Новорождённый Страх Мира (1)

Сознание возвращалось не сразу.

Сначала пришло ощущение – грубое, тяжёлое, почти враждебное. Это было не дыхание и не боль, а нечто глубже, плотнее, будто сама воля чужого тела давила изнутри, проверяя, достоин ли тот, кто осмелился в нём очнуться. Зарио почувствовал её ещё до мыслей, до зрения, до понимания происходящего – невыносимо сильную, яростную, первобытную волю, которая не принадлежала ему… но уже начинала сливаться с его существованием.

Когда он наконец открыл глаза, мир не встретил его тишиной.

Он встретил его хаосом.

Зрение возвращалось медленно, словно само пространство сопротивлялось тому, чтобы быть увиденным. Сначала, размытые пятна света и тени, затем багровые всполохи, рваные силуэты, движение. Много движения. Воздух был густым, пропитанным гарью и чем-то металлическим, тяжёлым, оседающим на языке. Каждый вдох обжигал лёгкие, но тело не отказывалось дышать – наоборот, оно принимало всё это как естественную среду.

Он понял, что лежит на земле.

Под ладонями ощущалась примятая трава, мокрая и скользкая, пропитанная кровью, не только его. Когда он попытался пошевелиться, по телу прокатилась боль, но не та слабая, человеческая боль, к которой он был готов. Это была боль живого оружия, повреждённого, но всё ещё опасного. Зарио опустил взгляд и увидел, как тёмная кровь медленно стекает по его боку, впитываясь в землю, пока вокруг пылали обломки, горели тела и рушились конструкции, смысл которых он не мог сразу определить.

Это тело… было молодым. По ощущениям, не старше восемнадцати лет. Но сила, скрытая в мышцах, костях и самой плоти, была совершенно иной природы. Она не казалась заимствованной или временной. Она была врождённой. Дикой. Настолько плотной, что казалось – если он встанет, сама земля отреагирует на это.

Он медленно приподнял голову и осмотрелся.

И тогда стало ясно окончательно.

Это была война.

Не та война, о которой говорят в книгах или хрониках, и даже не та, что снится в кошмарах. Это был настоящий, живой апокалипсис, развёрнутый в пространстве. В небе с грохотом проносились гигантские существа, чьи очертания ломали само представление о форме, оставляя за собой волны искажения. По земле двигались сущности, которых невозможно было назвать ни зверями, ни людьми, ни чем-то промежуточным. Они существовали – и этого было достаточно для без того безумного мысля.

Среди всего этого хаоса он заметил и людей.

Некоторые из них парили в воздухе, словно законы мира для них были лишь рекомендацией. От их тел исходила жуткая аура – плотная, давящая, заставляющая инстинкты кричать об опасности. Их столкновения с этими чудовищами сотрясали пространство, разрывали землю и воздух, оставляя после себя вспышки силы, от которых дрожали внутренности.

Зарио медленно моргнул.

Глаза, наконец, вернули чёткость, и вместе с ней пришло странное чувство, не желания бежать. Вместо этого внутри поднималось что-то другое. Холодное. Тяжёлое. И в то же время… болезненно знакомое.

Он понял.

Он действительно попал в самую гущу войны. В мир, где одиночество было не состоянием, а законом, а ад – не метафорой, а обыденностью.

И это тело, эта воля, эта сцена – всё это было не случайным началом.

Это было вступлением. Вступлением в иной мир со своей искаженный природой.

Высокая фигура возникла рядом внезапно, будто вырвалась из самого пламени. Человек был непропорционально крупным, под два метра ростом, в изорванных доспехах, покрытых копотью и кровью, и двигался так быстро, словно боялся опоздать на последний вдох. Он рухнул на колени прямо перед Зарио, даже не оглянувшись по сторонам, и сразу же принялся за дело – грубыми, дрожащими пальцами прижимал ладони к его ранам, вливал в изломанное тело силу, от которой воздух вокруг начинал едва заметно вибрировать.

Зарио не сразу понял, что именно происходит. Сознание всё ещё плыло, ощущения накатывали волнами, но сквозь боль он отчётливо чувствовал другое – его восстанавливали. Тепло, плотное и тяжёлое, проникало под кожу, стягивало рваные края плоти, заглушало жжение. Он опустил взгляд и увидел, как кровь перестаёт сочиться, как тело, ещё мгновение назад готовое развалиться, упрямо собирается воедино.

Тогда он поднял глаза.

Взгляд человека напротив был пустым и переполненным одновременно. В нём не было ни надежды, ни просьбы – только чистый, животный ужас, такой сильный, что он почти имел вкус. Этот взгляд не принадлежал солдату, лекарю или союзнику. Он принадлежал существу, оказавшемуся слишком близко к чему-то, что не должно было на него смотреть.

Зарио тихо, почти лениво, произнёс:

«Ты кто такой?»

Эти слова подействовали сильнее любого удара. Высокий человек вздрогнул так, будто по его позвоночнику прошёлся разряд, его руки на мгновение замерли, а затем он резко отпрянул, рухнул ниже, почти ударившись лбом о землю. Он начал бессвязно бормотать, голос сорвался, дыхание сбилось, и уже через секунду он стоял на коленях, низко склонив голову, умоляя, задыхаясь от страха, не убивать его.

Зарио смотрел на эту сцену с медленно растущим интересом. Внутри что-то щёлкнуло, встало на своё место, словно недостающий фрагмент мозаики наконец был найден. Реакция была слишком искренней, слишком глубокой, чтобы быть ошибкой. Это не было уважение. Это было знание.

Он понял это сразу, без лишних размышлений. Понял своё положение, даже не зная ни имени этого тела, ни истории мира, ни причин происходящего. В этом мире его боялись. Не как угрозу будущего, а как уже свершившийся кошмар.

Улыбка сама собой растянулась на его лице – медленная, жадная, почти радостная. Не проверяя сомнений, не задавая дополнительных вопросов, он дал приказ, больше из любопытства, чем из жестокости, желая увидеть границу, если она вообще существовала.

«Эй ты.. Я сейчас вне настроение, так что будь добр развлеки меня кровью.»

Человек не колебался.

Он вытащил нож так быстро, словно давно ждал этого момента. Движение было чистым, уверенным, без дрожи. Лезвие вошло в плоть, кровь хлынула вниз, и всё произошло слишком легко, слишком естественно, будто это было самым правильным действием в его жизни.

В этот момент Зарио расхохотался.

Смех вырвался из него громко, хрипло, без попытки сдержаться. Он смеялся так, будто мир наконец заговорил с ним на понятном языке. Когда он махнул рукой, приказывая убираться, человек, истекая кровью, покорно отполз прочь, не поднимая головы, растворяясь в дыму, криках и грохоте битвы.

Зарио остался один.

Он медленно поднялся на ноги, чувствуя, как новое тело слушается его без сопротивления, как в мышцах скрыта сила, отзывающаяся на каждое намерение. Пламя вокруг ревело, небо было разорвано движущимися силуэтами чудовищных существ, а в воздухе витала такая плотная аура, что её можно было почти сжать в кулак.

Он стоял посреди войны, среди хаоса, крови и безумия, и впервые с момента пробуждения позволил себе спокойно оглядеться.

Где-то глубоко внутри он уже знал ответ на вопрос, который ещё даже не успел сформулировать.

Оставалось лишь увидеть, каким именно кошмаром он стал для этого мира.