Мечта, что пахнет корицей

Сильварлен встречал утро, как всегда — неторопливо и с достоинством.

Золотистые лучи скользили по крышам домов, выхватывая из тени резные ставни и флюгера в виде крылатых зверей. На главной улице, вымощенной гладким эльфийским камнем, уже сновали первые торговцы. Воздух пах тёплыми булочками с корицей, солёным ветром с залива и едва уловимым дымком — где-то на окраине пекли керамику в старой печи.

У стен таверны «Старая гавань» цвел горшок с Сильварленским жасмином — единственное, за чем хозяин таверны ухаживал лично. Даже ворчливые дворфы-шахтёры, проходя мимо, замедляли шаг, чтобы вдохнуть его сладкий аромат.

Хозяина звали Вальдерк. Несмотря на преклонный возраст, он был широкоплеч, крепок, а его густая борода и уверенные движения скорее выдавали в нём бывшего воина, чем старика. Ловко распахнув ставни, он окинул таверну оценивающим взглядом.

Вчерашние гости ещё не разошлись — пара моряков дремала у бочки, а эльфийский купец в дорогом плаще что-то сердито шептал своему спутнику.

Вальдерк стоял за стойкой, ловко протирая бокалы потрёпанной тряпицей. Его пальцы, покрытые старыми ожогами и шрамами, двигались автоматически — он мог делать это с закрытыми глазами. И, возможно, иногда и делал.

Но сегодня его взгляд пал на двух подростков которые жили и работали здесь.

Они никак не относились к его семейному древу, но в связи с некими обстоятельствами ему пришлось взвалить их на свои плечи.

За вкусную еду и теплый кров ребята помогали старому Вальдерку по хозяйству, - принеси, подай , приберись и все в том же духе.

— Давайте шустрее спиногрызы! — рявкнул Вальдерк, бросая тряпку на стойку. — Столики сами себя в порядок не приведут, быстрее!

— Опять старик разорался — пробормотал Коби так чтобы Зуки услышала, выковыривая комок грязи из-под стола в ведро — Надоел уже, мы вдвоем на всю таверну, а сам стоит там за прилавком своим и наслаждается жизнью!

Он вылез из под стола и выпрямился.

Обычно Коби был тихим — застенчиво опускал глаза, говорил мало и только по делу. Но иногда что-то щёлкало внутри. Может, накопившаяся усталость, кто его знает.

— Коби, — тихо, но твёрдо, аккуратно протирая стол проговорила с упрёком. — Это не красиво. Нас кормят. Одевают. Это меньшее, что...

— Да-да, меньшее, что мы можем сделать, — передразнил он, но тут же пожалел. Зуки замерла, и её глаза стали вдруг похожи на две монетки, брошенные в холодный чай. — Прости. Просто... неужели обязательно выставлять нас на показ перед всеми этими... — он мотнул головой в сторону зала, где уже начали собираться первые посетители.

Зуки вздохнула и неожиданно улыбнулась. — Просто делай, что должен.

Зуки уже поворачивалась к следующему столу. Но вдруг голос Вальдерка прокатился по залу.

— Зуки! Иди сюда!

Посмотрев на него Зуки оторвалась от дел и подошла к стойке.

Коби замер у окна, притворяясь, что усердно оттирает пятно от эля, стараясь подслушать разговор.

Вальдерк вытащил из-под прилавка пергаментный список и развернул его.

— Корица. Сушёные ягоды сандала. И... — он прищурился, тыча толстым пальцем в строчку, — кедровые шишки. Да, для нового эля.

— Кедровые... сейчас? — Зуки осторожно переспросила, зная, как старик ненавидит повторения.

— Ты оглохла? — он швырнул на стойку мешочек с монетами. — Бери оборванца. На рынке у Гарри возьмите, поняла? У остальных — опилки вместо специй.

Коби уже стоял рядом, пытаясь прочесть список через плечо Зуки. В глазах у него мелькнул едва уловимый огонёк.

"Рынок! Хоть капля свободы от вечной уборки и подачек заезжим пьяницам".

— И смотрите... — Вальдерк понизил голос, наклонившись через стойку. Его борода колыхнулась. — Чтобы до заката были в таверне. В портовых переулках вчера снова кого-то ограбили.

Зуки кивнула, сунув мешочек с монетами за пояс. Коби же уже мысленно представлял, как они с Зуки гуляют по городу.

— Эй, оборванец! — Вальдерк хлопнул ладонью по стойке, выдёргивая Коби из грёз. — Ты вообще слушаешь? Никаких шатаний по порту! Прямо туда и прямо обратно!

Ребята переглянулись и, не говоря ни слова, вышли на улицу.

Уже в городе Зуки с особым вниманием пересчитывала горстку монет, ловко перебирая их тонкими пальцами. Она чуть прищурилась.

— Два золотых и… пять серебряных? Чёрт возьми, Вальдерк сегодня щедр.

Пыльный ветер гнал по мостовой обрывки бумаги и шелуху от семечек, смешивая запахи жареного мяса, пряностей и чего-то прогорклого — то ли испорченного масла, то ли старой крови. Пёстрая Площадь жила своей шумной, грязной жизнью, словно гигантский зверь, переваривающий толпу.

Коби, шагавший чуть впереди, с усмешкой.

— Может, старик перепутал? Или у него совесть проснулась после того, как ты в прошлый раз его мешки с мукой чуть не подожгла?

Зуки пнула его прямо в копчик, слегка краснея.

— Это был несчастный случай! И вообще… — Она вдруг замялась, сжав мешочек в кулаке. — Слушай, а если он дал лишнего специально? Вдруг это… типа аванс? Чтобы мы завтра отработали вдвое больше?

Коби аж подпрыгнул, хватаясь за поясницу, куда пришёлся удар Зуки.

— Тогда нам лучше сегодня купить всё сразу. И спрятать сдачу. На всякий случай.

Они обменялись понимающими взглядами, и Зуки сунула мешочек поглубже в складки платья.

— Ладно, сначала нужно дойти до Гарри.

У прилавков, потемневших от жира и времени, торговцы орали, перекрывая друг друга:

— ''Свежий мандрагоровый корень! Кто купит — сон без кошмаров гарантирован!''.

— "Шёлковые платки из Эльфийских рощ! Не выцветают, даже если бросить их в навоз!".

Они продолжали свой путь, как вдруг Зуки резко дёрнула Коби за рукав, указывая подбородком на узкую щель между домами:

— Смотри, если пройти через Чёртовой переулок, мы срежем добрых десять минут. Надоело толкаться в этой вонючей толпе.

Ребята шли по пыльной улочке к ларьку Гарри, когда неожиданно замедлили шаг. Их внимание привлекла сцена, от которой внутри всё сжалось.

За ржавыми решётками, покрытыми слоем грязи, сидели девушки-зверолюды. Их глаза были пустыми, будто в них не осталось ничего живого. Они прижимались друг к другу, хотя день был душным — их одежда превратилась в лохмотья, неспособные защитить даже от взглядов, не то что от холода.

Мех, когда-то пушистый, теперь сбился в колтуны, а уши бессильно обвисли. В воздухе стоял едкий запах немытого тела и отчаяния.

Рядом с клеткой, развалившись в потёртом гамаке, лежал мужчина. Его сальные волосы слипались на лбу, а пальцы лениво перебирали короткую трубку.

Дым кольцами таял в воздухе, будто подчёркивая его равнодушие.

— Гляньте, не пожалеете… Свежий улов. Берите, пока не разобрали.— Его голос звучал так же монотонно, как если бы он торговал гнилыми фруктами.

Зуки стиснула зубы. Её зрачки сузились от ярости, и она резко шагнула вперёд, едва не споткнувшись о разбросанный мусор.

Коби схватил её за руку, прежде чем она успела сделать следующий шаг.

— Ты с ума сошла? — шикнул он, сжимая её руку. — Смотри он не один.

Зуки пригляделась и заметила, что за клеткой стоят ещё двое мужчин — у обоих на поясах болтались мечи.

Зуки дрогнула, но не остановилась.

— И что? — прошипела она, сжимая кулаки. — Так просто пройдём мимо?

— А что мы ещё можем сделать? — Было видно что Коби не капли не нравилась идея связываться с работорговцами. — Пойдем дальше, Вальдерк же сказал прямо туда и прямо обратно.

Она хотела крикнуть, что это неважно, что нельзя просто... Но тут заметила, как дрожат его губы. Коби боялся. По-настоящему. Не так, как когда Вальдерк орал на них за разбитый кувшин, а так, будто за его спиной уже завис нож.

Зуки в последний раз взглянула на клетку. Одна из рабынь — девочка с облезлыми рыжими ушами — подняла голову. Их взгляды встретились на секунду. Потом девочка быстро опустила глаза, словно боясь, что даже этот миг сочувствия принесёт ей побои.

— Хорошо... — прошептала Зуки. — Пойдём.

Они свернули за угол, и рынок снова окружил их как ни в чём не бывало.

Пока они шли к Гарри между ними повисла тишина. И только когда они подошли к ларьку послышались оживленные возгласы.

Лавочка Гарри встретила их знакомым уютом — связки сушёных трав, аккуратные ряды склянок и неизменный запах корицы, смешанный с дымком от печки в углу. Сам Гарри - был невысокий , с лысиной и бородой.

— О, да это же наши завсегдатаи! — проворчал он, но в голосе звучало тепло. — Зуки, Коби… Вальдерк опять эль варит? Или на этот раз решили ядом всех напоить?

Зуки фыркнула, бросая на прилавок мешочек с монетами.

— Нет на этот раз все таки эль, он попросил взять корицы, ягод сандала и кедровые шишки.

— Ага, конечно, — Гарри закатил глаза, но тут же полез за специями.

Коби, тем временем, застыл у стены, где среди объявлений о пропаже кошек и дешёвых зельях висел новый, ещё пахнущий свежей типографской краской плакат:

"Магическая Академия Вейстоуна объявляет набор!

День открытых дверей — 25-го числа!

Испытайте свои силы! Узнайте, достойны ли вы стать частью великого искусства!".

Сердце Коби забилось быстрее. Он даже не заметил, как пальцы сами потянулись к плакату, едва касаясь шершавой бумаги.

— Мечтаешь? — раздался голос Гарри.

Коби вздрогнул и резко отдёрнул руку, словно пойманный на воровстве.

— А… а ты думаешь, они правда пустят? Просто так, без… ну, без всего?

Гарри вздохнул, почесав бороду.

— Знаешь что, пацан? Если б я верил в «без всего», до сих пор бы торговал вонючими рыбьими головами на причале, а не специями. — Он хлопнул Коби по плечу.

Зуки, уже завязавшая все покупки в узелок, обернулась и покачала головой.

— Коби, не начинай.

Но Гарри, кажется, даже развеселился.

— Ну, обычно у них там… — он сделал пафосный жест, — "благородные осанки" и "тонкие пальцы, не знавшие труда". Но Сходи. Проверишь. Худшее, что может случиться — Вальдерк взвоет, что ты полдня профукал.

— Он и так взвоет, если мы с кедровыми шишками к закату не вернёмся.

— Тогда бегите быстрее, — рассмеялся Гарри, сунув им в довесок пару сушёных яблок. — И скажите Вальдерку, что его долг я ещё не забыл!

Возвращение с рынка не сулило ничего хорошего. Зуки и Коби едва переступили порог таверны, как на них обрушился знакомый хриплый крик:

— Наконец-то! — Вальдерк, красный от натуги, таскал подносы с едой, чтобы было особой редкостью. — Где вы шлялись, чертята?! Народу — как на празднике урожая, а мне одному всех обслуживать?!

Коби швырнул за стойку сумку с провизией и тут же рванул за неё, где уже выстраивалась очередь из подвыпивших посетителей. Зуки даже вздохнуть не успела — один из моряков в углу грубо стукнул кружкой по столу, требуя ещё эля.

— Быстрее, Зуки, а то этот старый козёл нам ещё и ужин отменит за «безответственность», — проворчал Коби, ловко хватая кувшин с пивом.

Не теряя ни секунды, она схватила с гвоздя у двери поношенный фартук — толстый, пропитанный запахом жира и пива, но хоть как-то защищавший её платье от пятен. Наспех завязала тесьму и, прихватив поднос, ринулась в гущу зала.

— Хоть бы сегодня никто не пролил на меня эль… — прошептала она, но тут же встряхнула головой. — Нет, лучше не наклинать.

Воздух был густым от смеси табака, жареного мяса и едкого перегара. Зуки виртуозно лавировала между столами, балансируя с подносом, полным до краёв.

Отнеся очередной заказ, Зуки вжала поднос в живот, проклиная всё на свете.

"Пятый стол у окна — жареный кабан с луком. Седьмой у бочки — два эля и суп. Десятый, в углу… Чёрт, кто-то уже стучит…".

Она рванула вперёд, едва увернувшись от моряка, размахивающего руками в похабной пляске. Горячий жир с тарелки брызнул ей на запястье, но боли она даже не почувствовала — только стиснула зубы и прибавила шагу.

Стол пятый. Купец с лицом, напоминающим смятый пергамент, тут же ухватил её за рукав:

— Эй, девчонка, а где мой хлеб?!

— Сейчас принесу!

"Чёрт, забыла…".

Стол седьмой. Двое шахтёров дворфов в заляпанной глиной одежде уже наливали себе эль из чужого кувшина.

— Наш-то когда будет?! — рявкнул тот, что покрупнее.

Зуки молча поставила перед ними тарелки, ловко прихватив по пути пару монет с края стола

"Вальдерк не заметит, а мне на новую книгу…".

Стол десятый. Здесь было хуже всего. Трое наёмников, от которых пахло дешёвой пороховой магией, устроили спор о чём-то, размахивая ножами. Один из них, с перекошенным шрамом на щеке, ухмыльнулся, увидев её:

— О, а вот и наша крыска! И почему так долго, а?

— Извините, работы много, — она поставила кувшин на край стола.

Другой наёмник тот что был с бородой ударил ножом по столу привлекая внимание Зуки.

— Эй, красотка, а где моя порция внимания? — засмеялся он.

— В меню не значится, — буркнула она, уже разворачиваясь к следующему столику. Как вдруг он резко дёрнул её за край платья. Поднос грохнулся на пол.

Тишина.

— Ой-ёй… — кто-то в зале свистнул.

Зуки чувствовала, как кровь приливает к лицу. Где-то за спиной Коби уже пробивался сквозь толпу, но она опередила его:

— Пять медяков за разбитое, — прошипела она, глядя наёмнику прямо в глаза. — Или вам нравится, когда Вальдерк лично вышибает зубы?

Мужчина замер на миг, его ухмылка сменилась гримасой злости. Он открыл рот, явно собираясь парировать угрозу Зуки чем-то похабным или еще более грубым. Но слова застряли у него в горле, перекрытые оглушительным ударом.

Вальдерк, не сходя с места у стойки, одним резким движением всадил тяжелый мясницкий тесак в дерево прилавка прямо перед собой. Грохот был такой, что задрожали кружки на полках. Лезвие глубоко вошло в массивную столешницу и замерло.

Наемник вздрогнул всем телом, будто удар пришелся по его собственной спине. Его дерзость испарилась испарилось за мгновение. Он бросил быстрый, почти панический взгляд на Зуки, потом на тесак, торчащий из стойки.

Его сосед фыркнул, но звук был больше похож на подавленный стон. Без лишних слов, он швырнул на стол перед Зуки горсть медяков – явно больше, чем стоило разбитое стекло.

"Как хорошо, что обошлось…".

Она подобрала осколки и рванула к кухне, где её ждал уже шестой заказ.

За стойкой Коби лихорадочно наливал, подливал и считал монеты, стараясь не обращать внимания на похабные шутки в свой адрес.

Большинство завсегдатаев знали — с детьми в этой таверне шутки шутить можно, но только те, что заставят их покраснеть, а не сжать кулаки. Однако сегодня в таверне сидела новая компания — моряки с «Бурой чайки», уже успевшие перебрать эля.

— Эй, пацан, ты тут самый молодой? — один из них, с перекошенной от рома ухмылкой, ткнул пальцем в грудь Коби. — А ну-ка скажи, где твоя сестра прячется после смены?

Коби замер, но прежде чем он успел что-то ответить, из-за соседнего стола раздался хриплый голос:

— Завязывай, парень. У нас тут такие шутки не любят.

Бультер, завсегдатай с рыжей бородой, медленно поднялся. Его поддержали кивками ещё двое у стойки. Моряк огляделся, оценивая расклад, и фыркнул:

— Ладно, ладно… Эль-то мне налей, пацанчик.

Коби кивнул, стараясь не показывать дрожь в руках.

Когда последний посетитель, наконец, покинул таверну, а двери закрылись на засов, Зуки буквально рухнула на скамью. Руки дрожали от усталости, а в голове гудело, будто она и сама выпила лишнего.

— Сегодня было особенно мерзко… — прошептала она.

Коби вытер пот со лба и, разломив пополам вчерашнюю булочку, протянул Зуки большую часть.

— Зато старик доволен. Может, хоть ужин даст без упрёков.

Но Вальдерк лишь пробурчал что-то неразборчивое и удалился в свою комнату, оставив их одних среди грязных столов и разбитых надежд на ужин.

Из последних сил они поднялись на чердак.

Комната встретила их ледяным сквозняком — дыра в стене у окна, которую они уже трижды замазывали глиной, снова разошлась.

Вальдерк вечно забывал починить её. Зуки плюхнулась на край кровати, с трудом стаскивая запачканный элем фартук.

Коби вздохнул и сунул в щель свёрнутую рубашку — на ночь хватит.

— Сегодня этот ублюдок чуть платье не порвал... — проворчала она, швыряя ткань в угол. — Хорошо хоть поднос не разбила, а то старик содрал бы с нас три шкуры.

Коби молча развязал шнуровку на ботинках, бросив их под кровать. Его пальцы дрожали от усталости.

— А ты видела, как Гарри подмигнул, когда я спросил про Академию? — он лёг на спину, уставившись в потолок, где треснувшая балка рисовала зигзаг. — Говорит, там в прошлом году сын кузнеца поступил. Обычный парень, без титулов...

Зуки фыркнула, распуская волосы.

— Ты всерьёз веришь в эти сказки? — она кивнула на окно, за которым маячил силуэт портовых кранов. — Нас тут даже за людей не считают. «Оборванцы», «приёмыши»... — голос её дрогнул, и она резко отвернулась, делая вид, что поправляет одеяло.

Коби приподнялся на локте.

— А если попробовать? Худшее, что сделают — вышвырнут вон. — он замолчал, услышав, как скрипнула дверь внизу — Вальдерк проверял, не забыли ли запереть вход. — Может, когда-нибудь...

— Когда-нибудь, — повторила Зуки, гася свечу.

Тени сгустились, оставив лишь полоску лунного света на полу. Коби уже слышал, как её дыхание становится глубже, но всё равно прошептал в темноту:

— Я всё равно подам заявку.

Ответом ему был лишь скрип кровати — Зуки повернулась на бок, натянув одеяло на уши.