Глава 9.0

Судя по тому, как заметно поредели раскинувшиеся перед мной двери, утро уже вовсю вступало в свои права, но я, вопреки вчерашнему, и не думала просыпаться. Я по-прежнему лежала на полу своего сонного пространства и бездумно хлопала глазами. Неужели вчера перенапряглась сильнее, чем думала? Похоже, меня так сильно подкосила болезнь, что сознание попросту отказывалось возвращаться в реальность. Обычно в такие моменты людей мучают кошмары, а у меня, наоборот, способность словно стала еще устойчивее.

[О.]

Легок на помине. Стоило мне об этом подумать, как всё вокруг перевернулось, а кончики пальцев начали бледнеть и таять. Я послушно доверилась этому странному чувству и вскоре приоткрыла дрожащие ресницы.

— Барышня!..

Я сфокусировала взгляд и увидела заплаканное лицо Тины, которая, как и всегда, преданно сидела у моей постели. Вот только на сей раз рядом с ней обнаружился и отец, чего обычно не бывало.

— Доброе утро.

Надеюсь, сейчас действительно утро. Я слабо улыбнулась и быстро оценила обстановку. Судя по температуре в комнате, солнечному свету и освещению, день только начинался. Значит, провалялась я не так уж долго. Но важнее было другое — нужно скорее поделиться с отцом ночными успехами.

— Отец, я тут...

— Да, Миа. Тебе что-то нужно? Говори не стесняйся, я всё исполню.

— У нас ведь еще остались деньги от продажи той части сокровищ? Нужно как можно скорее перекрыть доступ к заброшенной шахте Талес.

Разумеется, даже если туда кто-то тайно проберется, найти клад они ни за что не смогут, но тогда мне не удастся перепродать эту шахту в тридорога! А ведь это тоже чистая прибыль!

— Для начала неплохо бы обнести всю территорию высоченным забором с колючей проволокой и выставить охрану.

Когда у людей возникнут трудности с проникновением, они неизбежно придут к выводу, что проще выкупить эту землю целиком. По сравнению с сокровищами, которые они рассчитывают там найти, покупка какой-то заброшенной шахты покажется им сущим пустяком. И тогда остальные тоже включатся в борьбу, начнут взвинчивать ставки на торгах, а я буду сидеть в сторонке, наблюдать за этим зрелищем и наслаждаться запахом денег...

— Миена.

В этот самый миг прямо над ухом раздался леденящий, строгий голос. Мне пришлось выключить режим розовых очков и повернуться к источнику звука. Ну конечно. В глазах отца читалось не только беспокойство, но и отчетливая, едва сдерживаемая злость.

Ой... Злость?

— Ты действительно думаешь, что сейчас самое время забивать себе голову подобными вещами?

— Что?

— Посмотри на себя. Ты же слегла с горячкой. И даже в таком состоянии продолжаешь...

Он тяжело вздохнул и крепко сжал мою ладонь.

— Если ради этих денег тебе придется каждый раз так страдать, то лучше нам вообще не иметь ни гроша. Всё, с меня хватит, мы немедленно прекращаем это дело!

Его тон звучал как непреклонный ультиматум. Я в недоумении захлопала глазами, пытаясь переварить услышанное. То есть, погодите. Из-за того, что я поболела каких-то пару часов, он решил отказаться от богатства? Отец, вы что, к заработку как к игрушкам относитесь? С такой слабой силой воли — если я умру, как вы вообще собираетесь выживать в этом суровом мире?

— Отец, — я прекрасно понимала, что им движет исключительно забота, поэтому глубоко спрятала свои истинные мысли и заговорила мягко и размеренно. — В этот раз мне стало плохо только потому, что пришлось слишком долго трястись в карете. Любой, даже самый крепкий человек, выбьется из сил после такого долгого пути. К тому же наша семейная карета, прямо скажем, не отличается особым удобством.

— Миа.

— Вчера мне было по-настоящему весело, — «потому что я заработала кучу денег». Сдержав и проглотив эту последнюю фразу, я тепло улыбнулась. На глазах отца тут же выступили едва заметные слезы. Что ж, мой страдальческий вид и проникновенный голос сработали как надо. Не стоило недооценивать мои актерские навыки, отточенные с самого детства. — И даже без привязки к делам, я бы очень хотела выбраться вместе с вами и мамой куда-нибудь отдохнуть.

«Неужели и тогда вы заставите меня сидеть дома, прикрываясь моим слабым здоровьем? Серьезно? Кто знает, когда нам еще представится такая возможность». Чтобы закрепить успех, я посмотрела на него самым жалобным, умоляющим взглядом. Отец тяжело, сокрушенно застонал. В конце концов он сдался и, обреченно покачав головой, произнес:

— Я сегодня же выпишу из столицы самую лучшую карету. Закажу такую, в которой дорожная тряска почти не чувствуется.

— Это замечательно, но сначала, пожалуйста, займитесь шахтой Талес, отец.

— Миа, ну почему ты даже в такой момент думаешь только об этом...

— Хи-хи.

Я легко рассмеялась, и отец невольно улыбнулся мне в ответ, ласково проведя ладонью по моему лбу. От прикосновения его пальцев я внутри даже вздрогнула — они показались мне ледяными.

«А меня, похоже, в холодный пот бросило. Значит, температура всё-таки поднялась». Только сейчас я до конца осознала собственное состояние и виновато отвела глаза. Видимо, здоровье у меня действительно уже не то, что раньше. Оно и понятно, учитывая обстоятельства, но я не думала, что всё настолько плохо. Ближайшие несколько дней определенно стоит поберечься.

— Дорогая моя доченька, Миена, — пока я мысленно занималась самокритикой, отец снова тихо заговорил. — Я правда пытаюсь подготовить себя к тому, чтобы отпустить тебя с улыбкой, как ты того и желаешь.

— ...

— Но это вовсе не значит, что я готов опустить руки и сдаться.

Его чистые, теплые голубые глаза смотрели на меня прямо и открыто.

— Если ты искренне хочешь перед уходом успеть повидать мир и насладиться жизнью вместе со мной и матерью, то, пожалуйста, береги себя настолько же сильно, насколько сильно я дорожу тобой.

— Отец.

— Для меня ты дороже всего на свете. Ни одно сокровище мира не сравнится с тобой.

Он произносил эти слова с такой нежностью, что его голос под конец сорвался на едва различимый шепот, словно он говорил сам с собой. Ему хотелось забрать всю мою боль себе, хотелось, если бы это было возможно, умереть вместо меня. Его искренние чувства без остатка проникали мне в самое сердце, и я не могла от них отгородиться. Я крепче сжала его ладонь и тихо ответила:

— Я буду очень осторожна, обещаю. Больше я вас так не напугаю.

В конце концов, я и сама планирую продержаться на этом свете как можно дольше.

— Кстати, а где мама?

Раз уж со всеми долгами покончено, ей пора бы уже вернуться в особняк. Вспомнив об этом, я озвучила свой вопрос. Отец мягко, благодушно улыбнулся:

— Я уже отправил ей письмо. Отсюда до резиденции великого герцога не так уж далеко, так что ответ должен прийти со дня на день.

— Хочется, чтобы она поскорее вернулась.

— Очень соскучилась?

— Конечно.

Вот когда мама вернется домой, тогда мы действительно сможем выбраться куда-нибудь всей семьей.

«Естественно, сразу после того, как заброшенная шахта Талес будет выгодно продана. А до тех пор расслабляться нельзя, ведь в особняк в любой момент могут нагрянуть незваные покупатели».

Стоит Патрику расшифровать код и сделать первый шаг, как остальные люди, которые всерьез отнеслись к моим сновидениям, тоже начнут действовать. Так что, Патрик, вся надежда только на тебя. Постарайся. Но слишком уж торопиться тоже не надо, хотя с твоими умственными способностями быстрый результат нам в любом случае не грозит.

— И все-таки... надо поскорее натянуть сетку... выставить стражу...

Мое сознание начало стремительно уплывать, и я принялась бессвязно бормотать первое, что приходило в голову. Вдруг лба коснулось чужое, невероятно приятное тепло — совсем не такое, как в прошлый раз.

— Спи крепко, Миа.

Под звуки этого глубокого, ласкового голоса я окончательно погрузилась в глубокий сон.

После этого я весь день то засыпала, то просыпалась. Из-за того, что в мире грез мне пришлось изрядно попотеть в роли строгого наставника для Патрика, полноценно отдохнуть душой не получилось, и тело отреагировало на это новой волной усталости. Тем временем от мамы пришел ответ. Я кое-как ознакомилась с ним сквозь пелену сонливости, а теперь, когда голова немного прояснилась, сидела под куполом своего планетария и перечитывала строки заново.

[Хм...]

Я со вздохом уставилась на приписку в самом конце листа: «Прости меня, дорогой. Я постараюсь вернуться при первой же возможности». Если честно, я думала, что она сорвется домой сразу же, как получит весточку.

«Молодой господин, сын великого герцога, тяжело заболел, поэтому мне придется задержаться здесь, пока он не поправится. К счастью, герцог с супругой сейчас находятся неподалеку от столицы, так что обратная дорога не займет много времени».

Я не видела текста письма, которое отправил отец, но, судя по всему, он не стал вдаваться в подробности моего состояния. Наверняка просто написал, что долг закрыт и пора возвращаться. А о бо мне решил рассказать уже лично, когда она приедет. Как это на него похоже. Я озадаченно качнула головой, продолжая читать.

«Симптомы молодого господина пугающе похожи на те, что бывают у Миены, отчего мне становится еще тревожнее».

[Надо же, симптомы как у меня].

Но раз мама пишет, что он скоро пойдет на поправку, значит, у него обычный недуг, а не смертельное проктялие, как в моем случае. Даже завидно немного. Наконец я поднялась с места и вышла из сонной библиотеки. Пора было отыскать сновидение мамы. Когда я только осознала свои способности, я твердо решила не вторгаться в пространство близких, но ради такого случая можно сделать исключение. Мама ведь тоже наверняка безумно соскучилась по мне, как и я по ней. К тому же в письме говорилось, что они где-то возле столицы, а значит, её сон должен находиться в пределах радиуса моего действия.

[И всё же лучше один раз увидеть вживую, чем искать в мире грез].

Хоть бы этот сынок великого герцога побыстрее выздоровел. Послушно шагая вслед за бумажным самолетиком, на котором было начертано имя мамы, я вскоре заметила её именную табличку. И в тот же миг мой корыстный взгляд чисто машинально зафиксировал поблизости еще одну дверь, которая сияла невероятно ярким, ослепительным светом. Ого, а этот парень светится ничуть не хуже Люса. Посмотрим, как его зовут...

[Юстин Эбердин].

Если подумать, мама ведь служит именно в доме великого герцога Эбердина. А поскольку самого герцога и его жену зовут иначе, хозяином этого сна определенно является тот самый разболевшийся молодой господин.

[Может, заглянуть ненадолго, чисто из любопытства?]

Интересно же посмотреть, какие кошмары снятся тяжелобольному человеку аристократических кровей. Приняв решение, я медленно повернула дверную ручку и шагнула внутрь.

Зрелище, представшее моему взору, трудно было назвать кошмаром. Вокруг царил абсолютный, глубокий покой, но в то же время пейзаж казался жутко неестественным. Это не была глухая, беспросветная тьма, как у Люса, но обстановка библиотеки выглядела пугающе искусственной. Точь-в-точь как «моя собственная библиотека»...

{Что это?}.

В ту же секунду тишину прорезал чей-то резкий, пронзительный голос. Я словно под гипнозом повернулась на звук. Предо мной стоял юноша с волосами черными как смоль и холодными, уставшими серебряными глазами.

И я мгновенно всё поняла.

{Я не создавал ничего подобного}.

Этот парень из тех же, что и я.