"Статус"

Сталь звенела, не умолкая. Воздух в храме застыл, пропитанный запахом озона и свежей крови. Рин и Демон кружили в смертельном танце, и каждое их столкновение высекало снопы искр, освещавших мрачные своды. Неподалеку, прислонившись к разбитой колонне, лежал Ник. Его дыхание было тяжелым, прерывистым; багряные пятна расплывались по его одежде — цена, которую он заплатил за то, чтобы продержаться до прихода помощи.

Удар. Еще удар. Когти Демона полоснули Рина по предплечью. Рин отшатнулся, зашипев от боли, когда горячая кровь брызнула на каменный пол.

— Агх... Чёрт... — выдохнул он, крепче сжимая рукоять меча.

Демон замер, слизывая кровь со своих когтей. Его глаза горели безумным желтым огнем. — О да... Твоя кровь... — прохрипел он, и в его голосе послышалось жуткое наслаждение. — Она такая же сладкая, как и твои амбиции, Рин. Дай мне испить её до конца!

— Не дождешься, — процедил Рин.

Внезапно он замер. Его поза изменилась: плечи опустились, дыхание стало едва заметным. Он закрыл глаза, полностью отсекая лишние звуки.

«Как учил учитель... Стань пустотой. Стань ветром, что не имеет формы, но сокрушает горы», — пронеслось в его мыслях.

Демон в недоумении остановился. Прошла минута, затем вторая. Рин не двигался, словно превратившись в изваяние.

— Ты серьезно?! — Демон взревел, теряя терпение. — Я рассчитывал, что эта битва станет легендой, а ты просто решил сдаться? Агх... Как же вы, люди, раздражаете своей слабостью. Ладно, я сделаю тебе одолжение и убью тебя быстро.

Демон сорвался с места, превратившись в черную тень.

«У меня нет права на ошибку, — пульсировало в голове Рина. — Ошибка — это смерть не только для меня, но и для Ника».

— Я убью тебя за две секунды! — прорычал Демон, занося лапу для решающего удара.

Секунда.

Рин исчез. Он не просто уклонился — он считал каждое движение воздуха, каждую вибрацию мышц противника. Оказавшись за спиной Демона в неуловимом рывке, он нанес удар. Клинок прошел сквозь плоть, как сквозь масло. Огромная когтистая рука Демона тяжело рухнула на пол.

— АГХ-А-А! — Храм содрогнулся от крика ярости и боли.

— Неплохо, — холодно отозвался Рин, не оборачиваясь.

Ник, из последних сил приоткрыв глаза, наблюдал за этой сценой. Его пальцы судорожно впились в холодный камень. — Я... я должен... помочь... — прошептал он. Он попытался проползти хотя бы метр, но мир перед глазами окончательно померк, и он провалился в тяжелое забытье.

— А-ХА-ХА! — Демон, несмотря на рану, зашелся в безумном смехе. — Наконец-то! Достойный соперник! Мне не нужна рука, чтобы раздавить тебя, как насекомое!

Он приготовился к последнему броску, его мышцы вздулись, а аура стала иссиня-черной.

— Знаешь, Генджи... — тихо произнес Рин, и в его голосе впервые прозвучала не ненависть, а глубокая печаль. — Я благодарен тебе.

Демон, не слушая, рванул вперед со скоростью молнии. — УМРИ!

— Благодаря тебе я стал тем, кто я сейчас.

Вспышка стали разрезала полумрак. Голова Демона отделилась от плеч еще до того, как он успел завершить замах. Тело по инерции пролетело вперед и рухнуло, а голова покатилась по плитам, медленно начиная превращаться в черный пепел.

Рин подошел к ней. Он опустился на колени и дрожащей рукой коснулся волос того, кто когда-то был его названым братом.

— Мы с сенсеем любили тебя, Генджи... — голос Рина сорвался. — Он хотел, чтобы ты стал величайшим мастером. Все те часы, что он проводил только со мной... это было испытание для твоего духа. Он хотел укрепить твою волю через ревность, чтобы ты превзошел нас обоих. Но ты не прошел... Прости меня! Прости, что не заметил, как тьма пожирает тебя! Я не смог уделить тебе внимания... Я никогда бы не стал мечником, если бы не пытался догнать тебя.

Глаза Демона, теряя демонический блеск, на мгновение стали человеческими. В них отразилось осознание и бесконечная тоска. — Рин... — прошептали его губы.

— Это я виноват в твоей судьбе! — кричал Рин, слезы падали на пепел. — Ты должен был стать Первым Мечником! Но я слишком увлекся своей гордыней... Если бы я только поговорил с тобой тогда...

Генджи слабо улыбнулся. Осколки старых воспоминаний — тренировки в лесу, общая чаша риса, смех под дождем — вспыхнули в его угасающем сознании. — Рин... Я...

Он не успел договорить. Последние частицы его сущности растворились в воздухе, оставив после себя лишь пустоту.

— Покойся с миром, брат, — Рин склонил голову в последнем поклоне.

Затем он поднялся и подошел к Нику. Юноша лежал без сознания, бледный, но живой. — Эхх, говорил же ему не лезть в одиночку. Тупой новичок... — проворчал Рин, но в его жесте, когда он осторожно закинул Ника на спину, было столько же нежности, сколько в жесте старшего брата.

Вечер того же дня

Ник резко распахнул глаза. Перед ним расплывались две фигуры: Рин, перебинтованный и хмурый, и седовласый сенсей Хироши.

— ЧТО?! ГДЕ?! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! — закричал Ник, пытаясь вскочить.

— Лежи, идиот, — осадил его Рин. — Я тебя спас.

— Ты держался молодцом, Ник, — мягко улыбнулся Хироши. — Не каждый выживет после встречи с таким противником.

Внезапно в дверь хижины громко и настойчиво постучали.

— Охх, кого это в такой поздний час принесло? — Хироши поднялся и пошел открывать. — Здравствуйте, чем могу помо...

Договорить он не успел. Дверь разлетелась в щепки под мощным ударом. Огромный клинок демонического происхождения прочертил кровавую дугу. Голова сенсея отлетела в сторону, а его тело тяжело рухнуло на порог.

В проеме стояло чудовище — огромный демон, чьи рога упирались в притолоку, а кожа напоминала обгоревшую кору.

— НЕ-Е-ЕТ!!! — закричал Рин. Он схватил свой меч, его глаза наполнились безумной яростью, он бросился в атаку, но...

Демон был быстрее. Одним ударом огромной когтистой лапы он пробил грудь Рина насквозь. Рин замер, изо рта хлынула кровь, и жизнь мгновенно покинула его глаза. Тело обмякло и упало к ногам монстра.

Ник застыл. Ужас сковал его мышцы, превратив кровь в лед. Демон медленно повернул голову к нему. Тяжелые шаги заставили пол дрожать. Чудовище подошло вплотную, схватило голову Ника своей гигантской ладонью и...

— НЕ-Е-ЕТ!!! — Ник подскочил на футоне, обливаясь холодным потом. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

— Чего ты орешь, придурок! — Рин, живой и невредимый, сидел в углу и чистил меч.

— Чёрт... Это был сон... Просто страшный сон... — Ник вытер лоб дрожащей рукой.

— Страшный сон ты уже прожил ночью, — хмыкнул Рин, не отрываясь от дела. — Честно говоря, мне было бы все равно, если бы ты там откинулся, просто усилия учителя пропали бы зря.

— На, Ник, выпей это, — Хироши подошел к нему с чашкой, от которой шел странный, резкий запах. — Тебе точно станет лучше.

Ник жадно сделал глоток и тут же поперхнулся. — ФУ-У-У! ЧТО ЭТО ЗА ГАДОСТЬ?!

— Суп из подвальной крысы, — серьезно ответил Хироши. — Очень помогает при потере крови и галлюцинациях.

— ЧТО?! МЕНЯ СЕЙЧАС СТОШНИТ!

Хироши вдруг заливисто рассмеялся: — Успокойся, парень, я шучу! Хе-хе... Эх, молодежь. Мы в свое время и не такое пили, чтобы на ноги встать. Это всего лишь отвар горьких трав.

В комнате воцарилась редкая минута спокойствия. Даже Рин едва заметно улыбнулся.

На следующее утро, когда солнце только начало золотить верхушки деревьев, Рин уже ушел на очередную охоту. Ник стоял у порога, застегивая дорожный плащ.

— Ты уверен, что хочешь уйти так скоро? — спросил Хироши, глядя на ученика с отеческой заботой.

— Да, сенсей. Я пришел к вам, чтобы открыть свой потенциал. Теперь я знаю, насколько я силен... и боюсь, что худшее еще впереди. Мне нужно идти дальше.

— Будь осторожнее, Ник... — Хироши подошел и надел на запястье юноши кожаный браслет с вплетенным в него синим камнем. — Пусть это будет твоим талисманом. Я буду каждый вечер зажигать свечи и молиться за твое здоровье.

Ник почувствовал ком в горле. — Спасибо, учитель. Вы... вы лучший.

Он крепко обнял старика, развернулся и решительным шагом направился по тропе, ведущей к городу. Впереди его ждал долгий путь, полный теней, но теперь в его сердце горел огонь, который было не так-то просто потушить.

Путь до города оказался длиннее, чем предполагал Ник. Пыль дорог забивалась в горло, а фляга, в которой еще утром плескалась вода, теперь лишь гулко звенела пустотой. На горизонте, словно мираж, задрожали крыши небольшой деревни — «Тихая Заводь». Название обещало покой, но в воздухе висело странное напряжение.

Ник подошел к рыночной площади. — Здравствуйте... — голос Ника охрип. — У вас можно купить немного воды и хлеба?

Старик-продавец, чье лицо напоминало потрескавшуюся кору, подозрительно оглядел странника. — Деньги вперед, путник. Сейчас времена такие: доверие стоит дороже золота.

Ник расплатился последними медяками и жадно припал к ковшу. Вода была холодной и отдавала железом, но для него она казалась нектаром. Внезапно тишину площади прорезали грубые выкрики и глухие удары. В узком переулке между амбарами трое подростков, на вид старше и крепче, азартно избивали кого-то, свернувшегося клубком на земле.

— Эй! — крикнул Ник, и его голос, закаленный в битвах с демонами, прозвучал как удар грома. — А ну-ка быстро разбежались, пока я вам уши не пооткручивал!

Хулиганы обернулись. Увидев суровый взгляд незнакомца и рукоять меча на поясе, они мгновенно растеряли всю спесь и бросились врассыпную. Ник подошел к лежащему мальчику. Тот был худ, в рваной рубахе, а его лицо уже начало опухать от синяков.

— Эй, парень, ты в порядке? — Ник протянул руку.

Мальчик оттолкнул её и рывком поднялся, вытирая кровь с разбитой губы. — Не надо меня жалеть... — буркнул он, глядя исподлобья.

— М-да, неслабо тебе прилетело, — Ник хмыкнул, убирая руку. — Как зовут?

— Даниэль. Это местные... им просто скучно, а я не такой, как они.

— Дам тебе совет, Даниэль. Никогда не давай себя в обиду. Жизнь — штука жестокая, она бьет сильнее любого хулигана. Но ты не обязан каждый раз подставлять вторую щеку. Учись кусаться.

Даниэль замер, пораженный этими словами. В его глазах, полных обиды, на мгновение вспыхнул огонек восхищения. Когда Ник развернулся, чтобы уйти, мальчик окликнул его: — Подождите! Вы... вы ведь нездешний. Пойдемте к нам. Мама всегда говорит, что гость в доме — это благословение. Позвольте мне вас отблагодарить.

Ник обернулся и тепло улыбнулся: — А вот это — деловой подход. Пойдем.

Дом Даниэля

Дом оказался старым, с покосившейся крышей и трещинами в стенах, которые заботливо замазали глиной. Но внутри было удивительно уютно. Пахло сушеными травами и свежеиспеченными лепешками.

— Отец, мама! Смотрите, кого я привел! — воскликнул Даниэль. — Это Ник... Он мой друг.

Родители Даниэля переглянулись. Мать, женщина с добрыми, но усталыми глазами, всплеснула руками: — Друг? Ох, это чудесно! У нашего Даниэля отродясь друзей не было. Проходите, присаживайтесь к столу!

За ужином Ник спросил напрямую: — Я видел, как люди на площади просто проходили мимо, когда парня били. Что не так с этой деревней?

Отец Даниэля тяжело вздохнул, опуская ложку. — В нашей деревне теперь «строгий контроль». Люди напуганы. Каждый боится привлечь внимание, надеются только на себя. Мы стали чужими друг другу под гнетом тех, кто называет себя нашими защитниками.

Ник молча выслушал. Он достал из кармана браслет-амулет, который дал ему сенсей Хироши, и, поймав руку Даниэля, застегнул его на тонком запястье мальчика. — Держи. Это талисман. Тебе он сейчас нужнее, чем мне. Пусть он напоминает тебе, что ты не один.

Даниэль смотрел на синий камень так, словно это была упавшая звезда. Но идиллия длилась недолго. С улицы донесся грохот ломаемого дерева и грубый хохот.

— О нет... Только не сегодня, — прошептал отец, бледнея.

Столкновение

На площади стояла группа вооруженных людей. В центре возвышался Хакар — огромный детина с мясницким лицом, вооруженный тяжелой булавой.

— ВЫХОДИТЕ БЫСТРО! — орал он. — Иначе мы вашу дыру по бревнышку разнесем!

Ник вышел на крыльцо вслед за отцом Даниэля. — Это еще кто такие? — тихо спросил он.

— Хакар и его банда, — ответил отец. — Пришли пару месяцев назад. Обещали защиту от демонов, а в итоге обдирают нас до нитки. Мы платим им за то, чтобы они нас не трогали.

Отец Даниэля вышел вперед, пытаясь говорить спокойно: — Хакар, ты собрал деньги на прошлой неделе. У людей ничего не осталось, мы не успеваем...

Удар булавы разнес стоящую рядом бочку с зерном. — Ты что, старик, мои деньги считать вздумал?! — Хакар шагнул вперед, нависая над мужчиной. — Если ты сам не отдашь, мои парни перевернут каждый дом. И если я найду хоть одну монету, которую ты скрыл... деревня превратится в пепелище!

В этот момент из тени дома неспешно вышел Ник. — И это — ваши «защитники»? — его голос разнесся по всей площади, заставляя жителей выглядывать из окон. — Нет, это не воины. Это просто стадо бездомных псов, которые научились лаять на тех, кто слабее.

Площадь охнула. Кто-то из жителей не выдержал и нервно хихикнул. Хакар побагровел. — А ты еще что за выскочка?!

— Я? — Ник спокойно поправил перчатку. — Я человек, который будет тебя судить.

— АХАХАХА! Слышали, парни?! — Хакар обернулся к своим головорезам. — Целая деревня нам кланяется, а этот герой-одиночка решил поиграть в правосудие. Слушай, парень, я сегодня добрый. Уходи, пока я тебе кости не переломал.

— Я бы ушел, — Ник положил руку на эфес. — Но я стал свидетелем грабежа. А назад пути мне уже нет.

— ВСЁ, ТЫ НАРВАЛСЯ! ПАРНИ, РАЗОРВИТЕ ЕГО!

Банда бросилась в атаку. Первый бандит замахнулся ножом, но Ник, едва поведя плечом, ушел с линии атаки и коротким ударом локтя в челюсть отправил нападавшего в глубокий нокаут.

Второй и третий нападали одновременно с флангов. Ник подпрыгнул, пропуская их клинки под собой, и в воздухе нанес двойной удар ногами в грудь обоим. Слышен был хруст ребер; бандиты отлетели на несколько метров, врезаясь в забор. Четвертый попытался ударить копьем в спину, но Ник, даже не оборачиваясь, перехватил древко рукой, дернул на себя и нанес сокрушительный удар кулаком в солнечное сплетение. Тот осел, судорожно хватая ртом воздух.

— Да кто ты такой?! — взревел Хакар, занося свою огромную булаву. Он ударил сверху вниз, но Ник просто отступил на полшага. Оружие с грохотом вошло в землю.

— Слишком медленно, — шепнул Ник прямо ему на ухо.

— УМРИ!!! — Хакар попытался развернуться для бокового удара, но рука Ника уже взметнулась вверх. Ребром ладони он нанес точный, как скальпель, удар по сонной артерии великана. Здоровяк пошатнулся, его глаза закатились, и он грузно рухнул в пыль.

— Ты заслужил каждую из этих травм, — холодно произнес Ник.

Предательство

Тишина на мгновение воцарилась на площади, а затем сменилась восторженными криками. Жители высыпали из домов, обступая Ника, пытаясь коснуться его рук, поблагодарить своего спасителя. Мать Даниэля со слезами на глазах тянулась к нему.

— СТОЙТЕ! — Внезапный крик одного из стариков, державшего в руках старую газету, заставил всех замереть. — Отойдите от него! Быстро!

Люди в недоумении расступились. Старик дрожащим пальцем указал на Ника: — Я узнал его! Этот шрам, этот взгляд... Это он! Ник Браун! Тот самый предатель, что подстроил уничтожение Девятого батальона нашей родины! Он — главарь террористов! Враг народа, на чьих руках кровь наших сыновей!

Радость на лицах людей мгновенно сменилась ледяным ужасом, а затем — жгучей ненавистью.

— Точно! — подхватил другой житель. — Как тебе хватает наглости ходить по нашей земле, собака?! Ты убил моих племянников в том сражении!

Мать Даниэля, которая секунду назад хотела обнять его, теперь с размаху влепила Нику звонкую пощечину. Ее лицо исказилось от отвращения. — Не смей... не смей даже смотреть на нашего сына, чудовище!

— Уходи! Убирайся вон! — закричал отец Даниэля, загораживая мальчика собой.

Ник стоял неподвижно. Удар женщины болел сильнее, чем все раны, нанесенные демонами. Он посмотрел на Даниэля, надеясь увидеть в его глазах хоть каплю той веры, что была там пять минут назад.

Но Даниэль плакал. Лицо мальчика дрожало от ярости и разочарования. Он сорвал с руки амулет, бросил его в пыль под ноги Нику и с силой наступил на него, раздавив синий камень на две неровные части. — Уходи!!! Я ненавижу тебя! Ты лжец! Я не хочу тебя видеть!

Ник ничего не ответил. В его груди что-то окончательно надломилось. Он медленно наклонился, подобрал два осколка амулета — всё, что осталось от подарка учителя, — и, не проронив ни слова, пошел прочь из деревни.

Ему в спину летели проклятия, камни и гнилые овощи. Те самые люди, которых он только что спас от рабства, теперь желали ему смерти.

«Сделаешь добро — забудут через минуту. Ошибешься — запомнят на всю жизнь. Человеческая натура не ищет правды, она ищет статус. И сегодня мой статус — монстр», — думал Ник, уходя в сгущающиеся сумерки, сжимая в кулаке осколки разбитой веры.