Начало противостояния судьбе

Фошань, провинция Гуандун.

Небо было темным и мрачным; непрекращающаяся изморось сплеталась в дождевую завесу, смывающую мирскую грязь. Таверны и бордели по обе стороны улицы уже были забиты людьми. Низкий шепот мужчин и зазывающие выкрики девиц сливались в непрерывный гул. Прохожие в соломенных плащах и бамбуковых шляпах, с длинными косами, тянущимися за спиной, спешили сквозь дождь.

Ван И стоял на углу улицы под бумажным зонтом, пропитанным маслом, и молча наблюдал за сценой перед таверной. Уличный артист у входа был целью его путешествия.

Мастер уровня Анцзинь, Янь Чжэньдун — фигура уровня гроссмейстера, находящаяся в том же царстве силы, что и Хуан Фэйхун.

В тот момент, когда Ван И прибыл в этот мир, он использовал одно очко Истока, чтобы материализовать десять тысяч таэлей золота. Это была базовая функция Древа Пустоты — создание из ничего и возвращение в ничто, простейшая форма преобразования материи Истока.

Это было подготовкой к тому, чтобы привлечь на свою сторону одинокого Янь Чжэньдуна. Если он сможет заполучить его, его будущий путь в боевых искусствах и многие планы станут намного проще. Конечно, это была авантюза.

Перед таверной.

Янь Чжэньдун закусил кусок ткани, прижал острое острие копья к своему горлу и медленно подался вперед. Деревко копья начало гнуться, образуя мощную дугу. Его мышцы напряглись, когда он внезапно выплеснул внутреннюю силу. С треском два копья с красными кистями разлетелись на куски.

Окрестности взорвались криками одобрения, и с обеих сторон улицы посыпались медные монеты, падая перед ступенями таверны. Янь Чжэньдун выплюнул ткань и присел, чтобы собрать монеты одну за другой. В его сердце поднималась буря эмоций. Где же его выход... где его путь?

В этот момент подошла стройная фигура с бумажным зонтом, укрыв его от дождя.

— Мастер Янь, не желаете ли присесть и выпить?

— Ты кто такой? Я тебя не знаю.

Янь Чжэньдун мельком взглянул на пришельца и продолжил собирать деньги. Только подняв последнюю монету, он выпрямился, чтобы оценить юношу перед собой.

Одетый в зеленый халат, с резкими бровями и проницательным взглядом, твердым и светлым лицом, в сером котелке на голове. Две пряди волос естественно спадали у висков. Он обладал необычайным темпераментом, а в глазах читалась несвойственная возрасту зрелость и едва уловимый след печали.

Ван И улыбнулся и сложил ладони в приветствии:

— Меня зовут Ван И. У меня есть способ решить нынешние трудности мастера Яня.

— Трудности? Хм! У меня нет никаких трудностей, — буркнул Янь Чжэньдун, надел рубаху и нагнулся, чтобы собрать вещи для ухода.

— Работа с ежемесячным жалованьем в десять таэлей серебра — неужели мастеру Яню это не интересно? — тон Ван И был мягким. Он спокойно держал зонт над мастером.

В мире фильмов о Хуан Фэйхуне Янь Чжэньдун был самым легким в манипулировании экспертом — и при этом человеком с неплохим характером, если предложить достаточно денег. Ван И нужно было изучить боевые искусства этого мира, а также требовался защитник на период слабости. Человек перед ним был лучшим выбором.

Тело Янь Чжэньдуна напряглось, он бесстрастно выпрямился:

— Что за работа? И не ищи меня для убийств или поджогов. Я, Янь Чжэньдун, может и не герой, но не стану делать того, что идет вразрез с моей совестью.

Ван И тепло улыбнулся. На данном этапе Янь Чжэньдун еще не был испорчен славой и богатством.

— Разумеется, это не убийство и не поджог. Здесь не место для разговоров. Я зарезервировал столик в гостинице «Юэлай»; почему бы нам не присесть и не поговорить спокойно?

Он жестом предложил мастеру идти вперед, мельком взглянул на Лян Куаня в пелене дождя и повел Янь Чжэньдуна к гостинице. Лян Куань растерянно смотрел вслед двум фигурам, чувствуя, будто потерял что-то важное.

Гостиница «Юэлай», отдельная комната на третьем этаже.

Ван И прислонился к столу Восьми Бессмертных, его взгляд был туманным, когда он потягивал крепкий напиток.

Реинкарнировав на Континенте Цанман шестнадцать лет назад, он все эти годы страдал от болезней. Его Эссенция, Ци и Дух постоянно истощались; он проводил годы в состоянии между сном и явью, ничем не отличаясь от живого трупа. На грани смерти он уже оставил все иллюзии и был готов принять конец.

И тогда «Золотой палец», которого он ждал шестнадцать лет, наконец пробудился... Была радость, но еще больше было горечи. К счастью, появление Древа Пустоты принесло поворот в его мрачную жизнь.

Теперь самым важным было укрепить себя, разрушая установленную судьбу этого мира. Только позволив Древу поглотить достаточно Истока мира, он сможет решить скрытые проблемы своего основного тела и начать культивацию. Проекция Истинного Духа служила именно этой цели.

— Спасибо, молодой господин. Я давно так плотно не ел, — Янь Чжэньдун отложил палочки и серьезно посмотрел на юношу. — Расскажите о работе. Если это не убийство, я справлюсь.

Десять таэлей серебра — огромные деньги. Янь Чжэньдун понимал: задача должна быть необычной.

— Наставник по боевым искусствам и личный телохранитель, — спокойно ответил Ван И. — Вы должны обучить меня своему искусству без остатка.

Янь Чжэньдун глубоко нахмурился:

— Ваши кости и мышцы уже сформировались; в боевых искусствах вам почти невозможно чего-то достичь. Если нужен телохранитель — я согласен. Но наставник... забудьте об этом.

Как он мог передать секреты семьи Янь чужаку просто за серебро? Кроме того, обучение «Железной рубахе» крайне сурово — неопытный ученик может просто погибнуть.

Ван И наполнил чаши вином:

— Причина, по которой мастер Янь пришел в Фошань — не что иное, как слава и богатство. Я могу помочь с этим. Шансы выпадают редко; упустив один, можно потерять всё. Вы согласны?

Янь Чжэньдун колебался. Эти слова били в цель. Он хотел прославиться, но дошел до уличных выступлений. Но отдать семейное наследие?

Ван И улыбнулся и достал из Пустоты два серебряных слитка:

— Двадцать таэлей в месяц — достаточно? — Видя сомнение, он выложил еще один: — Тридцать? ...Сорок?

Заметив, как дрогнуло лицо мастера, Ван И произнес:

— Искренне учите меня один год. Независимо от результата, я открою для вас зал боевых искусств и дам тысячу таэлей серебра в награду. Если вы и теперь не согласны, тогда закроем тему.

Его голос оставался мягким, но для Янь Чжэньдуна он прозвучал как удар грома, вдребезги разбивший его психологическую защиту.