Глава 6.0
2009 год. Монако. Погиб гонщик.
Это случилось на третий год после его дебюта в Формуле-1, где он стал самым молодым пилотом в истории.
Весь мир поднимал бокалы, воспевая его как редчайшего гения, которому было суждено стать чемпионом мира. Юное пламя, которое уже перешагнуло порог обычной славы и приближалось к статусу великого, угасло в результате поразительно бессмысленной трагедии. Людям, оставшимся в живых, пришлось собраться у его надгробия, чтобы возложить хризантемы вместо того, чтобы открывать шампанское.
Им Рампа.
Корейский австралиец, более известный всем как «Рампа Лим», исчез со страниц истории под волной скорби.
Двадцать один год. Двадцать два года по корейскому счёту. Это был возраст, в котором умирать невыносимо горько.
♧
Когда Рампа Лим погиб, я ещё была школьницей со стрижкой под грибочка. Однако же, социальный резонанс от его смерти был настолько мощным, что Рампу не может забыть даже девочка-подросток, которая в те годы была совершенно равнодушна к спорту и ничего в нём не понимала.
Настолько уникальной фигурой являлся Им Рампа.
Ослепительный и дерзкий герой столетия.
Даже его смерть была такой ранней... Настоящий Джеймс Дин[¹] от мира гонок!
Хотя он родился в Австралии и был типичным «черноволосым иностранцем»[²], для которого английский был родным, это было не так уж важно. Ведь задолго до того, как корейская волна[³] стала мировым культурным феноменом, Им Рампа не переставал выражать своё почтение Корее.
Он был человеком, который необычайно дорожил своей исторической родиной.
Формула-1 была спортом, который — странное дело — не пользовался популярностью только в Корее, однако все корейцы знали Им Рампу.
В общем, как я могла его не узнать? Достаточно взглянуть на внешность: чёрные волосы и серебристо-серые глаза. Даже среди метисов такая характерная внешность встречается редко. Я украдкой поглядывала на него.
«Надо же, даже родинка у уголка глаза точно такая же! Он выглядит точь-в-точь как в том документальном фильме на Netflix!»
Эх, он и в детстве красавец.
Передо мной стоял Им Рампа в детской версии образца 98-го года. Взглянув на его серебристые глаза я начала чувствовать, как земля проваливается из под ног.
Встретить настоящую легенду, пока разносишь соседям рисовые пирожки в честь новоселья… Я что, сплю?
«Но почему он здесь?!»
Пусть я и совершила «прыжок» в элитный район, но нормально ли что моё окружение радикально поменялось!?
Я ещё сомневалась, может, просто похожий ребенок? Но как только услышала его имя, все сомнения разлетелись вдребезги.
Он сам представился как «Им Рампа»!
Не может быть в мире второго ребёнка-корейца 88-го года рождения из Австралии с таким специфическим именем и австралийским акцентом.
— [Слушай, а она точно ходить умеет? Такая крошечная. Давай лучше в лифт сядем.]
— Нельзя мешать взрослым.
— [Тогда может мне её на спину закинуть? Она такая малюсенькая, вылитый «тхок» (челюсть), который ты держишь в руках.]
— Не «тхок» (челюсть), а «тток» (рисовый пирожок).
Сумбура в голове хватало, но больше всего в этот момент меня сбивало с толку вот что...
— [И прекращай говорить по-английски. Болтать при ней на иностранном очень невежливо.]
Уровень английского у этой мелкой школоты просто запредельный...
Ладно ещё австралиец, для которого английский родной. Но Чон Хён Гё... С какого перепугу этот мальчишка с верхнего этажа так говорит? В те времена и английских садиков-то особо не было, откуда такое произношение? Неужели это средний уровень детей из «новых городов» девяностых?
«Чувствую жёсткий приступ классового неравенства... Мама, отправь меня тоже в заграницу!»
— I know~ But my Korean sucks. (Знаю~ Но мой корейский просто отстой.)
— Чтобы он стал лучше, нужно стараться на нём говорить. Син А, тебе ведь неприятно, что мы постоянно болтаем на непонятном языке?
— Угу... Бесит...
— Извини. Эй, Брат Рампа, ну чего ты? Давай, тоже извиняйся.
— Бесит? Что ты вообще...Кхм, Извини.
♧
Почему мы втроем сейчас куда-то идём? Ну...
После того, как мы получили рисовые пирожки в честь переезда в новую квартиру, эти двое увязались за мной, и моя мама выдала им миссию: присматривать за младшей сестрёнкой.
Получив задание, Чон Хён Гё долго мучился в раздумьях (хоть убей, не пойму, над чем там было думать) и в итоге выбрал поход на детскую площадку.
При этом он заявил, что «взрослым мешать нельзя», и запретил нам ехать на лифте.
Я была вне себя от этой ситуации...
Прямо сейчас мы пешком преодолевали лестницу в десять этажей. Познакомились только сегодня, но от этого мелкого так и прёт невероятным духом конфуцианства и строгих правил.
«Хнык... Ноги просто отваливаются».
Мальчик-эмигрант, который пил австралийскую водичку и потому вымахал довольно крупным, видимо, пожалел меня, страдающую от чужого занудства, и с самого начала хотел понести меня на спине.
Чтобы маленький Им Рампа нёс меня? С превеликим удовольствием!
Я посылала ему отчаянные взгляды, полные согласия, но «Чон-Конфуций» постоянно нас пресекал.
«Ребёнок должен ходить сам, своими ножками» ...Чтоб его...
— Кстати, Син А, а сколько тебе лет? Мне восемь, а братцу Рампе — девять.
— Син А шесть лет.
— Nah, I'm not nine. (Не-а, мне не девять). День рождения ещё наступил. В Корее возраст считают ну очень странно, — Рампа надул губы, но, встретившись со мной взглядом, вдруг напустил на себя серьёзный и строгий вид: — But (Но), я всё равно твой старший братец по возрасту. Если не будешь звать меня братиком, жди беды.
Это ещё что за новости? Девять лет, а уже помешан на обращении «братик»? Как-то это разочаровывает.
— Братик Рампа. Понеси меня на спине. У Син А ножки болят.
— Окей!
Стоящий рядом Чон Хён Гё выразил явное недовольство, но я была на пределе, поэтому просто его проигнорировала. Спина Им Рампы оказалась очень уютной. Ох, от него исходит приятным ароматом свежего мыла...
— Моя сестренка Хён Хе — твоя ровесница. Она сейчас ушла гулять с мамой, поэтому её нет дома. Обязательно подружитесь.
— Oi, careful (Эй, осторожнее). Хён Хе so wild (просто бешеная).
— Хён Хе что?
Он не может говорить не вставляя свои английские фразочки?
— Брат Рампа, не пойми меня неправильно. Хён Хе, конечно, бывает грубоватой, но она совсем не плохая.
Ага. Выходит, манеры у этой Хён Хе просто «потрясающие».
«Спасибо за ценную информацию».
В знак того, что он умница, я погладила Им Рампу по плечу. Как и подобает гению, который добьётся успеха в будущем, он крепко сложен и с самых юных лет чертовски хорош собой. Будет очень жаль, если такой парень умрёт молодым!
«Раз уж мы встретились, не дать ли ему подсказку?»
Если я окажу ему услугу заранее, то в далёком будущем это может стать подспорьем в моей миссии на триллион вон.
Быстро всё просчитав, я прошептала Им Рампе на ушко сладким детским голоском:
— Братик Рампа, ты знаешь, что такое «Саджу»[⁴]?
— А?
— Откуда такому ребёнку, как ты, Син А, знать про Саджу? От мамы услышала?
…А сам-то, Конфуций, откуда про это знаешь?
«Может, он тоже вернулся в прошлое?»
Подавив желание допросить Чон Хён Гё на предмет того, знает ли он дядюшку Мин Су, я принялась пудрить мозги Им Рампе.
— Саджу — это такая корейская мистическая штука… М-м, ну, в общем, «кориан традишинал мэджик»! Стоит разок взглянуть, и можно прочитать жизнь человека. Его прошлое или будущее.
— О-о?
— I can do! (Я так умею!)
— Wait, what? (Погоди, что?)
— Подожди-ка. О-о-о, вижу. Вижу… Хм, хм-м-м… Поняла! Братик, ты ведь ездишь на машинке? На какой-нибудь машинке из парка аттракционов!
От моих слов не только у Им Рампы, но и у шедшего впереди Чон Хён Гё челюсти отвислы. Они резко обернулись ко мне. Лица детей были охвачены шоком, а глаза округлились.
— Ка-как? ...Брат Рампа. Это ты ей сказал?
— [Ты шутишь? Нет! У меня сейчас мурашки по коже пошли. Это реально происходит? Вы же сговорились и разыгрываете меня, да?!]
Из-за шока его и без того слабый корейский окончательно регрессировал, и Рампа Лим полностью перешёл на свой привычный английский. К этому моменту он уже успел спустить меня на землю со своей спины. Пока иностранный ребёнок, впервые вкусивший «вкус корейской мистики», пребывал в прострации, Чон Хён Гё, будучи всё же местным ребёнком, пришел в себя сравнительно быстрее.
— Син А. Как ты узнала? Брат Рампа — чемпион штата в Австралии по гонкам. Со следующего года он переходит в юниоры, за границей о нём уже даже в новостях говорили. Он довольно знаменит.
«Ага, знаю. Ваша сестрица уже видела документалку про него. Кхм, смотрела я её всё же мельком на скорости 1.5х, но всё равно ведь видела».
Я торжествующе заявила двум детям, смотревшим на меня с крайним возбуждением:
— Я же говорила. Син А умеет читать судьбу. И это ещё не всё. Я даже могу немного видеть будущее. Братик Рампа в будущем станет гораздо, гораздо знаменитее, чем сейчас, но ему нужно быть осторожным. Братик, ты...
Я как раз собиралась предупредить маленького Им Рампу, что в двадцать два года его ждёт серьезная авария и ему стоит опасаться дождливых дорог, но в этот миг...
— А?
— !
— Си... Син А!
Спокойствие Чон Хён Гё испарилось, а Рампа с застывшим лицом подскочил ко мне и поспешно подставил ладони под мой подбородок.
Кап-кап-кап.
На ступени одна за другой падали красные точки.
«Мамочки...»
Это была кровь из носа. Причём лилась она слишком обильно.
«Что, чёрт возьми, происходит?»
Не в силах больше сопротивляться накатившему головокружению, я рухнула на месте.
Примечания:
[¹] — американский актёр, чья карьера длилась пять лет вплоть до самой смерти.
[²] — уничижительное выражение применяемое к этническим корейцам с иностранным гражданством.
[³] — понятие, относящееся к распространению современной культуры Южной Кореи по всему миру. Под этим словом понимается весь спектр южнокорейского культурного экспорта, включая музыку, кино и другие аспекты культуры.
[⁴] — традиционный корейский метод гадания, основанный на четырёх столпах судьбы (год, месяц, день и час рождения человека).