Не говори мне о чувствах

​Баочжилинь, задний двор.

​Троица во главе с Хуан Фэйхуном прошла в гостевую комнату и расселась вокруг пожелтевшего квадратного деревянного стола. Усевшись, Хуан Фэйхун внимательно посмотрел на Ван И и мягко улыбнулся:

— Брат Ван, кажется, ты обрел душевный покой.

​Ван И поджал губы и ответил легкой, свободной улыбкой:

— Это не совсем покой. Просто теперь у меня есть цель. Надежда исправить то, о чем я сожалею, привела мои мысли в порядок.

​Раньше его разум был местом мертвой тишины и тьмы. Появление Древа Пустоты принесло луч света, позволивший увидеть шанс на искупление. Хуан Фэйхун понимающе кивнул:

— Похоже, твои успехи за это время немалы; это очень хорошо. Прошлое не изменить; всё, что мы можем — это жить настоящим, смотреть в будущее и не оставлять места для сожалений в грядущем.

​Едва закончив сокрушаться о жизни, он не удержался и перевел тему на марксизм:

— В прошлый раз ты упоминал рабочий класс, рабочее движение и капитализм, процветающий на Западе...

​— Мастер Хуан, стоп! — Ван И поспешно вскинул руку, с головной болью потирая лоб. Его тон стал предельно серьезным. — Эта тема слишком тяжела; я не хочу обсуждать ее в будущем. Я пришел сегодня попросить мастера Хуана о помощи и, заодно, помочь решить трудности ополчения.

​Он искренне не хотел втягивать Хуан Фэйхуна в это. С его давно устоявшимся образом мыслей тот совершенно не подходил для такой суровой теории освобождения, как марксизм. Цинский двор мог казаться закатным солнцем, но его скрытые основы всё еще были внушительны. Если начать играть с освобождением мысли, исход будет один: армия Цин сметет их, как вихрь сметает гнездо, и погибнет множество людей.

​Хуан Фэйхун открыл было рот, но затем горько улыбнулся и покачал главой:

— Да, тема тяжелая. Обсуждать такое с шестнадцатилетним юношей и впрямь неуместно; я был неосмотрителен.

​Он сказал так, но в глубине души почувствовал сожаление. Хотя он слышал лишь обрывки, каждый раз, когда он смотрел на неравноправные договоры на своем бумажном веере, его душа содрогалась. Однако он верил, что марксизм со временем расцветет уникальным и ярким светом на этой земле.

​Янь Чжэньдун переводил взгляд с одного на другого, в его глазах промелькнуло любопытство, но, видя конец темы, он тактично промолчал.

​Хуан Фэйхун справился с эмоциями и спросил:

— Сначала скажи, что тебе от меня нужно? О делах ополчения поговорим через минуту.

​— Учитель, молодой господин Ван, старший брат, прошу, сначала выпейте вина; еда скоро будет, — в комнату вошел Лин Юнькай с подносом. Он поставил два кувшина вина и три чаши, после чего поспешно удалился.

​— Давай, смочи горло, — Хуан Фэйхун сорвал печать с кувшина и наполнил чаши. — Брат Ван, как зовут твоего друга? Судя по стати, он мастер техники когтя.

​Янь Чжэньдун сложил ладони и басовито ответил:

— Меня зовут Янь Чжэньдун, я из Шаньдуна. Сейчас я наставник и телохранитель молодого господина. Практикую искусство «Железной рубахи Когтя Орла».

​Ван И отхлебнул вина и покачал головой:

— Давайте отложим формальности и перейдем к делу. Я хочу наладить долгосрочные закупки лекарственных трав через Баочжилинь. Чем старше травы, тем лучше.

С этими словами он протянул лист бумаги, исписанный мелкими иероглифами.

​— Травы? — Хуан Фэйхун удивленно взял лист, и по мере чтения его лицо становилось всё более суровым. — Это рецепт для «закладки фундамента» мастера боевых искусств. Откуда он у тебя, брат Ван?

​Этот рецепт давал невероятную помощь в укреплении тела и значительно сокращал время тренировок. Такие вещи — основа основ боевых кланов, их не открывают чужакам. Если происхождение рецепта сомнительно, это может навлечь беду.

​Янь Чжэньдун спокойно ответил:

— Это тайное наследие моей семьи Янь, не стоит беспокоиться о его происхождении.

Хуан Фэйхун замер, пораженный.

— Брат Ван нашел отличного учителя. Неудивительно, что ты не хотел вступать в мою школу.

​Ван И рассмеялся:

— Мастер Хуан заблуждается. Я не принимал мастера Яня как своего наставника в традиционном смысле, и не планирую становиться чьим-либо учеником. Я просто дал ему то, что он хотел; это взаимный обмен.

— Талант молодого господина необычаен; следовать за ним — значит достичь великих свершений, — прямо добавил Янь Чжэньдун.

​Хуан Фэйхун кивнул:

— Мастер Янь прав. У брата Вана уникальный взор и проницательность. Будь уверен, я унесу этот рецепт в могилу и никому не передам.

— Хватит меня хвалить, давайте о травах, — Ван И пододвинул деревянный ящик к Хуан Фэйхуну. — Мастер Хуан, бизнес есть бизнес. Это залог за поставки. Не отказывайся и не вздумай помогать бесплатно, иначе я сейчас же уйду.

​Хуан Фэйхун нахмурился и открыл ящик. Увидев его доверху набитым золотыми слитками, он тут же захлопнул крышку и оттолкнул его назад.

— Брат Ван, травы столько не стоят; в этом нет нужды.

​Лицо Ван И внезапно потемнело:

— Рыночная цена женьшеня — один таэль серебра за десять цяней. Это за обычный. Цена за старый — таэль за один цянь, и то его не всегда найдешь. — Он постучал пальцем по рецепту. — Здесь в основном такие ценные травы. Если мастер Хуан считает, что мы не можем вести дела, я просто пойду в другие клиники.

​Он встал, собираясь уходить. Хуан Фэйхун поспешно обошел стол и схватил его за руку:

— Брат Ван, ну что ты... Я не говорил, что это невозможно. Просто при наших отношениях такой огромный залог... кажется, из-за него теряются чувства.

​Ван И закатил глаза:

— Какая ситуация в Баочжилинь? Что с ополчением? И что с твоими финансами? Неужели мастер Хуан сам не понимает?

Он вернул ящик на стол.

— Не говори мне о чувствах. Если мы ведем дела, то по правилам. Рыночная цена — значит рыночная цена. Залог — значит залог. Если скажешь хоть слово против, я немедленно уйду.

​В комнату вошел Лин Юнькай с горячей едой, но, почуяв напряжение, молча поставил тарелки и быстро ушел, утащив за собой любопытного Зубастика Су.

​Янь Чжэньдун серьезно посмотрел на Хуан Фэйхуна:

— Молодой господин не нуждается в деньгах. Он обратился к вам из доверия. Это долгосрочное дело, а со стороны слишком легко подсунуть подделку.

​Хуан Фэйхун почувствовал тепло в сердце, понимая, что юноша так помогает ему решить финансовые проблемы клиники. Он благодарно улыбнулся:

— Хорошо, сделаем всё по правилам. Я лично буду проверять каждую партию трав. Брат Ван, подожди минуту, я схожу в кабинет составить договор.

​Он похлопал Ван И по плечу и вышел. Раз этот парень так к нему относится, он не может остаться в долгу — он преподнесет ему свой ответный жест.