Команда асов (1)

Черный «Гольфстрим G550» с оглушительным ревом пронесся сквозь облака.

 Этот бизнес-джет сверхдальнего радиуса действия был создан для миллиардеров, суперзвезд и политиков. Полет на таком частном самолете позволял выспаться за несколько часов, пересекая Тихий океан: вылетев ночью из Нью-Йорка, можно было проснуться на рассвете в Париже. Самолет был спроектирован так, чтобы лететь практически бесшумно: во время полета в стратосфере VIP-пассажиры едва слышали звук двигателя. По словам бортпроводников, он летел, «как гигантский синий кит, плывущий в морских глубинах».

 Однако уровень шума этого «Гольфстрима» был экстремальным. Помимо рева двигателей, пассажиры слышали даже резкий свист рассекающих воздух крыльев. Над ними сиял ослепительный Млечный Путь, а внизу, под черными облаками, простиралось темное море. Самолет мчался вперед, словно тигровая акула, бросающаяся на свою жертву. Этот «Гольфстрим» был модифицирован в механическом цехе колледжа Кассел и получил прозвище «Слейпнир». Слейпнир - восьминогое ездовое животное Одина в скандинавской мифологии, и когда оно мчалось по небу, то горело, как огненный метеор. Единственным его недостатком был чрезмерный шум. В механическом цеху заботились только о максимальной скорости как воплощении высочайшего мастерства, а комфорт был не так важен. Их работа заключалась в создании оружия для убийства драконов, а оружейники никогда не задумывались о комфорте.

— Вы когда-нибудь видели танк с секционным кондиционером, сиденьями с подогревом и массажными креслами? — с полной уверенностью в голосе спросила директор Аркадура.

 Цезарь включил подсветку для чтения над своим креслом и вскрыл конверт с документами. На клапане конверта стояла красная печать с надписью «SS», означающая, что документы внутри совершенно секретны. Цезарь получил этот конверт прямо перед посадкой, но по правилам его можно было вскрыть только после приземления. Содержимое конверта было не слишком объемным: черно-белая фотография, микросхема памяти и набор русских документов с переводом.

 Цезарь первым взял в руки черно-белую фотографию. На ней был изображен величественный гигантский ледокол с белым корпусом, черной надстройкой и красной звездой на носу. В русских документах содержалась подробная информация об этом корабле. Корабль на фотографии - «Ленин», первый в мире атомный ледокол, изначально входивший в состав Северного флота СССР. За время службы он получил множество наград. Однако после распада Советского Союза он бесследно исчез из состава Северного флота. Его история внезапно оборвалась 25 декабря 1991 года, и Северный флот так и не узнал, что с ним стало, словно кто-то стер этого стального гиганта с лица земли ластиком.

 Цезарь вставил черный чип в слот для карт в своем ноутбуке. В наушниках раздался голос Нормы:

«Цезарь Гаттузо, на этот раз твоя задача - исследовать обломки советского ледокола «Ленин». Ледокол «Ленин», украшенный орденами и медалями, известен как «Красный зверь Арктики» - первый в мире полярный ледокол, способный пройти по любому морю. Без него невозможно было добраться до скованных льдами морей. Накануне распада СССР он нарушил приказ Северного флота и направился в сторону японских вод. Приближаясь к территориальным водам Японии, он подал сигнал бедствия, но, как сообщалось, спасательное судно Сил самообороны Японии обнаружило его только на большой глубине. Есть подозрение, что Ленин перевозил предметы, связанные с цивилизацией Клана драконов. Японский филиал поддержит вашу операцию. Чип автоматически отформатируется через три секунды. Удачи.»

 Цезарь молча отсчитывал три секунды. На экране ноутбука внезапно появилось сообщение «Карта памяти не распознана», и Цезарь аккуратно сломал чип пополам.

— Связано с Кланом драконов? — Цезарь поджег бумажные документы и выбросил горящие фотографии и бумаги в металлический мусорный бак. Под крыльями показался ярко освещенный мегаполис - сеть скоростных автомагистралей, раскинувшаяся, словно светящаяся паутина. Это был Токио, крупнейший город Азии, куда и направлялся самолет.

Перелет из Чикаго в Токио занял всего шесть часов - достойный результат для «Слейпнира». Этот «Гольфстрим» был любимцем директора, который обычно не садился за руль, разве что на международных аукционах. Анжу доставал этот драгоценный самолет из ангара, чтобы придать колледжу престижности, а после аукционов использовал его для перевозки «предметов, связанных с цивилизацией Клана драконов», обратно в колледж. На частном самолете было проще пройти таможенный контроль. Кроме того, Анжу предпочитал обычные коммерческие рейсы. Но когда Цезарь получил сообщение от Нормы и поспешил из Нью-Йорка в Чикаго, «Слейпнир» уже ждал его на взлетно-посадочной полосе. Разумеется, щедрость директора была вызвана не его благосклонностью, а тем, что миссия была очень важной и строго секретной.

 Напротив Цезаря сидели два его напарника. Один из них, выглядевший относительно собранным, держал в руках длинный клинок в черных ножнах. Даже с закрытыми глазами он был напряжен, а его спина была прямой, как копье. Второй, напротив, пускал слюни во сне, прислонившись к своему напарнику. Цезарь с интересом наблюдал за своими партнерами, представляя, что подумали бы девушки, если бы однажды эти двое оказались в одной постели с их возлюбленными, о том, как они спят. Сон последнего явно оставлял желать лучшего, а что касается первого, то девушке, наверное, показалось бы, что она снимается в старом фильме о боевых искусствах студии «Shaw Brothers», где молодого героя отравляет злодей, а она раздевается, чтобы наделить его энергией.

 Чу Цзыхан был именно таким. Даже с закрытыми глазами казалось, что он взвалил на свои плечи весь груз мира - его нахмуренные брови и пронзительный взгляд излучали серьезность.

— Самое оживленное место - это Гиндза. Говорят, что на пике цен на японскую недвижимость земли в Гиндзе хватило бы, чтобы купить все Соединенные Штаты, — сказал Цезарь, глядя в окно.

Гиндза Меня не интересует Гиндза. Но я действительно хочу увидеть «Чидоригафучи», — Чу Цзыхан открыл глаза.

 — Это мемориал в память о безымянных японских солдатах, погибших во Второй мировой войне, рядом со святилищем Ясукуни. Как китаец, ты бы не хотел пойти и плюнуть на надгробия?

 — Я слышал, там есть аллея длиной в милю, вдоль которой растут 800 цветущих сакур.

 — Очень в твоем стиле, — пожал плечами Цезарь.

Он знал, что Чу Цзыхан просто отдыхает с закрытыми глазами, поэтому попытался завязать разговор, чтобы избежать неловкого молчания. С момента посадки они едва обменялись парой слов. Но, приложив усилия, Цезарь вынужден был признать, что у них нет абсолютно ничего общего. Кто знает, как формировался состав группы — три совершенно разных человека с диаметрально противоположными взглядами на мир. Для Цезаря Токио - это суши-рестораны, отмеченные звездами Мишлен, горячие источники на Хоккайдо, изделия из серебра в Киото и металлургические заводы в Кансае, а Чу Цзыхан хотел посетить безымянное общественное кладбище. Цезарь представил, как Чу Цзыхан сидит, скрестив ноги, под цветущей сакурой поздней весной, положив на колени длинный меч, и готовится к ритуальному самоубийству.

 Неужели Анжу действительно думал, что они сработаются, если объединит их в одну группу? Это было все равно что запереть льва и тигра в одной клетке и бросить туда Лу Минфэя, невинную маленькую панду. Но Цезарь решил пойти на компромисс, ведь он был лидером этой миссии, а исход дела касался его чести. Ради чести он был готов на все. По пути он постоянно напоминал себе, что нужно быть великодушным, вести себя как лидер, ценить своих подчиненных... Цезарь почувствовал себя гораздо лучше, когда стал относиться к Чу Цзыхану как к «подчиненному», которого нужно ценить. В последнее время он пребывал в приподнятом настроении, готовясь к свадьбе, и был добр душой - даже Чу Цзыхан казался ему более приятным глазу.

 Лу Минфэй проснулся, потянулся и выглянул в окно:

— Токио! Мы на месте! Интересно, где Акихабара?»

— Город электричества? — спросил Цезарь — Я бы тоже хотел там побывать, может, ради выхода новой игры или чего-то в этом роде.

 «Улица отаку» Акихабара - Цезарь слышал о ней. На этой улице были тысячи магазинов электроники, там выпускали новейшие игры и гаджеты, и даже были уникальные кафе с горничными. Говорят, что Акихабара - священное место для отаку, и, если отаку помолится там, бог отаку дарует ему девушку и неограниченные бонусы за предзаказ игр… Но Цезаря это не особо интересовало. Он сказал это просто для того, чтобы показать Лу Минфэю, что не смотрит свысока на единственного «ботаника» в группе и не против разделить с ним это дешевое увлечение.

— Цезарь, ты увлекаешься играми? Я думал, у наследника семьи Гаттузо на это нет времени — фальшиво удивился Чу Цзыхан.

— Не выставляй меня чудовищем! — Цезарь нахмурился. Он почувствовал, что в словах Чу Цзыхана прозвучала лёгкая неприязнь.

— У людей, у которых не было детства, нет времени на игры.

— Не стоит делать поспешных выводов о чужой жизни - это элементарная вежливость! — голос Цезаря похолодел, в нем зазвучали гневные нотки.

— Э-э… вы, наверное, устали… может, отдохнем после приземления, наберемся сил и продолжим позже… — Лу Минфэй поспешил разрядить обстановку.

Атмосфера, над поддержанием которой Цезарь так усердно трудился, вот-вот должна была разрушиться еще до того, как самолет приземлится. Казалось, судьба этой «команды асов» под вопросом. Чу Цзыхан махнул рукой, показывая, что не хотел никого обидеть, а Цезарь не стоит его презрения, и снова закрыл глаза, чтобы отдохнуть. Цезарь холодно взглянул на него, собрал документы, выключил лампу для чтения и тоже закрыл глаза. Когда самолет опустился ниже облаков, в салоне стало темно, а за окном лил дождь. Сквозь пелену дождя Токио ярко сиял, словно величественный алтарь, вечно освещаемый подношениями богам.

 Лу Минфэй вспомнил спутниковый снимок - ночной вид на мир, на котором города соединены светящейся паутиной. Каждое яркое пятно на паутине - это город, некоторые из них ярче, некоторые тусклее, но Токио выделялся ослепительно белым светом. Токийский залив в ночи был похож на горящую свечу. Прислонившись к иллюминатору и глядя в него, Лу Минфэй почувствовал себя так, словно снова оказался на крыше дома своего дяди и безучастно смотрел на ярко освещенный центральный деловой район вдалеке.

 Его дядя жил в недорогом доме, довольно далеко от центрального делового района. Но он всегда утверждал, что живет как человек из центрального делового района. Он любил водить друзей в рестораны с мишленовскими звездами в том районе, сидеть в удобных креслах и наслаждаться сладкими речами красивых официанток, что доставляло ему огромное удовольствие. Затем он заказывал несколько недорогих блюд и открывал самую дешевую бутылку красного вина. По словам его дяди, каждый сантиметр центрального делового района был вымощен мрамором, отполированным до такой степени, что в нем отражались юбки красивых женщин... о нет, в нем отражались стройные фигуры успешных людей. Там все сияло: от туфель из итальянской кожи до дамских зеркалец для макияжа, от рекламных щитов на крышах до стеклянных фасадов международных бизнес-центров. Все ходили с гордым видом, жили полноценной и осмысленной жизнью. Его дядя часто сокрушался, что, будь у него достаточно денег, чтобы переехать в центральный деловой район, даже маленькая квартира сделала бы его счастливым, ведь он был бы окружен этой позитивной, вдохновляющей атмосферой, а Лу Минфэй и Лу Минцзе выросли бы сильными и амбициозными. А его тётя говорила: «Чушь какая, ты просто хочешь покрасоваться! Или слоняться без дела и пялиться на красивых девушек. Хорошенько посмотри на себя в зеркало — ты уже старик, старый отаку. Молодым девушкам того района нравятся только богатые мужчины, они и не посмотрят на тебя. Лучше оставайся со мной в этой дыре; ты просто лягушка, которая пялится на другую лягушку, выпучив глаза, и в этом нет никакого смысла!»

Из рассказов дяди Лу Минфэй узнал, что в мире есть люди, которые живут совсем не так, как он, и занимаются гораздо более важными делами, чем игры. Ему редко удавалось побывать в центральном деловом районе, а если и удавалось, то он терялся среди вывесок на иностранных языках, которые не мог прочесть, и боялся заходить в места, где собирались успешные люди. В его воображении эти люди всегда были энергичными, одетыми в роскошные брендовые вещи, всегда знали, что делают и куда идут, никогда не терялись и не сбивались с пути. Лу Минфэй завидовал тем, у кого есть цель в жизни. Все хотели жить ради какой-то высокой, великой цели. Если они не могли стать героями, то хотели стать злодеями в игре - никто не хотел быть неигровым персонажем, который мог только ходить взад-вперед перед кузницей и без конца повторять: «Наши мечи настоящие, цены справедливые для всех!»

 Но как бы сильно он ни мечтал об этом, ему казалось, что он никогда не сможет по-настоящему попасть в центральный деловой район. Когда он сидел на крыше и смотрел на залитый неоновым светом район, ему казалось, что этого места не существует в реальном мире - это всего лишь пустой мираж. Но наконец-то у него появился шанс оказаться в этом столь желанном свете. Он сидел на пассажирском сиденье «Феррари», одетый в костюм, а рыжеволосая жрица нажала на педаль газа, и огненно-красная машина помчалась по эстакаде. Впервые в жизни, когда огни центрального делового района отражались в полированной поверхности «Феррари», Лу Минфэй почувствовал, что он действительно «вливается» в центр города, а не просто мечется, как мотылек, в поисках света за стеклянным окном. В тот момент его амбиции были достаточно смелыми, чтобы покорить весь мир, а после этого он собирался жениться на девушке, которая нравилась ему больше всех... Он набрался смелости и сел в вертолет, присланный колледжем, стараясь казаться немного выше Ноно.

Теперь он действительно был другим. В звании специального агента он пересекал Тихий океан на первоклассном бизнес-джете. Чтобы доставить его шестьдесят с лишним килограммов в Японию на максимальной скорости, колледж потратил сотни тонн авиационного топлива, что свидетельствовало о его высоком статусе. В этом самолете он мог есть любые фрукты и пить апельсиновый сок сколько угодно, не заплатив ни цента! Если бы он закатил истерику и отказался спасать мир, возможно, даже Анжу пришлось бы унизиться и умолять его. Но ему было совсем не весело, потому что Ноно вскоре покинет его.

Цезарь уже готовился к свадьбе и дата, скорее всего, уже назначена. После этой миссии Ноно предстояло выйти замуж за самого красивого и богатого молодого господина в мире. Он умел наслаждаться материальными благами, был склонен к авантюрам, обладал лидерскими качествами и к тому же был хорош собой. Хуже всего было то, что, несмотря на все свои достоинства, он был преданным человеком и не имел недостатков - разве что склонность к чрезмерной драматизации. Даже если бы Лу Минфэй владел всем миром, он не смог бы изменить этот исход, потому что Цезарь уже был настолько совершенен, насколько это было возможно. Он мог дать девушке все, что ей было нужно. Ноно ни в чем не нуждалась и не желала ничего другого.

Лу Минфэй вдруг с горечью осознал, что он по-прежнему всего лишь обычный, ничем не примечательный парень. Всё, чего он хотел - хорошо проявить себя, стать героем, прославиться, красиво одеваться и вести себя достойно - всё это лишь ради одной девушки. Ради того, чтобы она посмотрела на него и увидела в нём что-то особенное. Он мечтал предстать перед ней блистательным, как звезда на ночном небе. Но, даже если однажды он вернётся, весь усыпанный звёздами славы, что с того? Если тех глаз, которые когда-то с восхищением смотрели в небо, больше не будет рядом… Если девушка, любившая смотреть на звёзды, уйдёт - то кому тогда нужно всё это великолепие? Одиночество будет таким глубоким, что даже звёзды захотят сорваться с неба и упасть.

Он казался самым безобидным членом этой компании. Цезарь и Чу Цзыхан были непримиримыми соперниками, и он был нужен им в качестве буфера между ними - иначе ситуация могла легко выйти из-под контроля. Но настроение у него было ужасное. Чу Цзыхан не спал, и он тоже. Всю дорогу он притворялся, что спит, но на самом деле не спал, потому что не знал, какое выражение лица выбрать при встрече с Цезарем. Он не мог просто улыбаться и сказать: «Босс, удачи вам со свадьбой!»

«Лу Минфэй, Лу Минфэй, ты должен хранить честь. Не теряй голову и не ударь босса в спину во время миссии!» — мысленно повторял он.

 В глубине души он немного побаивался сам себя. Даже трусливая маленькая панда иногда может показать острые зубки... Он сказал Чу Цзыхану и Лу Минцзе, что всё понял, но он знал, что это была. Он закрыл глаза, и усталость, накопившаяся за время путешествия, мгновенно взяла верх. Несмотря на тряску на палубе, он уснул.

 ***

К югу от Токио, в префектуре Канагава, на окраине Йокогамы.

 Это было пустынное побережье. До Второй мировой войны здесь располагались рыбацкие деревни, но теперь рыбаки переехали в Йокогаму и стали горожанами, оставив после себя причалы, к которым когда-то швартовались их лодки, изо дня в день подвергавшиеся воздействию приливов и отливов. Фары черного «Хаммера» прорезали темноту, когда он съехал с обочины, пересекая солончаковые равнины, направляясь к месту назначения. Чисей был за рулем, а Сакура на пассажирском сиденье сверялась с навигатором.

— Как может быть аэропорт в таком заброшенном месте, как это? — Спросил Чисей.

— Когда-то он здесь был, но много лет назад его забросили, а взлетно-посадочная полоса довольно короткая. Однако, учитывая мастерство пилота «Слейпнира», они смогут благополучно приземлиться, — пояснила Сакура. На ней по-прежнему был черный костюм с узкими брюками, длинные волосы собраны в высокий хвост, а на носу классические очки. В таком наряде ее легко было не заметить, когда она стояла позади Чисея. В этом и заключалась задача ниндзя - всегда оставаться в тени, при необходимости обнажать смертоносное лезвие, а иногда даже становиться жертвенным щитом.

Команда поддержки Чисея состояла из трех человек: Кроу, Яши и Сакуры. Яша был лидером, Кроу - стратегом, а Сакура - личной помощницей. В древние времена такими помощниками часто были привлекательные юноши, но Сакура была настоящей девушкой. В плане боевых навыков Чисей превосходил Яшу, учитывая его благородное происхождение. Что касается планирования, то Кроу мог выступать только в роли стратега среди некультурных представителей преступного мира. Поэтому Сакура была незаменима в команде - без нее Чисей не справился бы со всеми мелкими делами, и ему было бы не с кем поговорить, когда он жаловался на Яшу и Кроу.

— Вон она, взлетно-посадочная полоса, — показала Сакура.

 Удивительно, но посреди пустынных солончаков появилась взлетно-посадочная полоса - точнее, ее половина, вторая половина была затоплена морем.

— Эта полоса была построена в 1941 году. В те времена на Земле не было парникового эффекта, и уровень моря не был таким высоким, — добавила Сакура.

 Чисей припарковал машину в конце взлетно-посадочной полосы, осветив ее фарами. В таком импровизированном аэропорту без освещения пилоту приходилось ориентироваться по фарам.

 — Еще три минуты. Поскольку это частный самолет директора, он должен прибыть вовремя, — Сакура посмотрела на часы.

— Давайте хотя бы подготовимся: устроим что-то вроде церемонии приветствия. Тачибана Масамунэ сказал, что с ними нельзя плохо обращаться, так что давайте отнесемся к ним по-человечески, — Чисей сел на бампер «Хаммера».

 Сакура постелила на капот белоснежную салфетку, поставила на нее три бокала в форме тюльпанов, открыла бутылку шампанского и наполнила бокалы. Она поставила рядом с бокалами букет ярко-желтых тюльпанов и воткнула три маленьких японских флага в дольки лайма, положив их на края бокалов. Это была, пожалуй, самая торжественная церемония встречи в истории японского отделения: их ждала машина, символические желтые цветы, олицетворяющие победу, и шампанское. Не хватало только теплых объятий, но Чисей не собиралась их устраивать. Во-первых, он терпеть не мог физический контакт, а во-вторых, судя по их профилям, команда состояла из плейбоя, жестокого маньяка и некомпетентного глупца. Чисей не питал симпатии ни к одному из этих типов.

Изображения к главе: