Стисни зубы!

И вот так незаметно пролетел месяц, проведённый в зубрёжке к экзаменам и подработках в «Блю Оушен», и наступил последний день августа.

Моя временная стажировка в роли управляющего за Кея завершилась без проблем, к тому же мне удалось сохранить рейтинг «А» на пробном экзамене в конце августа. Это помогло развеять опасения Кея и Минато, которые всё это время переживали, не отнимают ли они у меня слишком много времени.

Кстати, Юи, которая всегда сидела рядом, пока я учился, хоть и твердила, что ни капли не волнуется, но каждый раз, когда я получал «А», выглядела так, будто сейчас расплачется от счастья. Ради одного этого уже стоило стараться.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

Был день после моей последней смены в «Блю Оушен», ближе к вечеру.

Кей, зашедший ко мне в комнату, с облегчением выдохнул и улыбнулся, словно всё напряжение наконец покинуло его.

— Благодаря тому, что я сделал за этот месяц, мама одобрила моё решение принять кафе. Серьёзно, огромное тебе спасибо.

— Да нет, это я должен тебя благодарить.

Пока Юи и Минато отсутствовали, мы с Кеем сидели друг напротив друга за столом и обменивались словами благодарности.

Кей позволил мне в рамках особого меню попробовать самые разные блюда.

Начиная с курицы караагэ, я готовил пасту, рагу, карри, десерты — всего понемногу. Я мог готовить свободно, именно так, как хотел, и это было, честно говоря, потрясающе.

Я ошибался в расчётах себестоимости, недооценивал объёмы работы и узнал, насколько по-разному люди едят.

Это был бесценный опыт, который невозможно получить, просто готовя для себя. Он дал мне ощутимое представление о мечте, к которой я стремлюсь.

Поэтому сколько бы раз я ни говорил «спасибо», этого всё равно будет мало, когда речь идёт о Кее, подарившем мне эту возможность.

— Значит, ты не пойдёшь в университет? Примешь «Блю Оушен»?

— Решил, что универ не для меня. Буду понемногу получать лицензии, нужные для управления заведением. К тому же я не могу позволить маме вечно оставаться одной.

Кей сказал это шутливым тоном, усмехнувшись.

Но учитывая, что Минато, самый близкий ему человек, стремится к мечте, не думая об образовании, а Кей сам всё обдумал и решил, что университет ему не нужен, — это, думаю, самое главное.

Может, Харука-сан всё это предвидела и потому подтолкнула Кея к решению о своём будущем именно сейчас.

Подумав так, я снова невольно восхитился тем, насколько удивительными бывают родители.

Раз уж путь Кея определился, я решил поднять тему, которая не давала мне покоя весь месяц.

— Ну и? Долго ты ещё собираешься откладывать тот важный разговор?

— Важный разговор?

Когда я вернул Кею его же собственные слова, он недоумённо склонил голову.

Но потом, поняв, что я имею в виду, он с тяжёлым выражением лица уставился в потолок.

— А… Дело не в том, что я откладываю — просто Минато для меня как младшая сестра, которую вечно нужно опекать, понимаешь?

Он поднял руку и слегка пожал плечами, отвечая небрежным тоном.

Видя, как он пытается отделаться шуткой, я подался вперёд через стол с серьёзным лицом.

— Даже такой профан в любовных делах, как я, видит, что вы с Айдзавой чувствуете друг к другу. Делать вид, что не замечаешь, хотя прекрасно всё знаешь, — это на тебя не похоже, правда?

— Наоми…

Лицо Кея застыло от удивления при моей нехарактерной прямолинейности.

Раньше я бы ни за что не стал давить на него так. Мы всегда держали комфортную дистанцию, которая устраивала нас обоих.

Но именно благодаря вмешательству Кея я смог стать парнем Юи. Он показал мне, что если кто-то подталкивает тебя вперёд, ты можешь пересечь черту, которую никогда не пересёк бы сам.

Поэтому я не отводил взгляд, продолжая смотреть на него. Кей ответил мне смущённой, болезненной улыбкой.

— …Я всё ещё не до конца разобрался в своих мыслях.

Кей улыбнулся хрупкой улыбкой, неуверенной и колеблющейся.

— …Кей.

Я впервые видел у него такое выражение лица и не нашёлся что сказать.

— Наоми, что ты думаешь о саксофоне Минато?

— Что думаю…? Ну, я не особо разбираюсь в музыке, но, по-моему, она стала играть потрясающе хорошо.

Я ответил честно, хотя вопрос был совершенно неожиданным.

На самом деле, с самого первого раза, когда я услышал её игру в «Блю Оушен» в прошлом году, я уже считал Минато невероятной.

А за этот год она стала ещё лучше.

Я не знаю технических тонкостей, но её звук теперь будто бы несёт эмоции — словно поёт человек. Это та музыка, которая трогает сердце.

Доказательством тому служило то, что всё больше посетителей приходило специально послушать выступление Минато, и она без всяких скидок держала уровень даже на фоне профессиональных музыкантов, выступавших в кафе.

Я даже видел, как профессионалы приглашали её в свои группы, так что, думаю, она уже вступила в ту область, где можно стать профессионалом.

— Да, я тоже так думаю.

Несмотря на это, Кей нахмурился и с болью кивнул.

Хотя его подруга детства, которую он поддерживал долгие годы, сейчас была на пороге осуществления своей давней мечты, Кей посмотрел в потолок с самокритичной усмешкой.

— Помнишь, я говорил, что был против того, чтобы Минато становилась музыкантом? Но сейчас… я честно хочу болеть за неё от всей души.

Я молча кивнул, слушая, как Кей говорит это с усмешкой.

Он как-то рассказывал мне, что его отец был профессиональным музыкантом и умер от переутомления, когда Кей был ещё слишком мал, чтобы помнить его.

Хотя логически он понимал, что Минато — не его отец, мысль о том, что такой важный для него человек, как Минато, пойдёт по тому же пути, мешала ему благословить её.

Несмотря на то, что он поддерживал её до такой степени, что подрабатывал, чтобы купить ей дорогой саксофон, он не мог поддержать её мечту. Противоречие.

И всё же сейчас Кей чётко говорил — он хочет поддерживать её мечту.

— Я видел, как упорно она трудилась, лучше, чем кто-либо. Поэтому, когда она показывает мне, насколько выросла, я просто не могу сказать ей «нет».

— Тогда и проблем нет, верно?

— В том-то и дело.

Кей пробормотал это тихим, но отчётливым голосом.

— Она может пойти гораздо дальше. Вот почему… я не хочу, чтобы она застряла на месте из-за такого, как я.

— Кей…

Его обычно живой голос, казалось, вот-вот сорвётся, и даже его беззаботная улыбка выглядела так, будто он вот-вот заплачет. Я не мог вымолвить ни слова.

Эта слабая улыбка, полная внутренней борьбы, говорила сама за себя.

Он не хотел сдерживать её именно потому, что хотел поддержать.

Он хотел, чтобы она улетела свободно, именно потому, что она была для него важна.

Услышав это желание Кея, я совершенно не знал, что ответить. Поэтому я тоже молчал.

Заметив моё молчание, Кей мягко и печально улыбнулся, опустив брови.

— Минато… если я скажу ей о своих чувствах, я знаю, она согласится. Она, наверное, даже откажется от своей мечты, лишь бы быть со мной. Она такая — я это знаю.

Он опустил взгляд, бормоча эти слова, словно убеждая самого себя.

— Но если она так сделает… чувства Айдзавы…

— Нет. Всё не так, Наоми.

Кей покачал головой, прерывая меня.

Затем, с твёрдой решимостью в голосе, он произнёс чётко:

— Если я растопчу мечту Минато… я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— Кей…

— Вот почему я до сих пор не могу разобраться в своих мыслях. Я схожу с ума.

Высказав это, Кей натянуто улыбнулся и тяжело вздохнул.

Он так сильно думал о Минато, что не мог позволить себе убить свои собственные чувства.

И то, и другое было для него важно, но выбрать он мог только одно.

Он, наверное, прокручивал этот вопрос снова и снова, и сейчас даже его самого мучило, что он не может найти ответ.

— …Прости, что лезу со своим упрощённым взглядом.

— Нет. Я знаю, ты просто хочешь как лучше, Наоми. Спасибо.

Кей рассмеялся, как обычно — легко и беззаботно, — и тут его телефон завибрировал, издавая звук «вррр».

Он вытащил его из кармана и пожал плечами.

— Извини, мама звонит. Она в последнее время учит меня куче вещей, чтобы я мог принять кафе. Ещё на связи.

Он встал, махнул мне рукой и вышел из комнаты.

Входная дверь с тихим стуком закрылась, и я остался в комнате, наполненной тишиной.

Возможность выбрать только себя или только другого, но не обоих сразу…

Я уставился в потолок, прокручивая в голове это незнакомое, полное боли выражение лица Кея, и пробормотал про себя.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

От лица Юи

— Я думала, всё и так должно было получиться, но я правда рада, что Кей получил одобрение мамы. Спасибо тебе за помощь, Юи.

Это был ранний полдень следующего после того, как мы с Наоми закончили помогать в «Блю Оушен», дня.

В кабинке семейного ресторанчика, где мы с Минато-сан сидели вдвоём, она с облегчением выдохнула, и на её лице наконец-то появилась расслабленная улыбка.

— Я ничего особенного не сделала. Это всё благодаря тебе, Минато-сан, за то, что ты так старалась поддерживать Судзумори-сана.

— Что ты, глупенькая. Это вы с Катагири поддержали меня.

Я подалась вперёд через столик, прищурившись, глядя на неё.

— Минато-сан? Ты правда так думаешь о себе?

Минато-сан откинулась на спинку дивана, опустила взгляд и смущённо прищурилась, словно её застали врасплох.

Затем, покраснев до ушей, она застенчиво пробормотала, украдкой взглянув на меня.

— …Как думаешь… может, я хоть немного смогла поддержать Кея?

Моё сердце сжалось.

Минато-сан обычно такая спокойная и собранная, поэтому видеть её такой мягкой и уязвимой было просто невыносимо мило.

Я прижала руку к груди, пытаясь унять это сладкое томление, и сделала большой глоток холодного чая из автомата, чтобы прийти в себя.

— Это ведь ты обратилась к нам за помощью, Минато-сан. Если бы не ты, всё было бы гораздо сложнее. И только ты, понимающая Судзумори-сана лучше всех, могла поддержать его так, как никто другой.

— Ммм. Спасибо. Мне правда очень приятно.

Минато-сан застенчиво улыбнулась, теребя свою чёлку.

И снова моё сердце сжалось.

То, что я могу видеть эту сторону Минато-сан только сама… это просто… невыносимо — в самом хорошем смысле. Я закрыла лицо руками и заёрзала от нахлынувших чувств.

Но, если честно, я думаю, Минато-сан стала гораздо мягче.

Она стала играть на саксофоне ещё лучше — это бесспорно. И она научилась хорошо ладить с другими музыкантами, которые приходят выступать в кафе, больше не конфликтуя с ними, как раньше.

Появилось даже много посетителей, которые приходят специально послушать её игру. Один из сотрудников сказал мне, что ей поступают предложения как саксофонистке от разных людей.

Честно говоря, я думаю, можно без преувеличения сказать, что она стала настоящим саксофонистом.

Поэтому… я нервно вздохнула и покосилась на Минато-сан.

— Так… Минато-сан… ты планируешь признаться в своих чувствах Судзумори-сану?

— Э…? П-Признаться…? З-Зачем это…?

Глаза Минато-сан заметались сильнее, чем когда-либо прежде.

Но я не отступила. Я подалась вперёд через столик и, заглядывая ей прямо в глаза, продолжила.

— Судзумори-сан начал осуществлять свою мечту, а ты уже саксофонистка, способная привлекать свою аудиторию… вот я и подумала, что сейчас самое подходящее время сказать ему о своих чувствах.

— Н-Но я же не собираю огромные залы или что-то такое…! И я бы не сказала, что уже осуществила свою мечту или что-то в этом роде…! Так что мне всё ещё кажется… что рановато, понимаешь…?!

Покраснев ещё сильнее, Минато-сан принялась яростно мешать ложечкой свой ледяной кофе.

— Тогда что можно считать осуществлением мечты?

— Что считать…? Ну… это… ну…

— И если ты будешь продолжать упрямиться и никогда не скажешь ему о своих чувствах — ты действительно можешь сказать, что не пожалеешь об этом?

Я бросила ей те же слова, которыми она когда-то подтолкнула меня вперёд. Минато-сан вздрогнула и выглядела растерянной.

— Я… не хочу жалеть…

Тихо пробормотала она, а затем шумно отхлебнула ледяной кофе через трубочку.

Потом она опёрлась локтями о стол, уткнулась головой в руки, простонала и наконец подняла взгляд, плотно сжав губы.

— …Я серьёзно подумаю об этом.

Всё ещё краснея, она слегка кивнула, и в её глазах зажглась тихая решимость.

— Я знала, что просто избегала и искала оправдания…

Минато-сан откинулась на спинку дивана и тихо, смущённо рассмеялась, с мягкой улыбкой.

Видя эту расслабленную улыбку, я почувствовала облегчение — значит, моё вмешательство не было лишним.

Минато-сан правда такая честная и милая.

То, как она серьёзно ко всему относится и так открыто слушает… это заставляет меня любить её ещё больше, подумала я, как вдруг её лицо слегка омрачилось.

— Но в последнее время Кей какой-то странный.

— Странный?

Её неожиданные слова заставили меня моргнуть и недоумённо склонить голову.

— Я не могу толком объяснить… но он стал каким-то… добрым.

— Разве это не хорошо?

— Ну да, хорошо… но… что-то не так. Это не похоже на Кея.

Даже она сама не могла подобрать слов. Она снова склонила голову и замолчала, неуверенная.

Но по выражению её лица я поняла — Минато-сан чувствует какую-то смутную, затаённую тревогу.

Я не знаю, о чём думает Судзумори-сан… но всё же—

Я протянула руку и мягко погладила Минато-сан по голове.

— Всё будет хорошо. Ты же полюбила Судзумори-сана. Если ты просто честно поговоришь с ним, он поймёт.

— Юи…

Так же, как Наоми всегда делает для меня, я подарила Минато-сан прямую, ободряющую улыбку. Её широко раскрытые круглые глаза медленно наполнились мягким теплом.

Я не знаю, о чём на самом деле думает Судзумори-сан.

Но он — лучший друг Наоми. И тот, кого полюбила Минато-сан.

Вот почему я верю, что всё будет хорошо. Я улыбнулась ей, пытаясь стереть её тревогу.

— Спасибо, Юи. Я попробую поговорить с ним.

— Просто я цитирую тебя саму, если честно.

Ответила я с лёгкой подколкой, и мы обе тихо рассмеялись

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

От лица Минато

— О, привет, Кей.

Попрощавшись с Юи в семейном ресторане, я зашла в «Блю Оушен», чтобы провести техобслуживание саксофона. Открыв дверь, я заметила Кея, сидящего в дальней кабинке, и он посмотрел на меня.

— Учебная сессия с Харукой-сан?

— Ага. Управлять заведением оказалось куда сложнее, чем я думал.

Кей махнул рукой и пожал плечами, явно чувствуя напряжение.

С тех пор как было решено, что Кей официально примет кафе, тренировки Харуки-сан стали ещё жёстче.

Конечно, Кей понимал, что это строгость из любви, поэтому держался молодцом. Наблюдать, как он без жалоб вкалывает без остановки, честно говоря, выглядело довольно круто.

Может, я слишком много об этом думаю.

Вспомнив слова Юи, я улыбнулась и заварила кофе, чтобы дать Кею передышку, пока он продолжал сражаться с бухгалтерской книгой.

Затем я пошла в подсобку и принесла свой саксофон, села напротив Кея и начала свою обычную процедуру ухода.

Я тщательно протёрла корпус специальной тканью, смазала клапаны маслом и с помощью ёршика для прочистки отверстий прошлась по каждой детали.

Смазывая клапаны, я украдкой взглянула на Кея.

Он заметил мой взгляд и посмотрел в ответ, поэтому я быстро отвернулась и попыталась сменить тему, чтобы скрыть смущение.

— Ну, это же хорошо, правда? Что Харука-сан признала тебя?

— Такое чувство, что я еле-еле выкрутился.

Кей тихо вздохнул и болезненно усмехнулся в ответ на мои слова.

Его вялая реакция заставила меня недоумённо склонить голову.

— Ты… не рад?

— Конечно, рад. Но я всё думаю… а правильно ли это? Ведь я справился не один.

Кей посмотрел в потолок и сухо рассмеялся.

— Конечно, Катагири и Юи очень помогли. Но ты работал больше всех, правда?

Стараясь говорить так, будто это пустяк, я, не прекращая, натирала саксофон, пока говорила.

— Никто не знает, как ты старался, лучше, чем я. Так что, пожалуйста — не говори так при мне.

— Минато…

Кей выглядел удивлённым, глаза его слегка расширились.

Я уже давно помогаю в этом кафе. Поэтому я знаю лучше кого бы то ни было, как усердно Кей работал, когда Харуки-сан не было рядом.

Даже давние сотрудники, Катагири или Юи не видели этого так, как я.

Только я по-настоящему понимаю, как старался Кей.

Вот почему только я могу по достоинству это оценить.

— …Минато.

Я снова украдкой взглянула на Кея. Его глаза смягчились, удивление исчезло, сменившись тихим, внимательным взглядом.

Чувствуя, как к лицу приливает жар от смущения, я принялась тереть и без того блестящий саксофон ещё усерднее, чтобы скрыть это.

— Ты действительно стала хорошо играть на саксофоне, Минато.

— А?

Кей, откинувшись на спинку дивана и заложив руки за голову, пробормотал это неожиданно.

— Я ничего не понимаю в музыке. Но я правда так думаю.

Его глаза мягко сузились, когда он посмотрел на потолок, словно вглядываясь в даль, которой не существовало в этой комнате.

— …Кей.

Это ведь он купил мне этот саксофон.

Он знает, как я играла с тех самых дней, когда не могла извлечь из него нормального звука. Он был рядом, когда я впервые сыграла целую песню. Когда я впервые вышла на сцену. Когда я наконец-то сыграла так, что сама могла гордиться. Только Кей знает мой саксофон таким.

Я так старалась, потому что хотела показать Кею, подарившему мне мечту, себя с лучшей стороны. Нет ничего приятнее, чем получить признание от любимого человека.

…По крайней мере, так должно было быть.

Но почему-то слова Кея сейчас показались мне странно отстранёнными.

Глядя вдаль, он, казалось, смотрел не на меня. Необъяснимая тревога зашевелилась глубоко в груди.

— Кей, что случилось? Ты в последнее время странный…

Маленький комочек дискомфорта, который я чувствовала, вдруг стал огромным. Тревога, которую я не могла выразить словами, сжала сердце.

Кей в ответ одарил меня болезненной улыбкой. Но эта улыбка… почему-то выглядела пугающе. Словно я могла сломаться, если прикоснусь к ней. Я крепко обхватила себя руками, словно пытаясь унять дрожь.

— Ничего. Просто я правда думаю, что ты потрясающая, вот и всё.

Но тут Кей быстро сменил выражение лица на свою обычную беззаботную ухмылку, встал с дивана, похлопал меня по плечу и ушёл в подсобку.

Это было похоже на «не спрашивай больше». Словно он отталкивал меня. Я не могла вымолвить ни слова. Я просто смотрела ему в спину, пока он не исчез.

Щелчок закрывшейся двери оставил меня одну в тишине, которая показалась мне непомерно тяжёлой.

— …Серьёзно… Кей, дурак…

Оставшись в одиночестве в кафе, я могла лишь прошептать это, прижимая к груди саксофон — подарок самого любимого человека — пытаясь прогнать подступающую тревогу.

—

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

На следующий день.

— Йо, Минато. Ты сегодня поздно.

— Ага, немного задержалась со сборами.

Кей поприветствовал меня своим обычным тоном, как только я переступила порог «Блю Оушен».

Поэтому я заставила себя вести себя нормально и ответила в том же духе.

В итоге мы так и не поговорили дальше после вчерашнего.

О чём бы я ни спросила сейчас, он, наверное, снова скажет «ничего».

И я боялась — боялась снова заставить его выглядеть озабоченным, как вчера. Этот страх, словно туман, висел в моей груди весь день, вплоть до этого момента.

Когда я, прикусив губу, опустила взгляд, Кей недоумённо склонил голову.

— Что случилось? Давай переодевайся быстрее.

— Ах, извини, задумалась немного.

Я поспешила натянуть на лицо беззаботную улыбку, как вдруг дверь кафе со щелчком открылась.

Обернувшись, я увидела пожилого мужчину, вероятно, за шестьдесят, с седыми волосами.

На нём был аккуратно сшитый серый костюм, и на лице играла добрая улыбка.

— Извините, мы открываемся только в шесть.

— Прошу прощения. Но я не посетитель.

Улыбка мужчины стала шире, выражение лица оставалось спокойным и приятным. Он полез во внутренний карман пиджака и достал визитную карточку.

Когда я приняла её и опустила взгляд на имя, мои глаза расширились от неверия, и я потеряла дар речи.

— Вы главный продюсер… из «Queen’s Record»…?

Пожилой мужчина — Янагида-сан — тепло улыбнулся, глядя на меня, ошеломлённую.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

— Вам положить сливки или сахар в кофе…?

— Не нужно. Я не посетитель, так что не утруждайся.

Пока Кей нервно подавал кофе, Янагида-сан мягко поднял руку, останавливая его своим спокойным жестом.

Я села напротив него в кабинке и выпрямила спину, ожидая, когда он заговорит.

Нервозность Кея была понятна.

«Queen’s Record» был легендарным джазовым лейблом с более чем пятидесятилетней историей.

Это была одна из самых престижных звукозаписывающих компаний в стране — любой, кто имел отношение к джазу, знал это имя.

А если этот человек был продюсером и главой лейбла, то, без сомнения, он занимал экстраординарное положение.

— Не напрягайся так из-за старика вроде меня. Я просто пришёл немного вмешаться в жизнь молодого дарования, вот и всё.

— Вмешаться…? Что именно вы имеете в виду?

Всё ещё недоумевая, спросила я. Янагида-сан твёрдо кивнул.

Он медленно отхлебнул кофе, поставил чашку на место и посмотрел прямо на меня.

— Я видел запись одного из твоих живых выступлений через своего друга-музыканта. После этого я не мог сидеть сложа руки — я пришёл, чтобы пригласить тебя.

Прямота его слов ошеломила меня. Я отреагировала с опозданием.

— Пригласить…? Вы имеете в виду… меня?

— Да, тебя. Айдзаву Минато.

Он широко улыбнулся и кивнул, словно это было самым естественным делом в мире.

Краем глаза я увидела Кея у кухонной стойки: глаза его были широко раскрыты от неверия, он затаил дыхание.

Пригласить…? Погоди… что это вообще значит…?

Я понимала, что он что-то предлагает, но полный вес этого слова до меня ещё не дошёл. Я не знала, как ответить.

Янагида-сан продолжил, мягко подталкивая меня, пока я стояла, застыв в замешательстве.

— Тебе ещё далеко до идеала как саксофонистке. Но у тебя есть потенциал. И ты очень молода. В моём возрасте нет ничего более захватывающего, чем взращивать такой талант, как твой. Вот почему я здесь — чтобы убедить тебя стать одной из наших музыкантов.

Я… музыкант «Queen’s Record»…?

Слова казались нереальными. Я затаила дыхание, а пожилой мужчина напротив не сводил с меня пристального взгляда.

В этих глубоко посаженных глазах, скрытых морщинами, была сила — весомость в каждом его слове.

Несмотря на элегантную внешность, в нём чувствовалась жизненная сила, не соответствующая возрасту.

— Этот человек — настоящий профессионал.

Даже будучи подавленной тяжестью его присутствия, я почувствовала, как что-то зашевелилось глубоко в груди.

— Чтобы твой талант расцвёл, тебе нужно познать мир, пока ты молода. И я могу предоставить среду для этого.

— Мир…?

— Да, мир велик. Сколько бы времени это ни заняло, я дам тебе шанс познакомиться с джазом со всего земного шара.

Это небрежное обещание зацепило что-то в моём сердце. Не думая, я выпалила вопрос.

— …Это значит, мне придётся жить за границей?

— Именно так. Может потребоваться десять лет — возможно, даже вся жизнь, — чтобы стать джазовым музыкантом высшего уровня. Но мы покроем всё за это время. Всё, что тебе нужно делать, — сосредоточиться на своём саксофоне.

То, как он сказал это, словно это было само собой разумеющимся, лишило меня дара речи.

Жить в чужой стране, где я даже не говорю на языке… выживать только благодаря саксофону.

Конечно, я мечтала о жизни, посвящённой музыке.

Я мечтала зарабатывать на жизнь игрой на саксофоне, как те исполнители, которые тронули меня в детстве.

Но я никогда не представляла себе жизнь, в которой нет «Блю Оушен» — мысль о том, чтобы покинуть это место, никогда не приходила мне в голову.

Пока мои мысли застыли от переизбытка информации, Янагида-сан улыбнулся и поднялся с места.

— Я никогда не сделаю ничего, что причинит тебе боль или заставит волноваться. Надеюсь уснуть твой хороший ответ.

Оставив эти слова, он вышел из «Блю Оушен», ни разу не обернувшись.

Когда мягкий звон дверного колокольчика затих, тишина в кафе стала такой, будто только что закончился сон.

Я снова взглянула на визитку, оставленную на столе.

Покинуть «Блю Оушен» и жить как саксофонист, совсем одна…

Я понятия не имела, хватит ли у меня таланта для такого.

Но если ответить по контакту на этой карточке, откроется будущее, которое я и представить себе не могла.

— …Минато.

Голос Кея вернул меня к реальности. Где-то в какой-то момент он подошёл и встал рядом с кабинкой.

— П-Правда неожиданно, да? Я имею в виду, что такой потрясающий человек вдруг появляется и начинает говорить о «мире» и всё такое…!

Я заставила себя улыбнуться, глядя на него снизу вверх, пытаясь разрядить скованную, застывшую атмосферу вокруг нас.

— …Кей?

Но Кей не улыбался.

Он хмурился, его лицо было напряжённым, словно он собирался что-то сказать — и я поняла мгновенно.

— Нет.

Это чувство охватило меня рефлекторно.

Что бы Кей сейчас ни сказал… это было не то, что я хотела услышать.

Я не хотела, чтобы он это говорил.

Но я не могла пошевелиться.

Боль на его лице — я никогда её не видела. Я не могла заставить себя заговорить.

— Минато…

Кей мягко прищурился, глядя на меня.

В горле пересохло.

Холодный пот выступил на коже, губы задрожали.

— Нет.

— Пожалуйста… не говори этого.

Мне хотелось закричать это прямо сейчас. Но тело не слушалось.

Хотя я не хотела слышать от него этих слов… я не могла их остановить.

— Нет… пожалуйста… не надо…

Мой голос сорвался на хриплый шёпот, едва слышный.

Но я знала — такой тихий голос не остановит Кея.

Его губы медленно зашевелились, всё ещё тронутые той мягкой, доброй улыбкой.

 ──Тебе стоит поехать.

С самыми тёплыми, самыми любящими глазами, которые я когда-либо видела—

И с самым одиноким голосом, который я когда-либо слышала—

Он сказал мне ехать.

Он ясно сказал мне покинуть это место.

— Кей… почему…?

Я прикусила губу и опустила взгляд, словно пряча от него лицо.

Руки сжались так сильно, что стало больно.

Я знала.

Я знала, что Кей так скажет.

Но Кей больше ничего не сказал.

Он просто стоял рядом, молча глядя на меня сверху вниз.

— …Если я уеду… мы можем даже не знать, когда увидимся снова, знаешь…?

— Ага. Даже так, тебе стоит поехать.

Его голос был твёрдым. Непоколебимым.

Эти слова, такие холодные и окончательные, упали свинцом мне в грудь, придавив всё своей тяжестью.

— Я лучше всех знаю, как усердно ты работала. Я наблюдал за тобой всё это время. Вот почему ты не можешь застрять здесь. Ты не можешь кончить как мой отец.

Он уже говорил мне это раньше.

Он не хотел, чтобы я стала как его папа.

Вот почему он не мог поддерживать мечту стать музыкантом.

— Но даже так, в тот день ты взял меня за руку. Даже так, в тот день ты подарил мне этот саксофон.

Всё поплыло перед глазами.

Комок застрял в горле, я крепко сжала зубы.

Грудь болела так сильно, будто разрывалась на части — я даже дышать не могла.

И всё же Кей больше ничего не сказал.

Он даже не протянул руку, хотя был прямо здесь.

Я изо всех сил прижала обе руки к груди, словно пытаясь удержаться от крика.

— …Ты знаешь, что я чувствую… и всё же…

— …Прости.

— Ты… ненавидишь меня…?

— …Не спрашивай таких глупостей.

Даже когда я выдавила из себя эти слова, они не дошли до него.

Голос Кея, который раньше звучал так близко, теперь казался таким далёким.

— Так вот о чём он думал всё это время.

Он знал о моих чувствах и всё равно решил оттолкнуть меня.

Сдерживая слёзы, наворачивающиеся на глаза, я кое-как подняла голову, чтобы посмотреть на Кея.

Его брови были болезненно нахмурены, лицо выглядело так, будто он вот-вот заплачет… но он всё равно смотрел на меня с той же мягкой улыбкой.

— Почему ты так улыбаешься…?! Почему ты смотришь на меня такими глазами…?! Почему—?!

Эта невыносимо добрая улыбка делала только больнее. Намного больнее.

Мне было всё равно, как перекосилось моё лицо. Я всё равно выкрикнула это ему.

— …Я просто хочу когда-нибудь увидеть тебя на большой сцене.

— Даже если… это будет слишком далеко, чтобы ты мог до меня дотянуться?

— …Ага.

— Даже если мы больше никогда не встретимся…?

— …Ага.

— Ты… правда так думаешь, Кей…?

— …Ага. Правда.

Кей крепко сжал кулаки по бокам.

И всё же… эта добрая улыбка не исчезала.

Моё тело обмякло, взгляд упал вниз, потеряв всякую силу.

— …Понятно… тогда…

Я прошептала эти слова, едва дыша, и сжала кулаки сильнее прежнего.

Затем медленно встала, подошла к Кею — и посмотрела ему прямо в лицо.

— ЗАКРОЙ РОТ И СТИСНИ ЗУБЫ ─────!!!

— …А?

Издав душераздирающий крик, я со всей силы врезала кулаком прямо по лицу Кея.

Его тело отбросило назад, он сбил барный стул и с грохотом рухнул на пол.

— Ч-Что…? М-Минато…?!

Кей схватился за левую щеку, по которой я ударила, глаза его расширились и часто заморгали, словно он не мог поверить в происходящее.

— Непростительно.

Непростительно! Непростительно! НЕПРОСТИТЕЛЬНО!!!

При одном только виде его лица ярость вспыхнула во мне с новой силой, подобно лесному пожару.

Гнев, которого я никогда прежде не испытывала, захлестнул меня — дикий, неудержимый, его невозможно было сдержать.

— Ты что, дурак что ли!? Сколько лет, по-твоему, я была рядом с тобой и наблюдала за тобой!? Твои дурацкие маленькие оправдания настолько очевидны, что это просто жалко!!

— П-Погоди, Минато—!? Подожди, успокойся, ладно!?

Я решительно направилась к упавшему Кею. Он протянул руку, словно пытаясь остановить меня, но я со всей силы отшвырнула её.

Затем я навалилась на него сверху, схватила за грудки и притянула его лицо к себе.

— Я МОГУ МЕЧТАТЬ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ! Я МОГУ ПРОДОЛЖАТЬ СМОТРЕТЬ ВПЕРЁД, ПОТОМУ ЧТО ТЫ РЯДОМ! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТОГО ПОНЯТЬ!?

— …Минато.

Кей смотрел на меня снизу вверх, задыхаясь, глаза его были широко раскрыты от неверия.

Слёзы ручьями текли по моему лицу, падая одна за другой.

Даже когда он колебался в шоке, я продолжала выплёскивать на него каждую частичку своего сердца, выпуская всё наружу.

— Если тебя не будет рядом, я ни за что не смогу стоять на своих ногах…! Я… ты нужен мне рядом…!

Мой голос сорвался от слёз.

Пламя моего гнева растворилось в рыданиях, когда всё выплеснулось наружу.

Вся эта переполняющая любовь не находила выхода. Она скручивалась внутри, сжимая грудь до тех пор, пока я не могла дышать.

— Если тебя не будет, Кей… я ни за что не смогла бы играть на саксофоне…

Моя хватка на его рубашке ослабла, и я уткнулась лбом ему в грудь, цепляясь за него.

Я рыдала, беспомощная и несчастная, снова и снова называя его по имени, а его рука мягко обняла меня со спины.

— …Прости. Я не хотел заставлять тебя плакать…

— Дурак…! Какой же ты дурак…! Кей, ты просто дурак…!

Как ребёнок, я выплакала всё сердце — а Кей лишь улыбался и тихо, с нежностью прижимал меня к себе.

Я уткнулась лицом ему в грудь и обвила руками его спину, наконец позволяя себе плакать столько, сколько нужно.

Да… я правда не могу без этого тепла.

Я могла идти вперёд с саксофоном, потому что Кей всегда улыбался мне.

Если его не будет рядом, чтобы слушать, мой саксофон наверняка потеряет все краски.

Никакого выбора и не было.

Я никогда не смогла бы покинуть это место. Я никогда не смогла бы уйти от Кея.

Потому что мой саксофон… это и есть моя любовь к нему.

[Прим. Микаэля: а чё я снова плачу?]

Пока его нежная рука гладила меня по спине, мягкое тепло расцвело глубоко в груди.

Затем Кей, с тем же заплаканным лицом, поднёс руку к моей щеке и мягко приподнял мою голову.

— Минато…

Мягкая, добрая улыбка, за которой я наблюдала десять лет.

Нежный Кей, в которого я влюбилась, зовёт меня по имени.

Теперь, не отводя взгляда, он наконец встретил мой взгляд прямо.

— Я люблю тебя, Минато. Так что никуда не уходи. Останься со мной.

— …Наконец-то сказал… Долго же ты тянул, дурак…

В тот момент, когда я услышала это, я снова заплакала.

Но на этот раз слёзы были другими — тёплые слёзы переполняющей радости катились по щекам.

Я попыталась улыбнуться, но вышло криво, неуклюже и неловко.

Глаза Кея смягчились ещё больше, когда он нежно вытер мои слёзы кончиками пальцев.

— Я люблю тебя с того самого дня, как мы встретились.

— Я знаю. Я тоже люблю тебя с того самого дня, как мы встретились.

И с этими словами мы оба мягко, невольно улыбнулись.

Да. Я правда люблю Кея. Я люблю его так сильно.

Купаясь в этом нежном тепле, я закрыла глаза и приподняла лицо навстречу Кею, до которого оставалось всего несколько сантиметров.

Чтобы чувства, которые я никогда не могла высказать вслух, достигли его. Чтобы подтвердить то, что я так жаждала услышать.

Мы были так близко, что я чувствовала его дыхание.

И затем, всё ещё обнимая меня, любимый человек прижался своими губами к моим — мягко, сладко, отвечая на зов моего сердца.

— Ах, я так счастлива, что, кажется, умру.

Я запечатлею этот момент в своём сердце, чтобы никогда не забыть.

И я буду вкладывать это счастье в свой саксофон снова и снова, чтобы продолжать рассказывать Кею о своих чувствах.

Когда наши губы медленно разомкнулись, мы прижались лбами друг к другу, всем телом разделяя тепло друг друга, и мягко улыбнулись.

— Я сделаю тебя счастливой, Минато.

— Глупый. Ты уже сделал.

Шепча эти сладкие слова друг другу в уши…

Мы поцеловались снова в «Блю Оушен» --- месте, где началось наше счастье, и крепко-крепко обняли друг друга.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

На следующий день.

— Ах, как чудесно. Теперь ты тоже понимаешь, что я ощущала, Минато-сан?

Выслушав мой подробный отчёт, Юи энергично закивала, всё её лицо сияло от счастья.

«Так вот что значит сиять, как богиня счастья», — подумала я, глядя на её довольно улыбающееся лицо. Рассказывать об этом было настолько стыдно, что я не могла перестать мямлить.

Раз уж Юи была той, кто подтолкнул меня к решительному шагу, я чувствовала, что должна лично рассказать ей, что мы с Кеем наконец официально встречаемся. Поэтому перед тем, как идти на работу, я связалась с ней и зашла к ней домой.

Что касается Катагири… я попросила Кея сообщить ему новости за меня. Самой рассказывать было бы слишком неловко.

— Спасибо, Юи. Я правда рада, что ты моя подруга.

— Это ведь ты сама этого добилась, Минато-сан. Спасибо, что поделилась такой чудесной историей.

Юи сложила руки перед собой, словно в молитве, и мы обе тихо рассмеялись.

— Так ты откажешь тому продюсеру?

— Ага. Я уже связалась с ними и отказалась. Но даже так, они сказали, что всё равно будут поддерживать мою деятельность в Японии.

— Этот продюсер просто втюрился в тебя, да?

— Наверное, мне повезло, ага.

Я пожала плечами с кривой усмешкой.

Я не знаю, действительно ли у меня достаточно таланта, чтобы заслужить всю эту поддержку, но если кто-то так горит моим творчеством, я просто приму это за чистую монету и с благодарностью воспользуюсь его помощью.

Пока условие состоит в том, что мне не нужно покидать «Блю Оушен», я не против.
И если я смогу завоевать имя как саксофонистка, это поможет кафе — нет, поможет и Кею.

Теперь, когда моя цель стала ясна, путь вперёд открылся широко.

Так что я буду целиться ещё выше. Я покажу любимому человеку, насколько потрясающей я могу быть.

От одной этой мысли силы переполняют меня изнутри.

— Раз уж такой особенный случай, может, устроим двойное свидание? Научите нас, семпаи, как вести себя примерным парочкам.

— Меня больше не проведёшь твоими подколками, знаешь ли?

— О, семпай — а вы с Катагири уже…?

— М-МЫ? НЕТ!!! Пожалуйста, не говори таких вещей!!

Лицо Юи мгновенно стало пунцовым, и я расхохоталась.

Она и правда та самая милая подруга, которую так весело дразнить. Упиваясь радостью таких моментов, я глубоко вздохнула.

— Быть с любимым человеком… это и есть счастье, да?

— Да. Я тоже так думаю.

Краснея вместе, мы тихо посмеивались — каждая из нас смаковала счастье, расцветающее в наших сердцах.