Глава 3.0
«Это произошло ещё до моей регрессии».
— Ох, вот это да! Когда она тогда разводилась, я места себе не находила: думала, ну как же она одна-то выкарабкается? Но всё-таки не зря говорят: нечего за других беспокоиться. Гляди, как преуспела! Её даже по телевизору показывают!
— Мам, ты её знаешь?
— Ещё бы не знать. Помнишь район, где мы раньше жили? Ты тогда совсем малюткой была. Она там была очень знаменита, — продолжала увлечённо болтать мать.
Госпожа Пан Су Гён, младшая из шести братьев и сестёр, выросла в глухой деревне словно принцесса. С давних пор она обожала сплетни, и соседские пересуды не были исключением.
— Сюжеты о принцессах, бросающих всё ради бедняков, хороши лишь в дорамах. В реальности она не выдержала такой жизни и развелась ещё до того, как ребёнок пошёл в начальную школу.
— Мам, но ты ведь тоже принцесса.
— Ой, да ну тебя! Твоя мать обычная деревенщина! А та женщина была настоящей принцессой. Стоило ей сбросить балласт в виде мужа, как она тут же расцвела. Какой шум из-за этого поднялся! Говорили ещё, какая она жестокая, раз даже ребёнка отцу не показывает.
— Почему сразу жестокая? После развода люди обычно становятся чужими.
— Я тоже не считала её таковой. Юн Ире, наоборот, была очень верной своим идеалам.
— Верной?
— Да. Позже, кажется, снимали рекламу мобильных телефонов. И там был какой-то общенациональный кастинг для детей. Одна девочка из нашего района встретила там маму Чам Бёля. Представляешь, она вспомнила, что её сын когда-то дружил с этой малышкой, и сразу же пристроила её на роль! Та девочка хоть и не стала большой звездой, но заработала много денег. Соседки тогда только и шептались, что надо было с ней дружить.
— Всё-таки связи решают всё. Мало нам земляков, друзей со школы и кровных уз, так теперь ещё и «дружба в песочнице» в ход пошла?
— Вот именно! Кто же знал, что в том захолустье живёт такая женщина... Эх, какая возможность упущена!
Мама что-то ворчала под нос, а в это время на экране телевизора Юн Ире произносила благодарственную речь на церемонии «Пэксан»[¹].
Из знакомой всем «мамой Чам Бёля», она стала одним из самых успешных кинопродюсеров в Южной Корее.
♧
— Син А, хочешь это посмотреть? Ты же говорила, что любишь «Сэйлор Мун». Мой дядя привёз это из Японии…
— Ого! Правда что-ли?
Я безразлично ответила и огляделась.
Сегодня я впервые оказалась в доме Чхве Чам Бёля. Дорогое пианино, кожаный диван, накрытый кружевными салфетками, мебель из тёмного дерева — всё это были атрибуты богатства девяностых, подобранные с большим вкусом. Учитывая, что наш район находился в провинции, в одном из самых отстающих городов среди мегаполисов, обстановка здесь была по-настоящему изысканной.
Говорят, чтобы по-настоящему узнать человека, нужно зайти к нему в дом. Глядя на всё это, можно было легко понять, что у госпожи Юн незаурядное прошлое. Особенно если учесть слухи от моей мамы (местной королевы сплетен) о том, что её муж-изменник обычный пустозвон без гроша зв кармане. Судя по маминым рассказам, их яростная битва за развод была на исходе. Значит, скоро Юн Ире с сыном покинут этот район.
— Син А, тебе неинтересно? Почему не смотришь?
— Братик Чам Бёль.
— А?
— Это правда, что ты переезжаешь?
Пухлая рука Чхве Чам Бёля замерла. Он осторожно посмотрел на меня.
— О-откуда ты это узнала?
— Значит, правда?
— Ну… Син А…
— Так это правда…
Я сделал вид, что ужасно расстроена, и низко опустила голову. Моя пламенная речь о дружбе заслуживала «Оскара», так что у Чам Бёля явно заиграет совесть.
Как и ожидалось, мальчик в панике вскочил со своего места.
— Это... Син А! Я не то чтобы не хотел говорить! Я правда не хочу уезжать, но... но пришлось! Мои родители... Син А, ты что, плачешь?
Чхве Чам Бёль в смятении метался из стороны в сторону. Он то хватался за мои плечи, то отдергивал руки, словно обжёгся, — в общем, за короткое время произошло целое представление.
Благо, что среди шестилетних «обезьянок», которые при любой возможности лезут целоваться и пускать слюни, он ведёт себя хоть немного по-джентльменским.
— У Син А правда нет другого друга, кроме братика... Хнык!
— Син А!
Голос маленького ребёнка, которым я намеренно заговорила, подражая младенцу, подействовал безотказно. Чхве Чам Бёль, до смерти напуганный моим жалобным всхлипыванием, судорожно вздохнул. Затем он глубоко вдохнул и выдал:
— Мне... тогда не ехать? На... на самом деле, есть способ не ехать...
«Чего?! Это ещё что за бред? Я ждала совсем не такого ответа!»
Пока этот желторотый цыплёнок не успел ляпнуть, что останется с папашей-мерзавцем, и не нанёс госпоже Юн непоправимую травму, я поспешно перевела тему, притворившись, что ничего не слышала.
— Бра-братик! А куда ты переезжаешь?
— А? Думаю, что в Пундан...
— Там хорошее место?
— Ну... не знаю.
«Разумеется, там хорошо!»
В то время Пундан был полностью спланированным городом, который ещё на этапе застройки обладал всей необходимой инфраструктурой. Если въехать туда сейчас, можно не только купить жильё по дешевке, но и позже естественным образом подтолкнуть родителей к захвату лесных участков в соседнем Пангё.
Не зря ведь говорят: «Сразу под небесами находится Пундан». Проглотить Каннам целиком не выйдет, поэтому Пундан оставался безальтернативным вариантом для жизни и вложений.
Пусть даже мне придётся жить в крошечной каморке, я обязана туда переехать. Оставаться в провинции на данный момент лишь пустая трата времени.
— Син А не может поехать с тобой? — я как можно более жалобно свела брови к переносице.
Стоило мне вспомнить о триллионе вон и о себе в состоянии смерти мозга, как слёзы навернулись сами собой.
— Син А... хнык!.. не хочет расставаться с братиком Чам Бёлем~ Если ты уедешь, Син А останется совсем одна. Ты знаешь, как одиноко быть одной...
Лицо Чхве Чам Бёля застыло.
Мне неловко говорить такое о самой себе, но, если не считать хитрого разреза глаз, внешность у меня была довольно невинная. А это значит, что я в любой момент могла прикинуться слабой и беззащитной. Даже в детстве эта черта никуда не делась.
Благодаря эффекту моего врожденного личика, Чхве Чам Бёль быстро спроецировал на меня те времена, когда сам был изгоем и вечно страдал от одиночества. Взгляд мальчика затуманился. Он что, типичный «F»[²] до мозга костей?
Я не упустила шанс и подлила яду ещё более жалобным детским голоском:
— Син А тоже хочет поехать~ Ну пожа-а-алуйста! Поговори с моей мамой, попроси её, чтобы мы переехали вместе. Ты же у нас умный, братик Чам Бёль.
— Вместе?
— Ага! Братик, ты же у нас в садике самый умный, у тебя точно всё получится!
Пока Чхве Чам Бёль пребывал в раздумьях, я осторожно вложила свои пальцы в его ладонь. Рефлекторно сжав мою руку, он обернулся. Стоило мне посмотреть на него с видом «я без тебя пропаду», как в маленьком Чхве Чам Бёле взыграл комплекс героя, и его взгляд прояснился. Он решительно кивнул:
— Ладно! Син А, положись на братика! Я всё устрою!
«Ага, так я и поверила».
Будь мои мама с папой хоть трижды незрелыми, они не настолько сошли с ума, чтобы переехать только потому, что их уговорил соседский мальчишка.
«Но некоторая польза от него всё же будет».
Вообще-то, наша семья и так должна была переехать в Пундан до того, как я пойду в среднюю школу. Я просто хотела максимально ускорить этот момент.
— О чём это вы вдвоём шепчетесь?
Как раз в этот момент подошла госпожа Юн с тарелкой закусок.
Я сжала одну руку Чхве Чамбёля, а вторую протянула к Юн Ире, застенчиво улыбаясь:
— Тётя~. Можно Син А будет звать вас тётей?
♧
Вопреки своей внешности — а он был похож на рисовый пирожок, который развалится от одного удара, — Чхве Чам Бёль был страшно ревнивым мальчиком. Он не любил, когда его друзья проявляли интерес к кому-то другому, и в прошлом было немало случаев, когда Чам Бёль доводил детсадовцев до слёз. Так что изгоем он стал не сразу.
Ещё до того, как мы сблизились, я несколько раз видела, как Чхве Чам Бёль стоял в тени и, не мигая, сверлил взглядом бывшего друга. Он не сдавался, даже когда вмешивались воспитатели. Это выглядело жутковато, но, присмотревшись, я поняла, что это явно не перерастёт во что-то по-настоящему опасное. С точки зрения меня это была лишь лёгкая форма аутичного спектра.
Обычно такие дети, как Чхве Чам Бёль, обладают более высоким интеллектом, чем сверстники, и полностью погружаются в то, что им интересно. Они способны твердить одно и то же целыми днями напролёт.
Хотя такой характер и заморозил его социальные связи, мне это было только на руку. Я была подругой этого мальчишки, и главной темой, на которой он сейчас был зациклен (не без моей косвенной помощи), стал «переезд Со Син А».
— О? Папа, смотри, это же мама!
— И правда. Дорогая!
Папа, державший меня на руках, прибавил шагу. Стоявшая у входа в подъезд и заглядывавшая в сторону лифтов мама — госпожа Пан Су Гён — вздрогнула и резко обернулась.
Примечания:
[¹] — одна из самых престижных южнокорейских наград, вручаемая с 1965 года за выдающиеся достижения в кино, телевидении и театре.
[²] — чувствительный тип по MBTI.