Будущее, которого так ждёшь

— Правда, огромное вам спасибо!

В гостиной особняка Ломбарди Франческа держала в руках карточку с печатью «Особый допуск», и глаза её сияли от восторга.

— Разрешение на вход в Книжную полку мудреца! Не думала, что мне когда-нибудь дадут такое.

— Хм. Это всего лишь временное право, действующее только раз.

Старый глава семьи Ломбарди, Валерио, фыркнул с суровым видом.

— Вообще-то туда не допускают даже членов семьи Ломбарди, если они не сдали экзамен. На этот раз это не более чем особое исключение — вроде награды тебе за то, что ты сумела добыть образец крови Креста́ни.

— Да! Этого мне более чем достаточно!

Рядом с мрачным Валерио тихо смеялся Элизео.

— Прости, Франческа. Наш дедушка в такие моменты не слишком-то умеет быть честным с собой.

— Элизео. Ты, смотрю, стал куда смелее говорить мне подобные вещи.

— Ну, я ведь внук своего дедушки.

— Хм. Вот это уже достойно будущего главы нашего дома.

Глядя на их обмен репликами, Франческа с чувством произнесла:

— Элизео, ты правда очень дружен с дедушкой.

— Дедушка у нас строгий только на вид. С нами он куда мягче, чем кажется.

Франческа уже хорошо это знала, поэтому со смехом кивнула. Однако сам Валерио, нахмурившись, произнёс:

— Около десяти лет назад твой отец кое о чём меня предупредил.

— Мой отец?

Они оба были главами семей, так что, разумеется, встречались довольно часто. Но само слово «предупредил» в отношении её отца и Валерио звучало не слишком успокаивающе.

— И… и что же он вам сказал?..

Валерио очень низким голосом произнёс:

— Он сказал: «Если ты сожалеешь о том, что был слишком суров с детьми и внуками, тебе следует изменить своё отношение и исправиться».

Франческа невольно представила, как отец говорит это Валерио.

— Этот нелюдимый молодой человек, который обычно не любит лишних встреч, сам позвал меня выпить и сказал мне это. И я прислушался к нему… Ведь само собой разумеется: любые знания бессмысленны, если ты не умеешь извлекать из них уроки и исправляться.

«Папа…»

Франческа знала, что отец сожалел о том, как холодно относился к ней, когда она была маленькой. Но, оказывается, он не просто раскаивался в тех днях и теперь дарил Франческе свою любовь. Он старался и ради того, чтобы кто-то другой не повторил той же ошибки. Узнав об этом впервые, Франческа почувствовала искреннюю, глубокую радость.

— Когда вернусь домой, обязательно расскажу отцу, что в семье Ломбарди всё мирно и благополучно!

— Не надо. Лучше поскорее уходи: у меня есть статьи по исследованию Священного Древа, которые необходимо прочесть.

— Да, простите за беспокойство.

Бережно убрав пропуск, Франческа направилась к выходу. Элизео открыл дверь гостиной и улыбнулся ей.

— Провожу тебя до экипажа. Вместо Леонардо, который наверняка и сегодня хотел бы тебя сопровождать.

— Спасибо, Элизео.

Леонардо, как и прежде, был занят. Приближался последний день года, совсем скоро наступал Новый год, и теперь ему приходилось разбираться с работой, график которой сдвинулся из-за подготовки к празднеству Святой ночи. К тому же он вместе с Карло активно обсуждал, как именно использовать навык подчинения, наложенный на Лукино. Похоже, они проводили и какие-то опыты, но подробностей Франческе не рассказывали, чтобы не давать ей лишнего повода для тревог.

— Элизео, ты тоже занят?

Она спросила это почти невзначай, и Элизео улыбнулся.

— Скорее не занят… просто каждый день получается очень насыщенным. Чтобы изменить будущее и сам мир, нужно сделать ещё очень многое.

— Элизео, ты правда всё время продолжаешь учиться. Это так здорово.

— Но ты ведь сама говорила, разве нет?

Элизео поднял взгляд к окну, выходившему из коридора особняка.

— Я знаю много отчаяния. Много ненависти… И в той же мере знаю, что в будущем есть надежда.

— Элизео…

— Поэтому я должен создать такой мир, где даже люди без навыков смогут увидеть прекрасное будущее.

Элизео произнёс слова, очень похожие на те, что Франческа сказала ему в подземелье.

— Мне кажется, помощь кому-то одному и станет первым шагом к тому, чтобы всем вместе изменить мир.

Услышав это, Франческа кивнула.

«Элизео в этом мире — не опасный человек, которого тянет к «закулисному злодею», способному исковеркать всю страну».

Она вспомнила слова, которые он пробормотал, когда они упали под землю и за ними гнались голоса иллюзий.

«Он хочет изменить мир к лучшему, сделать его таким, где никто не будет плакать. И даже если невозможность добиться этого ранит его, он всё равно будет сотрудничать с нами, чтобы однажды всё осуществить. Он — надёжный союзник».

Франческа улыбнулась ему в ответ и от всего сердца сказала:

— Всё будет хорошо. Элизео, ты обязательно сможешь изменить к лучшему своё будущее и будущее тех, кто рядом с тобой!

Она сказала это твёрдо и продолжила:

— А если повторять это снова и снова, мир тоже непременно начнёт меняться. Иногда ты, может быть, будешь чувствовать бессилие, иногда будет грустно. Но всё равно…

— Франческа.

— М?

Услышав своё имя, она слегка склонила голову набок. Элизео, кажется, хотел что-то сказать, но в последний миг остановился.

— Нет, ничего.

И произнёс, вероятно, совсем другие слова:

— Передай Леонардо: когда зимние каникулы закончатся, давай снова поиграем в то, как мы с ним боремся за Франческу.

— Н-нет, я не хочу!

Предложение было настолько внезапным, что Франческа вздрогнула и тут же приготовилась отказываться. Соперничество вокруг Ритуала Святой ночи ведь было всего лишь игрой, чтобы убедить Лукино.

— Шучу. Но мне правда было очень весело снова проводить с Леонардо стратегические совещания.

Услышав это, Франческа невольно улыбнулась.

— Тогда, если ты не против, я бы хотела, чтобы ты снова нам помог. И твой навык, и твой ум нужны для прекрасного будущего.

— Конечно. С радостью.

Дорогу, покрытую чистым белым снегом, освещало послеполуденное солнце, а прозрачный зимний воздух, казалось, заставлял весь мир сиять ослепительно ярко.

* * *

— Вот и всё, что известно по данному делу, Ваше Величество.

Закончив доклад, министр склонил голову перед королём Лукой.

— Хм. Хорошо потрудился, Ромео.

Лука улыбнулся, подперев щёку рукой и устроив локоть на подлокотнике кресла. В его голосе, как всегда, звучало достоинство великого короля — любящего свою страну и заботящегося о народе. Заметив взгляд министра, Лука с любопытством склонил голову.

— Что такое? Остался ещё какой-то доклад?

— Нет. Просто я вспомнил, что, когда Ваше Величество говорили с заключённым лордом Ломбарди, даже мне вы показались пугающим.

— А-а!

Похоже, это его развеселило, и Лука произнёс бодрым голосом:

— Валерио попросил меня «быть нарочито суровым». А обмениваться записками так, чтобы подслушивающий не заметил переписку по звуку пера, оказалось неожиданно забавной игрой.

— Рад это слышать… Теперь расследование ситуации в соседней стране, за которой Ваше Величество настороженно наблюдали уже несколько лет, наконец продвинулось вперёд.

— С прежним королём Вентриканто у меня были добрые отношения…

Улыбка Луки стала едва заметно печальной.

— Но пока ещё слишком рано. В вопросах, где замешана королевская семья другой страны, нужно действовать осторожно.

— Как бы то ни было…

Министр выпрямил спину и опустился перед Лукой на одно колено.

— Епископ Радиэль тоже был рад и сказал: «Воистину, Бог всё видит». Исследования Карло теперь тоже значительно продвинутся.

— Хм. Это главное.

Лука медленно закрыл глаза и тихо пробормотал:

— Ведь «план» с использованием нашего козыря должен оставаться превыше всего.

Эти слова прозвучали в комнате тихо — словно Лука произносил их самому себе.

* * *

— Хм-м…

В городе кипела предновогодняя суета, и лица прохожих светились улыбками. Украшения праздника Святой ночи уже сняли, и столица постепенно переходила к подготовке новогоднего празднества. В этой праздничной толпе Франческа стояла, не в силах принять решение.

— Подарок для Леонардо…

В кошельке, лежавшем в сумке, которую держал за неё Леонардо, были все карманные деньги, что она успела накопить. Франческа пристально рассматривала товары в уличной лавке с разными мелочами, выставленными для покупателей.

— А!

Она взяла чёрную серьгу со спокойным, сдержанным блеском и поднесла её к уху Леонардо.

— Леонардо, это тебе тоже должно подойти! Давай примерим.

— Угу.

Склонив голову набок, Франческа внимательно оглядела Леонардо, а потом взяла лежавшие рядом запонки.

— И эти тоже красивые. Тебе идут не меньше, чем серьга.

Она поднесла запонку к его запястью и окончательно растерялась.

— Что же делать? Я совсем не могу выбрать…

— Ха-ха!

Глядя на Франческу, которая искренне растерялась, Леонардо весело рассмеялся. День был ясным, но, похоже, даже Леонардо всё-таки чувствовал холод: кончик его носа слегка покраснел, и это было очень мило.

— Когда я вижу, как Франческа ломает голову из-за меня, у меня поднимается настроение.

— Это всё потому, что Леонардо всё идёт!

Надув губы, Франческа выдвинула, как сама прекрасно понимала, совершенно несправедливое обвинение.