Дорога в подземный мир (1)

— Я просмотрел все записи о японском филиале, которые смог найти в базе данных Норма. Есть плохая новость и хорошая - какую из них ты хочешь услышать первой? — Цезарь закрыл свой ноутбук.

Лу Минфэй на мгновение задумался:

— Давайте сначала выслушаем плохие новости; тогда, по крайней мере, будет на что надеяться.

— Японский филиал действительно является организацией якудза. Более того, это старейшая семья якудза в Японии, которая всегда была верховным лидером японского преступного мира.

— Я так и знал, так и знал! Этот Чисей с самого начала был похож на якудза! — Подозрения Лу Минфэя наконец подтвердились. — Тогда в чем же хорошие новости?

— Теперь и мы тоже.

— Это совсем не хорошая новость! Босс, вы что, с ума сошли?

— По крайней мере, мы на одной стороне с якудза, а значит, они не отрежут нам руки, не зальют нас цементом и не продадут в качестве мальчиков для сопровождения, — пожал плечами Цезарь. — У них здесь большое влияние, и это поможет нам в нашей миссии, так что это можно считать хорошей новостью.

— Но у меня безупречная репутация, я всегда был честным и справедливым, никогда не избивал одноклассников и не заглядывал в женские бани. Худшее, что я сделал - это скачал несколько пиратских MP3-файлов, и теперь я якудза? — Лу Минфэй не мог поверить своим ушам.

 — Успокойся, я вкратце расскажу тебе о японском законодательстве. Япония - единственная страна в мире, где организациям якудза разрешено существовать на законных основаниях. Например, Ямагути-гуми претендует на звание крупнейшей группировки якудза в Японии и является зарегистрированным юридическим лицом. Японское законодательство преследует по закону отдельных лиц, совершивших преступления, а не организации. Группы якудза играют очень активную роль в японском обществе. Когда происходит землетрясение или наводнение, первыми на помощь часто приходят не армия или полиция, а якудза. В Японии принадлежность к якудза - это особый вид занятости, предполагающий социальное страхование и выплаты по безработице, — пояснил Цезарь. — Поэтому в Японии нас считают якудза только потому, что мы связаны с организацией якудза, а не потому, что мы преступники.

— Значит, якудза здесь не презирают, как уличных крыс? — начал понимать Лу Минфэй.

— Не совсем. Хотя они разрешены законом, люди все равно относятся к ним настороженно, — добавил Чу Цзыхан. — Якудза имеют долгую историю в Японии. Изначально это были банды, объединявшие представителей разных профессий: докеров, проституток и так далее. Эти банды действовали по своим собственным правилам, которые часто противоречили закону, но у них также были свои кодексы поведения. Если бы банды распустили, а полиция взяла бы на себя регулирование некоторых видов деятельности, в некоторых отраслях воцарился бы хаос. Некоторые банды со временем превратились в группировки якудза, а наиболее исторически значимые из них стали тем, что сейчас называют «знатью якудза». Их деятельность в основном легальна, и они тесно связаны с политиками и крупными бизнесменами. Именно поэтому Япония позволяет этим организациям существовать легально. У членов якудзы может не быть судимостей, как у той женщины из Осаки, которая позвонила в банду якудза, чтобы нанять кого-нибудь, кто отрубил бы ее мужу руку, но якудза устали от нее и в конце концов вызвали полицию.

— Эти якудза, оказывается, такие трусливые, — прокомментировал Лу Минфэй.

 — В целом японские якудза очень сдержанны и не прибегают к насилию без необходимости. В последние годы они в основном ведут себя тихо, защищают свой бизнес и не нарушают кодекс чести. Но если кто-то нарушит кодекс, возмездие будет жестоким. Говорят, что если японские банды якудза перейдут в режим полномасштабного возмездия и вендетты, то даже всей японской полиции не хватит, чтобы их остановить. Так что мы должны радоваться, что они наши друзья, а не враги, — добавил Чу Цзыхан.

 — Как директор может позволять японскому филиалу так себя вести? — спросил Лу Минфэй. — Директор из тех, кто вращается в высшем обществе и пьет послеобеденный чай с членами европейских королевских семей. Он не похож на человека, который стал бы водиться с якудза.

— Мы не можем знать всех подробностей, учитывая наш статус, и даже объяснение Нормы о японском филиале довольно расплывчатое. По сути, японский филиал - это не филиал колледжа, а совместное предприятие колледжа и японской семьи гибридов. Эта семья называется «Ямата-но ороти». Она разделена на три основные и пять второстепенных семей, все они - гибриды. На протяжении тысячелетий они правили японским преступным миром. Любой лидер якудза, захватывающий территорию, должен лично явиться в святилище «Ямата-но ороти», чтобы «возжечь благовония» и продемонстрировать свою покорность законам преступного мира, установленным «Ямата-но ороти». Только после этого он может легально расширять свою банду. «Ямата-но ороти» настолько могущественны, что их уважают даже европейские семьи гибридов. Колледж не может заставить их подчиниться, поэтому ему пришлось пойти на сотрудничество. Вот почему японский филиал с удовольствием издевается над агентами, которых присылает главный кампус, а колледж просто закрывает на это глаза.

— Но, кажется, они неплохо к нам относятся - встретили нас на роскошном внедорожнике и привезли с собой симпатичную девушку. — Лу Минфэй считал Сакуру и Чисея красивой и привлекательной парой.

— Да, с нами хорошо обращаются, и в этом вся странность, — подметил Цезарь. — Я нашел на форуме «Ночной страж» несколько блогов о путешествиях, написанных предыдущими агентами, которых отправляли в Японию. Все они описывали японское отделение как ад на земле, говорили, что с ними постоянно плохо обращались, унижали их человеческое достоинство... Черт!

 — Что такое? — Лу Минфэй вздрогнул от неожиданного ругательства Цезаря.

 — Я только что понял... Неудивительно, что, когда члены студсовета узнали, что я уезжаю в Японию по работе, они устроили мне видео-прощание. Один из них даже подошел близко к камере, очень взволнованный, и сказал: «Босс, когда вернешься, давай снова сходим на охоту». У меня было такое чувство, будто я смертельно болен и жить мне осталось недолго. Наверное, эти ребята думали, что я не вернусь из Японии целым и невредимым».

— «Неудивительно…» Перед тем как я сел в поезд, Ланселот примчался на вокзал, чтобы передать мне руководство Обществом «Львиное сердце», и заставил меня подписать документ, согласно которому, если со мной не удастся связаться в течение трех недель, он автоматически возьмет на себя исполняющего обязанности президента. Если я не выйду на связь в течение трех месяцев, Общество «Львиное сердце» проведет выборы нового президента, — вмешался Чу Цзыхан.

 — Это не просто трогательное прощание, он как будто наблюдает за тем, как ты принимаешь решение! — воскликнул Лу Минфэй. — Он был готов к тому, что ты не вернешься!

 — Судя по тому, что я нашёл, с Японией не так-то просто иметь дело, — задумчиво произнес Цезарь. — У предыдущих агентов, приезжавших в Японию с заданиями, развилось сильное обсессивно-компульсивное расстройство: они кланялись всем подряд и в панике кричали «простите» всякий раз, когда их критиковали. Это довольно невротично. В японском филиале царит культура силы: уважают только самых сильных.

— Что значит быть сильным?» — спросил Чу Цзыхан.

— По их мнению, в главной ветви есть только один сильный человек - Гилберт Рон Анжу.

— Разве он сильный? Скорее, эксцентричный старый безумец, — фыркнул Лу Минфэй.

— По сравнению с ним отношение Японии к нам действительно кажется невероятным — заметил Чу Цзыхан.

— Посмотри на отель, в котором мы остановились, посмотри на шампанское, фрукты и обслуживающий персонал вокруг нас… Разве у вас, китайцев, нет поговорки: «Если кто-то проявляет необычную доброту, это либо вор, либо злодей»? — Цезарь достал бутылку шампанского из ведерка со льдом. Это было шампанское «Moët & Chandon» 1998 года выпуска, редкое даже для коллекционеров. В данном случае это был просто небольшой подарок для VIP-гостей. Среди фруктов были восковые яблоки с Тайваня, золотистые манго из Таиланда и премиальные личи под названием «Висячие зеленые», доставленные из Южного Китая. В номере витал изысканный аромат белого сандала. Они знали только, что остановятся в отеле «Пенинсула», одном из самых роскошных отелей Токио. Но даже Цезарь был поражен, когда VIP-лифт доставил их прямо на верхний этаж, а сопровождающие с обеих сторон низко поклонились и произнесли: «Добро пожаловать в отель «Пенинсула», спасибо за ваш нелегкий труд», и когда двери из сандалового дерева открылись, Цезарь снова удивился: японский филиал забронировал для них президентский люкс, причем самый роскошный. Генеральный менеджер лично встретил их у входа в отель, а шеф-повар был наготове и мог приготовить любое блюдо на поздний ужин. Все служанки были в высоких шиньонах, облегающих чонсамах с высокими разрезами и грациозно двигались, раскладывая багаж, заваривая гэммайтя и готовя кровати. В ванной их халаты уже были подогреты.

— Пожалуйста, примите ванну и отдохните. Если вам что-то понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь, дайте нам знать. — Служанки без лишних слов забрали их мокрую одежду, чтобы постирать и погладить. Лу Минфэй не смог совладать со своими не самыми благочестивыми мыслями и украдкой бросил еще несколько взглядов на изящные изгибы служанок в чонсамах.

— Мне тоже кажется, что все служанки пытались соблазнить меня взглядом! — Лу Минфэй схватился за грудь — Неужели японский филиал пытается заманить меня в ловушку, а потом с помощью скрытых камер снять скандал?

— Вряд ли, — ответил Цезарь. — Если бы они хотели тебя соблазнить, то не стали бы использовать женщин. Они бы просто поставили в твоей комнате дакимакуру с Асахиной Микуру, и ты бы вытворял перед их камерами что угодно.

— Это задевает мою гордость! — возмутился Лу Минфэй. — Я не из тех, кто может только фантазировать о подушке в виде Асахины Микуру!

— Ты уже вслух произнес имя своей девушки из 2D!

— Так вот что ты имел в виду, говоря об Асахине Микуру? — Чу Цзыхан вернулся из комнаты Лу Минфэя, держа под мышкой большую подушку в виде пышногрудой аниме-горничной.

— Она действительно здесь… — Лицо Лу Минфэя помрачнело.

Чу Цзыхан бросил подушку Лу Минфэю.

— Три спальни в этом номере оформлены по-разному. В номере Цезаря европейский стиль, с бархатом и хрустальными люстрами. В моем номере отделка из натурального дерева, а в номере Лу Минфэя каждый телевизор автоматически показывает новые аниме с китайскими субтитрами. Помимо подушки, здесь есть компьютер с большим экраном. Очевидно, что они хорошо знают наши предпочтения. Они провели расследование и пытаются нам угодить, но мы же не директор, с чего бы им так хорошо к нам относиться?

— Потому что в нашей команде есть Босс, а семья Босса имеет влияние в школьном совете. Японское отделение, должно быть, подыгрывает семье Босса, — предположил Лу Минфэй.

 Цезарь покачал головой.

— У Гаттузо есть недвижимость по всему миру, но только не в Японии. Это говорит о том, что у семьи Гаттузо не очень хорошие отношения с японскими семьями-гибридами.

 — От этого мне становится еще тревожнее… — сказал Лу Минфэй.

 Цезарь налил себе бокал шампанского.

— Бояться нечего. Когда мужчина поднимает бокал, он должен выпить его до дна. Когда он ставит его на стол, он должен быть готов к дуэли. Японцы проявляют к нам добрую волю, так что мы поднимем бокалы в ответ. Посмотрим, какой будет их следующий ход, что бы они ни предприняли, мы ответим. Может быть, нам удастся покорить не только тот затонувший корабль в траншее, но и горстку заносчивых японцев.

 Цезарь был доволен приемом, оказанным ему японским филиалом. Благодаря своей самоуверенности, оптимизму и тому, что он долго не замечал никаких намеков на неуважение, он чувствовал, что с момента их прибытия уже одержал победу. Некогда заносчивое японское отделение склонилось перед ним в знак приветствия. Это был его первый шаг к завоеванию Японии. Если Анжу был единственным в истории колледжа, кому удалось завоевать Японию, то Цезарь был готов стать вторым. Он отставал от Анжу всего на шаг, но, в конце концов, был намного моложе. Когда Анжу утвердил свою власть в Японии, Цезаря еще даже не было на свете. Как бы он ни старался, ему не суждено было стать первым.

 — Как насчет вечера с шампанским? — Цезарь поднял свой бокал. — За наше завоевание Японии! — К сожалению, никто не разделял его амбициозного энтузиазма, и не успел он опомниться, как Лу Минфэй уже уснул, обнимая свою подушку с изображением Асахины Микуру. Просторный диван в президентском люксе был таким же удобным, как кровать.

 В отсутствие собеседника, с которым можно было бы выпить, и яркой луны на небе, с которой можно было бы «составить трио», вино в его бокале вдруг показалось ему безвкусным. Он колебался, стоит ли пригласить стройную фигуру у окна присоединиться к нему, и несколько секунд держал стакан в воздухе... В конце концов он поставил его на стол, встал и пошел в свою спальню в европейском стиле. Закрыв за собой дверь, он достал телефон и отправил сообщение Ноно. Он долго ждал ответа, но так и не получил его. Он давно не мог с ней связаться, только когда она заходила в систему «Норма», он знал, что она в безопасности.

В гостиной было слышно тихое дыхание спящего Лу Минфэя, а Чу Цзыхан молча стоял у окна и смотрел, как с неба лился бесконечный мелкий накрапывающий дождь.

***

Тем временем в горах на окраине Токио проливной дождь барабанил по крыше храма, изящными дугами, стекая с карниза. Под столетней вишней в саду лепестки падали, словно печальный, невесомый снег. Мужчины в черном, с короткими мечами в белых ножнах за поясом, синхронно шагали мимо обугленных ворот тории. Они поднялись по каменным ступеням, усыпанным цветущей вишней, и остановились под алой каменной стеной перед главным святилищем, где трижды низко поклонились, прежде чем разойтись на две шеренги вдоль дорожки.

Затем в храм вошли семь человек с бумажными зонтами. Все они были одеты в парадные кимоно: на мужчинах были хаори с черным гребнем, а на женщинах - черные кимоно томесодэ с белыми носками и деревянными сандалиями на ногах. Они шли, глядя прямо перед собой, их шаги были размеренными и величественными. Когда они проходили под сгоревшими воротами тории, мужчины, шедшие впереди, низко поклонились, не произнеся ни слова, и это создало атмосферу, напоминающую торжественные похороны. Семь человек с зонтами тоже низко поклонились перед алой каменной стеной. Седовласый старейшина, шедший впереди, зажег три ароматические палочки и поставил их перед каменной стеной. Он смотрел, как дым растворяется в дождливом воздухе, и тихо вздохнул:

— Это действительно сбивает с толку».

Только после того, как эти семеро вошли в главный зал, в святилище хлынула толпа. Мужчины в черных костюмах стояли плечом к плечу, их движения были размеренными, несмотря на давку. Никто не толкался, не отставал, и все склонялись перед каменной стеной, прежде чем положить свои зонты перед главным святилищем, образуя плотное море черных зонтов, напоминающее стаю ворон. Снаружи дорогу преграждали около сотни повозок, а в тени стояли вооруженные люди или те, кто держал в руках длинные мечи, не подпуская никого к ярко-красному строению ближе, чем на шаг.

 Это было традиционное святилище, тщательно отреставрированное, без следов запустения. Нетронутыми остались только обугленные ворота тории и алая каменная стена, сохранившие свой первоначальный вид; даже засохшие пятна крови, просочившиеся в трещины, остались нетронутыми. Внутри главного святилища пол был устлан татами, но ни алтаря, ни статуй там не было. Вместо этого стены были увешаны яркими и выразительными картинами укиё-э, изображающими войну между демонами и богами. Клубящиеся облака, огненные взрывы и светящиеся фосфоресцирующим светом глаза демонических существ, казалось, оживали в свете свечей. Сотни мужчин и женщин в черном стояли на коленях в отведенных для них местах, каждый знал свое место в этой огромной организации.

 — Патриарх, все участники прибыли. Из стратегического отдела: Исифунэ, Ниу Ива, Сакамори и другие старейшины; главы отдела по связям с общественностью и их подчиненные - всего тридцать четыре человека; сто тридцать четыре члена Пяти малых кланов; главы и капитаны отделений Канто и Кансай японского филиала колледжа Кассел - всего тридцать шесть человек; четырнадцать человек из научно-исследовательского института Ганрю, семь человек из строительной компании «Маруяма»... всего четыреста сорок человек. Секретарь в чёрном подал список присутствующих седовласому старцу. — Пожалуйста, ознакомьтесь с ним, Масамунэ-сама.

 — Где Чисей? Какой смысл проводить собрание без него? — Масамунэ посмотрел на единственное пустое место в зале. — Яша, Кроу, где Чисей?

Кроу мелкими шажками вышел из заднего ряда. — Молодой господин уже некоторое время пребывает здесь, он патрулирует территорию, чтобы обеспечить безопасность глав всех кланов. Вероятно, его не предупредили о том, что все уже собрались. Мы с Яшей немедленно пойдем и сообщим ему!

 Крупные капли дождя разбивались о стеклянные окна, и с вершины горы, возвышающейся над Токио, город внизу казался размытым миражом. В полумраке внутреннего святилища за главным святилищем Чисей сидел у окна, попивая виски «Ямадзаки» восемнадцатилетней выдержки и безучастно глядя на дождь за окном.

 — Молодой господин, патриарх и главы семей уже прибыли, — тихо проскользнул Кроу и наклонился к уху Чисея. — Они все ждут вас. Если вы не придете в ближайшее время, они снова начнут болтать!

 — Понял. Я пойду, как только допью этот бокал. — Чисей нахмурился. — Вы с Яшей оба здесь, на совещании. Кто следит за группой Цезаря?

— Сакура там. Молодой господин, вы, должно быть, пьяны, это же вы сказали, что на нас с Яшей нельзя положиться и что Сакуре лучше присматривать за ними, — сказал Кроу, доставая ополаскиватель для полости рта. — Прополощите рот, прежде чем идти в главный зал. Не дайте им почувствовать запах алкоголя, и помните: я сказал им, что вы патрулируете территорию. Не проболтайтесь.

В тот момент Яша стоял на страже у двери, чтобы никто не смог проникнуть во внутреннее святилище и почувствовать исходящий оттуда резкий запах алкоголя. Яша и Кроу знали, что Чисей не пришел, потому что слишком много выпил. Чисей всегда чувствовал себя неуютно на таких собраниях клана и часто находил разные предлоги, чтобы не приходить. Если бы эта встреча не была настолько важной, что ее нельзя было отменить, он бы, скорее всего, нашел повод уйти, сославшись на то, что ему нужно присмотреть за агентами из главного филиала. Разумеется, такие слова нельзя было произносить вслух. Если бы молодой глава семьи, молодой господин, не желал видеть своих верных подчиненных, это охладило бы сердца всех. Слухи о том, что молодой господин учился в Америке, предпочитал западный образ жизни и чувствовал себя не в своей тарелке в Японии, уже широко распространились в клане. К счастью, молодое поколение, которое тоже училось в колледже Кассел, поддерживало Чисея, так что дела обстояли не так уж плохо.

 — Я просто вспомнил, — Чисей постучал себя по лбу. — Я не мог оставить вас двоих одних в отеле «Пенинсула», вы бы в итоге просто повесили агентов главного филиала голыми на Токийской башне, верно?

— Молодой господин, у вас предвзятое отношение ко мне и Яше. Может, мы и извращенцы, но нас не интересует мужская нагота. Но подумайте вот о чем: если бы Сакура оказалась скрытой извращенкой, ей бы это понравилось — пошутил Кроу.

— Если бы Сакуре нравилась мужская нагота, это не было бы извращением, но вы двое точно извращенцы — Чисей слегка покачнулся.

 — О боже, неужели вы так много выпили? — Кроу быстро поддержал его. — Я пойду и скажу, что вы переодеваетесь, и больше не пейте! И, пожалуйста, не забудьте прополоскать рот!

 С этими словами он, пошатываясь, вышел. На таких семейных праздниках все присутствующие имели более высокий статус, чем он и Яша. Если они уйдут и не вернутся, их могут наказать.

Закрыв дверь, Кроу снова выглянул в щелочку. Чисей по-прежнему молча сидел у окна, и его спина выражала усталость, но не по отношению к кому-то конкретному, а по отношению ко всему миру. Кроу тихо вздохнул.

Иногда, выпивая с Яшей, они оба беспокоились о своем будущем. Когда-то они были элитой организации и заслужили свои должности, проливая кровь на поле боя, что давало им право служить непосредственно молодому господину. Им повезло, что их молодой господин был не только благородного происхождения, но и остер, как клинок, - его способности и характер внушали уважение. Всего за три года руководства Исполнительного бюро Чисей превратил его в самое сильное подразделение японского филиала, вокруг которого строилась вся организация. Не было никаких сомнений в том, что следующим главой станет Чисей, и в клане его уже считали преемником Масамунэ. Однажды он станет императором преступного мира Японии.

 Согласно традиции, Кроу и Яша должны были возвыситься вместе с новым главой клана и стать частью центра власти следующего поколения. Однако Чисей, как ни странно, был человеком без особых желаний. Он сражался на передовой в Исполнительном бюро из чувства долга. И хотя он хорошо справлялся со своими обязанностями, человек без желания никогда не смог бы по-настоящему возглавить клан «Ямата-но ороти». Клан ежегодно получал от преступного мира Японии более 30 миллиардов иен, а дополнительные активы приносили еще сотни миллиардов. Им должен управлять человек, способный на решительные действия - тот, чье одно только имя внушает ужас, словно мстительный дух.

 От одного упоминания его имени люди должны трепетать! Однако главной мечтой Чисея было уехать во Францию и продавать там солнцезащитный крем. Сначала Кроу и Яша думали, что он шутит, пока не увидели на его столе фотографию пляжа Монталиве и его коллекцию различных солнцезащитных кремов, которые он собирал, чтобы изучить их эффективность в блокировании ультрафиолетовых лучей и соотношение цены и качества. Только тогда они поверили, что их молодой хозяин действительно мечтает провести всю жизнь, нежась на нудистском пляже. Для Чисея Токио был клеткой. Согласно старинному обычаю, если ты служил юному господину, то оставался верен ему до конца жизни и не мог уйти по собственному желанию. Даже если бы Чисей решил продавать солнцезащитный крем, Кроу и Яша должны были бы следовать за ним - стоять на заднем плане в своих черных нарядах и с видом «смерть тем, кто встанет у меня на пути», пока Чисей в клетчатой рубашке втирает солнцезащитный крем в кожу женщин в бикини. От одной этой мысли Кроу становилось грустно и тоскливо.

Чисей вылил остатки виски из бутылки на лезвие, и голубое свечение стали отразилось в холодном свете. На мече была надпись «Убийца пауков с горы Судзука», а назывался он «Кумогири». Этот меч передавался из рук в руки на протяжении тысячи лет, и каждый его владелец использовал его, чтобы убивать различных сверхъестественных существ, о которых слагали легенды. Чисей пронзил этим мечом сердце Акиры и с тех пор не мог перестать думать о погибшем.

До самой смерти Акира не был похож на человека, скорее на устрашающего демона «Ао Они», которого можно было бы изобразить на иллюстрациях в стиле укиё-э. В древние времена жрецы кланов могли бы романтизировать убийство Акиры, представив его как героический акт по уничтожению демона, охотившегося на женщин. Но Чисей не мог воспринимать Акиру просто как демона: даже когда длинный меч пронзил его сердце, Акира улыбался. Эта улыбка была гротескной, леденящей душу, но в то же время полной едкой насмешки.

 Умирающий падший из последних сил насмехался над своим палачом. Чисей был так потрясен, что его рука, державшая клинок, застыла. К счастью, в тот момент Акира не сопротивлялся, и через секунду он перестал дышать. Почерневшая кровь из его сердца хлынула на клинок. Когда Чисей подошел к нему, чтобы осмотреть лицо, он не увидел в нем ни намека на сарказм. Новая чешуя, покрывавшая тело Акиры, осыпалась, обнажив юное лицо, освещенное лучами заходящего солнца, проникавшими через разбитое окно - лицо спящего ребенка. Тем временем Чисей стоял в темном углу, тяжело дыша, его клинок был запятнан кровью.

 Мотылек, рожденный во тьме, наконец сгорел в пламени, и даже в смерти на его лице читалось искупление - это было абсурдно.

Чисей закрыл глаза руками, представляя себя мотыльком, рождённым во тьме, бесцельно порхающим, не зная, куда лететь и зачем, всегда стремящимся туда, что, как ему казалось, было впереди, но так и не достигшим цели и не узнавшим, есть ли в мире другие мотыльки... По его телу пробежал холодок, и в ушах снова зазвучали слова Акиры: «Мотылёк, который никогда не видел света, столкнувшись с огнём, бросится в него». Неважно, кого он сжигает - других, себя или даже весь мир. Он просто жаждет этого света - так мотылек жаждет света. Чисей читал роман Акиры, он был прост и наивен с точки зрения грамматики и словарного запаса, и это предложение производило совсем другое впечатление. В тот момент казалось, что Акирой овладел дух из преисподней, который заговорил его голосом, произнося эти жуткие, но безумные слова

Это была не собственная мысль Акиры - в этом был уверен Чисей. У него было странное предчувствие, что эти слова были намеренно сказаны Акире, чтобы тот передал их ему прямо перед смертью. Другими словами, смерть Акиры была предопределена давным-давно; он был не только посланником, но и брошенным на произвол судьбы подопытным, отправившимся на далекий Хоккайдо в роковое путешествие к могиле. Этот экипаж был одновременно и местом его казни, и сценой, подготовленной кем-то за кулисами. Финал этой трагедии был предрешен: Акира должен был умереть, но перед смертью он должен был передать это тщательно продуманное последнее послание... У Чисея по спине побежали мурашки!

 Он смутно догадывался, кто это может быть - человек, чье имя он похоронил глубоко в памяти, отказываясь вспоминать. Он инстинктивно сжал рукоять меча и резко встал, напрягшись всем телом, как леопард, готовый наброситься на добычу.

Но никакого врага не было, ничего необычного не происходило. Только шум проливного дождя и ветра за стеклянной дверью. В облаках вспыхивали молнии, отбрасывая тень Чисея на пол.

 Чисей долго стоял неподвижно, а потом вложил меч в ножны, накинул черное хаори и вышел из комнаты. Его ждал весь клан; от этой встречи зависело будущее семьи. Возможно, для преступного мира Японии наступала новая эра, и он не мог больше позволить себе предаваться бессмысленным размышлениям.

 Самурай не должен слишком много думать. Нерешительность приходит, когда в голове слишком много мыслей, а задача самурая - рубить, отсекать все, что противоречит «Пути».

— Хадукен! Хадукен! — Рю дважды подпрыгнул и нанес удар Сёрюкеном. Чун-Ли не успела увернуться и потеряла значительную часть здоровья.

Кроу и Яша вернулись в главный зал, где перед божественными и призрачными фресками был установлен белый проекционный экран. Вся семейная элита, затаив дыхание, с торжественным видом наблюдала за битвой из «Street Fighter IV» на большом экране.