Пролог

ТОМ 1

ГЛАВА 0.5 — ПРОЛОГ

Лекторский тихий голос неторопливо бормотал что-то о видах сингулярности.

Профессору Акаги было за семьдесят, и его слова, казалось, не столько пытались донести знания, сколько заставляли студентов делать всё, что угодно, только не слушать лекцию.

— В результате... м-м-м.. фундаментального разделения... — старик постучал костяшками пальцев по маркерной доске, — материя и время образовали два пространства...

Даичи Ивата не слушал. Его внимание целиком принадлежало небольшой тетрадке, где он медленно дописывал реферат. Тема — «Сверхобобщение как базовый механизм социального восприятия в современном обществе».

Размышление о когнитивном искажении — систематической ошибке в мышлении, приводящей к неверным суждениям и решениям, заглушало бормотание о зарождении вселенной.

Мысль о реферате вперемешку с мычанием профессора потянула за собой давнее чувство. Воспоминание из детства, размытое, как всё в этом мире. «Все существа, способные логически мыслить, Даичи, обладают духовной энергией. В нашем мире она даёт силу, а в другом,... она даёт красоту. Что бы это ни значило».

Даичи уже и не помнил кому эти слова принадлежали, просто внезапная ностольгия. Тогда он представил себе мир, полный существ с разными лицами, без этой вечной, оскаленной улыбки.

Придуманный им мир казался куда более реальным, чем его.

Звонок, резкий и пронзительный, разрезал воздух. Пара закончилась. Профессор Акаги, не закончив фразу, захлопнул потрёпанный учебник и, не глядя на студентов, поплёлся к выходу. Даичи одним движением закинул тетрадь в сумку, висевшую на поясе и вышел в коридор.

Он всегда выходил один. Вокруг него задвигались десятки идентичных фигур в чёрных офисных костюмах. Их улыбки — широкие, неестественные, обнажающие до дёсен все зубы, занимающие 60% лица — были направлены в пустоту. Они улыбались всегда, даже стоя на похоронах своих родственников.

Школьный коридор, как и всегда в большую перемену, был заполнен до отказа, создавая шум из десятков голосов.

— Пошли в магаз зайдём, пока перемена!

— Го...

— Чекай, какие очки купил...

— Что с линзами..., ты угараешь...

— ...захлебнулся? — внезапно донёсся до Даичи обрывок разговора двух однокурсников. — В её же слезах. Система водоотвода в спальне сломалась. Нашли утром — оба мёртвые. Это был какой-то важный министр или что-то типа того, мэр города, кажется.

Даичи пропустил разговор мимо ушей — без единой мысли, без какой-либо эмоции. Ему было всё равно. Он механически поправил галстук.

Будучи частью его груди, галстук немного расправился вдоль туловища будто ковёр, лежавший на полу.

Даичи направлялся к турникету....

Выйдя из вуза, он взглядом зацепился за детскую площадку. Группа десятилетних мальчиков играла с луком, по очереди стреляя в нарисованную на стене мишень.

— Эй, слабо тебе положить на голову что-нибудь? — вдруг предложил один из них, явно желая блеснуть меткостью. — Я выстрелю!

Парень рядом, не раздумывая, положил себе на макушку маленькое красное яблоко. Первый мальчик натянул тетиву — и ... — стрела со свистом вонзилась товарищу прямо в лоб.

Раздался глухой звук. Мальчик с торчащей из головы стрелой стоял секунды три, его улыбка не дрогнула. Внезапно он схватился за часть наконечника наиболее прилегающую к голове и с лёгким хлюпающим звуком вытащил его из своей лобной доли.

На заострённом наконечнике поблёскивала розоватая, желеобразная субстанция.

Дыра в его голове тут же затянулась, будто её и не было. Мальчик тут же вернул яблоко другу.

— Теперь стрелять буду я!

Даичи шёл в сторону продуктового магазина. Сцена, увиденная им на площадке, не отличалась от большинства других. Как-то раз студенты четвёртого курса по очереди прыгали со ста метровой высоты на асфальт, готовя отчёт для практической работы по машине Атвуда.

Зайдя в ближайший супермаркет и купив несколько разных приправ Даичи побрёл домой.

Он шагал по пустынной улице, погружённой в предвечернюю тишину. Майское солнце, ещё высокое, заливало тротуары тёплым золотистым светом, но в воздухе уже чувствовалась лёгкая прохлада наступающих сумерек.

Свернув к дому, который издалека напоминал офисное здание, он медленно

шагал в сторону подъезда — гладкие стеклянные панели фасада отражали закатные лучи, создавая иллюзию нарисованного маслом пейзажа. Но стоило переступить порог дома, как ощущение мгновенно менялось: внутри царил уютный полумрак, однако воздух был пропитан запахом средств для мытья полов, который не давал в полной мере насладиться уютом.

Даичи решил не ждать лифт, который застрял на 16‑м этаже, и направился к лестнице.

Подъём на 7‑й этаж дал ему время собраться с мыслями — шаги гулко отдавались в пустом пролёте, а перила под ладонью были приятно тёплыми.

Дверь в квартиру оказалась приоткрыта. Толкнув её, Даичи замер на пороге. В комнате, залитой закатным светом, у окна сидела Рика.

Она расположилась на широком подоконнике, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Позолоченные обручи на её тонких запястьях и лодыжках мягко звенели при каждом её движении. Её платье, напоминающее одеяние древнегреческой богини, было покрыто слезами, но влажным при этом не было. Это и не удивительно, его специально покупали из водоотталкивающей ткани.

Поток слёз, не прекращавшийся ни на миг, струился по её щекам, скрывая четыре глаза, и падал на пол, где аккуратная решётка уносила воду в канализацию. Она не сказала ни слова, лишь немного улыбнулась, когда он подошёл и обнял её. Её влажные волосы пахли ландышами и чем-то похожим на ваниль.

— Сейчас приготовлю ужин, — сказал Даичи, направляясь на кухню.

Он достал сковороду, включил плиту, и только тогда его рука замерла над пустой миской для фарша. Осознание пришло быстро. Мяса дома не было. Он был так уверен, что оно есть, что купил только приправы.

На часах было без двадцати девять. Идти обратно в магазин... смысла не было.

Даичи вздохнул.

Спокойно, почти методично, он подошёл к недавно купленной мясорубке, стоящей на мраморном столе. Он вставил в её горловину свою левую руку, а правой начал крутить ручку. Раздался неприятный, скрежещущий хруст. Из ножа мясорубки потекла алая жижа, смешанная с клочьями чёрной ткани, которая тут же растворилась в миске и снова появилась на его руке, только чтобы быть снова перемолотой. Он работал ручкой, пока не набралось достаточное количество плотного, однородного фарша.

Наконец он закончил... .

Все пальцы и часть чёрного костюма, будучи его частью, были уже целы, будто ничего и не произошло. Только бледный оттенок на сгибе руки, которая была перемолата, и лёгкая анемия выдавали произошедшее.

Даичи добавил в фарш купленные приправы, посолил и слепил две аккуратные котлеты...

Через час на столе стоял ужин.

Даичи сел напротив Рики. Она ела молча, наклоняя голову под разными углами, избегая попадания слёз на тарелку.

Он тоже ел, ел так, как будто готовил так всю жизнь, не замечая и не обращая внимания на слёзы заполняющие кухню.