Подарок на их седьмую весну

Глава 2: Подарок на их седьмую весну

Ринтаро Сиранэ заполнял анкету для приёма на работу, когда в уголке монитора всплыло уведомление. Тема письма: «Уведомление о результатах отбора». Итоги второго собеседования в компании по производству бытовой техники. Оно было неделю назад.

Ринтаро глубоко вздохнул и сложил ладони перед лицом.
— Пожалуйста... Пусть примут.

Вдох. Выдох. Собравшись с духом, он открыл письмо. Пробежал глазами несколько строк — и не смог читать дальше. Он резко захлопнул ноутбук и развернулся на стуле спиной к столу.

— Тиё-сан, — позвал он пятнистую кошку.
Та лениво лежала в отдельно стоящем гамаке посреди спальни, уставившись в пустоту и не обращая на него внимания. Ринтаро потянулся, чтобы взять её на руки, но Тиё ударила его лапой и сердито мяукнула.
— Ну что же ты, могла бы и утешить иногда, — пробормотал он.

Он втиснулся к ней в гамак. Кошка тут же использовала его лицо как трамплин — оттолкнулась задними лапами, задев очки, и спрыгнула на пол. Затем степенно прошла через разбросанные книги к углу комнаты.
— Я, конечно, не особо надеялся, что меня возьмут, но...

Ринтаро лёг на спину, раскинув конечности. Первое собеседование прошло хорошо. Вопросы совпали с теми, к которым он готовился. Но второе было просто непринуждённой беседой, и разговор как-то затух.

Под конец его спросили, не хочет ли он что-то добавить. Беседа шла вяло, но ему казалось, что он уже сказал всё необходимое. Однако промолчать значило признать, что в нём нет ничего примечательного.

В панике он вспомнил о книжном магазине «Фрэр». Тема заинтересовала собеседников — наверное, они впервые слышали о таком. Но в итоге ему просто пожелали удачи. Безлико, по-дежурному. Этого было слишком мало и слишком поздно.

Может, всё сложилось бы иначе, расскажи он о том, как общение с владельцами полок расширило его кругозор. Или о том, что хотел бы предложить систему учёта книг, используя университетские знания. Но будь он тем, кто может так легко импровизировать, у него бы и не было проблем с собеседованиями.

Даже на пробном собеседовании с выпускником его университета ему указали на две вещи. Во-первых, ответы слабые. Во-вторых, он даже не смотрит в глаза. Когда ему задают неподготовленный вопрос, мысли пустеют. Он не мог даже ответить, какие книги читал недавно.

Из груди Ринтаро вырвался тяжёлый вздох.
— Но всё же хорошо, что я хотя бы дошёл до второго собеседования. Не взяли — ну и ладно. Ничего не поделаешь, если не подхожу. Но хоть раз бы хотелось уверенно сказать: «Я думал, всё идёт хорошо, не понимаю, что пошло не так». А то ощущение, что я вообще не сдвигаюсь с места, угнетает. Хочется сказать себе: «Хватит всё время читать, пойди пообщайся с кем-нибудь». Да, Тиё-сан?

Кошка не удостоила его даже взглядом. Он позвал её снова. В ответ — низкое, раздражённое ворчание. Она его отвергала. Возможно, она и не считала нужным уделять ему время. Он видел в соцсетях фото кошек, которые лежат на спине, доверяя людям свой живот. Тиё никогда не позволяла себе такой бесцеремонности. Для неё хозяин — всего лишь слуга. И она ему не доверяла.

— А незнакомую симпатичную девушку ты проводила до двери. Что же тебе во мне не нравится, Тиё-сан?

Ринтаро оставил кошку в покое. Его взгляд упал на книжные полки, занимающие целую стену. Груды книг, которые на них не поместились, стояли перед ними, напоминая небоскрёбы района Синдзюку.

Большую часть заработка с подработки в прокате машин он тратил на строительство этих «зданий». Ноги сами несли его в книжные магазины. А зайдя внутрь, он не мог уйти без покупки. Порой он приходил в себя уже в магазине, даже не помня, как туда попал. Это было похоже на то, как его друг из университета заигрывался в пинбол-автоматы. Очнуться — а он уже играет.

— Ладно... Может, почитать, чтобы отвлечься?

Из гамака Ринтаро потянулся к стопке книг. Лёгкого касания кончиками пальцев хватило, чтобы обрушить её. Тиё подошла, словно насмехаясь. Он решил, что переедет от родителей после выпуска. Вне зависимости от того, найдёт ли работу. Нужно было избавиться от части книг, но их становилось только больше.

— Ринтаро! Спускайся на минутку! — донёсся снизу тонкий голос.

Он сбежал по лестнице. Мама, Кимико, стояла в вязаном платье, которое он видел впервые. Она хмурилась и показывала на бумажный пакет у входа.
— Я говорила не разбрасывать книги!
— Но это те, что я завтра отнесу в магазин... — пробормотал он.

Она наверняка слышала, но только велела унести их наверх. Побрызгала в прихожей освежителем воздуха и, шлёпая тапочками, умчалась в гостиную.

Ринтаро поднял тяжёлый пакет с книгами и понёс в свою комнату. Возвращать книги, от которых решил избавиться, было ошибкой. Решимость таяла. Зная это, он всё равно достал из пакета одну книгу и начал листать.

Он уже погрузился в чтение, когда зазвонил домофон. Снизу донёсся оживлённый голос Кимико — совсем не похожий на недавнее брюзжание. Гость пришёл.
— Хотя бы переоденусь к ужину, — пробормотал Ринтаро.

Он открыл шкаф, достал рубашку и свитер. Собирался закрыть дверцу после того, как переоденется. Но Тиё юркнула внутрь через щель.
— Нельзя, Тиё-сан.

Он обхватил её за живот, пытаясь вытащить. Но она вцепилась когтями в коробку и упёрлась всеми лапами. Почему кошки так любят тесные пространства? Если оставить её внутри, его костюм для собеседований точно покроется шерстью.
— Ну, Тиё-сан, послушай меня.

Но кошка и не думала слушаться просьб слуги. Когда её когти впились в тыльную сторону его ладони, ему пришлось сдаться.

Ринтаро вышел из комнаты и сбежал по лестнице. Из гостиной доносился весёлый голос Кимико. Ужин был почти готов. Мама не очень любила готовить, поэтому тарелки были уставлены готовыми закусками из гастронома в подвале универмага.
— Добрый вечер, Ниими-сан, — обратился Ринтаро к кухне.

Худощавый мужчина, достававший палочки из ящика, обернулся к нему мягким взглядом. На нём была светло-серая рубашка, тёмно-синий свитер V-образным вырезом и аккуратные узкие брюки. Ринтаро знал, что мужчина заезжал домой переодеться после работы, но этот наряд почти не отличался от рабочего.

Ниими был сожителем Кимико. Ему за пятьдесят, но он следил за собой и выглядел почти её ровесником, хотя и был старше на двенадцать лет.
— Ты рано сегодня, Ринтаро-кун, — поздоровался мужчина.
— Я сейчас беру мало смен на подработке. Трудно планировать из-за собеседований.
— Ах, да. Уже ноябрь, — кивнул Ниими, и его лицо омрачилось.
— Компании, наверное, торопятся с наймом. Циклы собеседований короткие, поэтому я стараюсь не планировать далеко вперёд. Не хочу создавать проблемы в прокате, отменяя смены в последний момент, — объяснил Ринтаро бодрым тоном, не желая с самого начала портить настроение.

Тиё проскользнула в гостиную через щель в двери. Направилась прямо к Кимико и ласково стала тереться о её ноги. Это была совершенно другая кошка. Она знала: когда все собираются, её тоже покормят.

Ринтаро открыл холодильник за соусом.
— О? Ниими-сан, вы купили нам пива? — на самой нижней полке стояли две упаковки по шесть банок.
— Подумал, будет неплохо для разнообразия. Можешь выпить, если что-то останется.
— К тому времени, как я соберусь, всё уже закончится, — проворчал Ринтаро.

Он пробормотал, что мама всё выпьет, пока смотрит свои сериалы. Ниими понимающе улыбнулся. Из них троих Кимико пила больше всех.

Тиё важно следовала за Кимико, которая ходила между гостиной и кухней. Когда кошка наконец сдалась и уселась на пол, Ниими открыл буфет. В поисках еды Тиё запрыгнула со стула на раковину, затем в буфет и мяукнула рядом с банками кошачьего корма.
— Ладно, ладно, сейчас достану тебе еду, — проговорил Ниими нежным голосом.

Хотя Кимико обычно ставила свою любимицу превыше всего, она могла забыть обо всём, если была занята срочным делом. Ниими прекрасно понимал эту её черту и поэтому всегда кормил Тиё сам.

Когда все сели за стол, начали ужинать. Беседа втроём всегда была оживлённее, чем вдвоём.

Впервые Кимико привела Ниими домой, когда Ринтаро учился во втором классе средней школы. Он был шокирован, когда мама сказала, что хочет встречаться с кем-то. Но, увидев, как его обычно раздражительная и напряжённая мама улыбается от счастья, он поразился, как сильно любовь может изменить человека.

С тех пор они проводили вместе почти все выходные, путешествуя. Даже когда Кимико не было дома из-за работы, Ниими всё равно приходил. Он брал Ринтаро покататься на машине, только вдвоём. Водил на бейсбольные матчи и тому подобное. Он был первым взрослым, которого мальчик захотел видеть частью своей семьи. Ниими с радостью отвозил его к друзьям. А когда Ринтаро застревал с летним домашним заданием, терпеливо помогал разобраться.

Желая похвастаться, Ринтаро представил его своим друзьям из средней школы как парня мамы. Они всегда завидовали. Но со старшеклассниками всё было иначе. Когда они приходили к нему домой, и он представлял Ниими так же, они выражали сочувствие. Извинялись, что не понимали, как ему тяжело дома. Это было как пощёчина. Но прежде чем возмутиться, Ринтаро задумался: а не жалкая ли у него жизнь на самом деле? Из-за этого начались проблемы и в школе, и дома.

Поступив в университет и встретив людей из других префектур, он наконец осознал: его ценности и среда, в которой он вырос, — особенные. Долгая жизнь в городе, где столько разных людей, сделала саму идею беспокойства о своей непохожести страннее всего. Он вырос, общаясь только с теми, кто родился и вырос в Синдзюку. У него не было предрассудков насчёт семей. Но теперь он понял, что это не норма.

— Возвращаясь к нашему разговору, как поиски работы? — спросил Ниими, наливая Ринтаро пиво из банки.
— Так себе, наверное. Доходил до второго собеседования. Но не взяли.

Ринтаро упомянул, что только что получил отказное письмо. Кимико нахмурилась.
— Это не «так себе»! Или берут, или нет, — сказала она.

Она всегда была такой прямолинейной. Сейчас он уже привык и не обращал внимания. Но в подростковом возрасте это очень ранило. Если бы не Ниими, его отношения с матерью испортились бы.

— Уже ноябрь, так что я начинаю немного нервничать. Ну знаешь, люди же отказываются от предложений, так что, может, ещё повезёт. Или хотелось бы, чтобы повезло.

Большинство его университетских друзей уже нашли работу или поступили в магистратуру. Те, кто получал предложения, часто — от нескольких компаний. Значит, от многих они отказывались. У него ещё был шанс.

— Ринтаро-кун. Только если тебе интересно, конечно... Не хочешь, чтобы я поинтересовался в нашем отделе кадров насчёт вакансий? — Ниими говорил с серьёзным выражением лица.

Он работал в крупной фармацевтической компании, разрабатывал парфюмерию. Один из новых сотрудников отдела кадров был его старым коллегой. Возможно, он мог бы помочь.
— Тебе стоит принять его предложение, — вмешалась Кимико. — Разве не лучше работать там, где есть на кого положиться, Ринтаро?

Но Ринтаро не мог так поступить. Было бы неправильно устраиваться по связям, не имея для этой работы ни знаний, ни навыков. Он только опозорил бы Ниими. И что он должен говорить, если спросят об их отношениях? Если скажет, что это парень его мамы, все поймут: Ниими смотрит на него сквозь розовые очки.
— Пока я продолжу пытаться сам. «Ведь у меня ещё есть надежда», —сказал Ринтаро, желая верить в это.

После неловкого тоста Кимико не притронулась к своему бокалу, хотя обычно она осушала его первой.
— Знаешь, Ринтаро... Тебе не обязательно сразу искать постоянную работу. Можешь попробовать разные подработки после выпуска. Или остаться в прокате машин. Ты всё говоришь, что устроишься на работу после выпуска и съедешь. Но я ни капли не против, если ты останешься здесь навсегда. Для меня естественно, что ты дома, — она говорила очень серьёзно.

Всегда быть честной — это одно из достоинств его матери. Он видел, что она волнуется. И её предложение было совершенно искренним.
— Наверное, тебе будет трудно жить в другом месте после Синдзюку. А что сделали твои друзья из средней школы, Ринтаро-кун? Вы же иногда видитесь? — спросил Ниими.
— Думаю, большинство всё ещё живут с родителями, — ответил Ринтаро. — Транспорт здесь удобный, не поспоришь. Когда идут выпить, могут просто дойти домой пешком, если опоздали на последний поезд. Говорят, больше нигде нет такого, чтобы всё было под рукой.
— Видишь! Я была права! — воскликнула Кимико, словно одержав победу.
— Но, знаешь, привыкание к некоторым неудобствам — часть познания мира, — добавил Ринтаро, отшучиваясь.

Кимико пробормотала, что он начинает походить на Тиё. Ринтаро сделал глоток пива, чтобы подавить возражение: у его упрямства на этот счёт была причина.

Он планировал так: окончит университет, съедет. И тогда предложит маме и Ниими пожениться. Или хотя бы начать жить вместе полноценно, а не только по выходным. Все эти годы они ставили его чувства на первое место. Возможно, даже чересчур. Если он как-то не положит этому конец, они так и будут себя ограничивать.

Примерно через год после начала их отношений Кимико спросила, не будет ли он против, если они втроём будут жить вместе. Он, немного удивившись, тут же согласился. Но Ниими заметил его мимолётное колебание. Он дал Ринтаро путь к отступлению. Сказал, что жить внезапно с новым человеком может быть трудно, так что лучше сначала попробовать. Так началось их совместное проживание только по выходным.

Тогда он почувствовал облегчение. Но с тех пор прошло семь лет. Им нужен был какой-то сигнал, чтобы сделать следующий шаг. Если этим сигналом станет трудоустройство Ринтаро, это будет радостным событием и веской причиной. Проблема в том, что с поиском работы, кажется, нет прогресса.

Вернувшись в комнату после ужина, Ринтаро увидел, что вся одежда вытащена из шкафа и разбросана по полу.
— Ну ты выдала, Тиё-сан... — вздохнул он, опустив плечи.

Но его костюм для собеседований лежал нетронутым. Наверное, это она проявила доброту. Кошка, вернувшаяся в комнату раньше него, растянулась и дремала в гамаке.
— Ладно. Пора сегодня тебя почистить.

Ринтаро подкрался и схватил Тиё за шкирку. Пока она была в ступоре, другой рукой поднял её и посадил на пол. В последнее время она редко подходила к нему близко. Единственный шанс вычесать её был после еды, когда она расслаблялась.

Почистив её, он погладил по голове за хорошее поведение. Как только отпустил, она запрыгнула на диван. Когда он попытался приблизиться, она перешла в полную оборону. Он говорил с ней ласково и с любовью, как всегда. Но в последнее время она была с ним менее ласкова, чем обычно.

Ринтаро сел на кровать, а затем плюхнулся на спину.
— Насчёт следующих собеседований у меня тоже плохие предчувствия. Интересно, было бы лучше, если бы я мог говорить нормально, как с Ниими-сан...

Но вспоминая день, когда он впервые встретил парня мамы, он был так нервен и напряжён, что не мог проглотить пищу, не то что говорить. Почему он так зацикливался на необходимости делать всё правильно, что замирал? Хотя никто от него не ждал совершенства.

В голове возник образ женщины, купившей его фотоальбом в «Фрэр».
— Кажется, я сумел нормально поговорить с ней, хотя мы только что познакомились. Я не очень хорошо лажу с симпатичными людьми, так почему же? Может, потому что Тиё-сан была со мной?

Вспомнив её длинные стройные ноги, мягкие на вид волосы и добрый взгляд, когда она улыбалась, Ринтаро вдруг почувствовал тепло и шлёпнул себя ладонями по бёдрам. Тиё вздрогнула от неожиданности и уставилась на него осуждающе.

Та девушка была с головы до ног одета по последней моде. Он не думал, что у них может быть что-то общее. Странно, что их привлекла одна и та же книга.
— Разве нельзя просто сказать, что тебе что-то нравится, не беспокоясь о других? — её слова были такими чистыми. Что она подумала, увидев тот фотоальбом?
— Ах, я только отвечал на её вопросы. Сам ничего не спросил. Она сказала, что книга замечательная, может, ей нравится природа? О! Я попробую поговорить с ней ещё, если мы встретимся снова. Но встретимся ли? Ведь у меня нет постоянных смен в магазине. Вероятность, наверное, ничтожно мала, да, Тиё-сан?

Он повернулся к кошке, ожидая согласия. Но она лишь продолжала лежать, отвернувшись.

***

Ринтаро вышел из дома с двумя бумажными пакетами, полными книг. Он направлялся в «Фрэр», чтобы выставить фотоальбом, который обещал принести для той женщины. Поскольку он не знал, когда она в следующий раз посетит магазин, нужно было сделать это как можно скорее.

На двери магазина была приклеена бумажка: «Внутри есть кошка. Будьте осторожны при открытии и закрытии двери». Похоже, сегодня на дежурстве была магазинная кошка Суми.
— Приветствую! «Я пришёл поменять книги на своей полке», —сказал он, открывая дверь.

Магазин только что открылся, внутри не было ни одного покупателя. У прилавка стоял высокий мужчина — владелец полки, которого Ринтаро никогда раньше не встречал. Лет тридцати с чем-то, со спокойной аурой. Его ничем не примечательный силуэт — чёрные волосы, белая футболка, чёрные брюки — лишь подчёркивал красивые черты лица. Мужчина смотрел на полки, скрестив руки.
— И тебе, — ответил он и бросил на Ринтаро вопросительный взгляд.
— Я-я Сиранэ. Приятно познакомиться.

Вспомнив собеседования, Ринтаро представился, и голос у него предательски дрогнул. Мужчина улыбнулся в ответ и назвался Кадзиварой.

Кадзивара Кэйити. Ринтаро знал о нём только имя. Видел в чате, где общались владельцы полок. Владелец «Фрэр» часто просил его присматривать за Суми.

У ног мужчины прозвенел колокольчик. Суми, коричнево-белая полосатая кошка магазина, выглядывала из-за прилавка, показывая только половину мордочки. Ринтаро сделал шаг к ней — и она рванула прочь. Запрыгнула на нижнюю полку книжного шкафа в глубине магазина. Хотя у него самого есть кошка, все кошки от него убегали.
— Извините, кажется, я её спугнул, — извинился он.

Хотя магазин рекламировал наличие кошки, Суми убегала и пряталась, как только кто-то заходил внутрь. Поскольку покупатели не могли её увидеть через витрину, владелец просил владельцев полок с кошками приводить их на свои дежурства. Поэтому в прошлый раз Ринтаро взял с собой Тиё.

Говорят, кошки плохо переносят смену обстановки. Но Тиё была уверена в себе где угодно. Настоящая альфа-кошка, мгновенно захватывающая контроль над магазином. Но Суми была полной противоположностью.

Глядя на полосатый хвост, качающийся перед полкой, Кэйити пожал плечами.
— Пополняешь запасы? — спросил он.
— Нет, скорее заменяю. Они плохо продаются, так что я хочу попробовать понять, что пользуется спросом, — ответил Ринтаро.

Помедлив, Кэйити безразлично произнёс:
— Понятно.

Я что-то не так сказал? Мужчина, наверное, подумал, что Ринтаро завёл полку в коммерческих целях. Но студент не был уверен, что смог бы объяснить настоящую причину, по которой хочет продавать книги. Разочарованный собственной робостью, он направился к своей полке «Кошка в гамаке». Уже издалека было видно: ничего не продалось.

С момента аренды полки в «Фрэр» прошло полгода. При подписании контракта владелец предупредил: лишь несколько полок приносят достаточно денег, чтобы покрыть ежемесячную аренду. Формат магазина не рассчитан на тех, кто хочет заработать. Так оно и было.

Учитывая местоположение, Ринтаро старался подбирать книги так, чтобы каждый, кто бы ни пришёл, нашёл что-то для себя. Он даже полностью менял ассортимент на полке раз в неделю, чтобы посетителям не наскучило. Но продавалось далеко не так много, как хотелось. Он стал владельцем полки, имея чёткую цель. Но не знал, когда сумеет её достичь.

Книги на полке были аккуратно расставлены. Никаких признаков, что их даже трогали. Ринтаро начал вынимать их и складывать на рабочую тележку. Кэйити подошёл.
— Можешь воспользоваться той витриной, если хочешь, — мужчина указал на стеллаж для выставки товара у входа.

Это место мог использовать любой дежурный владелец полки по своему усмотрению. Витрина была хорошо видна снаружи, поэтому большинство выставляли там книги со своей полки, которые особенно хотели продвинуть.
— Нет, всё в порядке. Они, наверное, и там не продадутся, — ответил Ринтаро.

Было бы обидно, если бы мужчина спросил, зачем он вообще арендует полку. Но он не хотел заходить так далеко, чтобы занимать чужое законное место.

Скрестив руки, Кэйити уставился на книги на тележке.
— Какие книги принёс сегодня? — спросил он.

В ответ студент достал из бумажных пакетов книги, которые принёс, и выстроил их на тележке.
— Ничего особенного, — сказал он, желая скромно оценить свой выбор.
— Значит, ничего особенного. Поэтому и не продаются, — с лёгким вздохом заключил Кэйити. Вежливый тон, который он использовал до этого, исчез.

Не в силах прочесть эмоции в его взгляде, Ринтаро потерял дар речи.
— Зачем ты принёс эти книги? — спросил Кэйити.
— А? Зачем? Потому что подумал, что они кому-то могут понравиться.
— И кому именно?

Студент замолчал под спокойным напором Кэйити.
— Ну тогда, представляя, какой человек возьмёт эту книгу, когда решал принести её, кого ты представлял? — продолжил Кэйити.

Причина, по которой Ринтаро не мог ответить, хотя хотел, была не в том, что его загнали в угол. А в том, что у него и правда не было ответа.
— Если хочешь продавать книги здесь, — начал Кэйити, поднимая Суми, которая бесшумно подошла к нему, — выставляй только те, к которым испытываешь привязанность. По полке видно, выставил ли человек просто прочитанные книги или те, которые хочет, чтобы прочли другие.
— Люди действительно могут это определить?
— Я, по крайней мере, могу, — наконец сказал мужчина.

Услышав такие уверенные слова, Ринтаро не смог выставить книги, которые принёс сегодня. Он молча стоял на месте. Кэйити указал на фотоальбом, который принёс студент.
— А! Эта... — Ринтаро наконец вспомнил, что выставление фотоальбома и было причиной его визита. — Я хотел, чтобы её получила та девушка, которая недавно купила у меня книгу. Это часть серии, и этот второй том — мой любимый. Это единственная книга здесь, к которой я привязан.

Слова полились без пауз. Когда Ринтаро с гордостью это заявил, Кэйити впервые улыбнулся.
— Понятно. Значит, ты не хочешь, чтобы её купил кто-то другой.
— Но выставлять книгу ради одного конкретного покупателя — с коммерческой точки зрения не очень, да? И другие владельцы полок не поймут, если кто-то придёт и скажет, что он тот, для кого книга зарезервирована.
— Тогда почему бы не сделать так, чтобы этот человек понял, что книга для него, без прямого указания? — предложил Кэйити, нежно погладив Суми по голове и опустив её на пол. — Позволь показать тебе хороший способ.

***

Вернувшись домой, Ринтаро открыл ящик стола. Достал простой блокнот в линейку из японской бумаги и положил рядом с фотоальбомом. Пока что он забрал книгу домой, послушав совета Кэйити. Он собирался написать свои впечатления о книге.

При первой попытке он неправильно написал иероглиф, который изучают в младших классах начальной школы, пытаясь вывести название. На второй попытке старался писать аккуратно, но случайно пропустил иероглиф в имени автора. Пришлось начинать третью.
— Чёрт, у меня такой ужасный почерк... Я всё время печатаю на клавиатуре, а не пишу от руки. Письмо всегда было таким трудным?

От нервов дрожали руки, буквы кривились. Такими темпами он исписал бы весь блокнот одними переписываниями.
— Так, стоп, успокойся. Всё равно я не напишу это с первого раза.

Решив сначала сделать черновик, чтобы определиться с расположением текста, Ринтаро достал бумагу, на которой писал отчёты. Перечитал фотоальбом. Затем достал с полки сборник стихов — хотел написать что-нибудь умное. Должно было прийти вдохновение, но время шло, а голова оставалась пустой.

Сзади раздалось мяуканье — Тиё кричала, хотя время кормления ещё не наступило.
— Ладно, ладно.

Мешать, когда пытаешься работать, — особая кошачья способность.

Ринтаро встал со стула, присел рядом с Тиё, лежавшей в гамаке. Глядя на книжные полки, он гладил её по спине. Она быстро вонзила когти ему в руку. Затем пятнистая кошка медленно поднялась и вышла из комнаты. Было слышно, как её лапы легко шлёпают по лестнице.
— Зачем, Тиё-сан?

Пока Ринтаро потирал руку, Кимико позвала его снизу. Он высунул голову из двери и крикнул в ответ:
— Что?
— Мы сегодня ужинаем вне дома. Ты тоже идёшь, да?
— Нет, я пас. Идите без меня.
— Почему? Мы хотели пойти в то место, которое ты любишь. Там, возле западного выхода Синдзюку, где вкусные сяолунбао.
— Нет, я не пойду, — повторил он. Сейчас у него были другие заботы.
— У тебя смена на подработке?
— Нет. Просто есть дело, так что идите вдвоём.
— Тогда, может, закажем суши?

Ринтаро сник. Проблема была не в еде. Сколько раз нужно повторить, что он не идёт, прежде чем она отстанет?

Похоже, Ниими был рядом, потому что Ринтаро услышал его голос. Должно быть, он уговорил Кимико отступить, потому что вскоре послышался звук закрывающейся двери гостиной.

Перво-наперво. Нужно написать свои впечатления о фотоальбоме и вернуться в «Фрэр», чтобы снова выставить книги. Его полка сейчас пуста, и он хотел бы вернуться в магазин сегодня, если возможно.
— Надо что-то написать, и побыстрее.

Что-то, что заставит любого, кто посмотрит на книгу, понять: она предназначена для одного конкретного человека. Его впечатления, изложенные как письмо, но так, чтобы не казалось слишком навязчивым. Кэйити сказал написать то, что поймёт только тот, кто читал первый том серии фотоальбомов. Ринтаро просто ответил, что, думаю, справится. Но когда он подумал о той девушке, купившей книгу, не нашлось ни слова.

Через некоторое время Кимико и Ниими ушли из дома. Пока он сидел и переписывал свои впечатления снова и снова, солнце село, и время закрытия «Фрэр» прошло.

В комнате Ринтаро стало холодно, он включил обогреватель. Сидя, скрестив ноги, за столом и уставившись на бумагу перед собой, он услышал, как Кимико и Ниими вернулись домой. Они принесли ему в комнату якисобу с морепродуктами и сяолунбао, решив, что он ещё не ел. Спросили, чем он занят. Но он не знал, с чего начать объяснения. Когда он обернулся, взяв еду, то увидел: Тиё уже вернулась и устроилась в гамаке.
— Всё плохо. Это труднее, чем просто поговорить с ней лицом к лицу, — проворчал Ринтаро, поникнув над черновиком, который, казалось, никогда не будет готов.

***

Ринтаро отправился в «Фрэр», выбрав день, когда в магазине дежурил Кэйити.
— Спасибо за ваш совет тогда.

Студент прямиком направился к прилавку и тут же поклонился Кэйити. Тот на мгновение удивился, а затем смягчился, узнав его с прошлого визита.

Прошло десять дней с тех пор, как Ринтаро возвращался, чтобы пополнить полку. Он не думал, что простая смена ассортимента мгновенно принесёт продажи. Но ему было интересно, что произошло с фотоальбомом.
— Кадзивара-сан, — начал он.
— М-м?
— Я совершенно недооценил, как это будет трудно. Я каждую неделю пишу отчёты, думал, быстро справлюсь. Но жестоко ошибался. Писать свои впечатления о чём-то, думая о человеке, для которого они предназначены, — гораздо труднее, чем любой отчёт.

Кэйити слушал рассказ Ринтаро о его борьбе с улыбкой.
— Посмотри на свою полку, — сказал он.

Ринтаро обернулся. Между книгами был промежуток.
— О-о-о, похоже, книг стало меньше! — Какая же продалась?

Он уже собирался подойти проверить, как услышал шаги по лестнице. Это был Сакураи Харука, владелец «Фрэр». Похоже, он собирался уходить: поверх пиджака был надет плащ, в руках — деловая сумка. Крепко держа на руках Суми, он улыбался, и его глаза за стёклами очков стали мягче.
— Сиранэ-сан! Пришёл пополнить запасы? Спасибо за труд.

Он отпустил любимую кошку в магазин, откинул назад волнистые волосы и снова повернулся к Ринтаро.
— Я сегодня просто зашёл кое-что проверить, — сказал Ринтаро. — После этого у меня смена на подработке.
— Понятно. Вы двое... Не похоже, что вы только что познакомились, — заметил Харука.
— Кадзивара-сан очень мне помог.

Ринтаро снова поклонился. Харука схватился за живот и рассмеялся.
— Не нужно так церемониться с Кэйити. С первого взгляда он может показаться страшным, но это не так. Мы были одноклассниками в средней школе. Многие ученики им восхищались, но никто не решался заговорить, так что я всегда был с ним, — объяснил он, шлёпнув Кэйити по плечу.

Присутствие Харуки делало место светлее. Он и Кэйити были разными типажами, но, похоже, они сблизились сразу, а не просто были одноклассниками.
— Ах, да. Сиранэ-сан, Кэйити уже рассказывал тебе о своей полке? — спросил Харука.
— Ещё нет.

Пробормотав, что Кэйити никогда сам не расскажет, Харука повёл студента к полке.
— Это самая продаваемая полка в «Фрэр», так что, возможно, ты сможешь чему-то научиться, — сказал он, указывая на полку с названием «Трипл сек».

Ни одна из книг на полке не была выставлена обложкой наружу. Глядя на корешки, Ринтаро не узнал ни одного автора. Когда Харука сказал, что это самая успешная полка, он ожидал увидеть что-то вычурно украшенное. Так что это было удивительно.
— Ты только что подумал, что она выглядит просто, да? — сказал Харука, доставая книгу с полки. — Но в этом-то и её особенность. Видишь, как способ демонстрации меняет впечатление, даже если книги одни и те же? По тому, как человек пытается продать свои книги, можно понять, какой он. Кэйити пишет свои впечатления о каждой выставленной книге. Поэтому любой, кто купит одну, обязательно купит ещё. У полок, которые хорошо продаются, всегда есть какая-то фишка, даже если они не выделяются. Как здесь: чувствуешь, что можешь доверять каждой книге на этой полке.

На последней странице каждой книги лежал листок бумаги, сложенный вдвое. Ринтаро развернул его — и остолбенел. Весь лист был покрыт аккуратно написанными словами.
— Он же без ума от этих книг, да? — прокомментировал Харука.
— Совершенно без ума, — согласился Ринтаро.
— Это любовные письма книгам.

У Ринтаро ушёл целый день на то, чтобы написать впечатления об одной книге. Сколько же времени потребовалось Кэйити, чтобы написать что-то для каждой книги на своей полке?
— Он сейчас мало пользуется соцсетями, но раньше часто публиковал там свои впечатления. Смотри! — Харука показал Ринтаро свой телефон.

Это был аккаунт Кэйити под настоящим именем. Количество подписчиков снова шокировало. Харука добавил, что среди них довольно много профессиональных писателей.
— Вы использовали настоящее имя. Это безопасно? — не удержался Ринтаро, глядя на Кэйити.
— Создания текста — всё равно что обнажение. Было бы нечестно с моей стороны что-то говорить о них, не открываясь самому. Но я не намерен навязывать свои мысли или критиковать чужие убеждения, — ответил Кэйити.
— Ну, в случае Кэйити это выражение уважения авторам. Интересно, сколько существует разных типов книголюбов, правда? — сказал Харука.
— А в твоём случае тебе просто нравятся книги как материальные объекты, — парировал Кэйити, кривя губы в ухмылке.
— Ага, да, это правда: мне нравится покупать книги больше, чем читать. Некоторые владельцы полок понимают, другие — не очень. Я не вижу разницы между людьми, которые покупают одежду или собирают безделушки. Поэтому так здорово иметь место, где могут собираться всевозможные книголюбы, — объяснил Харука, оглядываясь в поисках согласия.

Ринтаро кивнул, полностью увлечённый.
— И даже пока мы здесь болтаем, новые истории рождаются одна за другой. Хотелось бы прочитать каждую — и прошлые, и нынешние. Но это невозможно, пока я не могу остановить время, — размышлял Кэйити, наблюдая за полками с несколько отстранённым взглядом.

Было странно, как человек, который казался живущим в другом мире, вдруг может оказаться таким близким.
— Что означает название вашей полки? «Трипл сек», да? — Ринтаро напрямую задал вопрос Кэйити.
— А...

Тот на мгновение отвел взгляд, выглядев немного смущённым, затем ответил:
— С малым количеством сладости.

Харука рассмеялся и парировал, что она всё ещё довольно сладкая. Но Ринтаро не понял, о чём они. Это отсылка к впечатлениям, которые пишет Кэйити?
— О, да. Твой фотоальбом сегодня продался. Тот, что ты забирал домой, чтобы написать свои впечатления, — сказал Кэйити, указывая на полку Ринтаро.

От мысли, что кто-то читал его ужасные впечатления, Ринтаро бросило в пот.
— Кто его купил?
— Женщина. Лет двадцати пяти.

Большинство женщин, посещающих магазин, были именно этого возраста. Желая больше подробностей, он спросил дальше.
— У неё длинные были волосы, короткие? Какое у неё было выражение лица?

По какой-то причине на губах Кэйити появилась улыбка.
— Рост примерно как у тебя, может, чуть ниже. Спросить, милая она или симпатичная? Скорее, симпатичная. Волосы длинные, собраны в хвост на затылке. Похоже, она уделяет много внимания тому, как одевается. Возможно, стилист. Не похожа на работающую в магазине одежды.

Должно быть, это была она. Ощущая радость, Ринтаро сжал кулак в победном жесте. Он не хотел, чтобы книгу купил кто попало. Он хотел, чтобы её купила именно она. Но откуда Кэйити узнал о её работе?
— Кэйити довольно хорошо угадывает профессии людей. Он бармен, — вставил Харука.

Похоже, его вопрос читался на лице. Харука добавил, что чувства Кэйити, должно быть, обострились за долгие годы обслуживания самых разных людей.
— Она оставила сообщение в блокноте. Я ведь не знал наверняка, та ли это девушка, для которой книга, — сказал Кэйити, указывая на стойку для чтения.

На её краю лежал блокнот, в котором владельцы полок и покупатели оставляли сообщения друг для друга. Его использовали по-разному. Иногда покупатели даже писали причину покупки книги.

Ринтаро быстро пролистал блокнот. Нашёл записку, написанную мелким почерком.

Здравствуйте.
Фотоальбом о небе, купленный ранее, был замечательным, поэтому я пришла в поисках другого. Сегодня купила следующую книгу из серии. Глядя на снимки зарубежных пейзажей, хочется отправиться в путешествие! Приду ещё, чтобы написать свои впечатления.
Касугаи.

Касугаи-сан. Ринтаро повторил про себя. Теперь он знал её имя.
— Почему бы не написать ей ответное сообщение? Она сможет прочитать его в следующий раз, когда зайдёт, — предложил Харука, заглядывая ему через плечо и протягивая ручку.
— Я сделаю это позже.

Ринтаро не мог написать сразу. Он собирался сделать черновик дома и вернуться завтра. Сфотографировал сообщение на камеру телефона.
— Ах, да, — сказал Харука, стоя рядом. — Слово «путешествие» напомнило: Ринтаро рассказывал тебе, Кэйити, почему он стал владельцем полки? Это потрясающе. Он планирует использовать доход от продажи книг в «Фрэр», чтобы подарить своим родителям поездку!
— Нет, не родителям. Маме и её парню, — тут же поправил его Ринтаро.

Но Харука, похоже, совсем не смутился.
— Как мило. Какой хороший парень. Хочу такого сына! — улыбаясь, сказал владелец.

Ринтаро вздохнул с облегчением, вспомнив, что Харука тоже родился и вырос в Синдзюку.

Кэйити вопросительно склонил голову.
— Почему ты используешь доход от книг? — спросил он, звуча немного удивлённо.
— Эм... Потому что я думаю, они не примут, если я оплачу это своими заработками. Вот я и подумал, что, может, деньги из другого источника подойдут.

Они всё ещё могут отказаться. Но если он оплатит сначала, ему просто придётся уговорить их расслабиться.
— Моя мама немного наивна в таких вещах. Думаю, она, наверное, считает, что книги продаются сами собой, если их где-то выставить. Поэтому ей будет легче принять это, чем если бы я просто отдал ей свой заработок с подработки.

Харука и Кэйити просто молча переглянулись.
— А? Я сказал что-то странное?
— Потрясающе. Такие родители вообще существую? Моя мама — из тех, кто предлагает пойти поесть суши, а платить заставляет меня, — прокомментировал Харука.
— Моя завела детей просто чтобы поставить галочку в списке жизненных достижений, — сказал Кэйити, качая головой.
— Наверное, она мне не доверяет, потому что я такой незрелый. Что касается работы или чего угодно — она всегда обо мне волнуется. Поэтому я хочу съехать поскорее. Я выпускаюсь весной, так что мне уже пора становиться взрослым. И дело не только в заработке — я вообще ничего не могу сделать самостоятельно.

Когда он видел друзей, переехавших в Токио со всей страны, которые учились и одновременно работали, чтобы оплачивать проживание, Ринтаро понимал, как легко ему жилось. Причина, по которой он работал подрабатывал во время поиска работы, была не только в деньгах на книги. Он хотел показать Кимико, что может справиться и сам зарабатывать.

Кэйити вставлял реплики, показывая, что слушает. Но по выражению его лица было видно: он не согласен.
— Просто возможность жить самостоятельно не обязательно делает тебя взрослым, — сказал Кэйити. — Работа и расширение кругозора покажут тебе, как мало ты можешь сделать сам. Думаю, принятие этого и делает человека взрослым.
— Ну-ну. Это то, что Сиранэ-сан скоро испытает, — прокомментировал Харука, сказав, что с нетерпением ждёт этого. — Может, она не относится к тебе как к ребёнку, а просто волнуется? Так было в моей семье. Когда я сказал, что хочу снять квартиру неподалёку и жить один, они спросили, неужели мне так сильно не нравится жить дома с семьёй. Я такой: «Что? О чём вы?»

Похоже, Харука был больше совой. Он волновался, что будит семью, когда поздно возвращался домой. Они жаловались, что просыпаются, когда он разговаривает по телефону ночью или от звука двигателя его машины. Поэтому он думал, что они поймут, почему он хочет съехать.
— Удивительно трудно понять, как думают другие, не спросив их. Иногда они настолько сильно что-то неправильно поймут, что шокирует. И так же, как твой образ мыслей меняется год от года, меняются и мысли других людей.

Возможно, они двое видели совершенно другой мир. Узнать, что есть такие люди, — ещё один шаг к взрослению.
— Ах, да, ты уже нашёл работу? — спросил Харука.

Ринтаро почесал затылок.
— Пока нет, честно говоря. Ни одна компания не сделала предложения.
— Понятно. Думаю, у тебя было бы больше шансов, если бы ты показывал больше своего настоящего «я», вместо того чтобы пытаться держать марку. Всё будет хорошо!

Хотя у Ринтаро не было особых оснований для оптимизма, когда Харука так его подбадривал, он и правда начинал верить, что всё наладится.

Кэйити неожиданно вынырнул из-за прилавка, взял несколько книг с «Кошки в гамаке» и выстроил их на витрине у входа.
— Нужно же их продать, чтобы отправить их в круиз, да!
— Чего? Это уже слишком... — возразил Ринтаро.
— Ничего подобного. Если сам себе установишь ограничения, никогда не продвинешься далеко, — сказал Харука, выглядевший развеселённым.
— Давай продадим кучу твоих книг, — сказал Кэйити, сильно хлопнув Ринтаро по спине и чуть не сбив с ног.

Двое взрослых начали обсуждать стратегии продаж книг Ринтаро. Значит ли это, что они собираются помогать? Грудь согрело от этой внезапной, неожиданной доброты. Он хотел оправдать ожидания людей, которые его поддерживали.

***

Возвращаясь с подработки, Ринтаро остановился у салона, в котором ещё горел свет. Хотя было уже за десять, в глубине всё ещё сидел кто-то в кресле. Стилист, который обслуживал клиента, была женщиной. Но он не думал, что это та самая девушка. Цвет волос у той был светлее. У женщины в его смутных воспоминаниях были более длинные ноги и изящная, кошачья красота.

Стилист, должно быть, заметила его снаружи, потому что направилась ко входу в салон. Его ноги рефлекторно снова пришли в движение. Пока он шёл, голова немного остыла, и он осознал: он до сих пор не знает, была ли та девушка стилистом вообще.

Он решил подумать над ответом на её сообщение в блокноте по дороге. Для начала — сказать: «Спасибо». А дальше? Не в силах придумать ни единого слова для продолжения, он вошёл в оживлённый город Синдзюку. Почему он не мог ничего придумать, хотя хотел поговорить с ней больше?

Он достал телефон, ожидая зелёного сигнала светофора. Собираясь посмотреть на сфотографированное сообщение, он увидел среди уведомлений письмо с темой «Насчёт даты собеседования».
— Ура, получил!

Его пригласили на собеседование. Это был второй набор в электротехническую компанию. Он подал заявку в последний момент, думая, что его даже не отберут.

На всех предыдущих собеседованиях Ринтаро был настолько сосредоточен на том, чтобы хорошо выступить, что ничего не добивался. Харука дал совет: проявлять больше своего настоящего «я».

Если спросят о хобби, он скажет, что любит книги. Не будет пытаться выглядеть круто, а честно скажет, что знает так много книголюбов, что чувствовал себя недостойным причислять себя к их числу. Ему может быть трудно ответить, если спросят о любимых авторах или о том, какие книги ему недавно понравились — их слишком много. Но беспокойство о таких вещах может даже быть приятным.
— Мне казалось, что я пытаюсь в одиночку, но сколько людей беспокоилось обо мне!

Он пытался казаться стойким, думая, что должен быть более надёжным. Но все вокруг видели насквозь его игру. Однако почему-то это его не беспокоило.
— Может, стоит написать Ниими-сану. Нужно объяснить ему, почему я так сильно хочу жить один.

Впереди ещё было множество препятствий и дел.

Присоединившись к потоку людей, направлявшихся к станции, Ринтаро вышел на пешеходный переход. Ветер заставил его поднять голову. Он увидел ночное небо Синдзюку, отражающее огни города.