Сновидение

Всё оборвалось так же резко, как и началось

Экран погас не эффектно.

Не с помехами.

Не с угрозой.

Просто — щёлк.

И чёрный прямоугольник отражал их собственные лица.

В зале совещаний стояла такая тишина, будто кто-то выкачал воздух.

Ни сирен.

Ни тревоги.

Ни разрывов на радаре.

Ноль.

Полный ноль аномальной активности по всему городу.

— Это… — аналитик сглотнул. — Это невозможно.

Белиал шагнула к панели, быстро пробежалась по данным.

— Перепроверь частоты. Всё.

— Уже. Пусто.

Гай медленно провёл рукой по лицу.

— Она не могла закрыть их так быстро.

Сиера не двигалась. Она смотрела на чёрный экран так, будто он всё ещё показывал что-то.

— Могла, — тихо сказала она.

Арден резко повернулся к ней.

— Ты знала?

— Я знала, что она способна на стабилизацию. Но не на масштабирование такого уровня.

— Тогда что это было? — Мицуро раздражённо ударила кулаком по столу. — Фокус? Иллюзия?

Сиера наконец перевела взгляд на них.

— Нет. Это была демонстрация доминирования.

Пауза.

— Она показала, что может выключить хаос. И включить его обратно.

Как выключатель света.

И словно в подтверждение её слов…

Панель вспыхнула.

Один сигнал.

Потом второй.

Третий.

И за секунды — десятки.

Сотни мелких аномалий по всему городу.

Не катастрофические.

Не огромные разрывы.

А как будто… сетка.

Красные точки равномерно распределялись по карте.

Белиал прошептала:

— Она рассеяла их… специально.

Гай стиснул зубы.

— Это не атака.

Сиера кивнула.

— Это инфраструктура.

Арден стоял и смотрел на карту.

И чувствовал.

Глубоко под кожей.

Ту же частоту.

Тот же отклик.

Он почти физически ощущал, как эти микроразрывы пульсируют.

В унисон.

— Она строит поле, — сказал он тихо.

Все повернулись к нему.

— Что?

Он поднял взгляд.

— Это не хаос. Это система.

Сиера посмотрела на него внимательнее, чем обычно.

— Объясни.

— Они не случайны. Я… чувствую это.

Гай нахмурился.

— Ты не сенсор.

— Знаю.

— Тогда откуда?

Арден не ответил.

Потому что не хотел произносить вслух очевидное.

Камера Сириуса

В другом крыле здания.

Там, где стены толще.

Где свет холоднее.

Где воздух пахнет металлом и изоляцией.

Сириус сидел на краю кровати в своей камере для «опасных объектов».

Мониторы фиксировали его пульс.

Температуру.

Активность мозга.

Всё стабильно.

Слишком стабильно.

Он смотрел в пол.

Когда почувствовал это.

Лёгкое искажение.

Не тревожное.

Знакомое.

Он медленно поднял голову.

В дальнем углу камеры, где обычно тень от решётки, начал формироваться свет.

Этот свет вытянулся.

Сгущалась.

И сформировался силуэт девушки.

— Ты не настоящая, — тихо сказал он.

Силуэт стал отчётливее.

Не высокая фигура

Длинные волосы.

Спокойная осанка.

Это было не физическое присутствие.

Это было вторжение в восприятие.

Серафим склонила голову.

— Но ты всё равно меня видишь.

Он не отводил взгляда.

— Значит всё таки нет?

— Нет.

Она сделала шаг.

Пол не издал ни звука.

— Это канал.

— Через что?

— Через тебя.

Он сжал пальцы.

— Ты играешь.

— Я показываю альтернативу того, как можно взаимодействовать с моим оппонентом.

Она подошла ближе.

Теперь он видел её лицо отчётливо.

Не зловещее.

Не страшное.

Спокойное.

Даже… мягкое.

— Я снова спрошу, — тихо сказала она. — Ты готов?

Сириус усмехнулся.

— К чему? Предать их?

— К тому, чтобы перестать быть в клетке.

Он резко встал.

— Они держат меня, потому что я опасен.

— Они держат тебя, потому что боятся.

— Это одно и то же.

Она остановилась в полуметре от него.

И вдруг — сделала то, чего он не ожидал.

Подняла ладони.

И аккуратно положила их ему на щёки.

Он дёрнулся.

Но не отстранился.

Её прикосновение было тёплым.

Нереально тёплым.

— Ты правда думаешь, что злодей — это я? — тихо спросила она.

Он молчал.

— Когда ты был ребёнком… — её голос стал почти шёпотом. — Кто связывал тебя ремнями?

Перед глазами вспыхнули воспоминания.

Белые стены.

Стекло.

Голоса за стеклом.

«Повысить дозу».

«Записать реакцию».

«Нестабильность растёт».

Он стиснул зубы.

— Это было необходимо.

— Тебе так сказали.

— Это спасло жизни.

— Тебя лишили выбора.

Он тяжело дышал.

— Они пытались помочь.

— Они ставили опыты.

Тишина.

— Разве я держу тебя в клетке?

Он медленно покачал головой.

— Ты манипулируешь.

Она улыбнулась.

— Конечно.

Честно.

Без отрицания.

— Но я не отрицаю этого. В отличие от них.

Её ладони медленно опустились.

— Я предлагаю тебе выбор. Они предлагают безопасность в обмен на свободу.

Он опустился обратно на кровать.

Глаза блестели от напряжения.

— Если я соглашусь?

— Ты станешь тем, кем они боятся тебя увидеть.

— Оружием?

— Проводником и свободным человеком.

Он посмотрел на неё.

Долго.

— А если я скажу нет?

Она чуть склонила голову.

— Тогда ты останешься здесь.

Сенсоры в углу камеры пискнули — фиксируя скачок мозговой активности.

Он усмехнулся.

— Ты хочешь войны.

— Я хочу эволюции.

— За счёт города?

— За счёт старой системы.

Он закрыл глаза.

И на секунду представил:

Клетка открыта.

Без датчиков.

Без контроля.

Без ограничителей.

И одновременно — хаос.

Разрывы.

Голоса.

Сила, которую он не контролирует.

Он открыл глаза.

— Я не твой солдат.

Пауза.

Очень тихая.

Она смотрела на него так, будто именно этого и ждала.

— Хорошо, — сказала она мягко.

Силуэт начал растворяться.

— Но ты уже не их заключённый.

— Что это значит?

Её голос стал эхом.

— Сетка активирована.

Тень исчезла.

Камера снова стала обычной.

Мониторы пикнули.

Показатели — норма.

Сириус сидел на кровати.

Сердце колотилось.

И где-то в глубине он чувствовал то же самое, что и Арден в зале совещаний.

Пульс.

Не их.

Не её.

А чего-то третьего.

И оно только что проснулось.

Когда день окончательно закончился — никто не объявлял об этом официально.

Просто люди начали расходиться.

Не было пафосного «операция завершена».

Не было героического молчания.

Просто усталость.

Коридоры штаба постепенно пустели, свет переходил в ночной режим, а аналитические панели автоматически гасили лишние слои информации.

Штат-квартиры сотрудников V.A.L.O.R находились в одном жилом блоке — так было проще для реагирования в случае кризиса… и, по мнению Гая, «чтобы начальство могло контролировать душевные травмы персонала через стены».

— Я ненавижу эту систему проживания, — сказал он, когда входил в квартиру, где жил с Кэйлин.

— Ты просто ненавидишь, когда кто-то слышит, как ты разговариваешь с кофемашиной, — лениво ответил Кэйлин, снимая перчатки аналитика.

— Она отвечает.

— Кофемашина не умеет отвечать.

— Ты не слушаешь её душу.

— Я сейчас выключу интернет.

— Ты не посмеешь.

Тем временем в другой квартире.

Белиал зашла внутрь, бросила планшет на диван и сказала:

— Я сегодня устала настолько, что хочу либо чай, либо революцию, либо спать.

— Чай я сделаю, — сказала Мицуро, проходя на кухню.

— Ты выглядишь так, будто хочешь кого-то убить, — добавила Белиал.

— Я хочу убить Сиеру.

— Это слишком очевидно.

— Я хочу убить Сиеру сегодня особенно.

— Понимаю.

В квартире Ардена.

Он открыл дверь и уже морально приготовился к аду.

И ад действительно был — посреди гостиной.

В виде Сиера.

Она сидела на полу.

В окружении… чего-то подозрительно похожего на стратегический мусор.

Пакеты.

Верёвки.

Пара коробок.

— Ты… — осторожно начал Арден. — Что ты делаешь?

— Я изучаю смысл бытовой реальности.

Он замер.

— Это звучит тревожно.

— Я пыталась сварить макароны.

— Я уже чувствую, что дальше будет трагедия.

— Я включила воду.

— Это хорошо.

— Потом положила макароны.

— Отлично.

— Потом ушла смотреть кота в чате.

Он медленно закрыл глаза.

— И?

— И забыла про плиту.

Тишина.

Очень тяжёлая.

— Я живу с человеком, который воюет с кухонной техникой, — сказал Арден в пустоту.

— Я пыталась быть полезной.

— Почему квартира пахнет дымом?

— Потому что макароны выразили протест против кипения.

Он подошёл к окну и открыл его.

— Ты хоть плиту выключила?

— Я думаю… возможно… теоретически…

Он повернулся.

— Сиера.

— Я забыла.

Он провёл рукой по лицу.

— Почему я вообще согласился на совместное проживание?

— Потому что ты мягкий внутри, — абсолютно уверенно сказала она.

— Я сейчас очень близок к эмоциональному насилию.

— Я защищена международным правом хаоса.

Он тяжело вздохнул.

— Сними с меня часть ответственности за этот запах.

— Я уже открыла окно, — гордо сказала она.

Он посмотрел на стол.

На нём стояла… банка.

Пустая банка из-под консервов.

— Это что?

— Эксперимент.

— Я не хочу знать какой.

— Я пыталась понять, можно ли заставить консервированную фасоль почувствовать смысл жизни.

— И?

— Она молчала.

Он закрыл глаза.

— Я устал.

— Тогда сделай позу лотоса.

— Зачем?

— Я читала, что так люди становятся духовно стабильными.

— Я не буду сидеть в позе лотоса для духовной терапии.

Она вдруг абсолютно серьёзно сказала:

— Хорошо. Тогда встань вот так.

Она показала ему одну странную позу.

Он посмотрел на неё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Зачем.

— Потому что мне скучно, а тебе нужно терапевтическое развитие через унижение.

Он молча поднялся.

Подумал.

И…

Встал, скрестив ноги, слегка наклонившись вперёд и вытянув одну руку в сторону, как будто изображал сломанного боевого мага в боевой стойке.

— Это максимально странно..., — сказал он.

Сиера смотрела на него очень долго.

Очень внимательно.

Потом тихо сказала:

— Я люблю эту квартиру.

— Я ненавижу свою жизнь.

— Это взаимно.

Он сел обратно на диван и устало спросил:

— Ты хотя бы ужин заказала?

Пауза.

Очень длинная.

— Я заказала доставку.

Он прищурился.

— Это уже прогресс.

— Я выбрала еду, которая не может взорваться.

— Спасибо.

Тишина.

Потом Сиера неожиданно сказала:

— Сегодня было страшно?

Арден не сразу ответил.

— Немного.

— Я знаю.

Он сел рядом.

— Ты действительно думаешь, что Серафим так и поступит?..

Она подумала секунду.

— Я думаю, что да, это довольно таки большая вероятность.

Он усмехнулся.

— Как же много ты знаешь всё таки..

— Я знаю.

Он тихо сказал:

— Но я всё ещё не понимаю для чего она это делает..

Сиера просто молча отвела взгляд и посмотрела в окно.

Свет за окном медленно становился ночным.

А в квартире людей, которые не хотели быть оружием и не хотели проиграть будущему —

Пахло слегка подгоревшими макаронами, открытым окном и усталостью слишком долгого дня.

Но никто не умер.

И, по меркам этого мира, это уже считалось очень хорошим вечером.

Ночь в центральном ядре Эхо Нуля была стерильной и тихой в отличае от штаб-квартиры генералов и сотрудников.

Элиан не включал свет.

Он сидел в кресле, глядя в темноту, пока мысли медленно расползались по краям сознания.

Сон накрыл его резко.

Без перехода.

Без ощущения засыпания.

Просто — провал.

Сон

Сначала был шум.

Гул.

Низкий, давящий.

Как будто бетон вокруг вибрировал.

Элиан стоял в помещении без окон.

Голые стены.

Лампа под потолком моргала с нерегулярным интервалом.

Свет бил по глазам.

На полу — следы волочения.

Тёмные.

Засохшие.

В воздухе — запах металла и озона.

Он попытался пошевелиться.

Не смог.

Тело не слушалось.

Он был внутри чужого восприятия.

Сбоку раздался короткий смешок.

Тихий.

Почти без эмоциональный.

Элиан медленно повернул голову.

Девушка.

Но какая то странная.

Волосы растрёпаны.

На лице — странное выражение.

Глаза слишком широко раскрыты.

Зрачки расширены.

Она стояла над мужчиной, прижатым к стене.

Его руки были скованы.

Лицо избито.

Он тяжело дышал.

— Ты ведь понимаешь, что это уже не про приказ? — тихо сказала она.

Голос звучал спокойно.

Слишком спокойно.

Мужчина что-то прохрипел.

— Это не должно было зайти так далеко…

Она наклонила голову.

И вдруг… засмеялась.

Коротко.

Резко.

Без радости.

— Далеко? — повторила она. — Ты называешь это далеко?

Она подошла ближе.

Почти вплотную.

И Элиан почувствовал — её состояние нестабильно.

Это не была холодная стратегия.

Это было что-то другое.

Перегрев.

Перекос.

— Ты предал их, — прошептала она.

Мужчина покачал головой.

— Это была необходимость…

Она резко ударила его по лицу.

Не сдержанно.

С размахом.

Голова мужчины ударилась о бетон.

Кровь выступила на губах.

— Не произноси это слово, — тихо сказала она.

Её дыхание стало неровным.

Она ходила перед ним, как хищник.

Пальцы то сжимались, то разжимались.

— Вы всегда называете это необходимостью.

Она остановилась.

Склонилась к нему.

— Скажи честно.

Мужчина посмотрел на неё с ужасом.

— Ты боишься меня?

Пауза.

Он молчал.

А девушка улыбнулась.

Но улыбка была… неправильной.

Слишком широкой.

— Боишься, — прошептала она.

Она выпрямилась.

Из-за пояса медленно достала нож.

Не спеша.

С интересом разглядывая лезвие.

Свет лампы отражался в металле.

Мужчина начал паниковать.

— Ты не сделаешь этого. Ты же рациональна…

Она замерла.

И вдруг её лицо изменилось.

Не боль.

Не сожаление.

А что-то близкое к восторгу.

— Рациональна? — тихо повторила она. — А если я просто хочу?

Тишина в комнате стала звенящей.

Элиан почувствовал, как внутри него сжимается страх.

Потому что это не была маска.

Это был срыв контроля.

Она подошла вплотную.

Лезвие коснулось груди мужчины.

Он задрожал.

— Ты разрушил структуру, — сказала она шёпотом. — Теперь я разрушу тебя.

И без колебаний вонзила нож.

Не быстро.

Медленно.

С нажимом.

Словно проверяя, насколько глубоко можно зайти.

Мужчина закричал.

Звук отразился от стен.

Она не отступила.

Наоборот.

Она смотрела.

С интересом.

Слишком пристально.

Кровь стекала по её пальцам.

И она… засмеялась.

Тихо.

Неровно.

Почти безумно.

— Видишь? — прошептала она. — Это тоже часть уравнения.

Она вытащила нож.

Мужчина осел на пол.

Дышал ещё несколько секунд.

Потом затих.

Лампа над головой мигнула сильнее.

Девушка стояла над телом.

Дыхание тяжёлое.

Глаза блестят.

Она посмотрела на свои руки.

Провела пальцами по крови.

Размазала её по ладони.

И вдруг резко ударила кулаком по стене.

Раз.

Ещё раз.

Ещё.

Бетон треснул.

— Они думают, что могут предать меня просто так!? Без последствий!?, — прошептала она.

Смех вернулся.

Короткий.

Срывающийся.

И в этот момент она повернула голову.

Прямо к Элиану.

Не в сторону.

Не в пустоту.

Прямо в него.

Её зрачки сузились.

— Вот как..и наблюдатель тут, — сказала она.

Не вопрос.

Утверждение.

— Запомни что видел.

Голос стал ровнее.

Маска медленно возвращалась.

Безумная искра в глазах гасла.

Через секунду перед ним девушка будто бы изменилась, стала более похожа на адекватную.

Холодная.

Собранная.

Чистая.

— Иногда..предатели получают свою кару, — спокойно сказала она.

И мир разорвался.

Пробуждение

Элиан резко вдохнул.

Комната была на месте.

Тишина.

Никаких сигналов тревоги.

Но сердце билось так, будто он бежал.

Он поднялся.

Прошёл к панели.

Проверил нейроинтерфейс.

Никаких признаков внешнего вмешательства.

Но это не было обычным сном.

Он чувствовал её состояние.

То, что она скрывает.

На людях — расчёт.

Лёгкая ирония.

Контроль.

Там — нестабильность.

Импульс.

Грань безумия.

Дверь открылась.

Вошла Серафим.

Она посмотрела на него внимательно.

— Что то случилось?

Элиан медленно кивнул.

— Д..да, я видел девушку во сне..

— М? Ты о чём?

— Девушка что убила мужчину..

Серафим чуть улыбнулась.

— Элиан, ты так испугался сна?

Пауза.

Серафим подошла ближе.

— Ах..Элиан, Элиан..это просто сон.

Элиан сжал кулаки.

— Не думаю что это просто сон..

— Хм..значит ты видел будущее? — спокойно ответила Серафим. — Вроде бы, ты говорил что моментами во сне можешь видеть фрагменты.

— Да, ощущения были реальными.

Серафим посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда тебе стоит отвлечься милый мой.

Элиан снова вспомнил её взгляд в том коридоре.

Безумный.

Яркий.

Осознанный.

Серафим взяла того за руку и повела его в столову в штабу Эхо Нуля, что бы тот хоть как то отвлёкся от сна.

В это же время в штаб-квартире V.A.L.O.R.

Квартира Ардена.

02:17 ночи.

Тишина.

Он спал.

Наконец-то.

После всего — разрывов, трансляций, психических вибраций и ощущения, что его вот-вот втянут в мировую катастрофу.

И вот в этот самый момент…

— Ардеееен.

Он не открыл глаза.

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что я хочу.

— Именно поэтому нет.

Тишина.

Потом щёлк — свет в спальне включился.

— СИЕРА, — он зажмурился и накрылся подушкой.

— Срочная ситуация.

— Если это снова “я нашла в интернете теорию о пространственных грибах”, я клянусь…

— Это важнее.

Он тяжело вздохнул и сел.

Она стояла в дверях.

С абсолютно серьёзным лицом.

В руках — пакет.

— Что в пакете.

— Инструменты.

— Для чего.

— Для эксперимента.

Он закрыл глаза.

— Я жалею, что разрешил тебе жить здесь.

— Ты не разрешал. Тебя поставили перед фактом.

— Ещё хуже.

Она вошла в комнату.

Села на край кровати.

— Встань.

— Нет.

— Это займёт пять минут.

— Ты так говорила, когда решила “чуть-чуть” приготовить. И мы потом тушили потолок.

Пауза.

— Это был технический сбой.

— Ты взорвала чайник.

— Он был провокационным.

Он уставился на неё.

— Встань, — повторила она.

Он медленно встал.

— Если это что-то связанное с твоими “проверками на устойчивость к неловкости”, я ухожу обратно в главный корпус.

Она проигнорировала это и достала из пакета… парик.

Длинный. Тёмный. Женский.

Арден замер.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Объясни, зачем.

— Мне нужно проверить кое-что.

— Что именно?

— Насколько ты поддаёшься внешнему влиянию.

Он уставился на неё.

— Ты серьёзно.

— Абсолютно.

— И для этого мне нужно…

Она протянула ему парик.

— Надень.

— Сиера.

— Арден.

— Я не надену это.

Она молча достала косметичку.

Он сделал шаг назад.

— Ты не посмеешь.

— Почему?

— Потому что я… — он замолчал. — Потому что это абсурд.

— Именно.

Пауза.

Она подошла ближе.

Очень спокойно.

— Ты доверяешь мне?

Он прищурился.

— Это ловушка.

— Просто ответь.

Он тяжело выдохнул.

— В стратегическом плане — да.

— Отлично. Тогда садись.

Через три минуты.

Арден сидел на стуле.

С париком на голове.

Сиера стояла перед ним с кисточкой для макияжа.

— Не смей улыбаться, — процедил он.

— Я не улыбаюсь.

Она наносила ему тени с максимально сосредоточенным видом, будто проводила операцию на мозге.

— Ты делаешь это слишком профессионально, — подозрительно сказал он.

— Я многогранна.

— Ты пугаешь меня.

— Это нормально.

Она отступила на шаг.

Оценила результат.

— Отлично.

— Я не смотрю в зеркало.

— Посмотри.

— Нет.

— Арден.

— Нет.

Она схватила его за подбородок и развернула к зеркалу.

Он замер.

Длинные тёмные волосы.

Подведённые глаза.

Слишком аккуратно.

Слишком… убедительно.

— Это катастрофа, — тихо сказал он.

— Это великолепно.

— Я выгляжу как…

— Как очень уставшая девушка с тяжёлым прошлым, — спокойно сказала Сиера.

Он медленно повернулся к ней.

— Ты больная.

— Возможно.

— Зачем это.

Она скрестила руки.

— Теперь встань в позу.

— Что.

— Вот так.

Она изобразила нечто между балетным па и сломанным манекеном.

— Ты издеваешься.

— Проверка гибкости восприятия.

— Моего или твоего?

— Обоих.

Он закрыл лицо ладонями.

— Я герой, который бросается в разрывы пространства.

— Да.

— Я потенциальный почти генерал V.A.L.O.R

— Верно.

— И сейчас я стою в женском парике в позе умирающего фламинго.

— Абсолютно.

Тишина.

Потом он медленно принял позу.

Криво.

Неловко.

Сиера кивнула.

— Отлично.

— Если кто-то войдёт…

— Никто не войдёт.

В этот момент раздался звук уведомления на его коммуникаторе.

Оба замерли.

Он очень медленно посмотрел на неё.

— Если это Гай…

— Тогда это будет лучший день моей жизни.

Он зашипел:

— Сиера!

Она неожиданно рассмеялась.

Просто искренне.

— Ты слишком напряжён, Арден.

Он опустил руки.

— После всего, что происходит, это нормально.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Именно поэтому.

— Поэтому что?

— Поэтому я делаю абсурд.

Он нахмурился.

— Это отвлечение.

— Это разрядка.

— Это унижение.

— Это заземление.

Он молчал.

Она подошла ближе.

Сняла с него парик.

Пальцы коснулись его висков.

— Ты слишком близко к краю, — тихо сказала она. — Тебе нужно иногда делать глупости.

— В женском парике?

— Если потребуется.

Он выдохнул.

— Ты невозможна.

— Зато тебе стало легче.

Он хотел возразить.

Но поймал себя на том, что злость действительно ушла.

Осталось только странное, глупое ощущение неловкости.

— Я всё равно припомню тебе это, — сказал он.

— Конечно.

Она направилась к двери.

— Спокойной ночи, фламинго.

— Уйди.

— Уже ухожу.

Она выключила свет.

И из темноты добавила:

— Кстати, макияж тебе идёт.

В дверь полетел тапкок.

Она успела закрыть дверь за секунду до попадания.

Сириус в том время пока они дурачились, не мог заснуть после слов Серафима.

Свет в коридоре притушили.

Остался только холодный рассеянный отсвет через прозрачную преграду камеры.

Тишина.

Такая плотная, что слышно, как работает собственное сердце.

Сириус сидел на краю кровати, локти на коленях, пальцы сцеплены.

Он не двигался уже… сколько? Час? Два?

Мониторы над дверью ровно фиксировали показатели.

Стабилен.

Под контролем.

Предсказуем.

Он медленно поднял взгляд к потолку.

— «Ты уже не их заключённый».

Тихо повторил её интонацию.

— Ненавижу, когда ты так формулируешь.

Пауза.

Он встал.

Три шага вперёд.

Разворот.

Три назад.

Камера стала меньше.

— Сетка активирована.

Он прикрыл глаза.

Он чувствовал её.

Не как голос.

Не как приказ.

Как фон.

Как далёкий гул, проходящий сквозь кости.

— Инфраструктура, — тихо произнёс он. — Поле.

Он усмехнулся.

— Ты строишь не хаос. Ты строишь среду.

Он остановился у барьера и приложил ладонь к прозрачной поверхности. Разряд мягко прошёл по коже.

— А если и впрямь она права…

Он резко отдёрнул руку.

— Нет.

Он прошёлся обратно.

— Стоп.

Глубокий вдох.

— Давай без пафоса.

Он указал на себя.

— Факты. Ты — нестабильный субъект с подтверждённой способностью усиливать аномальные колебания.

Пауза.

— Тебя изолировали не потому что «боятся», а потому что ты однажды чуть не проломил несколько кварталов.

Он прищурился.

— Это тоже факт.

Он сел на пол, прислонившись к стене.

— Но.

Тихо.

— Когда они повышали дозу… они не спрашивали.

Вспышка памяти. Ремни. Холод металла. Белый свет.

Он сжал челюсть.

— Это было необходимо.

Он открыл глаза.

— Или им так было удобнее?

Тишина.

Он провёл ладонями по лицу.

— Если я выйду.

Он произнёс это почти шёпотом.

— Если я выйду не через неё. А сам.

Слова повисли в воздухе.

Он рассмеялся коротко.

— О, великолепный план, Сириус. Просто “выйти”. Из усиленной камеры с нулевым доступом к сети и четырьмя уровнями блокировки.

Он посмотрел на потолок.

— Ты гений.

Пауза.

Он повернул голову к углу камеры.

— Если ты ещё смотришь, это был сарказм.

Ничего.

Он кивнул.

— Отлично.

Он снова стал серьёзным.

— Она предлагает свободу. Они предлагают контроль.

Он замолчал.

— А если не выбирать ни то, ни другое?

Тишина.

Сириус медленно улыбнулся.

— Что если я выберу себя?

Он встал.

Сердце билось быстрее.

Не от паники.

От ясности.

— Я не её солдат.

Он произнёс это твёрдо.

— И не их эксперимент.

Он подошёл к панели наблюдения и посмотрел прямо в объектив камеры.

— Вы хотите стабильность? Отлично.

Он слегка наклонил голову.

— Тогда перестаньте держать меня как нестабильный фактор.

Пауза.

Никто не ответил.

Конечно.

Он усмехнулся.

— Ладно. Значит, диалог с собой продолжается.

Он вернулся к кровати и сел.

— Если сетка активирована… значит, она рассчитывает что я уж точно пойду с ней.

Он закрыл глаза.

Почувствовал глубже.

Слабый ритм под кожей.

— Ты хочешь, чтобы я стал твоей марионеткой?

Тихо.

— Чтобы я усилил её поле.

Он медленно покачал головой.

— Не сегодня.

Пауза.

Очень длинная.

Он вдруг нахмурился.

— Подожди.

Он открыл глаза.

— А если я могу сделать наоборот?

Он резко сел ровнее.

— Если я в связи с ней… значит, я могу влиять на частоту.

Он уставился в пустоту.

— О, это уже интереснее.

Он поднялся и начал ходить быстрее.

— Не разрушать сетку.

— Не усиливать.

— Смещать.

Он остановился.

— Если я войду в фазу… но удержу контроль…

Тишина.

Он резко выдохнул.

— Это безумие.

Пауза.

— Мне нравится.

Он посмотрел на свою ладонь.

Она слегка дрожала.

— Вопрос.

Он поднял палец, будто на лекции.

— Ты контролируешь силу?

Он посмотрел на вторую ладонь.

— Или сила контролирует тебя?

Он перевёл взгляд между руками.

— Правая за контроль.

— Левая за катастрофу.

Он задумался.

— Правая выглядит надёжнее.

Пауза.

— Но левая эффектнее.

Он замер.

И вдруг хмыкнул.

— Великолепно. Я заперт в высокотехнологичной камере и веду политические дебаты с собственными руками.

Он посмотрел в потолок.

— Это официально. Изоляция работает.

Тишина.

Смех стих.

Лицо снова стало серьёзным.

— Я приму решение.

Он вдохнул глубоко.

— Я не выйду через неё.

— И не останусь их молчаливым объектом.

Он медленно кивнул самому себе.

— Я выйду тогда, когда смогу удержать это.

Он коснулся груди.

— Когда сетка не сорвётся в хаос через меня.

Пауза.

— Когда я перестану быть реакцией.

Он лёг на кровать, уставившись в потолок.

— Ты хотела войны, Серафим.

Тихо.

— Я хочу равновесия.

Он прикрыл глаза.

— И если для этого придётся сыграть на обе стороны…

Едва заметная улыбка.

— Значит, сыграю.

Мониторы над дверью зафиксировали постепенное замедление пульса.

Стабилизация.

Но глубоко внутри — под кожей, под мыслью, под страхом —

пульс сетки изменился.

Едва заметно.

На долю частоты.

И в тишине камеры Сириус почти сонно пробормотал:

— Ладно… завтра попробуем не взорвать город.

Пауза.

— Желательно.