Вкус Заклинаний (3)

Сила внутри него больше не просто текла – она распирала, заполняла каждый промежуток между мыслями, вдавливалась в кости, в сухожилия, в саму структуру восприятия.

Это не было похоже на адреналин или эйфорию, это ощущалось как насыщение, как если бы пустота, о существовании которой он даже не подозревал, внезапно получила ровно то, ради чего была создана.

Зарио сжал пальцы, и воздух между ними задрожал, не из-за давления, а из-за несоответствия, будто мир не был рассчитан на такое состояние существа внутри него.

Ему действительно хотелось закричать. Не от ярости и не для устрашения, а потому что вкус, оставшийся после прикосновения к силе Астарии, был слишком отчётливым, слишком насыщенным, и сознание требовало выхода, требовало реакции, требовало подтвердить, что это происходит не в чужом сне и не в остатках предсмертного бреда.

«Вот оно… значит, вот как это ощущалось», — мысль прошла ровно, без дрожи, без сомнений, как сухая фиксация факта. — «Не верится, что всё это реально. И не верится, что мне это нравится».

Астария стоял напротив, не приближаясь и не отступая, удерживая дистанцию, на которой любое движение могло стать либо началом конца, либо его отсрочкой. Его поза была спокойной, но в этой неподвижности чувствовалась готовность, выточенная годами войн, где ошибка стоила не жизни, а поражения целых фронтов.

Он ждал, потому что понял – следующий ход за Зарио, и от того, каким он будет, зависит, выживет ли здесь хоть кто-нибудь.

Зарио же позволил себе осмотреть поле боя, и картина перед глазами складывалась не в хаос, а в сложную, уродливую композицию, где каждая деталь дышала насилием и отчаянием.

Заклинатели стояли группами, их тела были исписаны светящимися рунами, которые не украшали, а уродовали плоть, врастая в кожу, как шрамы, оставленные самой магией. Над ними парили конструкции из костей и металла, удерживаемые не заклинаниями, а принуждением, и каждый такой объект источал напряжение, от которого сводило челюсти.

По краям поля двигались существа ростом с башни, двадцатиметровые, лишённые симметрии, будто их собирали в спешке из несовместимых частей. У одного вместо головы была полая структура, заполненная глазами, которые моргали не синхронно, у другого из спины росли конечности, напоминающие корни, уходящие в землю и вытягивающие из неё кровь, а не влагу.

Между ними мелькали более мелкие формы жизни, настолько искажённые, что определить, кем они были раньше, уже не представлялось возможным.

И всё это – люди, монстры, герои, твари – смотрело на него.

Зарио запрокинул голову и расхохотался, не срываясь, не надрываясь, а громко, открыто, позволяя смеху прокатиться по полю боя, отражаясь от обломков и тел.

— Вы все… — его голос разрезал воздух, плотный, насыщенный, лишённый сомнений, — вы даже не представляете, как мне сегодня везёт. Настроение просто отличное, а значит, я добрый.

Он сделал шаг вперёд, и несколько солдат рефлекторно отступили, не по приказу, а потому что ноги отказались стоять на месте.

— Поэтому я даю вам…

— Везёт? — голос Астарии вклинился в речь, спокойный, но тяжёлый, как удар молота по камню. — Настроение? Ты говоришь о вещах, которые сам же отрицал.

Он сделал полшага вперёд, не поднимая меча.

— Не ты ли говорил при Кровавом Истоке, что везения не существует. Не ты ли, за Столом Книжных Червей, утверждал, что эмоции — это дефект слабых. Ты говорил, что не способен чувствовать, Зарио.

Пауза растянулась, и в ней не было триумфа, только холодное осознание.

— Нет, — продолжил Астария, выдыхая, — ты не тот Зарио. Именно поэтому я заставил тебя представиться.

Зарио повернул к нему голову медленно, лениво, будто слова Главнокомандующего не стоили мгновенной реакции. Его улыбка не исчезла, наоборот, стала шире, глубже, почти искренней.

— Плевать, — ответил он спокойно. — Тот я Зарио или нет, не имеет значения. Итог один: вы все сдохнете здесь.

Он развёл руки в стороны, словно принимая весь этот мир в объятия.

— А если вдруг решите перейти на мою сторону… — он наклонил голову, усмехаясь, — я всё равно вас убью. Просто потому что так будет смешнее.

Тишина накрыла поле боя мгновенно, плотная, вязкая, как застывающая кровь. Даже монстры перестали двигаться, а заклинатели забыли о жестах и формулах.

И тогда Зарио рассмеялся снова, на этот раз искренне, без сдержанности, позволяя безумию выйти наружу, потому что именно так он всегда и выживал, именно так он ломал людей в прошлой жизни – не силой, а ощущением, что перед ними стоит не враг, а нечто, для чего их страх и ненависть всего лишь источник развлечения.

И в этот момент каждый, кто находился здесь, понял: независимо от того, настоящий ли это Зарио или нет, кошмар перед ними был абсолютно реальным.

*

Взгляд Зарио медленно сместился, будто всё поле боя перестало существовать как целое и осталось лишь одно-единственное пятно в этом переполненном мире. Марибель.

Она стояла среди своих, окружённая остатками уверенности, которую уже нельзя было назвать храбростью, лишь упрямой привычкой не падать раньше времени. Зарио смотрел на неё внимательно, без злобы и без интереса, как смотрят на имя, внезапно всплывшее в памяти.

«Вроде же мне дали задание убить эту девчонку…»

Мысль была сухой, почти деловой. Улыбка на его лице исчезла не резко, а так, словно её никогда и не было – мышцы просто перестали удерживать форму, и лицо стало пустым, гладким, тревожно спокойным.

— Эхх, как жалко, — произнёс он негромко, но так, что голос прошёл сквозь строй, будто его ничто не могло задержать. — Нужно ведь показать вам мою силу, не так ли?

Он не делал жестов, не выстраивал форму, не собирал энергию слоями, как это делали заклинатели вокруг. Зарио просто позволил мысли коснуться силы, и этого оказалось достаточно.

Поток, который до этого бурлил внутри, мгновенно обрёл направление. Не взрыв, не вспышка – а полное подчинение. Сила не вырывалась, она ждала, идеально совпадая с его намерением.

Он отметил это краем сознания, почти с удовлетворением. Адаптация шла пугающе быстро. Тело не сопротивлялось, мир не возражал, сама реальность словно соглашалась с тем, что он делает. И в этом было что-то неправильное, но приятное.

— Ну что поделать, Марибель, — продолжил он, переводя на неё взгляд уже без всяких эмоций. — Ты смеялась надо мной. А я жуть как ненавижу тех, кто ставит себя выше меня. Так что умрёшь ты первая.

В этом не было угрозы. Это звучало как констатация, как заранее подписанный приговор.

Астария почувствовал это раньше остальных. Не мыслью – а телом, опытом, чем-то, что оттачивалось десятилетиями войн. Его рука сильнее сжала рукоять меча, и в груди появилось ощущение, которое нельзя было назвать страхом, но и игнорировать его было невозможно.

— Я сейчас твой противник, — сказал он ровно, стараясь удержать инициативу хотя бы голосом. — Так что—

Он не успел договорить.

Пространство между Зарио и Марибель исчезло не как расстояние, а как понятие. Не было рывка, не было ускорения, не было следа движения. В один момент Зарио стоял перед Астарией, в следующий – его там уже не существовало.

Воздух не разрезался, звук не успел родиться, даже магические поля не отреагировали, будто сама реальность не сочла это событие достойным фиксации.

Марибель не успела осознать, что произошло. Её тело ещё стояло, ещё держало позу, ещё верило в продолжение боя, когда всё уже было кончено.

Зарио появился там, где она стояла мгновение назад.

В его руке была её голова.

Отделённая ровно, без рваных краёв, без следов борьбы. Лицо Марибель застыло с выражением недоумения, словно последняя мысль так и не успела оформиться. Тело ещё секунду сохраняло вертикаль, а затем медленно, почти благоговейно, осело на землю.

— Эхх… так просто, — произнёс Зарио с откровенным разочарованием. — Я-то думал, хоть какое-то сопротивление будет. Примерно как раньше… когда я убивал.

Он опустился на корточки рядом с телом, спокойно, без спешки, будто сел отдохнуть. Его пальцы разжались, и голова Марибель упала в траву. Багровая кровь медленно потекла по обрубку шеи, пропитывая землю, оставляя тёмные, густые пятна, которые быстро теряли блеск и становились матовыми, тяжёлыми, окончательными.

Вокруг стояла мёртвая тишина. Солдаты, герои, заклинатели – никто не кричал, никто не двигался. Лица были искажены не ужасом даже, а чем-то глубже: осознанием того, что они только что увидели действие, которое не укладывалось ни в одну систему силы этого мира.

Астария смотрел на это, не в силах сделать шаг. Его разум пытался найти объяснение, сравнение, границу, но всё рассыпалось. Это не была скорость. Это не была техника. Это не был дар в привычном понимании.

Перед ним находилось нечто, выходящее за рамки того, чем был оригинальный владелец этого тела.

Если говорить точнее, то перед ним стоял кошмар, который не просто носил имя Зарио, а использовал его как оболочку – и этот кошмар был куда опаснее, чем всё, с чем Империя сталкивалась до этого момента.

Можно было сказать это ещё до того, как первый солдат опустил оружие и до того, как страх окончательно пророс в их взглядах: Бессмертный Легион пал от руки Зарио, и пал не в бою, а в самом понимании происходящего, потому что всем присутствующим уже было ясно без слов, без приказов и без дальнейших действий, что никакой надежды здесь больше не существовало и не могло появиться.