Глава 4.0

«Лаврия очень любила писать. Это занятие её, так скажем, успокаивало. Не важно, было ли то обычными записями про будние дни или же какими-то стихами с глубоким смыслом — у неё это получалось довольно неплохо.

Я читал работы других людей, и всё же ей было куда расти.

Но вот видеть, чтобы Лаврия писала при мне, мне не доводилось ни разу. Поэтому с её стилем я долгое время оставался незнаком. Даже когда я увидел её блокнот со стихами, это была лишь случайность.

Мы собирались с друзьями поиграть в настольные игры в особняке Лаврий. Смогли придти около четырех человек, не считая меня: Роувен Шарн, Лития Канделл, Элизия, сестра Лаврий и Феликс Вальвин.

Расположившись на диване гостиной, все ожидали только Лаврию, которая пошла искать сами игры.

— Ну когда она приде-ет?, — от скуки зевала Элизия.

— Может пойти и помочь ей с поисками? А то до вечера так просидим. Матушка будет беспокоится, — добавила к её словам Лития.

— Простите, а можете сказать, где именно хранятся эти игры?, — вежливым и доброжелательным тоном спросил Роувен у служанки, что стояла рядом.

— Эм-м… юная госпожа их держит у себя, в рабочем кабинете. Где-то на полках должны находиться. Их у нас очень много, вот наверное леди и запропастилась, — с опущенной головой, чуть замешкавшись ответила она.

— Тогда я помогу ей. Проводи меня к этой комнате, — отозвался я, чтобы Роувен не увязался. Чувствовалось, как он меня пронзал взглядом.

— Слушаюсь.

В этом кабинете был, мягко говоря, полнейший бардак. На полу куча исписанных бумаг, стол переполненный тетрадями и книгами, ковёр испачканный в чернилах, а с полок вовсе коробки вываливались.

А я то думал: «что за кабинет такой?». Может какие нибудь документы заполняет, помогая отцу. Но нет, реальность оказалась чуть дальше моих ожиданий. Это была просто комната для творчества и частично для хранения некоторых вещей.

«Я всегда думал, что она любит чистоту… но если здесь творится такое, то что же происходит в её спальне?» — пронеслась у меня мысль.

— Я тут помочь пришёл. Где искать?, — заговорил я.

— А… спасибо. Не заметила, что ты тут… Ну там, у стола посмотри, а я здесь пороюсь.

— Так точно!

В итоге я нашёл нужную игру в ящике.

— Ну серьезно? Я же там искала!, — закатив глаза, возмутилась Лаврия.

В этот момент я смотрел на стол.

— Лави, не вовремя, конечно, но можно прочитать этот блокнот.

— …Лави?

— Ну да: Лави. Почему так удивляешься? Я же просто решил сократить твоё имя. Или тебе не нравится?

— А-а-а… просто самую малость не привычно было. Вот и всё. Можешь и дальше называть меня так, — спокойно ответила она.

— Так что на счёт блокнота?, — напомнил я.

— А?… д-да, можно… но только одну страницу, а то мы слишком долго тут!

Пролистав до самой последней исписанной страницы, я пробежался взглядом по строкам:

«Ты оставил след в моей памяти — тихий, как шёпот дождя.

Даже если забуду имя — сердце узнает тебя».

Я задержал взгляд на этих строках дольше, чем следовало.

Они были простыми, без вычурных слов, без громких образов. И наверное поэтому и цепляли.

Я не знал, о ком она думала, пока писала это, но отчего-то был уверен, что этого человека я знаю… А может быть это всё бред и она не про определенного человека думала. Или это было посвящено подругам. Пол же не указан был, не так ли?

— Это заготовка. Поэтому очень коротко. Наверное завтра допишу, — объяснила она и выхватив у меня из рук блокнот, в спешке потащила в гостевую, проносясь по коридорам, как молния.

«Да за что-о? Я же ещё не дочитал. Обидно» — подумал я.

— Ой~ неужели, явились таки, — скрестив руки на груди, встретил нас Феликс.

— Ну простите пожа-а-алуйста~ Я правда старалась искать быстрее.

— Да-да, мы поняли: у тебя это всё равно выходит не очень, — продолжил он.

— Да ладно тебе, не пол века же прождали!, — сказала Лаврия в попытках отшутиться.

— Феликс, перестань, — вмешалась Лития.

— Не пол века, но зато пол часа, — игнорируя её, заявил Феликс.

— Слушай… хоть ты и сын эрцгерцога, но если будешь и дальше строить из себя не пойми кого, то я перестану тебя приглашать на такие посиделки, — раздраженно ответив, — Нашелся тут критик…, — пробормотала она.

— …Ладно-ладно, признаю, зашёл слишком далеко.

— Боже, ну и зачем нужно было устраивать эту сцену, Феликс? Не веди себя как ребёнок. В особенности, когда ты в гостях, — высказал Роувен.

Всё это время я и Элизия тихо смотрели и слушали их небольшую ссору со стороны.

«М-м-м да-а уж… до этого момента молчал, а здесь решил не затыкаться… Но тем не менее, в этой ситуации я согласен с Роувеном».

После этого атмосфера стала чуть мрачнее, но со временем всё уладилось.

— Раз, два, три, четыре… финишная черта! И победу в этой страшной войне одержала никто ино-ой… как Элизия Дайдлер!, — внезапно выкрикнула Элизия.

— Сама себя не похвалишь — никто не похвалит, — подшутила в ответ Лития.

— Ага, а теперь отдавайте деньги.

— А мы разве на деньги играли?, — поинтересовался Роувен.

— Никто и не говорил, что мы не играем на деньги.

— Ну это уже не честно, — сказали мы хором.

— И сколько же тебе надо, юная леди?, — осуждающе произнесла Лаврия.

— Десять золотых …С каждого!

— Ты нас разорить хочешь? И серебряных хватит, — сказал я.

Но денег с собой взял только Феликс и в итоге у нас у всех долг в размере десяти серебряных монет перед ним, которые никто до сих пор не выплатил. И нам остается лишь надеяться, что он давно об этом забыл.

Элизий в те времена нельзя было задерживаться до поздна. Так как она была ещё ребенком. Поэтому ушла она раньше всех, и при этом не с пустыми руками.

— Давайте теперь в прятки!, — после предложила Лития.

— Не слишком ли детская игра?

— Не будь душным, Феликс, — закатила она глаза в ответ.

— Во дворе больше места, подходящего для пряток. Давайте тогда там, — отметила Лаврия. — Кто будет считать?

— Ты, конечно. И считай до триста.

— Ну почему я-то?!

— Моя дорогая, ты этот особняк знаешь с рождения. Понятное дело, что если будешь прятаться, то победишь.

— Ай, ладно-о.

С Литией мы шли в одну сторону. Пол пути молчали, но она решила заговорить со мной и начала это с странной темы:

— Рэй, тебе ведь нравится Лаврия? Ну имею в виду: ты любишь её?

— Да, люблю. Сильно люблю, — улыбнувшись, сразу ответил я.

— Признался ей в чувствах?, — продолжила она допрос.

— Пока что нет. А что?

— Если не поспешить, то кто-то другой займет твоё место. Ты должен понимать это.

Мы зашли в какой-то открытый склад и спрятались за коробками.

— Хм-м… ну если этот «кто-то» будет хорошим человеком, и как ты говоришь, займет «моё» место, то я не буду против.

— Ой, святой тут нашелся… А если серьезно? Мне ведь интересно.

— В целом, думал через годик признаваться. А сейчас она слишком мала.

— Будто через год она резко станет взрослой ха-ха-ха~

— За год многое может произойти.

— Ладно-ладно, не буду спорить.

— Эм-м… спасибо…? Я польщен твоей искренностью.

Следующие десять минут мы просидели с ней в тишине, а рядом слышалось то, как другие люди особняка ходят туда-сюда и обсуждают бытовые дела.

Меня тянуло в сон, но тут раздался скрип дверей. За ней показалась Лаврия. Подойдя к нам:

— Нашла, — устало выдохнула она. — Не могла подумать, что вы спрячетесь в таком пыльном и тёмном месте… Вы победили… Ура-а~

День подходил к концу.

— До новых встреч. Было приятно провести с вами время, — попрощался Феликс.

— Ага, до встречи!, — провожали мы его.

— Тогда и мне пора. Ещё увидимся, — обняв Лаврию, ушла и Лития.

— Я тоже пошёл, — помахав, сказал Роувен.

— И мне.

Пока я ехал до поместья, солнце скрылось за горизонтом».