Глава 7.0

Мы с Рэйем пошли прогуляться в месте, где они впервые встретились с Лаврией. Конечно, встретились они, когда проходил фестиваль, но я подумала, что Рэй и без фестиваля сможет всё вспомнить.

— Рэй, может быть, ты что-то вспоминаешь?, — спросила я, взяв его за руку.

— Нет… и можешь прекратить меня называть по имени. Это как-то странно и непривычно для меня, — отводя взгляд, засмущался он.

— Нет уж! Так память к тебе явно не вернётся, — твёрдо я стояла на своем.

— …А если мне она не нужна?

Его слова застали меня врасплох. Я даже не задумывалась о таком варианте. Ведь Рэй, который улыбался мне, думая, что я — Лаврия, никогда бы так не сказал.

«Какой же след в его жизни она оставила, раз он так поменялся в поведении и стал таким холодным по отношению ко мне?» — заинтересовалась я. Даже сомнения настигли меня на этот счёт: «Может просто оставить эту задумку и уехать куда-то далеко и жить обычной жизнью, оставив Рэя в покое».

— …Хорошо, тогда буду звать тебя герцог… Пожалуй, на сегодня хватит с нас прогулки. Вернёмся домой, — с отчаянием произнесла я.

Рэй просто развернулся и ушёл ничего не сказав. На душе сразу стало пусто. Я решила сесть на скамейку, которая была неподалеку. Сев, я посмотрела на ярко-голубое небо, где плавно двигались облака. Солнце то скрывалось за движущимися облаками, то вновь выходило и окутывало всех своими лучами. В один из таких моментов, когда показалось солнце, её затмило розовое облако. Это облако — было сахарной ватой. Я повернулась назад и увидела вернувшегося Рэя с двумя порциями.

— Я подумал, что было бы грустно просто так вернуться в поместье и ничего толком не сделав и не купив. Ты всё таки ради меня всё это делаешь… а я так холодно отнёсся к твоим стараниям… Прости меня, пожалуйста, — на его щеках появился легкий румянец от смущения.

— Ничего страшного, у каждого человека должны быть свои личные границы… Но, чтобы ты сделал, если бы я подумала, что ты ушёл без меня и не дождавшись, вернулась бы одна домой?, — взяв одну из сахарных ват, ухмыляясь, спросила я.

— Ну-у как бы сказать… я об этом даже не подумал.

— Ха-Ха-Ха, — слегка посмеялась я. — Ладно, садись уже.

Он сел рядом со мной и начал есть. А после, мы вернулись в поместье вместе. Я позвала к себе Франса, чтобы обсудить кое-какие вещи.

— Госпожа, я слышал, что вы меня искали, — Франс пришёл ко мне в комнату.

— Да, я тебя искала. Хотела спросить: может… герцогу будет лучше, если он не будет помнить меня? Тогда я просто уеду от сюда куда-нибудь.

— Нет, госпожа! Прошу, помогите герцогу. Может он вам и наговорил всякого, но он сейчас не понимает, что память о вас — самое дорогое, что у него есть!

— П-правда?…, — немного засмущалась я от слов Франса. — Ну тогда… я сделаю всё возможное!, — воскликнула я. — Спасибо вам за то, что развеяли мои сомнения.

— Всегда к вашим услугам, госпожа, — улыбнувшись, ответил он мне.

После ухода Франса, ко мне зашла Дилара с подносом еды.

— Госпожа, вот ваш ужин.

— Благодарю …Дилара, а ты знаешь, куда мы часто ходили с его светлостью?

— Ну-у~ Припоминаю кое-что… Вы часто сидели у берега небольшой речки неподалёку, — вспомнила она.

— Большое спасибо!, — сильно обрадовалась я.

На следующий день я проснулась с воодушевлением, представляя, как Рэй будет вспоминать разные моменты из его жизни.

Завтракали мы тогда с ним за одним столом. Нам принесли стейк, фрукты, хлеб, масло и многое другое. А на напиток нам подали обычный чай. Так же были десерты в виде пирога и разных тортов.

— Ваша светлость, может быть прогуляемся у берега речки, — внезапно предложила я.

— Мы же уже гуляли. Зачем снова?

— Тогда мы были в другом месте!… Так вы согласны или нет?

— Хорошо, но только после обеда. Так как у меня есть неотложные дела по поводу герцогства, — сказав, Рэй аккуратно вытер уголки губ салфеткой. — Мне пора, — и ушёл. Я осталась одна. Но не обращая на это внимание, приступила к десертам.

Было время обеда. Я ждала, когда придёт Рэй, но он не появлялся. Даже подумала, что он забыл или передумал. Тогда послышались стуки в дверь и раздался голос Рэя.

— Это я, можно войти?

— Да, конечно!, — обрадовалась я.

— Ну что, пошли?, — спросил он, а я слегка кивнула головой.

Погода была прохладной. Дул слабый ветерок и шевелил пряди волос. Хоть и была середина лета, но день был пасмурным, а на берегу был очень влажный воздух.

— Похоже, я выбрала не самый лучший день, — расстроилась я.

— Ничего страшного… а тебе, случаем, не холодно?, — обеспокоился Рэй.

— Нет, всё хорошо. Под платьем у меня много слоёв!

Мы прошли примерно четыре километра. Ноги постепенно уставали.

— Герцог, вы… ты ничего не вспоминаешь?, — спросила я у него.

— Если бы я хоть что-то вспомнил, то сказал бы.

— Ах-х~ да, точно… Ладно, давай о чём нибудь поговорим!

— О чём же?, — спросил он.

— Дай-ка подумать… о душевных терзаниях?, — предложила я.

— …У меня нет душевных терзаний.

— Какая твоя любимая сладость?

— Не задумывался особо.

«Диалог вообще не завязывается! Он случаем не “холодный и мрачный Серверный герцог”?» — подумала я.

— Может вернёмся, а то становится всё темнее и темнее, да и холодно уже.

— Хорошо, — согласился он. Я не стала ужинать и сразу заснула по приходу домой.

Я решила оставить Рэя ненадолго одного и не предлагала куда-то сходить около недели.

В один день Франс пришёл ко мне и сказал, что мы каждое лето ходили к особняку у моря и предложил сходить и в этот раз.

— Госпожа, я спросил у его светлости: против ли он или нет. Он не был против этой задумки. Однако, герцог волновался за бумажные дела… но я всё уладил! Осталось только ваше согласие.

— Если он согласился, то и я не стану возражать.

Служанки поместья помогали мне собрать вещи. Они бегали то туда, то сюда, словно пчёлы в улье. Все суетились и были очень взволнованы. Положили столько одежды, что собралось три дорожных чемодана на одну меня. Как будто я уезжала на целый год, а не на неделю.

— Миледи вот ваша дорожная одежда, — сказала Дилара, протянув мне роскошный наряд и шляпу, напоминающую пляжную. — Другие служанки помогут вам надеть её.

«Всё-таки, как же хорошо, что я могу надевать хоть какие-то платья, кроме того жёлтого» — сильно радовалась я.

Мы сели в карету. Нас провожали с тёплыми улыбками на лице. Однако сама дорога была очень долгой и трудной.

Как только мы приехали, разошлись по комнатам и легли отдохнуть, но я сама того не заметив задремала и очнулась в своём настоящем мире… а рядом со мной лежал мой котик.

Помню как сейчас, в то время, когда я возвращалась домой после прогулки на площадке, мама, не сказав мне, подобрала маленького котёнка на улице. И в тот день зайдя в дом, меня у порога ждал пушистый комочек, совсем крохотный, рыжий, будто солнечный луч свернулся клубком. Он смотрел на меня с таким выражением, будто уже давно меня ждал. Эта была — наша первая встреча.

«Если со мной сейчас мой котёнок, значит, и…»

— Доченька, спускайся, завтрак уже готов, — раздался голос матери.

«…родители должны быть со мной!» — подумала я. Быстро спустившись вниз, я увидела у стола моих родителей… живыми.

Слёзы скользнули по щекам сами собой — не от боли, не от грусти. От чего-то такого большого, что словами не передать. Я даже не сразу поняла, что плачу.

— Ты чего, Аделин, у тебя что-то болит? — спросил обеспокоенный отец.

«Да… меня звали Аделин. Моё имя — Аделин» — вспомнила я.

— Н-нет, папа, всё в порядке… просто я очень рада, что вы у меня есть!, — поспешно вытирала я слёзы.

— Ты чего это? Мы всегда будем с тобой! — добавила мама.

Одно короткое предложение мамы — и внутри что-то надломилось. Эти слова раздавались в голове, словно эхо: Мы всегда будем с тобой!… Мы всегда будем с тобой! Всегда… всегда…

Вдруг в ушах зазвенело и я очутилась в машине.

— Ты готова к первому дню в школе? Не сильно волнуешься?, — спросила мама, сидящая на переднем сидений машины. Я не успела ничего ответить, как в нас врезалась машина на всей скорости.

Я проснулась от этого кошмара в холодном поту… в теле Лаврий.

— Снова мне приснился сон, связанный с моим прошлым, — прошептала я, смотря на потолок своей комнаты. — Мама, папа… я скучаю по вам… очень сильно скучаю.

Сердце сжималось от боли, но я не могла поделиться этой болью с кем-то. Ведь, у меня не было такого человека в этом мире. Больно было так, что дышать становилось всё труднее и труднее. Меня душили мои же воспоминания.

«В этом мире нет ничего связанного со мной — эта жизнь принадлежит Лаврии, а не мне».