Превосходство

ТОМ 1 — Арка «Школьные дни»

ГЛАВА 7 — Превосходство

Какая хорошая погода, думал я, закинув голову на спинку стула и рассеянно глядя в потолок. Мой взгляд быстро скользнул по аудитории и вернулся к таймеру на столе. Красные цифры неумолимо отсчитывали последние секунды нашей игры. Четыре. Три. Две. Одна.

— Пи-пи-пи-пи!

— Поздравляю вас с окончанием последних раундов. Вскрывайте карты! — громко произнёс профессор Кенджи.

Кацу, сидевший напротив меня всю игру с невозмутимым, почти каменным лицом погружённого в расчёты человека, медленно потянул руку к своей карточке. Я последовал его примеру, переворачивая ту, что была ближе ко мне.

0 и 0.

— Чт... — безэмоциональное лицо парня, всю игру пребывавшее в глубоких раздумьях, впервые дрогнуло. На нём отразилась странная смесь — то ли страх, то ли удивление, то ли осознание собственной ошибки. Слишком поздно пришедшее понимание.

Я смотрел на две перевёрнутые карты. Ноль против нуля. Ничья.

— Я дурак, — тихо, почти неслышно, выдохнул Кацу.

Горечь в его голосе была настолько ощутимой, что мне почти стало его жаль. Почти.

Он медленно, словно в замедленной съёмке, раскрыл свою вторую карту.

Я перевернул свою.

88 и 59.

— Как я ранее говорил, — раздался спокойный, чуть назидательный голос профессора Кенджи, — если в раунде происходит ничья, этот раунд считается победным для обоих игроков, но в дальнейшем не учитывается при подсчёте итоговой разницы очков. Таким образом, девятый и десятый раунды завершаются со счётом 8:11 и 10:11 соответственно. С учётом корректировки на ничейный результат, финальная разница в очках составляет всего одно очко.

Кенджи выдержал небольшую паузу. Все глаза студентов аудитории в этот миг были прикованы к нашему столу.

— Согласно второму исходу, — продолжил профессор, — "победа по экономии", победителем числовой игры становится тот, у кого сумма всех карт принёсших победу в раундах меньше суммы тех же карт соперника. И с наименьшей суммой 256 против 410, — он перевёл взгляд на меня.

— побеждает Даичи Ивата.

В то же мгновение гул аплодисментов, ознаменовавший конец напряжённого противостояния, разнёсся по всему помещению.

— Поздравляю, — голос Кацу был тих, но я расслышал его сквозь шум. — Спасибо за игру.

Он посмотрел на меня. В его взгляде не было злости. Только усталость и та самая горечь. Он медленно поднялся из-за стола, поправил свой кожаный пиджак и, не оборачиваясь, пошёл к лестнице, ведущей на самый верхний ряд.

Аплодисменты стихали. Кенджи уже разворачивался к остальным студентам, чтобы объявить о начале основной части экзамена. А я всё смотрел на эти карты, пытаясь проанализировать партию, дабы понять, когда именно всё пошло не по расчётам Кацу, а по моим. Или по расчётам профессора...

Последующие часы прошли мимо меня.

Сложно припомнить какое-либо событие после игры, которое сильно бы врезалось мне в память. Экзамен закончился, а на чью-то отрезанную руку все по итогу благополучно забили. Чёрный пакет так и остался стоять в углу возле шкафа с инвентарём.

Выйдя из душной аудитории и спустившись на улицу, я встал возле белой колонны у самого выхода из университета. Весенний воздух приятно холодил лицо, а непривычная тишина после многочасового напряжения давила на уши.

Толпа людей, которая ранее шла по узкому коридору в сторону аудитории сдавать экзамен, теперь так же непрерывно тащилась из проходной в обратном направлении.

— Эй, — кто-то положил мне на плечо руку.

Я развернулся и окинул взглядом бледное лицо Кацу, смотревшее мне прямо в глаза.

— Как тебе удалось? — без предисловий начал он. — Ноль против нуля. Типа ты специально в первом раунде выложил 17, а затем 29 и 54, чтобы я стал уверенным, что твоя средняя карта в районе 54, а ниже 17 чисел у тебя не осталось. Но как ты понял, что в девятом раунде я выложу ноль? Если бы там оказалась любая другая карта, ты бы точно проиграл. А это значит, что ты знал, что у меня есть ноль и что я его буду использовать именно в девятом раунде. Как ты это понял?

Кацу продолжал почти не моргая пялиться мне прямо в глаза, ожидая ответа. От его пристального взгляда становилось не по себе.

«Его взгляд напрягает. Если отвечу ему, надеюсь, он побыстрее свалит».

— Честно говоря, ещё когда нам только переслали в беседу сообщение Кенджи, я задумался, — начал я, стараясь говорить спокойно. — Слишком много неопределённости в его тексте. Он дважды упоминал, что важно принести сделанную домашнюю работу, но также сделал акцент, что несколько человек точно получат автоматом хорошую оценку, при этом без каких-либо подробностей о правилах "числовой игры", за которую эту оценку можно получить. У меня уже на этом моменте появились некоторые мысли, но об этом позже.

Кацу нетерпеливо дёрнул плечом, но промолчал.

— В момент, когда стало известно, что принимать участие в игре будем только мы вдвоём, профессор насмешливо произнёс одну интересную фразу, которая меня зацепила: "Удача свою роль тоже вносит — всё-таки изначальный случайный разброс чисел на ход игры влияет". Он напрямую подтвердил, что удача является важнейшим фактором игры. И как я упомянул ранее, на фоне подобных слов выглядит странным сообщение, отправленное старосте. Вероятно, Кенджи нарочно преподнёс информацию так, чтобы большинство студентов не стало особо париться с экзаменом, чтобы думали, что имеют запасной вариант в виде числовой игры, а затем лишились его, лишь услышав правила. Не знаю, зачем ему это, но факт остаётся фактом — игра очень случайна. Победу или поражение определяет изначальный разброс карт, а если быть точнее — наибольшее и наименьшее из чисел в руке.

— Слишком много воды, можно уже к сути, — перебил Кацу, и в его голосе послышалось раздражение.

— Да, я как раз к ней подвожу. Так вот. Конечный результат игры определяет наличие максимальной и минимальной карт в руке — сильнее и слабее максимальной и минимальной у соперника. Соответственно, если таковые имеются, это даёт огромное преимущество. Я был уверен, что у тебя точно есть ноль, ведь это самая слабая карта из возможных, которая могла быть. Фактически это единственная карта, которая однозначно контролирует игру. В отличие от минимального значения карт, имеющего точное ограничение в виде нуля, максимальное значение карты хоть и имеет предел, но предсказать его невозможно.

Кацу слушал, не перебивая.

— Игра должна была стать честной — это фактически сам профессор подтвердил. Он произнёс: "Игра будет наиболее честной", что противоречит ранее сказанным им словам о том, что начальный порядок карт имеет значение и везение имеет вес. Единственный вариант, почему его мнение о грядущей партии изменилось — это то, что до определения точных чисел он не знал, какие сборки у нас будут, и только после раздачи карт заметил что-то, из-за чего его мнение поменялось. Существует всего один подобный вариант — наличие одной и той же карты, которой можно контролировать исход всей партии у обоих игроков. Как я уже сказал, этой единственной картой мог быть только ноль. И как подтверждение этого факта — когда ты сам задал вопрос про возможность ничьей, профессор сказал, что очки будут добавляться обоим игрокам, как будто оба выиграли, но в следующем раунде ничья при подсчёте очков не учитывается.

— Хах, ясно, — Кацу перебил меня, но в его голосе уже не было раздражения. — Очки не учитываются после ничьей в качестве победы, так как это даёт возможность появлению исхода с разницей очков в виде единицы. Поэтому победа по экономии включает в себя не только числа 3, 4, 5..., но и 1, чтобы учитывать ничью. Однако в самих правилах про ничью ни слова, так как её вероятность минимальна. Но профессор всё равно упомянул её, хотя я спрашивал про ничейный итоговый счёт, а не раунда. Что окончательно подтверждает — профессор знал, что у нас обоих есть одна одинаковая карта.

Замолчав, Кацу сделал шаг назад, закинув руки за голову. Теперь он выглядел почти расслабленным.

— Давно я не получал такого удовольствия от игры, — произнёс он, глядя куда-то в сторону уходящего солнца. — Правду говорят, важно участие, а не победа.

«Судя по всему, мой ответ его устроил», — подумал я, наблюдая на его повеселевшее лицо.

— Всё равно такой исход фактически не оказал особого влияния на мои баллы, так что думаю, это того стоило... — Он повернулся ко мне. — Может, как-нибудь снова встретимся.

Кацу подошёл ближе, молча похлопал меня по плечу и, развернувшись, зашагал прочь. Его фигура быстро растворилась в потоке студентов, покидавших университет.

«Странный тип...»

Ещё минуту я стоял как болванчик, оперевшись рукой о белую колонну, пока наконец знакомые волосы не показались в дверях. Рика, улыбаясь, спускалась по ступеням.

— Судя по твоему приподнятому настроению, всё прошло хорошо, — начал я, когда она приблизилась.

Моя девушка утвердительно кивнула.

— Тот парень, почти рядом с которым я села, и правда во время солнечного затмения вышел из кабинета и пошёл в преподавательскую. Я не стала за ним идти, но когда он вернулся, смогла добиться, чтобы он мне решения перекинул. Это твой знакомый?

— Нет, просто одноклассник пацана, с которым я играл в числовую игру.

— Что-то я совсем ничего не понимаю, — Рика вопросительно наклонила голову набок, и прядь мокрых волос упала ей на лицо.

— Ладно, объясню по-быстрому, только не перебивай, хорошо?

— Угусь, — она послушно сложила руки на груди.

— Вчера Иоши просил меня убраться на кафедре вместо Тетсуи. Когда я пришёл, у входа меня ждал парень, по словам которого уборкой займётся кто-то из его группы с низкой успеваемостью, который возьмёт академ. Не знаю, зачем он стоял у кабинета — может, просто ждал Тетсую, чтобы напрямую сообщить ему информацию, — но его поведение мне показалось странным. В тот момент Кенджи ещё не скинул домашку, и я хотел как раз про неё у него спросить. Даже если бы он проигнорировал меня, это дало бы ценную информацию: если он не ответил, это доказывало бы важность числовой игры или возможность сдачи экзамена обходным путём. Результаты сдачи экзамена прошлых годов как раз на это указывали.

Рика слушала внимательно, не перебивая.

— Как правило, одинаковые варианты на экзамене приводят к тому, что студенты пытаются узнать у старших курсов примерные задания, которые могут быть на контрольной, что в свою очередь усредняет итоговые результаты работ по группам. Однако если смотреть на год ранее, то оценки там слишком разнятся — будто одна группа знала, какие будут задания, а остальные нет.

Я сделал небольшую паузу.

— Вернёмся ко вчерашнему дню. Не дождавшись преподавателя, я решил проверить, когда он ушёл из вуза, заодно узнать насчёт парня, которого встретил у кафедры. В процессе просмотра записи с камер я увидел, как тот выходит на улицу почти через два часа после нашего с ним разговора. Он шёл довольно быстро, держа руки в карманах. Думаю, ты уже догадалась, к чему я клоню...

— Хочешь сказать, что та рука на столе — это его дело?

— Верно. Благодаря тебе мы знаем, что до нашего экзамена профессор уже проводил точно такой же экзамен в другом вузе и после сразу поехал к нам. Думаю, Кацу и тот парень тоже это знали. Я уверен, что они также знали и про солнечное затмение в день экзамена. И теперь можно восстановить цепь событий.

Я перевёл дыхание.

— Кацу со своим другом просто решили посмотреть результаты, которые писали студенты другого вуза, или, возможно, найти выполненную домашку. Кацу не важна была игра. Он просто контролировал, чтобы профессор не спалил его союзника, пока тот в темноте крадётся в преподавательскую. Разумеется, в темноте его друг не мог видеть, поэтому ещё до игры какое-то время носил очки с красными линзами.

— Красными линзами? — переспросила Рика, нахмурившись.

— Да. Палочки сетчатки глаза содержат светочувствительный пигмент родопсин. Красный свет не поглощается родопсином палочек из-за его спектральной чувствительности. Нося красные очки при ярком освещении, можно заблокировать разрушающие спектры, позволяя палочкам беспрепятственно синтезировать родопсин, обеспечивая ориентацию в пространстве. Таким образом, сняв очки в темноте, можно получить полностью адаптированную палочковую систему, минуя период темновой адаптации. Простыми словами — понося какое-то время подобные очки, можно привыкнуть к темноте.

Рика слушала, приоткрыв рот.

— Когда мы только входили в кабинет, я заметил, что Кацу специально заходит последним, делая вид, что завязывает шнурки. Он просто следил, где профессор оставит сумку. Отрезанная рука была необходима, просто чтобы выиграть время, ведь солнечное затмение должно было произойти чуть позже начала игры. Кроме того, так как преподавательская могла быть закрыта, от неё бы нужен был ключ, чтобы достать задания. Поэтому вся сцена была разыграна, чтобы сам профессор передал ключ старостам, и те смогли открыть подсобку и убраться или хотябы можно было понять, закрыт ли кабинет вообще. Кроме того, даже если бы были какие-то выяснения, чья всё же рука, всегда можно спихнуть вину на ученика, который ушёл в академ. Получив ответы, у парня было бы сорок минут, пока мы играем, чтобы всё списать. Камера в проходе мешала беспалевно попасть в кабинет, поэтому солнечное затмение было идеальным вариантом.

— Понятно, — медленно произнесла Рика, переваривая услышанное. — Поэтому ты хотел, чтобы я стояла у кабинета какое-то время. Чтобы в случае чего сама могла провернуть то же самое и не спалиться по наличию слёз в кабинете — ведь они уже накопились, когда все стали заходить в аудиторию, и начали затекать под дверь преподавательской.

— Именно.

— Но я всё равно считаю, что идея со списыванием была глупой. Что, если бы профессор сам пошёл дверь открывать? Списать бы не вышло... .

— Это не совсем так, — я покачал головой. — Раз Кацу смог всё это спланировать, то и вероятность подобного должен был учесть. Поэтому нам не надо было даже ничего делать — достаточно было просто подыграть их плану. Иногда самый простой способ что-то получить — это бездействие. Тем более профессор вёл себя так, что складывается ощущение, что он на подобный исход вполне рассчитывал. Наблюдая со стороны, как его ученики смогут выкрутиться... .

Рика задумчиво посмотрела на здание университета, из которого всё ещё продолжали выходить студенты.

— Ты кстати ничего не забыла.

Я хотел попытаться улыбнуться, но понял, что моя лыба тогда кого угодно испугает.

— Да, да. Обнимашки, — ещё больше улыбнулась Рика.

Она встала на носочки и, обняв за шею, прижалась ко мне всем телом. Её слёзы, непрерывные, как всегда, закапали мне на плечо.

[...]

В кабинете царил полумрак. На круглом столе горела только настольная лампа, отбрасывая свет на две фигуры, расположившиеся в кожаных креслах.

— Кенджи Хаттори, ваш профессионализм трудно переоценить. Рад снова поздравить вас с окончанием учебного года, — произнёс один из мужчин.

Он сидел, сложив ногу на ногу, и пальцы его правой руки медленно постукивали по поверхности стола.

— Как на этот раз прошёл ваш экзамен? — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Согласно вашему письму, в этот раз нам попался изумруд.

Он приподнялся с дивана, взял с подноса печенье, и, опустив его в чашку с чаем, отправил в рот.

— Да. Думаю, он вас заинтересует, — ответил Кенджи.

— Вы и так знаете, как я провожу свои экзамены: из стандартного набора выбирается один вариант игры, проводимой перед контрольной. Кроме того, я даю студентам возможность оригинально подойти к вопросу подготовки к экзамену. Их способность выкрутиться из сложной ситуации также оценивается, поэтому я зыкрываю глаза на жульничество, если так можно выразиться... . На основании результатов и действий участников я подготовил отчёт.

Профессор протянул серую папку и положил её на край стола. Лысый даже не взглянул на неё, продолжая жевать печенье.

— Что же вас удивило? — ехидно спросил он, облизывая пальцы.

— В вашем письме было сказано, что кандидат проявил нестандартное мышление. Но ваши отчёты всегда полны нестандартных студентов.

— Я опущу правила игры, вы и так их знаете, — начал Кенджи.

— В игре принимали участие Даичи Ивата и Кацу Мори. Обычно игроки всегда ходят, начиная со средних по силе карт — это стандартная, наиболее рациональная стратегия. Но Даичи первые два хода сделал слабыми картами, сознательно поставив себя в невыгодное положение.

Лысый перестал жевать и поднял бровь.

— Наилучшими ходами в подобной игре всегда является использование средних по силе карт и сохранение разницы в 1,5–2 очка вплоть до седьмого раунда. Такой подход позволяет держать соперника в напряжении, не раскрывая своих козырей до самого конца. Но Даичи с самого начала ходил невыгодно. Более того, в девятом раунде он смог предугадать выброшенную карту оппонента и устроил ничью, тем самым изменив весь ход игры.

Кенджи сделал паузу.

— Он не смог бы провернуть нечто подобное, не зная противника лично. Однако, насколько я знаю, они никогда не общались до этого дня. Стратегия в числовой игре зависит не только от умений планирования и быстрого подсчёта, но и от знания психологии соперника. Ловушка в виде выброшенной 54 в третьем раунде сработала бы только в том случае, если бы Даичи знал, что Кацу силён в быстром счёте.

— И что же? — лысый откинулся на спинку дивана. — Откуда он его знал?

— Я проверил, — Кенджи едва заметно кивнул. — Оказалось, что Кацу и Даичи оба участвовали в городской математической олимпиаде два месяца назад. Даичи видел Кацу там. Судя по всему, он выстроил свою стратегию в игре исходя из этого... . Поэтому, я крайне рекомендую вам Даичи в качестве нового эксперта-стажёра.

В комнате повисла тишина.

Лысый поднялся с дивана и подошёл к окну. В стекле отразилась эмблема на его груди: «Исаму Нисида — сотрудник отдела трудоустройства НСЗГР».

[Арка — «школьные дни» — КОНЕЦ]