Глава 5.0

— Ну что, — Коби отряхнул руки о фартук, оставляя влажные пятна. Его синяк под глазом напоминал о вчерашней потасовке но взгляд горел. — Готова? Идём?

Я кивнула, развязывая завязки фартука. Под ним была чистая рубаха — чуть потёртая на локтях, но светлая.

— Только давай без глупостей, — предупредила я, скидывая фартук на стойку. — Никаких «ой, смотри, магия!» и пристальных взглядов на учеников. Мы приходим, смотрим, как есть, и уходим. Понял?

— Понял-понял, — отмахнулся он, но по его лицу было видно, что он уже мысленно примеряет мантию. — Просто посмотрим. Обещаю.

Мы выскочили из таверны прямиком в оглушительную кашу фестиваля. Воздух гудел от музыки, криков и хлопков. Пахло жареным мясом, пряным вином и толпой.

— Ура! Свобода! — Коби чуть не подпрыгнул, забыв про синяк под глазом. Его взгляд метнулся к верхнему городу, где над крышами виднелся бледный шпиль Академии.

— Не ура, — огрызнулась я, посмотрев на Брона который встал перед нами.

— Ну наконец-то. Я уж думал, вы там с Вальдерком чаи распивать собрались до вечера.

Брон стоял, прислонившись к тёсаным камням стены, скрестив руки. На нём была его обычная поношенная рубаха, а у пояса —короткий, серьёзный на вид меч. На лице играла кривая усмешка, но в глазах читалась усталость и лёгкое раздражение.

— Брон? — удивился Коби, морщась от света. — Ты чего тут торчишь?

— А чего бы, по-твоему? — Брон оттолкнулся от стены и сделал пару шагов к нам. — Красотами города любуюсь? Нет, малой. Меня старый хрыч опять на стремную работу нарядил. Присмотреть за двумя спиногрызами.

О, великолепно. Теперь у нас есть персональный телохранитель, который боится моих ушей. Просто сказка. Я закатила глаза, но внутри что-то ёкнуло от неожиданной заботы Старика.

Мы двинулись за Броном. Он, по-прежнему ворча себе под нос что-то про «неблагодарную работу», уверенно повёл нас не по самой людной улице, а через узкие переулки, где было хоть немного свободнее. Мы петляли между домами, то поднимаясь по каменным ступеням, то спускаясь под арками, увитыми плющом. Постепенно шум фестиваля остался где-то внизу, а вокруг воцарилась почти непривычная тишина.

— Здесь совсем другой город, — прошептал Коби, разглядывая фасады с резными ставнями и цветами на подоконниках.

Да, другой. Здесь наверняка даже крысы носят бантики и пахнут лавандой. — Верхний квартал, — просто сказала я вслух.

Мы вышли на широкую аллею, обсаженную старыми липами, и в конце её увидели ворота. Огромные, кованые, с какими-то сложными узорами. Академия.

Но дело было даже не в воротах. Перед ними, на огромной площади, кипела настоящая толпа. Сотни людей. Богато одетые семьи с детьми в нарядных платьях и камзолах. О, смотри-ка, мамочка поправляет бантик дочери.

Юноши и девушки постарше, некоторые уже в мантиях с капюшонами. Простолюдины в скромной, но чистой одежде — как мы. В воздухе висел гул десятков голосов, смешанный с волнением и нетерпением.

— Вот это да, — выдохнул Коби, и его глаза стали размером с блюдца.

Даже я на секунду замерла. Я ожидала много народу, но не настолько.

Брон свистнул сквозь зубы.

— Ну, молодцы, — сказал он. — Попали в самое пекло. Ну что, дальше сами справитесь?

— Ты... ты не пойдёшь с нами? — спросил Коби, и в его голосе прозвучала лёгкая неуверенность.

Брон хмыкнул.

— Меня туда и на порог не пустят. Да и не надо мне туда в прошлый раз хватило. Я лучше подожду здесь. — он посмотрел на нас и вдохнув сказал — Только смотрите, чтобы к вечеру я вас здесь же увидел, целиком. И не попавших в очередную передрягу.

Ворота были не просто открыты. Их охраняли двое стражников в синих мантиях с неброскими серебряными узорами. Они не выглядели как воины, но их спокойные взгляды заставляли толпу вести себя прилично.

— Цель визита? — спросил один, его глаза скользнули по нашей простой одежде и на мгновение задержались на моих ушах. В его тоне не было грубости, лишь холодная профессиональная вежливость.

— День открытых дверей, – выпалил Коби, выпрямляясь. — Мы пришли посмотреть.

— Пройдите. Следуйте за потоком к Белому залу для регистрации, — отчеканил стражник, уже глядя на следующую семью.

Мы влились в людскую реку, переступив порог. Внутри было… тихо. Несмотря на сотни людей, звуки приглушались высокими сводами. Воздух был прохладным и пахнул камнем, древним деревом.

Белый зал оказался огромным помещением с мраморным полом. За длинными столами сидели ученики постарше, записывая имена. Очередь двигалась медленно.

— Имя и место проживания? — спросила усталая девушка в мантии, даже не глядя на нас.

— Коби и Зуки. Таверна «Старая Гавань» в портовом квартале, — сказала я.

Она подняла глаза. На её лице мелькнуло лёгкое удивление, но она лишь кивнула и что-то записала, протянув нам два простых медных жетона.

— Не теряйте. Это пропуск на сегодня. Экскурсионные группы формируются у той арки, — она махнула рукой.

Мы присоединились к группе у арки. Наш гид, юноша-студент с рассеянным взглядом, монотонно начал рассказывать об архитектуре. Я почти зевнула, но тут мы вышли во внутренний двор.

Это был не сад. Это был целый зачарованный лес. И всё двигалось. Медленно, почти лениво, но неотвратимо. Лианы, покрытые не листьями, а мелкими, мерцающими синими огоньками сами собой обвивался вокруг арки. Куст с серебристой листвой тихо шуршал, складывая и раскладывая свои пластинки, словно дыша... Огромный синий цветок повернул к нашей группе головку-чашечку. Коби, не думая, шагнул вперед, зачарованный.

— Не трогайте флуксии, — лениво бросил гид, но было поздно.

Коби уже протянул руку. Из чашечки выскользнул гибкий усик и молниеносно обвил его запястье. Коби вскрикнул не от боли, а от шока. Цветок потянул его к себе, а огромные листья сомкнулись, как челюсти. Брон, кажется, там, внизу, вздрогнул бы. Гид вздохнул и щёлкнул пальцами. Усик ослабел и отцепился. Коби отпрыгнул, тряся покрасневшей рукой, но глаза его горели не страхом, а восторгом.

— Видишь? Без глупостей, — прошипела я, но сама чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

Дальше был коридор — длинная галерея, где в воздухе плавали мягкие сферы света. Внутри них клубился туман, принимая формы: дракон, корабль, бегущий олень. Одна сфера уплыла от общего роя и зависла прямо передо мной. Туман внутри закрутился, и я увидела… собственный силуэт, который парадировал меня.

Экскурсия несла нас дальше, к лабораториям. Через открытую дверь мелькнула вспышка фиолетового света, и пахнуло разными травами. Какой-то студент с закопченным лицом азартно что-то записывал, не обращая на нас внимания.

Мы вышли на другой двор, тихий, с простым фонтаном.

— Внимание. Все экскурсионные группы приглашаются в главный зал, — его голос внезапно стал торжественным. — С речью к гостям обращается наш куратор, леди Армин.

Имя, произнесённое даже без титулов, заставило толпу шептаться с благоговейным придыханием. Коби замер с поднятой рукой, его вопрос забыт.

— Леди Армин! — выдохнул он, хватая меня за рукав. — Ты слышала? Это же она! Та самая!

— Та самая, что? — я высвободила рукав, но позволила ему потянуть нас за группой к просторному залу.

Речь директора было скучной и поэтому я почти все прослушала и после ее речи наш гид произнес...

— Следуйте за мной, — объявил гид, и группа потянулась за ним через арочный проход в отдельное, более древнее на вид здание. Наверное, в сортиры ведёт, чтобы не пачкали мрамор, — язвительно подумала я.

Это была библиотека, но такая, о которой я и подумать не могла. Воздух здесь был густым от тишины и пах старым пергаментом. И книги… они не стояли на полках. Одни медленно парили у сводчатого потолка, другие, раскрытые, висели в воздухе, и их страницы сами собой перелистывались под невидимым дуновением. По стенам бегали, переставляя себя, потрескавшиеся манускрипты, тихо поскрипывая переплётами.

В центре зала, на каменном постаменте, покоился матовый шар размером с человеческую голову. внутри которого клубился туман.

— Это Магический Шар, — голос гида прозвучал особенно торжественно в этой тишине. — Он реагирует на врождённый потенциал к магии. Кто хочет попробовать? Просто положите руку на поверхность.

Несколько учеников из богатых семей, ободрённые родителями, вышли вперёд. Шар реагировал сдержанно: у одного замерцал слабым синим светом, у другой — заструился зелёными прожилками. Аплодисменты были вежливыми.

Потом вперёд, подталкиваемый общим настроением, шагнул Коби. Он вытер ладонь о штанину, глубоко вздохнул и прикоснулся.

Вот оно. Сейчас он или облажается, или его мечта исполнится.

Шар дрогнул, и из его глубины вырвалась яркая золотистая вспышка, заставившая нескольких людей ахнуть. Коби отдернул руку, глаза его сияли.

— Ну, кто бы сомневался, — пробормотала я себе под нос, скрестив руки. — Ну, конечно. Искра идиота. Самая яркая.

Гид посмотрел на меня. Все посмотрели на меня.

— Ваша очередь, — сказал он нейтрально.

Внутри всё сжалось. Я медленно подошла к постаменту, чувствуя, как десятки глаз буквально впиваются в мои уши, в потрёпанные рукава рубахи. Ну, давайте быстро закончим этот фарс. Я шлёпнула ладонью на шар с таким видом, будто проверяла, не горячий ли чайник.

Ничего.

Матовый молочный кварц оставался мёртвым и безжизненным. Тишина в зале стала тягучей, неловкой. Где-то сдержанно кашлянули. Во мне закипела знакомая, едкая обида. Ну конечно. Что я хотела?

Я уже мысленно собрала свой сарказм в дорожную сумку и приготовилась уходить, как вдруг...

Всё замерло. Полное, оглушительное безмолвие, в котором исчез даже шорох страниц. Все летающие книги разом остановились в воздухе.

Что, и им приказали не дышать в присутствии ущербной?

Каждый манускрипт на стенах вспыхнул изнутри тусклым серебристым светом, как будто в него вдохнули жизнь. И тогда сам шар под моей ладонью... взорвался светом.

Не вспышкой, а ровным, ослепительно-белым, чистым сиянием, которое заполнило весь зал, отбросив на стены резкие тени. Оно било изнутри, такое интенсивное, что было больно смотреть. В этом свете не было цвета, только абсолютная, всепоглощающая яркость. Он длился, может быть, три секунды.

А потом погас.

Наступила тишина, но теперь она была звонкой, оглушённой. Книги с тяжёлыми, не магическими, а вполне материальными стуками попадали на пол. Я отдернула руку, будто от раскалённого железа. Ладонь горела, но на коже не было ни следа.

В наступившей тишине, густой, как смола, был слышен только мой собственный, предательски громкий стук сердца. Я оторвала от шара онемевшую ладонь. Все в зале, включая гида с его вечным равнодушием, смотрели на меня с открытым ртом. Коби стоял, застыв, с выражением лица, полного восторга, ей богу как щенок.

Гид медленно обвёл взглядом воцарившийся хаос из упавших книг, потом посмотрел на меня, и в его глазах впервые появилось нечто, похожее на неподдельное изумление.

Экскурсия завершалась в самом сердце Академии — в круглом, похожем на храм зале с колоннами. И между ними, в самом центре, стоял оно.

Огромная каменная арка, покрытая выцветшими от времени рунами, которые, казалось, не были вырезаны, а прорастали из самого камня, как корни. Воздух вокруг неё дрожал едва уловимым маревом.

— Это Сердце Академии, — голос гида приобрёл заученно-торжественные интонации. — Древний Фокус, источник, питающий наше знание. Считается, что он — колыбель всей магии в нашем мире. Его изучают величайшие умы...

Группа почтительно слушала. Коби смотрел, заворожённый масштабом. А я... я чувствовала зов. Не голос, а тихий, настойчивый гул в самой крови, который начался с того момента, как мы вошли в зал. Он исходил от арки. И он был знаком. Так же знаком, как отражение в той светящейся сфере.

Гид, закончив речь, повернулся, чтобы вести всех назад. Группа зашевелилась.

А я осталась на месте. Ноги будто вросли в каменные плиты. В ушах гудело. Рука, та самая, что касалась шара, сама потянулась вперёд, к дрожащему мареву внутри арки.

— Зуки, что ты... — начал Коби, но его голос утонул в нарастающем гуле.

В момент, когда кончики моих пальцев должны были коснуться пустоты, руны на арке вспыхнули. Не тем робким светом, что был у шара в библиотеке, а яростным, ненасытным сиянием, затопившим зал. Каменные колонны отбросили искажённые тени. Воздух завихрился, завывая, затягивая внутрь пыль и звуки.

— СТОЙТЕ! НЕЛЬЗЯ! — закричал гид, но его голос был едва слышен.

Я попыталась отшатнуться, но было поздно. Сила, похожая на ураганный ветер, схватила меня и потянула в проём, где теперь клубилась не тьма, а слепящая, бездонная белизна.

— ЗУКИ!

Коби он рванулся вперёд, прыгнул за мной, схватив за руку, уже на самом пороге.

Пропасть поглотила нас обоих.

Свет погас так же внезапно. В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием гида и сдержанными всхлипами кого-то из группы.

Арка снова стояла безмолвной, древней каменной глыбой. Двое посетителей с медными жетонами исчезли.

Гид, побледневший, смотрел на пустое место перед аркой.

Сознание вернулось обжигающе-резко, как удар.

Холод. Пронизывающий, костный холод, пробивающийся сквозь тонкую рубаху. Я лежала на спине, и в лицо мне падали редкие, колкие снежинки. Воздух был тонким и жгучим на вдохе. Я услышала стон рядом.

— У-уф... Что...

Коби сел, потирая затылок, и замер, уставившись вперед. Его дыхание вырвалось облаком пара.

Я поднялась на локоть. Мы лежали на склоне заснеженной долины, окруженной зубчатыми пиками сизых гор. Небо было свинцово-серым, низким.

И прямо за нашими спинами, врезанные в скалу, высились они.

Врата.

Те же самые, что в Академии, но здесь они выглядели иначе. Руны, казалось, не светились, а впитывали скудный северный свет. Портал был мертв. Пуст. Просто арка в скале, ведущая в никуда.

Я почувствовала, как леденящая волна страха и понимания поднимается от желудка к горлу. Мы не просто упали. Мы были выброшены. Сюда.

Коби повернулся ко мне. Его лицо было бледным от холода, синяк под глазом казался еще темнее. В его глазах, обычно таких горящих, читалась полная, детская растерянность. Он обхватил себя руками, пытаясь согреться, и его голос, сорвавшийся на визг, прозвучал оглушительно громко в мертвой тишине долины:

— Зуки... Где мы?