Сквозь Пространство (1)

Прошло сколько времени?

Сам по себе вопрос был странным. Почти нелепым. Время – штука довольно интересная… Нет. Наоборот. Оно до безобразия скучное.

Как бы ни пытался человек его понять, как бы ни измерял – секундами, часами, эпохами, время никогда не слушается. Оно идёт. Всегда идёт. Не ускоряясь и не замедляясь ради чьих-то мыслей. Но разве только в этом его скука?

Интерес…

Да. Вот оно. Именно интерес и делает его скучным.

Всё вращается вокруг времени. Всё к нему привязано. Любая жизнь, любое событие, любое ожидание, всё измеряется временем. Ирония в том, что само время, как бы ты его ни считал, никогда не станет интересным.

И всё же…

Почему именно Зарио считал его самой скучной вещью во всей вселенной? Сам загадка.

Сколько времени прошло?

Сколько же прошло с тех пор, как он в последний раз закрыл глаза?

Секунда? — Неет.

Несколько часов? — Нет же.

Дни? — Совсем не близко!

Годы? — Больше!

Несколько веков? — Ну же, дальше!

МИЛЛИОНЫ ЛЕТ? — НЕТ ЖЕ!

МИЛЛИАРДЫ ЛЕТ? — ДА ДАЖЕ НЕ БЛИЗКО!

ТРИЛЛИАРДЫ ЛЕТ? — стоп.

Сколько времени прошло?

Ответа не было. Даже намёка. Сам вопрос будто терял смысл, растворялся, как звук в вакууме. А Зарио даже не понимал что вообще происходит.

***

Моменты спустя Зарио открыл глаза.

И сразу понял, слова здесь бесполезны.

Перед ним раскинулось нечто, что невозможно было описать ни одним языком. Бесконечные просторы вселенной проливались во все стороны сразу, словно реальность была жидкой. Не было верха и низа. Не было горизонта. Не было конца. Только глубина, уходящая во всё сразу.

Звёзды?

Галактики?

Нет.

Это было больше. Намного больше. Пространство не просто существовало, оно давило своим масштабом, словно проверяя, способен ли разум вообще осознать подобное.

«Что за черт? Безумие.. Я что умер..»

Слова вырвались сами собой – слабые, жалкие, почти детские на фоне того, что его окружало.

Он огляделся по сторонам. Медленно. Осторожно. И с каждой секундой понимание становилось всё отчётливее, всё тяжелее.

Он действительно находился в космосе.

В самом настоящем.

Но где именно?

Этот вопрос закрутился в голове, как застрявший механизм. Он возвращался снова и снова, давя на виски, заставляя сознание трещать. Мысли переливались одна в другую, цеплялись, наслаивались, ускорялись. Казалось, ещё немного, и разум просто не выдержит.

Мозг был перегружен.

Тело, если оно вообще ещё существовало, не чувствовалось.

Он был на грани обморока… если обморок вообще возможен в таком месте.

Но как бы он ни пытался успокоиться, ничего не выходило. Паника поднималась волнами, захлёстывала, сбивала дыхание. Мысли хлынули потоками, беспорядочными, резкими, пугающими.

И всё же…

Через несколько мгновений, или вечностей, он сумел взять себя в руки. Не потому что стало легче. А потому что выбора не было.

«Это смерть?»

Первая чёткая мысль. Чистая. Сформулированная так, будто она ждала своей очереди задолго до того, как Зарио вообще очнулся.

Теперь он ясно осознавал: он находится в просторах вселенной. Не в символе. Не в видении. Не во сне. Это ощущалось слишком реально. Слишком… окончательно.

И всё же вопросов было жутко много.

Слишком много для одного разума.

Слишком много для того, кто только что должен был умереть.

Где он?

Почему он здесь?

И самое главное, если это не конец… то что тогда начинается?

Тогда он опустил взгляд вниз, и лишь в этот момент заметил лодку.

Деревянную. Старую. Почти примитивную.

Он сидел в ней, словно так и должно было быть с самого начала. Лодка была настолько тесной, что вмещала только его одного, ни лишнего пространства, ни намёка на возможность движения. Доски под ним выглядели сухими, потрескавшимися, но при этом удивительно цельными, будто их не тронуло ни время, ни гниль. Ни один гвоздь не скрипел. Ни одна щель не пропускала пустоту под днищем.

Он чувствовал движение.

Лодка куда-то плыла.

Но это ощущение было странным – противоречивым. Казалось, что она движется бесконечно медленно, будто застыв в самой сути пути… и в то же время невероятно быстро, словно за одно мгновение преодолевает расстояния, которым не хватило бы и вечности.

Ни волн.

Ни течения.

Ни направления.

Только движение, существующее само по себе.

Зарио поднял взгляд.

И впервые с того момента, как очнулся, действительно увидел окружающее его пространство.

Вселенная раскрылась перед ним во всей своей жестокой красоте.

Звёзды вдалеке сияли ярче всего, что он когда-либо видел. Не просто светили, они прожигали взгляд, словно каждая из них была отдельной мыслью, вспыхнувшей в пустоте. Планеты выглядели чуждыми, нереальными: одни были полностью покрыты бескрайними океанами, гладкими и тёмными, будто зеркала без отражений; другие излучали странный алый свет, тревожный, живой, словно внутри них что-то наблюдало.

Были и объекты, которым он не мог дать ни названия, ни формы. Искажённые силуэты, слои света, разрывы пространства, нечто, что существовало за пределами привычного понимания материи.

И всё это не пугало.

Не сразу.

Зарио довольно быстро осознал происходящее, удивительно быстро. Мысли вроде «Как я здесь дышу?» или «Как я вообще оказался в лодке?» даже не успели укорениться. Он отбросил их без сожаления, почти машинально. Потому что знал: ответов на эти вопросы не существует. По крайней мере, таких, которые он смог бы принять.

Он глубоко, скорее по привычке, чем по необходимости, собрался с мыслями.

И попытался встать.

Но что-то пошло не так.

Он не почувствовал движения. Ни мышц. Ни напряжения. Ни даже сопротивления пространства. Тело… не откликнулось. Нет, дело было даже не в этом.

Он не чувствовал своё тело.

Не онемение.

Не слабость.

А полное отсутствие.

Будто его не существовало вовсе.

Не было веса. Не было положения. Не было границ. Сознание было, а тела не было.

«Что за? Как это вообще возможно?»

Мысли вновь хлынули в голову, требуя объяснений, требуя логики, требуя хоть какого-то порядка. Но вместо ответов появилось нечто куда более странное, и тем самым породило ещё больше вопросов.

Прямо перед ним, без вспышки, без звука, без какого-либо предупреждения, возник лист бумаги.

Самый обычный на вид.

Белый. Чистый. Без единой надписи.

Если не считать одной детали.

Он левитировал.

Лист не колыхался, не вращался, не дрожал. Он просто был – неподвижный, идеально ровный, зависший в пространстве прямо перед Зарио, словно ожидал, когда на него обратят внимание.

Вселенная вокруг продолжала существовать. Лодка продолжала своё невозможное движение.

А лист само собой ждал.

И в этот момент Зарио понял:

что бы это ни было, это не случайность. Тогда, спустя несколько мгновений, на листе начали появляться символы.

Сначала они выглядели совершенно чуждыми, ломаные линии, невозможные формы, знаки, которые не принадлежали ни одному известному алфавиту. Взгляд скользил по ним, не цепляясь ни за что, будто разум отказывался их принимать. Но это ощущение длилось лишь миг.

Почти сразу символы стали понятными.

Не через перевод.

Не через логику.

А напрямую, будто смысл вплавили ему в сознание.

Зарио не понимал, откуда взялось это чувство узнавания. Оно не было естественным, но и не ощущалось навязанным. Скорее, будто эти слова всегда были ему известны, просто до этого момента не имели формы.

Он молча сосредоточился и начал читать.

Символы, проявлявшиеся на листе, были невероятно красивыми. В них чувствовалась строгость и величие, словно каждый знак выводился не рукой, а самим принципом бытия. Будто некое божество, или нечто, стоящее выше любых богов, аккуратно и безошибочно вписывалo их в реальность.

И теперь, наконец, они несли смысл.

Смысл, от которого у Зарио возникло странное чувство, будто всё произошедшее до этого момента имело цель.

[ «Пейзаж Вечного Ужаса» смотрит на вас! ]

[ «Пейзаж Вечного Ужаса» сомневается в вашей сущности! ]

Он ничего не понял.

И это было нормально.

В этих строках не было ни угрозы, ни приветствия. Ни логики, ни объяснений. Они просто сообщали факт, холодный и абсолютный, как закон природы.

Но лист не остановился.

[ Картина – «Аномалии Дня Апокалипсиса» заметил ваше присутствие! ]

[ Картина – «Странные Странности "Пейзажа”» заметил ваше присутствие! ]

[ Картина – «Странные Странности "Пейзажа”» считает вас "Странной" сущностью! ]

[ Картина – «Аномалии Дня Апокалипсиса» интересуется вашим прошлым! ]

[ Картина – «Аномалии Дня Апокалипсиса» принимает вашу сущность! ]

[ Картина – «Странные Странности "Пейзажа"» принимает вашу сущность! ]

[ Картина – «Аномалии Дня Апокалипсиса» выбирает вас в качестве кандидата к Титулу: "Носитель Апокалипсиса". ]

После этих слов символы остановились.

Лист замер, словно поставив точку.

Зарио по-прежнему лишь наблюдал. Его сознание будто зависло, застряло между попыткой понять и полным отказом от осмысления. Он настолько не верил происходящему, что его собственный, невероятно острый и цепкий, разум насильно заглушил поток мыслей, словно защищаясь от перегрузки.

Мыслей не было.

Паники не было.

Даже страха не было.

Но читать он мог. Безупречно.

Через мгновение весь текст стёрся, исчез так же бесшумно, как и появился. Лист снова стал чистым, но лишь на долю секунды.

Новые строки начали проявляться.

[ Начинается выбор "Мира" для данного неизвестного существа. ]

Эта фраза отозвалась в нём странным холодом.

Дальше всё происходило быстро. Слишком быстро.

[ Картина – «Зима Мира Ирхейры» отказывается принимать данную сущность! ]

[ Картина – «Небесные Лунные Острова» отказывается принимать данную сущность! ]

Отказы.

Чёткие. Без колебаний. Без объяснений.

И затем…

[ Картина – «Кровополитные Земли Хаоса» хочет заполучить данную сущность! ]

[ Картина – «Бесконечное Страдание мира "Миреттус" » хочет заполучить данную сущность! ]

[ Картина – «Адская Одиночества» хочет заполучить данную сущность! ]

В этот момент многое стало… ясным.

Не полностью. Но достаточно.

Миры, чья суть была светлой, гармоничной, упорядоченной – отказывались.

Миры, сотканные из боли, хаоса, одиночества и разрушения – проявляли интерес.

Они хотели его.

Не потому что он был особенным.

А потому что он подходил.

Это осознание пришло без эмоций. Без удивления. Без протеста. Как простая, очевидная истина.

И в этой простоте скрывалось нечто пугающее.

Потому что если выбор был таким однозначным – значит, сущность Зарио была понятна им слишком хорошо.