвоприношения. В 642 пожарах погибла приблизительно тысяча людей, что медленно, но верно приближает количественные показатели ритуала к проводимым ритуалам-войнам, осуществлявшимся что во времена сражений Богов, что в противостояниях людей и Богов, что в некоторых кровавых религиозных событиях Айвасты.

Сейчас силы Звезды если не почти равны силам нынешней Солнце, то на верном пути к этому. Как объяснил господин Сейшет — Солнцегривый лев планирует вернуть власть в Пантеоне себе и перевозродить мир : стереть всё живое и запустить жизнь заново, без вмешательств в историю тех, кто в правление миром не должен был никогда прийти.

Почему Звезда не способен уничтожить сразу всех своих фанатиков и получить все силы сразу? На этот вопрос Миятера получил вполне логичный ответ — жертвоприношение включает в себя определённые процессы, содержащие перечень слов, жестов, действий, иных условий. Чтобы пополнить силы, нужно либо дождаться подходящего момента, либо помочь создать обстановку, необходимую на протяжении всего ритуала. И даже если Звезда набрал сил, то он, как и любой другой Бог, не может управлять разумом всех людей или даже всех своих поклонителей без статуса главы Пантеона. Сам Пантеон, не взирая на уважение, предоставить бывшему лидеру особых прав не способен — то ли из-за новой Солнце, то ли из-за отсутствия возможности продумывать свои действия настолько, чтобы сокрыть их от посторонних. Только неловкое управление несколькими обычными людьми и, самое точное, в случае божественных потомков — как, например, было с Гилой, девочкой, разумом которой на время овладевал Солнцегривый лев. Как предполагается — его потомков гораздо больше, но кого выявил следователь не было уточнено вопреки важности информации.

Фунесхебевк следовал за пожарами несколько десятков лет, присутствуя на большинстве из них, но лишь в качестве наблюдателя. Жертвоприношения — они не жалели никого, сжигая за доли секунды и самих иноверцев, и даже тех, кто для столкновения с религией был слишком мал или глуп. На руках Сейшета погибли десятки людей прежде чем мужчина приехал сюда и поступил на службу в местную полицию, где и столкнулся со следователем, имеющим образование звездочёта и часто оттого встающим в качестве помощника другим, более высококвалифицированным работникам — Элишей Шварцем. Молодой сотрудник проработал в качестве подопечного Фунесхеба около года, влившись в дело с таким энтузиазмом, что его было не узнать. Он первым столкнулся с "кровью от крови, плотью от плоти" Звезды, которые своим появлением подтолкнули Шварца к полезной мысли.

Здесь Бог некоторое время молчал под внимательные взгляды слушателя, задумчиво постукивающего пальцем по пустой банке. Затухающий свет солнца вливался в окно, отражаясь в глазах юноши, насыщая золотом волосы, руки, лица и одежду сидящих. В ожидании Самуил успел заметить — его собеседник не отражался ни в одной зеркальной поверхности, начиная от блестящего металла и заканчивая экраном телефона, но имел тень. Такая выборочная связь с окружающим миром что ли?

Первый и единственный пожар, что был предотвращён, произошёл в прошлом году. И, как пояснил старший коллега, вся заслуга была конкретно на Элише, но о деталях мужчина не уточнил. Видимо тоже какая-то особая тайна, которую либо вовсе либо пока не суждено узнать. Интересно, если спросить самого Шварца, он ответит?

— Не советую надоедать ему расспросами, — покачал головой следователь. Он сидел на кровати, отставив за спину руки и опираясь на них, а его веки были закрыты. Мужчина в принципе выглядел устало, отчего его было почти жаль; всё же, если бы он сразу объяснялся, то ему не пришлось бы вываливать шквал информации на бедного бывшего студента, который тоже едва смог перебрать в ошалевшем мозгу услышанное, упустив наверняка половину немаловажных деталей. — Господин Элиша травмирован и физически, и морально, что в итоге и повлекло окончание нашего сотрудничества. Не думаю, что давить на больное будет хорошим вкладом в ваши взаимоотношения.

Самуил задумчиво опустил голову. Продолжение расследования может повлечь такие травмы, что в итоге они могут заставить отказаться продолжать. Пугает ли это юношу? Он уже сталкивался с парой жизнеугрожающих ситуаций — случившийся прямо перед носом пожар в который его могла увести Гила, встреча с Богом-шакалом, встреча с Тесмой. И если со вторым вина за возможную кончину полностью лежала бы на самом Миятере, то всё остальное спровоцировано работой. Всякий раз его оберегал Фунесхебевк, но приходил он едва ли не в критический момент. Что если в один раз он не успеет? Господин Элиша пострадал ведь, хотя Саил более чем уверен, что его тоже защищали как могли от всех угроз.

— Одно из значимых условий, что повлияло на такой исход — незнание господином Элишей моей сущности, — мужчина опёрся на локти, сцепляя пальцы рук в замок. Помрачневший взгляд упёрся куда-то вбок, в сторону выхода. Хотя бы так убегает от беседы в своих потаённых фантазиях. — Ему я не мог доверить информацию о том, что я Бог, иначе бы мы прекратили взаимодействие гораздо раньше, не добившись ничего. Он из людей, что не верили в магию, а просвещение его в этой теме грозило бы повреждением его психики.

— То есть, он сейчас ничего до сих пор не знает? — не было ни единой ситуации, в которой поведение, поступки, сама личность Сейшета подтолкнули бы к разнородным, включая тему мистики, подозрениям? Или Шварц скучен и если и думал что, то лишь о работе на преступную организацию или государство с его отношением к иной вере? Хотя может быть Самуил слишком фантазёр; человек в здравом уме даже не предполагал бы ничего магического. Ну, если не думать о старшем поколении. Вряд ли Элиша намного старше звездочёта.

— ...да, — нехотя угукнул Фунесхебевк.

Саил откинулся назад, уложившись на постели и уставившись в потолок. Сейчас они полагаются на знания, полученные благодаря Элише, Дьихау и ещё одной знакомой Богине, с которой Бог-сокол также связывается через Ипу. Через сутки будет проведено ещё одно исследование — как пояснил следователь, это изучение какой-то божественной, духовной и прочей активности и попытка найти лазейку к месту, где ныне находится Звезда. Боги, причём все, могут создавать свои миры или обживать места, до которых человеку никак не добраться — как, например, поступили все пантеоновские Боги с Пантеоном или Ипа и Шакал с миром Снов. Там вообще много кто может поселиться — огромное количество уровней ведёт от поверхностной дрёмы вплоть до комы, где пространство затрагивает территорию, принадлежащую Смерть несущему — исток Сивисы и Лакаторы. Агрессивный Бог поселился где-то на середине, углубившись вдоль уровня и скрывшись при помощи своего дыма, чтобы его не трогали люди, но при этом он часто посещает уровни ниже. Павиан живёт (это применимо же к Богам?) ещё ниже, не прячась от редких гостей, случайно забредающих так далеко, чтобы если что направить заблудшего обратно. Фунесхеб сказал, что тоже прячется в случае чего в Снах, но просто ограждается при помощи своих сил от того, чтобы его находили (и даже чувствовали, как помнится по разговорам его братьев — правда вслух об этом юноша говорить не стал, чтобы не казаться слишком помешанным на личном пространстве друга) , хотя при этом в отличие от братьев, имеет и отдельный "дом".

После этого исследования, пройдёт заключительный анализ и, со всеми материалами, что вряд ли окажутся понятными звездочёту из-за отсутствия материальной оболочки, следователь обратится к тем же своим информаторам, но уже напрямую. Якобы, из слов и наблюдений Дьихау воссоздаст действительную картину и изложит её словесно и образно, что бы это ни значило, а другая Богиня подскажет, использовались ли в жертвоприношениях дополнительные силы и сотрудничает ли первоначальное Солнце с запретными у Богов сущностями.

— Начиная с послезавтрашнего дня Вам, вероятно, придётся остаться одному на несколько суток, — покачал головой мужчина, напоминая вновь. Самуил нахмурился, отмахиваясь. Что за тон такой излишне мягкий и сострадательный!

— Я маленький что ли? Если не помните, я жил один сколько времени и всё со мной было хорошо! — они договорились, что в отсутствие Фунесхебевка Миятера "присмотрит" за его квартирой, но это не означает ведь, что с ней что-то случится! Саил ведь ещё даже ни разу не сжигал кухню у себя. И не так важно, что один раз был близок, но это было даже до переезда на отдельную от материнской жилплощадь... а сейчас Самуил гораздо более ответственный!

— Просто старайтесь не ввязываться если что в неприятности, — мужчина повернулся, чуть придвинулся и, уперевшись ладонью, навис сбоку над звездочётом, внимательно вцепившись в него мерцающими бардовыми глазами. Саил подтянул ноги, почти обиженно отворачиваясь. Как будто бы он так часто вляпывался куда-то. — Между прочим, Вы сами отмечали, что уже попадали в опасность.

— В случае чего позову Вас, — повёл плечом младший коллега.

— Увы, но после того, как я пропаду на те несколько суток, я окажусь вне зоны доступа, как бы Вы ни просили меня прийти, — объяснился Сейшет. На мгновение он задумался, после чего осторожно пересел дальше, прервав зрительный контакт и не позволив определить эмоцию на своём лице, — Ваш зов, сколь он ни будет сильным и частым, заглохнет на границах мира, где я встречусь с Дьихау и где буду беседовать с Хозяйкой¹.

— Дьихау же пантеоновский Бог, — протянул Миятера. — Вы же говорили, что мольбы долетают до небесной столицы.

Боги же питаются через людские голоса, нет?

— Моё имя там в чёрном списке, — мужчина вдруг смешливо фыркнул, пригладил волосы и чуть более весело добавил, — Я не буду посещать конкретно Пантеон, я не самоубийца. Ипа договорился с ним о нашей встрече в более приватном месте, чтобы исключить паранойю Бога-ворона².

— И что это за место? — любопытно уставился на Сейшета Самуил, привстав от щекочащего чувства в груди. Интересно погружаться в настоящий лор Богов и всего с ними связанного, пусть и изрядно мозгоутомляюще.

Фунесхебевк повернулся и, окинув друга сосредоточенным взором, с запинкой, проявившейся в шумном сглатывании, вдруг произнёс :

— Хотите покажу Вам, Саил?

Миятера вскочил, садясь прямо. Его глаза округлились настолько, насколько это было возможно. Посещение какого-то магического мира или пространства? И ведь это точно не Сны!

— Хочу, конечно же! — без капли раздумий выпалил звездочёт. В порыве радости он схватил следователя за плечо, показывая твёрдость своих слов. Рядом с Фунесхебевком ему грозить ничего не должно, а значит, что можно поисследовать. — Прямо сейчас? А от того, что Вы меня туда перенесёте ничего плохого не случится?

В ответ покачали головой.

— Перенесение в пространство почти безопасно из-за того, что любой его вид находится на пересечении с реальностью. Так что Вам ничего не будет угрожать.

— Тогда! Тогда я тем более готов! — пересев ближе, Саил зажмурился от улыбки, продолжая держать старшего коллегу, словно опасаясь, что он убежит от него в это загадочное место один. Хотя сейчас-то такого вряд ли случится; Сейшет поблизости стал как нерушимое условие жизни Миятеры. Даже не представляется как через сутки они разлучатся на столь длительное время. Спасибо, что юноше оставляют карту с бесконечным балансом, в круговерти масштабных закупок дни пронесутся скоротечно. Ну и там ещё один допрос провести...

Следователь склонил голову набок, мягко улыбаясь. Почувствовалось тепло — ладонь мужчины легла поверх руки Саила. Интересно, если Бог умрёт, то он также как и человек заледенеет и окоченеет? В священном писании о Пантеоне не было подробных описаний погребения Богов, лишь упоминания о том, что их можно казнить. В блокноте Самуил спрашивал о том, подвержены ли Боги смерти от болезни или травм, но прямого ответа так и не получил. Хотя, раз Сейшет боится идти в Пантеон, аргументируя это словами о том, что он не самоубийца, то сведения о смертности сверхсуществ из священного писания не так уж и ложны. Или мужчина остерегается возможных пыток? Как действуют вообще законы среди жителей небесной столицы?

На все умозаключения Фунесхеб молчал. Либо ждал открытого вопроса, либо не хотел углубляться в тему конечности Богов. Боятся ли они смерти? Все ведь попадают в Сивису или Лакатору. С другой стороны —разве можно опасаться того, что тебе, кроме мимолётной боли, ничего не принесёт?

"С другой стороны, господин Сейшет ведь как минимум немного боится змей," — а из этого вытекает, что и других казалось бы мелочей для них, Боги страшатся. Существует ли кто-то в Пантеоне, кто боится темноты, высоты, громких звуков? Восковых фигур? Клоунов? Знает ли там кто такие клоуны кто-то, помимо Дьихау?

Отвлекая от слишком углублённым дум, Фунесхебевк крепче сжал руки Самуила.

— Тогда, если Вы готовы оставить Ваши серьёзные размышления, я открываю для Вас Царство Снов³.

У того места такое название? Это, случайно, не территория, возникшая из сильного желания самоизгнания и самоистязания провинившимся человеком? Или Миятера слишком сильно пытается найти совпадения? Всё-таки Фунесхеб Бог снов, отчего бы ему из-за своей повышенной самооценки не создать себе личный дворец вместо того, чтобы как все прятаться в чёрной пустоте обычных Снов? Ха, а ведь тогда Саил так и знал, что следователь с примесью гордости и самолюбия! Просто только сейчас, спустя долгое время, показал истину своей многозначной и бездонной божественной души!

С небольшой запинкой звездочёт кивнул. По всплывшим в голове описаниям, если Царства хотя бы чуть схожи, то пространство, которое хочет показать Бог, будет бесконечным, однообразным и мрачным. Да и если вспомнить обустройство квартиры, то мнение лишь укрепляется... Чем вообще до современности занимался Сейшет? К расследованию же он приступил только в прошлом веке — до того просто бездельничал в реальности? Или также жил среди людей как обычный смертный, работая на предложенных небожественных работах? Хотя... он говорил, что работал и при храмах...

Мужчина поднял ладонь, после чего мягко накрыл ею глаза младшего коллеги. По телу прокатилась волна мурашек — возникло ощущение невесомости, сравнимое с перемещением в Сны, но более сильное и длительное. Касания Фунесхебевка исчезли и перед открывшимися глазами возникла чёрная и непроглядная пустота, поглотившая Миятеру. Как будто что-то на долю секунды уставилось на него со всех сторон, обливая липким потом с головы до пят. От неожиданности Саил вскрикнул, по ощущениям (он не видел даже себя!) поджал ноги и прижал к груди руки. Что за шутки такие, нельзя было предупредить что ли о таком процессе перемещения?!

Голос появился не с первой попытки произнести имя Сейшета. Но как только получилось — мир обрёл черты, а напротив, с любопытным выражением почти довольной физиономии стоял Фунесхеб, заботливо придерживая за плечо своего коллегу.

Покачнувшись даже с поддержкой, Самуил быстро нахмурился и, выражая недовольство, слабо пихнул мужчину в плечо кулаком. Сначала выскажет всё, потом полюбуется! Хотя вслух и не пришлось говорить — всё читалось по сверкающим округлённым глазам звездочёта и его побледневшему от испуга лицу.

— Я не думал, что перемещение займёт больше времени, чем обычно, — мужчина склонил голову набок, потупив взгляд в пол. — Приношу искренние извинения, Саил. Не хотел омрачнять Вам сегодняшний день. Могу ли я загладить вину хорошим времяпрепровождением в остаток этого вечера?

— Вы тут можете ресторан что ли наколдовать? — фыркнул Самуил. Он отвернулся, изучая местность. Горы спереди, горы сзади, горы с боков, спасибо что небо не в горах, а обычное, залитое кровью заката. Ну явно земли Царства Снов были созданы фантазией Фунесхебевка. Ни лесов каких-либо, ни рек и озёр, ни полей. А хвалённый дворец где? Или мужчина до копирования здания не додумался, решив, что раз он Бог, а тут нет господина Дана, то и имитировать нормальную жизнь не надо?

Послышался тихий смех.

— Я также могу перенести сюда что угодно. Если бы захотел, то переместил бы сюда и Мекухалев, и, возможно, смог бы пусть и не сразу, но забрать в Царство и всю Айвасту. Место для отдыха тут имеется.

— Это Вы, господин Сейшет, к моим словам о еде или к упоминания господина Дана? — и ведь в сером камне нет проблеска ни зелени, ни в принципе хоть какого-то другого цвета. И движения нет совсем. Хотя зачем тут животные? Они банально не выжили бы среди абсолютно пустынных гор. Если только они не модифицированные какие-нибудь.

— Да, безумно скучаю по его пошлым анекдотам, — с слышимым сарказмом протянул следователь. В тёмных глазах заплясали искорки веселья. — Или по его глуповатым разговорам и попыткам быть на одной волне с каждым своим подчинённым.

— Пх-хф, — не сдержал смешка юноша. Нет, господин Дан уважаем Миятерой, просто по-особому. Нет в мире отношений, где всё состоит из сугубо положительных или отрицательных чувств хотя бы одного их участника. Вот с Фунесхебом ведь так; несмотря на чрезмерную важность, занудство, любовь к игнорированию чего-либо (точнее конкретно Самуила), серьёзность, когда она не требуется, странный юмор и излишнюю загадочность, Сейшет обладает много какими хорошими качествами, которые проявляет в их с звездочётом сотрудничестве и дружбе. Что считает, интересно, о нём следователь? Наверное тоже что-то хорошее, приправленное "какой же он назойливый, настырный, глупый"... и, пожалуй, это пока всё, что приходит в голову.

Сейшет улыбнулся в ответ. По-обычному, без надменности, хитрости, смеха над другом. Какой-то он сегодня.. несмешливый на эмоции совсем. Удивительно.

— Это место, считайте, мой тайник, — мужчина сделал шаг вперёд, рукой подзывая гостя. Миятера опустил взгляд и увидел, что вместо обычного камня, под ногами у них что-то, отдалённо напоминающее ступени. — Все в детстве мечтали построить домик на дереве, чтобы там их никто не трогал, а я немного изменил идею ввиду обширности своих возможностей.

Вместе с следующим шагом из земли поднялась дорожка ступенек, стремительно возвышаясь над головами стоящих. Саил округлил глаза. Высокий дворец медленно проявился из воздуха, когда до его дверей добралась извилистая лестница. Для чего такие изощрённости, если это место открыто только Фунесхебевку и его гостям? Чёрные стены громадного здания, разбросав вокруг себя тень, перетекали в остроконечные крыши, которые будто бы пронзали собой местные небеса. В каждом окне стояла тьма и, кажется, настолько непроглядная, что её не осветила бы обычная свеча, фонарь или лампа. Стало немного не по себе.

Самуил притормозил, смотря вслед мужчине, который, сразу заметив заминку, остановился и с немым вопросом уставился в сторону младшего коллеги.

— Почему Сны что там, что тут такие непроглядно чёрные? — ломано спросил звездочёт, поднимая взгляд вверх. Царство Снов — олицетворение Снов это Царство, а оно выражается прежде всего правителем. То есть дворец, словно сотканный из самой тьмы, и есть первоначало места. С обычными Снами, где обитают все остальные члены Свиты также; они представлены пустотой без ничего. Богов снов всего четыре. Как они умудряются даровать сны всем людям? Ведь для них время течёт в одном темпе с человеческим. Исходя из этого, почти всё население Айвасты наблюдало бы черноту без намёка на хоть какой-то цвет, если Боги не придумали что-то, что помогало бы генерировать им сюжеты массово.

— Несколько весомых причин, — следователь выпрямился, складывая руки в карманы штанов. — Во-первых, Вы ошибаетесь относительно течения времени в Снах. Оно замедленно в огромное количество раз в сравнении с реальностью. Для Бога, ранее не встречавшегося с миром людей и не изучающего ничего про источник своих сил, они будут неожиданно быстрые вопреки изначальным представлениям.

— Это так только в Снах? — Самуил сделал осторожный шаг вперёд, а затем, отпустив странное чувство, продолжил идти. В путь наверх пустился и Фунесхебевк, постоянно косясь через плечо на юношу.

— В Пантеоне иное течение времени, чем и в реальности, и в Снах. Каждое место в принципе уникально своим устройством. Сны отличаются лишь доступностью абсолютно каждому Богу, полубогу, человеку и зверю. Даже невидящие сюжеты погружаются туда, просто по некоторым причинам, установленным Судом, не могут получить картинку. Возвращаясь к ответу, — мужчина покачал пальцем, понизив голос, — сны пишутся на всю жизнь заранее при помощи предвиденья судьбы человека мной, плетения Ипы, создания сущности Тесмой и наделения её определёнными качествами Шакалом. — последовал смешок. Фух, Саил уж испугался, что с Сейшетом что-то не так, — Сейчас нужно лишь иногда обращаться к спискам, чтобы изучить будущего человека и предписать ему заслуженные сны. Обычно для этого хватает Ипы и Шакала.

— А почему Вы, господин Сейшет, мне тогда... даруете сны отличные от тех, что мне предписаны? — сколько раз уже выходило, что Фунесхебевк влиял на Миятеру и посылал ему что-то уютное, управляемое? Ну да, это было... совсем редко, но было ведь! И те странные сны при посещении храма.. то было действительно ли вызвано атмосферой места и влиянием падшего главы Пантеона или всё-таки являлось проделками кого-то из членов Свиты?

— Неужели Вы думаете, что я или Тесма опустились бы до такого? — в голосе следователя послышалось что-то, отдалённо напоминающее грусть. — Вполне понимаю опасения в отношении Шакала, он зачастую оправдывает своё имя, но и он не столь злопамятен, чтобы после обиды преследовать обычного человека! Его максимум — поднапакостить в моменте, когда он имеет непосредственный доступ к тому, кто причинил ему зло. Так что первое Ваше.. гм, предположение верно.

Двери оказались прямо перед идущими, словно бы перемещённые, отчего повторить вопрос по любопытной теме не получилось. Самуил нахмурился, переметнувшись к другому, пытаясь понять логику пространства. Магическое да так, что утоляет любые желания своего хозяина. Наверняка ведь ему просто стало лень столько топать.

Внутреннее убранство дворца, как и раньше, было покрыто мраком несмотря на то, что появился дополнительный источник света. Кровавое пятно, окаймляющее тени застывших на пороге человека и Бога, растекалось скромной лужей, едва-едва растянувшись на метра три. В отблесках мелькнуло что-то, хищно щуря глаза. Саил дёрнул плечом, откидывая нежелательное чувство дискомфорта. Что ж у Фунесхебевка за вкусы такие, что внутри его домов то пусто, то мрачно?

Следователь фыркнул, сдерживая смешок.

— Вы боитесь темноты, Саил?

— Нет, — с запинкой помотал головой Миятера. — Просто сейчас кажется, что тень у Вас дома немного чернее, чем в любом другом месте. От этого не то чтобы страшно, просто неприятно удивляет? — утверждение перетекло в неловкий вопрос после замеченной реакции — Сейшет слегка поджал плечи, а его губы поджались. Что кроется за этим, почему эти слова вдруг вызвали смену настроения? Издеваться над Фунесхебом сегодня юноша не планировал, лучше оставить приятные впечатления от последнего вечера перед его временным отъездом. Или как лучше назвать временный уход при помощи магического перемещения в пространстве? В общем, неважно.

Звездочёт сделал глубокий вдох, после чего улыбнулся. Смело обойдя хозяина дворца, Самуил первый ступил внутрь, нарушая идиллию пустоты и мрака зала. Сейшет подался вперёд, нагоняя друга. Его лицо выражало благодарность — неясно за что.

— Я, честно признать, несколько подготовился к Вашему визиту, — Самуил повернулся к Богу, скромно улыбаюшемуся рядом и пялящему в пол. Он подал Миятере ладонь, неловко сжал её, когда юноша коснулся его руки, а затем, шумно вдохнув, быстрым движением подхватил гостя под локоть, не поднимая глаз. От удивления звездочёт охнул. Подготовился? Снова так пытается как-нибудь, но коснуться и прижаться к младшему коллеге? Опять прилив тактильности необоснованный или что случилось? Нет, Саил любит сам объятия и всё с ними граничащее, но всегда в тупике — если он пойдёт навстречу, то следователь разве не испугается того, что проявляет такое спустя множество дней игры в неприступного и пышущего отвращением ко всему и вся мужчину? Мысли были вновь проигнорированы и, на деле, спасибо за это, иначе бы с обсуждением подобной темы звездочёт бы не справился. — Я проведу Вас лишь до нужного места. Там Вам, возможно, понравится.

— Если там есть еда, то мне хоть где понравится, — засмеялся юноша. На деле, если не считать ресторана и в принципе путешествий по хотя бы Айвасте, то Самуил был бы не против каких-нибудь мест, где есть животные. Не зоопарки или цирки, упаси Пантеон, это зверство в настоящей форме; а какие-нибудь заповедники, например, либо ботанические сады, где помимо растений куча насекомых. Рептилиумы в Айвасте, ввиду обилия в них ассоциативных с Богами Пантеона существ, были в малом количестве и, чтобы не получить от священнослужительской верхушки, со спины поддерживаемой государством, в них пресмыкающиеся и земноводные содержались так, будто бы все действительно верили и знали, что какой-нибудь Каратель отсечёт голову тому, кто не удовлетворит все желания его подопечных. То касалось и мест содержания птиц; правда в отличие от Бога наказаний и власти, шанс встретить живущих в неволе воплощений других Пантеоновских членов невелик. Только крупный рогатый скот (как велел сам Сеющий зерно и дающий плоть⁴) да кошки (что тоже вызвано желанием Хвоста счастья⁵). Странно, что в Пантеоне нет собак — из псовых первым на ум приходит только Смерть несущий, а остальные...

Ещё Саил любит кинотеатры и любые развлекательные заведения. Как он мечтал посетить компьютерный клуб! Правда до такого Фунесхебевк вряд ли бы додумался. Он ведь в современных развлечениях не очень-то и разбирается — у него вон, рестораны, выставки, театры, дворцы в конце концов... Если бы в городе устраивали бы балы — то они и их бы посетили.

Мужчина с улыбкой покачал головой.

— Еда и закуски, разумеется, будут присутствовать. — зал сменился другим. Как велик дворец, возведённый из магии? Какие такие места в нём могут быть созданы? Ещё и такие, которые, возможно, понравятся Миятере? Зачем вообще такие места делать? Впечатлить? Ну того факта, что его коллега самый настоящий Бог уже достаточно впечатляюще... — Мы с Вами очень хорошие друзья, Саил. Почему бы мне не захотеть что-то сделать для Вас?

— А я для Вас много чего делаю? — прищурился юноша, растягивая губы в улыбке. — Нет, я знаю, что рядом со мной веселее, а сам я наверняка радую глаз, но всё-таки!

Сейшет рассмеялся. Они остановились перед небольшими дверьми, запертыми. Из больших замочных скважин бились полоски тёплого света, лезвиями рассекая мрак помещения. Что там такого? Такой контраст с остальной частью дворца! В предверии чего-то особого, Самуил первым шагнул вперёд, выскользнув из ослабевшей хватки мужчины, после чего, не дожидаясь, толкнул дверь.

Взору предстало чистейшее озеро, наполненное цветущими белыми лотосами. Вокруг — яблони в цвету, закрывающими полянку со всех сторон. Сам воздух был наполнен светом и, казалось, всё излучало тепло, начиная от песка и трав под подошвой, заканчивая полотном густоусеянных бутонами ветвей. У самой кромки воды виднелся спуск под водоём.

Миятера шагнул вперёд и захлопал глазами. Магия так удивительна! Всё тело вдруг налилось энергией. Чувство, часто описываемое другими через выражение "как заново родился". В голове мелькнула шутка-сравнение про своеобразную баню, но такой юмор озвучивать вслух страшно.

Хозяин места зашёл следом. Проход, через который они оба вошли, уже пропал, когда звездочёт перевёл взор на друга.

— Что это за место? Тут так дышится свободно! И очень красиво, никогда не видел настолько чистого и идеального места!

Фунесхебевк приподнял плечи. На мгновение он вновь показался смущённым.

— Я говорил Вам о том, что способен перенести хоть всю Айвасту к себе во владения? — голос дрогнул, но быстро вернулся в норму. Саил ожидающе глядел на следователя, не понимая заминки. — Это распространяется не только на земли людей.

— Чьи это тогда? — изумился младший коллега. Он осмотрелся заново. То-то тут слишком идеально!

Сейшет подошёл ближе и подхватил ладони друга, мягко улыбаясь. Миятера прищурился, заметив, как ещё сильнее он засмущался.

— Добро пожаловать ко мне домой, — неторопливые слова зазвенели, перекликаясь с шёпотом листьев. Взгляд Фунесхеба сверкал, полный нескрываемых чувств, схожих не то с восторгом, не то с гордостью, не то с приятной ностальгией. — Мы с Вами сейчас на территории Пантеона, где некогда жил я.

Пантеон?!

Настоящая небесная столица?!

— Вы своровали кусок Пантеона??? — изумился Саил. Он отшатнулся, озираясь. А разве такое возможно? Разрешено ли? А не будет ли ничего за это Фунесхебевку? Или он перенёс их в Пантеон? Это ведь тоже нехорошо, следователь же говорил, что его там вообще никто не ждёт! Что ждёт изгнанника за возвращение во враждебные земли? С чего вдруг вообще такой выбор сюрприза?!

— Мне это место казалось оплотом спокойствия и безопасности что в моём детстве, что даже сейчас. — следователь горько усмехнулся, — вряд ли там ступала чья-либо нога после моего ухода. Пройдёмте, самое важное впереди.

Отпустив друга, Бог торопливо направился в сторону озера. Самуил поспешил следом, щуря глаза. Свет медленно, но верно выматывал, глаза быстрее сохли и приходилось учащённо моргать. Может ли это быть с того, что Пантеон — пристанище Богини Солнца или звездочёт просто небыстро привыкающий к изменениям полудурок?

Трава беззвучно сминалась под ногами и мгновенно выпрямлялась, стоило с неё сойти. И так в случае гостя — настолько идеальное место, что ничего тут нельзя даже испортить. Но почему же сюда? Сейшет не выделялся любовью вспоминать былое, что было видно по беседам с Тесмой; а тут, прости Пантеон, Саил! Но ладно, пока есть возможность, лучше пользоваться.

На берегу озера, обернувшись, чтобы проверить младшего коллегу, Фунесхебевк поджал плечи, после чего пошёл дальше, быстро исчезнув под землёй. Без тени сомнений, Миятера последовал за ним.

Мягкий голубовато-розовый свет спадал сквозь призму воды, переливаясь радужными волнами. Пятна от листьев лотосов покачивались, образуя теневые подушки на гладком камне подземного помещения. Слышались цветы, что-то сладкое и одновременно свежее — вероятно, аромат чистой воды влез во все другие запахи, издаваемые многочисленным убранством комнатки.

Посреди стоял вытянутый стол. Его поверхность была усеяна угощениями, ни одно из которых нос не уловил. Фунесхебевк остановился рядом с одним из пяти стульев, задумчиво поджал губы, но быстро стряхнул с себя всё, помимо радости от своей выходки. И для кого это на самом деле тогда сюрприз?

— Присаживайтесь, Саил. Немного передохнёте, затем я покажу Вам всё остальное. Если хотите, то я поем с Вами.

Саил уставился на Бога. Он уже сел, ровно, прямо как аристократ, уложив ладони на скромно сведённые колени. Из-за особого освещения в этом месте лицо мужчины сверкало румянцем, что наряду со всей этой ситуацией казалось чем-то по-абсурдному смешным. От проскользнувшей весёлости по телу пробежала дрожь — рассмеяться сейчас вряд ли кстати, но сдержать это было невыносимо сложно!

Подойдя ближе, Самуил положил руку на плечо Сейшета, в эмоциях легонько похлопал по нему, а затем, кое-как, но произнёс :

— Простите, господин Сейшет, просто..! Знаете, не каждый день ради моего, — или их совместного, — восхищения кто-то без разрешения заимствует свой дом, чтобы привезти и показать! А тут аж небесная столица сама! Почувствуй себя Богом, ах-хах!

Фунесхебевк улыбнулся, после чего неожиданно положил ладонь на макушку юноши, ероша итак встопорщенные волосы.

— Если Вы захотите, то даже при отсутствии выигрыша в нашей маленькой игре я могу помочь Вам обрести божественность. В случае с Вами это не будет сильной проблемой, как подсказывают мои знания.

Самуил зафырчал, схватил со стола кусочек дыни и не отдавая себе отчёта, тыкнул фруктом в губы собеседника. Говорит глупости ведь снова, какая обычному студенту-звездочёту божественность? Если бы Боги так могли, то они бы воссоздали себе множество особо сильных рабов для своих внутренних разборок как в, так и вне Пантеона. Или свободные Боги узурпировали бы себе власть через многомиллионую армию бывших людишек, что после приобретения бессмертия и магии перешли бы из веры в Солнце к поклонению своим "создателям"!

Мужчина открыл рот, с хрустом откусывая мякоть вместе с кожурой. Саил неловко отпустил угощение, делая шаг назад. Кормить Фунесхеба с рук было... как минимум непривычно. Хотя с какой-то стороны даже забавно; в особенности если представить на его месте его же, но в виде хищной пташки. Оттого попытка была возобновлена, но на этот раз уже следователь отвернулся, загородив ладонью лицо.

— Простите, Саил. — послышались неожиданные слова. Юноша растерянно захлопал глазами. За что? Э-э-э... наверное первоначальная реакция оказала негативное воздействие на их контакт? Миятера сел, с противным скрежетом пододвинулся ближе и уставился на друга, широко улыбаясь.

— Да чего Вы! Все иногда дурачатся, это нормально. Даже для таких особо важных и серьёзных шишек по типу Вас. И для Богов, думаю, тоже естественно.

— Вы часто Богов видели, чтобы так судить? — Фунесхебевк повернулся, смешливо растягивая слова. — Надо же, а я многого о Вас не знаю.

— Да-да, я загадка Айвасты, — подхватил шутку Самуил. Он выпрямился, прикладывая к груди руки и продолжил, — Между прочим, для моего ума хватило и времени с Вами. Иногда кажется, что Вас что-то сковывает в моменты, когда Вы хотите поразвлечься. И так рядом со мной! Вы же понимаете, господин Сейшет, что я, как Ваш друг, поддержу любую Вашу затею?

— Любую, значит? — эхом вторил Фунесхебевк, опуская взгляд. Его руки, сцепившись на мгновение в замок, тут же волнительно дёрнулись, переместившись на колени. — Простите, Саил. Думаю, что приглашать Вас сюда пусть и было хорошей идеей, но мне стоило подготовиться получше. Честно признать, я не знаю, чем увлечь Вас помимо еды и разговоров про Вашу и мою жизнь.

Самуил задумался. В последние дни жизнь стала такой странной, страннее, чем была в начале их с Соколом знакомства. Все эти поступки, наполненные заботой или желанием порадовать, несколько выбивались из привычного контекста жизни, где Миятера сначала жил с матерью, потом работал и учился с самыми обычными по поведению людьми, а в конце встретил прямолинейного заумного следователя, ещё и оказавшегося сверхсуществом. Теперь это сверхсущество кажется пронизанным такой привязанностью, что это могло моментами несколько раздражать, а порой и пугать. Что делать в ответ на всё это? Юноша итак с самого начала был настроен так дружелюбно, как мог (искренне, не притягивая никакие чувства, если что!), был готов поддержать и помочь, хотел поговорить обо всём, включительно жизнь своего нового коллеги. Теперь ситуация сменилась и вместо напыщенного, гордого, душного во всех планах и смыслах, язвительного и предпочитающего одиночество мужчины звездочёт имеет чувственную и желающую близости натуру, которая ещё и смущается проявления заботы и ласки. Нужно ли поддержать самому? А может, найти психолога? Есть ли у Богов врачи, которые смогут помочь Фунесхебу? Бог-шакал отвечает за крепкое психическое здоровье, значит ли, что нужно попросить спокойствия для Сейшета у него?

Послышалось фырчание. Ладони ощутили тепло — Сейшет взял Самуила за руки, привлекая внимание, но первым задал вопрос юноша :

— Почему же Вы считаете, что разговоры с попутной трапезой мне не понравятся?

— Разве можно считать людей столь ограниченными? — склонил голову мужчина, — Я плохо изучил Вас. Знаю только Ваши предпочтения в еде, одежде, цветах, обстановке. О Вашей любви к животным и отношении к отдельным личностям и группам людей, несколько наслышан о Вашей семье. Случайно подсмотрел Ваши воспоминания о детстве, знаю, что Вы думаете про работу, про это дело, про магию.

Перечисления продолжались, но недолго — ощутив некоторое стеснение, Самуил выдернул руку, закрыл ею рот старшего коллеги, ошарашенного этим, и отвернулся. Что-то много Фунесхебевк знает. А Миятера многого упустил или забыл. Неловко чуть-чуть что ли...

На прижатой к чужим губам ладони на мгновение почувствовалось горячее дыхание. Звездочёт быстро осознал, что затыкать друга навечно ему не хочется, потому убрал руку, после чего стыдливо зачесал макушку.

— Вы же прочитали мысли, да? Я о Вас даже не знаю, что могу сказать. Всё крутится скорее на моём впечатлении о Вас, господин Сейшет, а не на информации о Вас.

— Но впечатление не может быть сформировано без знания факта, — раздался смешок, следователь склонил голову набок. Глаза Фунесхеба заискрились, — Что Вы думаете о Арианрод⁶?

— О ком? — непонимающе переспросил Самуил, щуря глаз.

— Вот видите, — свободной ладонью мужчина коснулся плеча собеседника, непрерывно глядя в его глаза. — Вы просто недооцениваете свои знания обо мне.

— Ну... — неуверенно дёрнул плечом Миятера. Это был намёк на то, чтобы и он перечислил что-то о Фунесхебе? В волнении от странного движения беседы Самуил резко повернулся к столу, отшатнувшись так от следователя, после чего схватил дольку яблока и нервно закинул себе в рот, пытаясь отойти от темы. — А фрукты Вы, господин Сейшет, тоже в Пантеоне наворовали?

Хотя есть ли смысл в этом? По вкусу это обычные фрукты, просто не по самой низкой цене...

Вопреки немому предположению, Бог кивнул.

— Выше шанс того, что ни на одной из тарелок не окажется гнили или наоборот недоспелого плода. Там следят за этим, иначе Солнце может разгневаться, а её все боятся.

Ну очевидно же. Не просто так она ведь Верховная Богиня. Юноша нагнулся над столом, всматриваясь в явства. Правда идеальные по виду, но вот ничуть не возвышающие своим первоклассным вкусом. Ожидалось немного иное. Можно ли вообще думать плохое о Пантеоне на фактически земле Пантеона?

Фунесхебевк уверил, что всё в порядке и никто не сможет узнать о любых негативных мыслях Миятеры ввиду нахождения его дома в пространствах Царства Снов. И тем более ничего ему не сделает как минимум по причине той же невозможности отследить богохульника. Здесь, как пояснилось следом, пройдёт встреча с Дьихау, который навестит возвращённый в Пантеон дом Сейшета, а потом вместе с ним ненадолго переместится в Царство Фунесхеба.

Они пробыли в этом месте ещё какое-то время. Звездочёт аккуратно расспрашивал о других Богах и Богинях, в том числе о том, почему Сейшета изначально не любили. На это Бог-сокол не дал внятного ответа, но Самуил не стал придираться, сочтя размытый ответ как собственное незнание. Ладно он сотворил потом что-то, но до этого? Сын самой Солнце и великого Небесного Сокола, за что его было не жаловать?

Жаль, что это не выяснить.

После хорошего перекуса, звездочёт отправился под присмотром старшего коллеги на изучение территории. Там, на густой и шелковистой траве, он улёгся, раскинув руки и ноги звёздочкой. Как будто в перину упал! Кровать следователя, похоже, менее мягкая, чем тут ковёр из божественных трав! Каковы тут подушки, если уже на земле можно уютно и сладко растянуться?

Фунесхеб присел рядом, подогнув под себя ноги. Он вдруг улыбнулся, смотря на радующегося друга, после чего придвинулся чуть ближе, медленно проводя ладонью по зелёному ковру.

— Хотите, оставим это пространство себе после встречи с Вороном? — предложил Бог. Таким тоном, словно бы они не похищенные земли и их невозврат владельцу обсуждали, а погоду.

— А Солнце не решит, что это что-то по типу... — Самуил перевернулся на бок, широко раскрытым взором глядя на сидящего. Продолжать не пришлось.

— Это мой дом. Боги в Пантеоне не селятся где попало и либо остаются в отчем доме, либо возводят свой. Так как мои братья покинули столицу, а потомков у меня нет, то это место будет пустым до самой смерти Пантеона, — Самуил зафырчал. Сразу от двух чувств — удивления, что все Боги Свиты так дружны, хотя и не демонстрируют это в общении друг с другом, и промелькнувшей в голове шутки о том, что Фунесхебевк был бы ужасным родителем. Эту мысль заметили, с непониманием уточняя, — С чего это Вы решаете о том, каким бы я был отцом?

— А Вы не согласны, что Вы слишком любите работу, таинственность и бурчание на всё подряд? — смешно прищурился звездочёт. — Детям такое не нравится. И девушкам, кстати, тоже.

— Вы хотите провести мне урок по получению женского внимания? — раздалось громкое фырканье. Сейшет растянул губы в усмешке, — И как много внимания получил мой наставник за всю свою жизнь?

Ну... Авигаиль и... всё...

— Это не значит, что я не понимаю женскую психологию, — Самуил пихнул друга, но тот не выглядел ни капли возмущённым, — Если хотите, то после расследования мы найдём Вам избранницу! А если у вас будет ребёнок, то сделаете меня крёстным!

Улыбка Фунесхеба спала. Он вздохнул, отворачиваясь.

— Боги и люди не должны вступать в отношения, порождающие потомство. Так велит закон Пантеона. Вы сами недавно прокручивали предположение о том, что может случится, окажись у Богов армия тех, кто будет близок к божественной силе.

— Близок? — непонимающе уточнил Самуил.

Следователь склонил голову набок, поведя плечом. На секунду он поморщился, затем последовал вздох и уже после негромкое пояснение :

— Божественные потомки способны обрести полную божественность. Это грозит нарушению равновесия земель и небес, а также может привести к войнам как обожествлённых человеческих детей против всего Пантеона, так и к восстанию неродных детей Солнце против Её власти.

— Не понимаю тогда, — Миятера прикрыл веки, — Это, выходит, Вы мне антипантеоновскую судьбу предлагаете? В том случае, если брать, что и обычный человек способен стать Богом.

— Вы не совсем обычный человек, Саил, — Фунесхебевк чуть склонился, вглядываясь в лицо юноши. — Я не могу рассказать Вам всё полностью, но Вы очень важны для нашей миссии. И очень важны для меня, Саил.

Справедливости ради, изначально было ясно, что Сейшету нужно участие звездочёта для продвижения в деле. А теперь кажется, что есть что-то ещё, но это что-то пока невозможно разгадать. Смешно — при всей эмоциональности Миятеры, он ничуть не обижается. По крайней мере при упоминании того, что Самуил важен Фунесхебу, первый подумал изначально о привязанности Бога к себе, а не о том, что следователь чрезмерно помешан на работе и разгадке зловещих планов Звезды. Слишком трепетным и мягким тоном было это всё сказано.

Улыбнувшись от вдруг нахлынувших тёплых чувств, звездочёт подскочил, набрасываясь на мужчину с объятиями. Сейшет завалился на спину, задавленный весом тела и радости младшего коллеги и, недолго думая, мягко обнял его в ответ, утыкаясь лицом в плечо. Саил прикрыл глаза. Руки у Бога тёплые настолько, что их чувствуется даже через ткань рубашки. Нахлынуло уютное спокойствие и искрящее довольство — надо чаще обниматься.

Они полежали так недолго. Саил приподнялся первым, усаживаясь на ногах Фунесхебевка. Мужчина поджал плечи, полностью сконцентрированный на Миятере. Интересно, удобно ли Сейшету всегда ходить с собранными в тугой хвост волосами? Звездочёт с детства имел длинную (сравнительно с большинством других мужчин) гриву и на тех же уроках физической культуры приходилось собирать их. Потом всё неприятно жгло и чесалось.

— Вы так хаотичны, — протянул негромко лежащий, едва пошевелив ногами. Его голова завалилась набок, на лице появилась лёгкая улыбка, — Никогда не могу предугадать о том, куда понесёт Вас поток Ваших мыслей.

— Вы же Бог времени, наверняка будущее можете глянуть в случае особого интереса, — Самуил прищурился и, слегка наклонившись, добавил, — Я же даже не узнаю об этом по Вашему лицу, привыкшему хранить тайны.

— Мне не всегда позволительно заглянуть в события, что должны произойти. К тому же, отслеживать будущие мысли невероятно тяжело даже для Бога.

Самуил зафырчал. Поставив руки по обе стороны от Фунесхебевка, он протянул, стараясь заглянуть в блестящие от эмоций глаза друга :

— Так Вы, оказывается, не столь самоуверенны, как я о Вас считал.

Мужчина повернулся. Теперь можно было увидеть раскрасневшееся лицо, украшенное улыбкой и теплом в глазах, полностью. Чувствует ли он себя сейчас счастливым?

Сейшет приоткрыл губы и слабо, на выдохе, ответил на вопрос, пронёссшийся в мыслях юноши :

— Чувствую.

-------------------------------------------------

Возвратившись в квартиру, Самуила не отпускало какое-то странное веселье. Всё время, пока Сейшет был с ним рядом, он замечал, как тот беспрестанно улыбается и беспорядочно крутит всё, что оказывалось у него в руках. И, звёзды простите его надменную и эгоцентричную душу, мужчина был уверен, что причина его настроения — он сам. Это щекотало изнутри, заставляя сердце биться гораздо чаще. Такое необычное ощущение, растекающееся липкой гущей, вязкой, как смола, сладкой, словно мёд. И от него было невероятно сложно отмыться.

Да и хотел ли Сокол?

Оказавшись в кабинете, Фунесхеб вместе с Миятерой немного поговорили о завтрашнем дне. Хотелось бы, чтобы это расследование как можно скорее соединило их вновь. Идиот, не иначе — насколько стоило увлечься, что следователь сразу не обшарил все храмы? Стоило лишь остаться у каждого хотя бы на полные сутки, чтобы отследить и активность внутри, и обстановку снаружи. Узел, связывающий две реальности должен быть где-то там. Он должен быть где-то там. Либо что-то, что укажет на него. Храмы не просто так имеют внутри следы души и нити мольб, рассеивающихся к концу — это значит, что эти мольбы были услышаны и забраны. Причём так грубо, оставив лишь рваньё на месте взываний к Творцу.

Несколько раз подряд мужчина напомнил о безопасности — в особенности тогда, когда Самуил будет беседовать с Авнером Богословом. Сейшет настоял на том, чтобы звездочёт встретился с ним только при условии присутствия рядом с тем его брата, Александра. Хотелось бы, чтобы клятва, произнесённая через смех и игривое лицо юноши не принесли проблем ему и, соответственно, самому Соколу.

Когда время уже подходило к глубокой ночи, а сам Самуил задремал, лёжа рядом на животе, Фунесхебевк обернулся, задумчиво уставившись в окно. Там, среди звёзд, бродят другие Боги, сотканные из света и мрака ночи — те, кто не спрятался во снах или в человеческом мире, слившись с обыденностью людей. Удовлетворён ли этим следователь? Поначалу, давящее ощущение несправедливости, злости и обиды не позволяло хоть раз поразмыслить над своим положением. Он был доволен тогда, но только лишь от того, что мог творить войну, сеять боль и лить кровь, глуша кричащую скорбь. Последующее остепенение, взросление и переход к личности, обладающей пониманием всей своей вины и заслуженности произошедшего с ним в Пантеоне, случились незадолго до проявления признаков набирающего силу Звезды. Сначала Сейшета поглотило расследование — нелепое, где он, обнажая меч и открывая возможное для себя количество её глаз, вызывал Звезду сразиться за его разбитую жизнь и смерть Бога, меньше всего того заслуживающего. Потом, когда остервенелый поиск не привёл ни к чему — мужчина попытался подойти к делу иным методом. Как удивительно, что самым действенным из них оказалась работа в правоохранительных структурах, принадлежащих людям! Разделив день на труд следователя, а ночь на труд Бога Фунесхебевк пришёл к некоторым выводам.

«И даже так.»

Сейшет распахнул глаза шире, осматриваясь. Едва видное очертание заметилось мгновенно — красный глаз, прищурившись, скользнул по стене в сторону. Улыбка засквозила отблесками крови вокруг.

Самуил, сонно заворчав что-то нечленораздельное, прильнул к сидящему, утыкаясь лицом тому в бедро. По телу пробежали мурашки и Фунесхебевк, положив ладонь на спину друга, нахмурился, снова покосившись на собеседницу.

«Ты так бесполезен в своей божественной безобразности.»

— Уходи. Самуилу может стать плохо от пребывания даже такой части тебя в одной с ним реальности.

Голос, вопреки всему, всё равно задрожал. Мужчина прерывисто вдохнул. Он знает, что она может и не послушать — никто тогда не думал о появлении Миятеры подле Сокола. Даже не предполагал. Случайная переменная, что легко высчитывается ввиду условий.

«Оттого Боги, люди — жалкие и нелепые существа. Им хватает мгновения для приобретения слабости. Что ты сделаешь, если это создание Первоначал мира вдруг прекратит быть?»

Следователь не успел ответить — глаз пропал. На секунду охватил тёмный и пронизывающий всё естество страх, и Сейшет стремительно повернулся к спящему юноше, потянув к нему и вторую ладонь, чтобы растормошить.

Красный глаз расцвёл прямо на лбу Миятеры, продолжая немо хохотать. Звездочёт болезненно поморщился, пытаясь улечься клубком и куда-нибудь уткнуться. Не зная, что предпринять, Сокол рывком перевернул Саила и, не думая, сконцентрировал магические силы в руке, после чего хлопнул по лицу, воскликнув о том, чтобы она убиралась, иначе нарушит сделку.

Глаза лежащего распахнулись, полные удивления и непонимания. Сейшет, выдохнув, убрал руку и отвернулся, но почти сразу почувствовал себя до жути нелепо, заслыша мысли друга, спрашивающие о том, что это всё значит. Замотав головой и руками, следователь непривычно широко заулыбался :

— Простите, Самуил! Я не добудился Вас и потому пришлось выдёргивать Вас из снов!

«Ты выглядишь ещё более жалко.»

«Замолчи!» — если это воспроизведение глупой ситуации, чтобы потешить свою скуку, то у неё это явно вышло, но теперь достаточно!

«Ты отвратителен.»

— А? Я даже не заметил, что уснул, — Миятера сел и потянулся, широко зевая. Его мысли перешли к обдумыванию недавно увиденных картинок о прогулке в саду с деревьями, на которых растут конфеты. Спасибо, что так. — Мы пойдём ложиться?

— А Вам хочется, чтобы я тоже отдохнул? — мужчина приподнял плечи и чуть склонил голову, всматриваясь в лицо юноши. Мягкое и гладкое, без тени сомнений и мрачности, о измотанности и тяжести судьбы которого говорили одни лишь синяки под глазами. Но даже при пособничестве Сейшета, где он вливал в сны больше своих сил, это не пропадало. Может, после всего этого, если Самуил не согласится на обретение божественности...

«Что ты сделаешь, если это создание Первоначал мира вдруг исчезнет?»

. . .

Нет, Сокол придумает что-то, чтобы в случае отказа уговорить Миятеру. Или...

— Да нет, я помню же, что Вам не нужно спать просто так. Могу ли я лечь в Вашей комнате? — юноша встал и выжидательно уставился слезящимися глазами на Фунесхебевка. Тот неторопливо поднялся следом, оттряхивая колени. С чего такой вопрос? Увы, в голове Самуила не нашлось ответа.

— Мой дом — Ваш дом. Пойдёмте, перед отправлением я побуду с Вами.

— И сказку почитаете? — посмеялся Саил, жмурясь. Он поплёлся за хозяином квартиры, потирая кулаками глаза. — Может, за руку подержите ещё, пока я не засну?

Лицо следователя помягчело. В груди, вытесняя остальное, затеплилась нежность. Умеет же Миятера быстро отводить тревогу.

— Если Вам будет угодно, Саил.

¹ Хозяйка, она же Хозяйка Бестелесного города, она же Мать духов, она же Проказа душ и чувств — Богиня Пантеона, отвечающая за укрощение бед, невзгод и духов, их вызывающих, а также отвечающая за человеческие чувства и их силу. Она же является хозяйкой города Имсимхат, который является тюрьмой для духов, коих она поймала при странствиях по всему миру.

² под Богом-вороном имеется ввиду Дьихау.

³ Царство Снов — единожды упоминаемое в новом священном писании о Пантеоне место, сокрытое от глаз даже самого Пантеона и его действующей главы. По описанию, там пустые и бесконечные поля и леса, в которых возвышается горы. Из этих гор кем-то когда-то был вырезан огромный дворец для безутешного правителя, потерявшего всё из-за собственных действий, который был изгнан не только жителями своего царства, но и собой лично. В изгнании правитель, не прерываясь на сон и еду горько льёт кровавые слёзы по тем, кто получил незаслуженную боль от своей руки. Царство Снов, о котором упоминает Фунесхеб, может быть как тем самым упомянутым в священной писании пространством, так и быть пародией или отсылкой на каноничное Царство, либо вовсе не быть связано с упоминанием из священного писания.

⁴ Сеющий зерно и дающий плоть, он же Кормилец всея — Бог Пантеона, отвечающий за урожай, выращиваемый на землях, а также за съедаемые нуждающимися плоть, кожу, гости и органы зверья, для этого предназначенного. Его воплощением является большой чёрный бык с несколькими парами рогов и длинным хвостом, с которого сеются семена пшеницы.

⁵ Хвост счастья, она же Белоликая кошка, она же Веер, чей взмах дарит любовь, она же Маумит — Богиня Пантеона, отвечающая за красоту людей и животных, их веселье и любовь всего живого и неживого к кому и чему угодно. Хвост счастья способна обращаться в белую кошку, которая зрит за людьми и тех, кто поглощён ненавистью и злобой, направляет на путь любви и счастья.

⁶ Арианрод — богиня луны и звёзд, связанная с землёй и человечеством, являющаяся одной из богинь с чужих земель.