"Тени ученичества"

Глава 4 — “Тени ученичества”

I

Старый дом сенсея Хироши стоял на каменной возвышенности, откуда были видны лесные вершины и кроны сосен, похожие на изгибы драконьих спин. Дом казался небольшим, но внутри он был наполнен запахом сандала и маслом ламп — так пахло место, где формировались воины.

Рин тренировался во внутреннем дворе. Он двигался в одиночестве, будто слушал не звук своего дыхания, а ритм ветра. Его шаги были быстрыми, удары — точными и мягкими. Катана линия за линией рассекала воздух, шуршание — словно крылья стрекоз.

— Опусти кисть. Ты слишком зажимаешь рукоять, — произнёс Хироши ровно и спокойно.

— Да, сенсей, — Рин не задавал вопросов. Он делал.

Сбоку, опершись на стену, стоял пятнадцатилетний Генджи. Кисти рук у него дрожали от злости. Сколько бы он ни напрягался, сколько бы ни старался — он всегда оставался вторым.

Рин был старше. Сильнее. Его техника — как шелест весенних лепестков. Его удары — как волна, которая не спрашивает разрешения, а просто накрывает.

Генджи стиснул зубы.

Он лишь смотрит на него… всегда на него.

Хироши наклонился, поправил стойку Рина, слегка коснувшись его локтя.

Генджи видел это. И в нём взрывался пожар.

Когда-то, давным-давно, в пылающих развалинах сгоревшей деревни, Хироши нашёл мальчика. Маленького, исцарапанного, с кровью на губах и пеплом на ресницах.

Он поднял его на руки, завернул в плащ.

— Жить хочешь? — спросил он мальчика.

— … — ребёнок не смог ответить. Он просто плакал.

Так началась история Генджи.

Но годы спустя это уже был другой мальчик — с огнём в груди, с тоской в глазах, с чувством, что он всегда второстепенный.

II

День тренировок растягивался до заката. Солнце скользило сквозь бамбук, оставляя золотые отметины на каменных плитах.

— Генджи, — произнёс Хироши, — подходи.

Юноша поднял голову, будто его только что вытащили из темного колодца мыслей.

— Ты устал. Отдохни сегодня.

— Но Рин продолжает! — голос дрожал.

— Рин уже почти охотник. Ты ещё ученик.

Весь его мир треснул.

— Учитель, почему вы уделяете ему больше времени?! Почему?!

— Я стараюсь уделять вам обоим.

— Неправда! Вы любите Рина больше!

Слова вышли, как лезвие. Он не хотел их произносить — но они сорвались сами.

Генджи ударил кулаком по стене… и непреднамеренно задел старую семейную картину. Холст упал. Рама треснула.

Он замер, потом сорвался с места и убежал.

— Мелкий недоумок. — Рин резанул взглядом. — Сейчас я ему покажу.

— Не надо, — мягко сказал Хироши.

— Но сенсей… это реликвия вашей семьи!

— Реликвия — это память. А ученики — моя кровь. Он сердит. Это пройдёт.

III

Ссора случилась вечером. Двор был пуст, только цикады не умолкали.

— Ты всё портишь! — Рин шагнул вперёд.

— Это я?! — Генджи не отступил. — Это вы делаете вид, будто я не существую!

— Ты всегда драматизируешь!

— Я — лишний! Я вам не нужен!

Рин вспыхнул.

— Ты сам виноват! Не я сделал тебя никчёмным! Тебя приютили, будь благодарен!

Это были слова без тормозов — как удар в живот.

Генджи отшатнулся. Лицо его побелело.

— ... — Он хотел что-то сказать, но вместо этого просто побежал.

Хироши стоял у ворот.

— Рин, — тихо произнёс он. — Эти слова могли разрушить человека.

— Простите, сенсей… Я не знаю, что на меня нашло. На спаринге… я извинюсь…

IV — Падение

Спаринг состоялся через два дня.

У двора собрались ученики. Хироши стоял молча, будто судья, но его взгляд был полон тревоги.

Рин и Генджи встали друг напротив друга.

— Готов? — спросил Рин.

— Всегда, — процедил Генджи.

Секунда.

Две.

Три.

Рин двигался как вода — без усилий, без грубости. Он ловил удары Генджи, отражал, уходил, парировал.

Генджи бил силой, злостью и страхом. Его движения были резкие, бессвязные, как падение камня.

После нескольких минут поединка Рин повалил его мягким, но разрушительным броском.

— Ты всё ещё слаб, — произнёс он.

Генджи лежал лицом к земле. Пыль забивалась в горло.

— Победитель — Рин! — прозвучал голос.

И тогда Генджи сорвался.

Мир стал красным. Неосознанный удар — острейший, звериный, спонтанный.

Катана Рина звякнула о камень.

Рин упал.

И понял — он ничего не видит.

Мир исчез.

Ночь была долгой. Хироши бинтовал лицо Рина. Молчал, будто молитву шептал.

— Учитель… — Генджи стоял в дверях. — Мне… очень жаль…

— В тебе слишком много гнева, — сказал Хироши. — Ты напал на брата. Это — неуважение.

— Я не хотел…

Сенсей не повернулся.

— Гнев — пламя. Его не интересуют твои намерения.

V — Новые глаза

Рин выздоравливал долго. По утрам лес пропитывался туманом, и Хироши выводил его во двор — босиком, с повязкой на глазах.

— Слушай землю, — говорил он. — Она громче любого слова.

Рин стоял неподвижно. Каждое биение крови в его висках отзывалось эхом. Каждый шаг зверя в лесу — как гром.

Слух, запах, дыхание ветра — всё это становилось картой.

Он падал. Ошибался. Сломал себе пальцы в первые недели.

Но продолжал.

— Ты родился зрячим, — говорил сенсей. — Но воин рождается не глазами. А сердцем.

Месяцы текли, как медленный дождь.

И однажды Рин услышал каплю на листе бамбука.

Он услышал, как воздух смещается возле его плеча.

И отразил удар.

С этого момента слепой ученик перестал быть слабым.

VI — Гул зависти

В дом пришли новые ученики. Коул. Микки. Ноа.

Генджи стал для них примером — сильный, быстрый, он уже владел техникой, о которой новички лишь мечтали.

После тренировки троица раскрасневшихся ребят окружила его.

— Генджи! Ты как… летал! — восхищённо сказал Ноа.

— Да-да! — подхватил Микки. — Покажи и мне такие удары!

— Хотя бы намёк! — Коул засмеялся.

Генджи замер.

Его впервые просили научить, а не просто догонять.

— Видишь? — послышался голос Рина.

Он стоял чуть позади, руки скрещены на груди.

— Ты для них будущее. Сенсей верит в тебя.

— Нет, — голос Генджи был пустым. — Он мне никто.

VII — Ночь, запах пепла

В тот вечер Рин и сенсей отправились в соседнюю деревню — помочь старейшине.

Генджи остался один.

Он ходил по дому как волк в клетке.

Мысли клокотали.

— Они меня недооценивают… — бормотал он. — Рин… его вечное превосходство… Будто я лишний…

Тишину нарушил треск рации Рина, забытый предмет, что лежал на столе.

— В деревне нападение… немедленно эваку… демон…

Генджи побледнел.

— Сенсей… Рин…

Он схватил катану.

И побежал.

Но настоящему ужасу никто не готов.

В деревне пахло смертью.

Дома были переломаны, словно игрушки. Земля — черна.

Среди трупов — силуэт. Темный. Неправильный. Как будто изломанный мир обрёл форму.

Генджи поднял меч… но застыл.

Этот взгляд.

Он был как ледяной нож, вонзающийся прямо в душу.

Генджи не мог даже вдохнуть.

Существо исчезло и тут же оказалось рядом.

Клыки сомкнулись в его груди.

Боль.

Крик.

Темнота.

Он бежал. Бежал, пока лес не стал кругами. Пока ноги не отказали.

Демон не преследовал его.

Он уже победил.

Под деревом Генджи рухнул.

Тело дрожало.

Зараза черной волной разливалась под кожей.

Чёрт... Чёрт... Чёрт...

Слёзы упали на землю.

VIII — Тени исчезнувшего

Сенсей и Рин искали его.

Неделю.

Месяц.

Леса. Деревни. Берега.

Следов не осталось.

Хироши стоял, опершись о меч.

Рин сжимал кулаки, глубоко дыша.

— Это моя вина… — прошептал он.

— Не вини себя, дитя.

— Если бы я не был таким высокомерным…

— Есть вещи за пределами нашей воли. Судьба — это ветер. Он не спрашивает нас, куда идти.

Но слова не спасали.

Они лишь оставляли горечь.

IX — Наше время

Крики.

Сталь скрежетала. Удары летели как молнии.

Ник — стоял напротив демона.

Кровь стекала на землю.

— Ради чего ты дерёшься? — голос существа был низким, почти человеческим. — Ради кучки людей, которые даже не узнают твоего имени?

— Мне плевать на славу… — Ник тяжело дышал. — У меня одна задача — остановить тебя.

— Восхитительно. — Демон провёл когтем по своей груди. — Но твоя катана трещит. А ты уже на грани. Я мог убить тебя давно. Но люди, которые борются… такие забавные.

В этот момент в бой ворвался Рин.

— Ник! Почему ты не позвонил—

И замолк.

Он услышал дыхание монстра.

Его шаги.

Пульс.

Энергия.

И понял.

— Генджи…

Существо повернуло голову. Улыбка растянула губы.

— Не смей называть меня этим именем.

— Что… с тобой стало?

— Я эволюционировал. — Демон раскинул руки. — Смотри! Я превзошёл тебя. Демон в деревне укусил меня и наделил меня необыкновенной силой!

— Генджи…

— Я не Генджи! — рык сорвался с его груди. — Все ваши друзья… Коул. Микки. Ноа. Я съел их всех. Они были ничем. Слабыми. Людьми. Они молили меня о пощаде

Тишина стала холоднее зимы.

Рин вынул катану.

— Прости.

— Что?

— Ты не тот, кем был когда-то. Ты больше не человек. Лишь мясо… которое ну

жно убрать.

— Ха-ха-ха… — демон задрожал от смеха. — Со мной не справлялись даже гвардии. Ты думаешь…

— У меня нет выбора, — Рин шагнул вперёд. — Если я отступлю… я умру не телом. А сердцем.

— Тогда… это будет весело.

Воздух содрогнулся.

И два бывших брата столкнулись в ярости.

Конец 4 главы.