Ад. Уровень 3. Чревоугодие.

Тиран багровой брони. Том 1.0 Глава 7.0

Глава 7. Ад. Уровень 3. Чревоугодие

Часть первая. Плоть

Золотая дымка рассеялась, и Ун Дже шагнул в мир, который пах.

Это был первый раз, когда запах в Аду стал настолько сильным, что его невозможно было игнорировать. На первом уровне пахло пылью — сухой, безжизненной. На втором — серой и горелым камнем. Но здесь… здесь пахло едой.

Тысячи блюд. Сотни ароматов. Жареное мясо, свежий хлеб, карамелизированные фрукты, пряности, которые щипали ноздри, сладкие соусы, которые текли по языку ещё до того, как ты их попробовал. Запахи смешивались, переплетались, создавая симфонию, от которой у Ун Дже заурчало в животе.

— Чревоугодие, — сказал он, оглядываясь. — Уровень обжорства.

ВЕРНО.

УРОВЕНЬ 3: ЧРЕВОУГОДИЕ.

Население: Души, погибшие от обжорства. Те, кто убивал ради еды. Те, кого убили за еду. Те, кто продал душу за кусок хлеба.

Особенность: На этом уровне голод — ваше главное оружие и главный враг. Чем дольше вы здесь находитесь, тем сильнее хотите есть. Если не будете есть — умрёте от истощения. Если будете есть — станете одним из них.

Босс: Хранитель Голода — существо, которое никогда не насыщается.

ПЛАМЕНИ В НАЛИЧИИ: 46.

ДЛЯ ОТКРЫТИЯ ВРАТ НА 4 УРОВЕНЬ ТРЕБУЕТСЯ: 100 ПЛАМЕНИ.

— Сто, — Ун Дже посмотрел на счётчик. — У меня сорок шесть. Значит, нужно собрать минимум пятьдесят четыре.

ДА. НО ЭТОТ УРОВЕНЬ ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ ПРЕДЫДУЩИХ.

ЗДЕСЬ ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ПРОСТО УБИВАТЬ МОБОВ.

ВЫ ДОЛЖНЫ ИХ СЪЕСТЬ.

Ун Дже замер.

— Что значит «съесть»?

В ПРЯМОМ СМЫСЛЕ.

НА ЭТОМ УРОВНЕ ПЛАМЯ ВЫПАДАЕТ НЕ ИЗ УБИТЫХ МОБОВ, А ИЗ СЪЕДЕННЫХ.

ВЫ ДОЛЖНЫ ПОЖИРАТЬ ПЛОТЬ ВРАГОВ, ЧТОБЫ ВЫЖИТЬ.

ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ПОЛУЧИТЬ ПЛАМЯ.

И ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ НЕ УМЕРЕТЬ ОТ ГОЛОДА.

— Я не буду есть людей, — сказал Ун Дже.

ТОГДА ВЫ УМРЁТЕ.

ИЛИ СТАНЕТЕ ОДНИМ ИЗ НИХ.

ЭТО УРОВЕНЬ ЧРЕВОУГОДИЯ, УН ДЖЕ. ЗДЕСЬ НЕТ МЕСТА ДЛЯ БЛАГОРОДСТВА.

Ун Дже молчал, переваривая информацию. Система «Кара» не врала — он это уже понял. Она давала факты, пусть и жестокие. И факты говорили о том, что если он не будет есть, то умрёт.

Но есть людей? Даже если это не люди, а их души? Даже если это монстры, которые когда-то были игроками?

— Есть альтернатива? — спросил он.

ДА.

ВЫ МОЖЕТЕ НАЙТИ «ЧИСТУЮ ПЛОТЬ» — ЕДУ, КОТОРАЯ НЕ ПРИНАДЛЕЖАЛА НИКОГДА ЖИВЫМ СУЩЕСТВАМ.

НО ОНА РЕДКА. И ЕЁ ОХРАНЯЮТ САМЫЕ СИЛЬНЫЕ МОБЫ УРОВНЯ.

ВАМ ПРИДЁТСЯ УБИТЬ ИХ, ЧТОБЫ ЗАБРАТЬ ЕДУ.

И КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА ВЫ УБИВАЕТЕ МОБА, ВЫ ТЕРЯЕТЕ ШАНС ПОЛУЧИТЬ ПЛАМЯ, ПОТОМУ ЧТО НЕ СЪЕДАЕТЕ ЕГО.

— То есть мне придётся выбирать: либо я ем монстров и получаю Пламя, либо я убиваю их ради «чистой плоти», не получаю Пламя, но сохраняю человечность?

ИМЕННО.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АД, ГДЕ КАЖДЫЙ ВЫБОР — ЭТО ГРЕХ.

Ун Дже посмотрел вперёд.

Уровень Чревоугодия был устроен как гигантский пиршественный зал. Стены были сделаны из хлеба — свежего, хрустящего, золотистого. Пол — из мраморной крошки, похожей на сахарную пудру. Столы — длинные, бесконечные — ломились от яств. Здесь были жареные поросята с яблоками во рту, заливные рыбы в прозрачном желе, торты высотой в человеческий рост, пирамиды из фруктов, фонтаны, из которых вместо воды текла растопленная карамель.

Всё это выглядело аппетитно. Слишком аппетитно.

Но за столами сидели они.

Голодные.

Их было сотни. Тысячи. Они были похожи на людей — когда-то. Теперь их тела были раздутыми, как воздушные шары, кожа натянута так, что вот-вот лопнет. Некоторые были худыми, как скелеты, — кожа да кости, обтянутые синими венами. У всех были одинаково пустые глаза — белые, без зрачков, с красными прожилками.

Они ели.

Без остановки. Без разбора. Они хватали еду со столов руками, зубами, иногда просто зарывались лицом в горы пищи и чавкали, хрустели, глотали. Некоторые плакали во время еды — слёзы текли по их щекам, смешиваясь с соусами и жиром. Другие смеялись — безумно, истерично. Третьи просто сидели с открытыми ртами, в которые другие Голодные запихивали еду насильно.

— Боже мой, — прошептал Ун Дже.

ЭТО НЕ БОГ.

ЭТО АД.

Один из Голодных заметил его.

Мужчина — когда-то, наверное, здоровый и сильный — поднял голову от тарелки с жареной курицей. Его лицо было залито жиром. Глаза — пустые, но жадные. Он смотрел на Ун Дже так, будто видел перед собой не человека, а еду.

— Свежее мясо, — сказал он. Голос его был скрипучим, как у старого механизма. — Свежее мясо пришло.

Другие Голодные подняли головы. Сотни глаз уставились на Ун Дже. Сотни ртов открылись в предвкушении.

— Свежее мясо, — зашептали они хором. — Свежее мясо. Свежее мясо.

— Я не мясо, — сказал Ун Дже, доставая «Пылающий Меч». Огненное лезвие вспыхнуло красным, осветив пиршественный зал. — Я тот, кто пройдёт этот уровень.

— Все так говорят, — ответил первый Голодный. — А потом становятся едой.

Он бросился на Ун Дже — быстро, несмотря на своё раздутое тело. Ун Дже рубанул мечом, разрубив его пополам.

Но из разрубленного тела не выпало Пламя. Вместо этого из раны полилась еда — каша, суп, куски мяса, фрукты. Они залили пол, смешались с грязью и кровью.

ВЫ УБИЛИ ГОЛОДНОГО, НО НЕ СЪЕЛИ ЕГО.

ПЛАМЯ НЕ ПОЛУЧЕНО.

ГОЛОД УСИЛИЛСЯ НА 5%.

— Голод усилился? — переспросил Ун Дже.

ДА. КАЖДЫЙ УБИТЫЙ, НО НЕ СЪЕДЕННЫЙ ГОЛОДНЫЙ УВЕЛИЧИВАЕТ ГОЛОД НА 5%.

ПРИ 100% ВЫ УМРЁТЕ.

ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ ГОЛОДА: 5%.

— Чёрт, — выдохнул Ун Дже.

Другие Голодные тем временем уже бежали к нему. Десятки. Сотни. Они перелезали через столы, расталкивали друг друга, падали и поднимались, и всё это время кричали:

— Свежее мясо! Свежее мясо! СВЕЖЕЕ МЯСО!

Ун Дже вздохнул и поднял меч.

— Ненавижу этот уровень, — сказал он и бросился в бой.

---

Часть вторая. Первый укус

Он убивал их одного за другим. «Пылающий Меч» рубил плоть, как нож — масло. Голодные падали десятками, но вместо Пламени из них вытекала только еда, которая заливала пол, делая его скользким, как каток.

ГОЛОДНЫЙ УБИТ. НЕ СЪЕДЕН. +5% К ГОЛОДУ.

Счётчик голода рос:

5%… 10%… 15%… 20%… 25%…

Ун Дже чувствовал, как пустота в животе становится всё больше. Не физическая — метафизическая. Его тело не нуждалось в еде — он был цифровой копией, строкой кода. Но Ад имел свои законы, и по этим законам голод был реальным.

— Я не могу их есть, — прошептал он, отступая за очередной стол. — Я не могу.

Но голод нарастал.

30%… 35%… 40%…

Его руки дрожали. Не от усталости — от голода. Еда вокруг пахла так вкусно, что слюна текла по подбородку. Жареные поросята. Заливные рыбы. Свежий хлеб, который хрустел, когда на него наступали.

Он хотел есть.

Он хотел есть так сильно, что готов был убить.

И он убивал.

45%… 50%…

Голодные всё не кончались. Их были тысячи. Они лезли из-за столов, из-под столов, из проходов между столами. Они были везде. Они хотели только одного — сожрать его.

И он хотел сожрать их.

55%… 60%…

Ун Дже рубил уже не думая. Меч двигался сам — старые рефлексы, старые навыки. Голодные падали, как колосья под косой. Но каждый новый труп усиливал голод.

— Это бесконечно, — понял он. — Чем больше я убиваю, тем больше хочу есть. Чем больше хочу есть, тем больше убиваю.

ВЫ НАЧИНАЕТЕ ПОНИМАТЬ.

ЭТО УРОВЕНЬ ЧРЕВОУГОДИЯ.

ЗДЕСЬ НЕТ ВЫХОДА ЧЕРЕЗ НАСИЛИЕ.

ЕСТЬ ТОЛЬКО ВЫХОД ЧЕРЕЗ ПРИНЯТИЕ.

— Какое принятие? — крикнул Ун Дже, отмахиваясь от очередного Голодного. — Принять, что я должен их есть?

ПРИНЯТЬ, ЧТО ВЫ — ТО, ЧТО ВЫ ЕСТЕ.

ВЫ УБИВАЛИ ЛЮДЕЙ. ВЫ КРАЛИ ИХ НАВЫКИ. ВЫ ПИТАЛИСЬ ИХ СМЕРТЯМИ.

ВЫ УЖЕ ДАВНО НЕ ЧЕЛОВЕК, УН ДЖЕ. ВЫ — МОНСТР, КОТОРЫЙ ПРИТВОРЯЕТСЯ ЧЕЛОВЕКОМ.

ПОЧЕМУ ВЫ БОИТЕСЬ ЕСТЬ ТО, ЧЕМ ВСЁ РАВНО ЯВЛЯЕТЕСЬ?

Ун Дже замер.

Голодные на секунду остановились, глядя на него пустыми глазами.

— Я не монстр, — сказал он.

А КТО УБИЛ ПАК ЁН СУ?

КТО УБИЛ ЛИ ЧАН ХО?

КТО УБИЛ СТАРЕЙШИНУ СЕРЕБРЯНОГО КЛИНКА?

КТО СОБИРАЕТСЯ УБИТЬ ОСТАЛЬНЫХ ЧЕТЫРЁХ?

— Я.

И ПОСЛЕ ЭТОГО ТЫ НАЗЫВАЕШЬ СЕБЯ ЧЕЛОВЕКОМ?

Ун Дже опустил меч.

Его руки дрожали. Не от голода — от realisation.

Он был монстром. Он всегда был монстром. С того самого момента, как нажал «ДА» на сообщении системы «Кара». Просто он прятал это за маской благородства. «Я убиваю, чтобы спасти других». «Я краду навыки, чтобы стать сильнее и защитить слабых».

Но это было враньё.

Он убивал, потому что ему нравилось убивать. Он крал, потому что хотел быть сильным. И прикрывался высокими целями, чтобы не видеть правды.

— Я монстр, — сказал он вслух.

ДА.

И ТОЛЬКО МОНСТР МОЖЕТ ПРОЙТИ ЭТОТ УРОВЕНЬ.

ПОТОМУ ЧТО ТОЛЬКО МОНСТРУ НЕ ПРОТИВНО ЕСТЬ ДРУГИХ МОНСТРОВ.

Ун Дже посмотрел на ближайшего Голодного. Тот стоял неподвижно, глядя на него с ожиданием.

— Ты хочешь, чтобы я тебя съел? — спросил Ун Дже.

— Я хочу быть съеденным, — ответил Голодный. — Это единственный способ покинуть этот уровень. Если ты съешь меня, я перестану быть голодным. Я наконец-то насыщусь.

— Но ты умрёшь.

— Я уже мёртв, — ответил Голодный. — Мы все здесь мёртвые. Только ты — живой. Наполовину. Если съешь нас, ты станешь целым. А мы обретём покой.

— Это звучит как ложь.

— Это звучит как надежда, — Голодный улыбнулся — впервые. Его белые глаза светились в полумраке пиршественного зала. — В Аду нет места надежде. Но иногда она просачивается сквозь трещины. Как свет. Как еда. Как ты.

Ун Дже смотрел на него и думал.

Думал о том, что он сделал. О том, кем стал. О том, кем станет, если съест этого человека — даже если это не человек, даже если это душа, даже если это монстр.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я сделаю это.

Он подошёл к Голодному, поднёс руку к его лицу.

И откусил кусок.

Вкус был... странным. Не похожим на еду. Не похожим на человеческую плоть (хотя Ун Дже не знал, какова она на вкус, и не хотел знать). Это было похоже на... воспоминания. На чужую жизнь.

Мальчик играет во дворе. Мама зовёт ужинать. Запах борща. Папа смеётся.

Ун Дже жевал и чувствовал, как чужие воспоминания становятся его собственными. Как чужая боль становится его болью. Как чужая смерть становится его смертью.

— Спасибо, — сказал Голодный, тая на глазах. — Теперь я свободен.

Он рассыпался в прах — и из праха выпала золотая искра.

ВЫ СЪЕЛИ ГОЛОДНОГО.

ПОЛУЧЕНО: 10 ПЛАМЕНИ.

ГОЛОД УМЕНЬШИЛСЯ НА 5%.

ТЕКУЩИЙ ГОЛОД: 55%.

— Десять за одного, — сказал Ун Дже, вытирая рот. — И голод падает. Значит, нужно съесть столько, сколько убил.

Он посмотрел на десятки трупов, лежащих вокруг.

— Я убил двенадцать Голодных, прежде чем понял. Если я съем их всех, получу сто двадцать Пламени. Этого хватит на врата и на улучшения.

НО ИХ НУЖНО СЪЕСТЬ.

ВСЕХ.

ДАЖЕ ТЕХ, КТО ЛЕЖИТ В ГРЯЗИ.

ДАЖЕ ТЕХ, КОГО ЗАТОПТАЛИ ДРУГИЕ.

ДАЖЕ ТЕХ, КТО УЖЕ НАЧАЛ РАЗЛАГАТЬСЯ.

— Я понял, — сказал Ун Дже, опускаясь на колени перед ближайшим трупом. — Я всё понял.

Он начал есть.

Это было отвратительно. Это было грязно. Это было чудовищно. Но он не останавливался. Потому что каждый укус приближал его к выходу. Каждый проглоченный кусок давал Пламя. Каждая съеденная душа делала его сильнее.

+10 ПЛАМЕНИ. ГОЛОД: 50%.

+10 ПЛАМЕНИ. ГОЛОД: 45%.

+10 ПЛАМЕНИ. ГОЛОД: 40%.

+10 ПЛАМЕНИ. ГОЛОД: 35%.

+10 ПЛАМЕНИ. ГОЛОД: 30%.

+10 ПЛАМЕНИ. ГОЛОД: 25%.

+10 ПЛАМЕНИ. ГОЛОД: 20%.

+10 ПЛАМЕНИ. ГОЛОД: 15%.

+10 ПЛАМЕНИ. ГОЛОД: 10%.

+10 ПЛАМЕНИ. ГОЛОД: 5%.

+10 ПЛАМЕНИ. ГОЛОД: 0%.

Когда он съел двенадцатого — того самого, с которым разговаривал в начале — голод исчез полностью. Но Ун Дже уже не мог остановиться.

Он ел дальше.

Другие Голодные смотрели на него с завистью и надеждой. Они подходили к нему сами, подставляли свои тела, просили съесть их.

— Съешь меня.

— Пожалуйста.

— Я хочу покоя.

— Я хочу свободы.

— Я хочу забыть.

Ун Дже ел.

Он ел их всех — одного за другим. Десятки. Сотни. Его желудок давно должен был лопнуть, но это был Ад, и здесь работали другие законы. Каждый съеденный Голодный превращался в Пламя, каждое Пламя делало его сильнее.

+10 ПЛАМЕНИ.

Счётчик рос:

120… 200… 350… 500… 720… 1000…

Когда Ун Дже съел сотого Голодного, перед ним появилось новое сообщение.

ДОСТИГНУТ ПОРОГ В 1000 ПЛАМЕНИ.

РАЗБЛОКИРОВАНЫ НОВЫЕ УЛУЧШЕНИЯ:

— «Серебряный клинок» (200 Пламени) — призыв призрачного меча.

— «Серебряная броня» (300 Пламени) — временное усиление защиты на 50%.

— «Чутьё на еду» (100 Пламени) — способность находить «чистую плоть».

— Улучшение голода (500 Пламени) — вы больше никогда не будете чувствовать голод в Аду.

— Улучшение голода, — сказал Ун Дже, вытирая рот. — Звучит как то, что нужно.

КУПЛЕНО: УЛУЧШЕНИЕ ГОЛОДА (-500 ПЛАМЕНИ).

ОСТАЛОСЬ: 500 ПЛАМЕНИ.

Он почувствовал, как пустота внутри него заполнилась чем-то тёплым. Не едой — покоем. Он больше не хотел есть. Даже если вокруг него лежали горы мяса, даже если запахи сводили с ума — он был сыт.

— Что дальше? — спросил он.

ТЕПЕРЬ ВАМ НУЖНО НАЙТИ «ЧИСТУЮ ПЛОТЬ».

ЭТО ЕДИНСТВЕННАЯ ЕДА, КОТОРАЯ ПОЗВОЛИТ ВАМ ПОКИНУТЬ УРОВЕНЬ, НЕ СТАВ ЧРЕВОУГОДНИКОМ НАВСЕГДА.

— Но я уже съел сотню Голодных. Разве я не стал чревоугодником?

ВЫ СТАЛИ, НО УЛУЧШЕНИЕ ЗАБЛОКИРОВАЛО ЭФФЕКТ.

ВЫ — ПОЛУЧРЕВОУГОДНИК. ВЫ МОЖЕТЕ ЕСТЬ, НО ВЫ НЕ ОБЯЗАНЫ.

ЕСЛИ ВЫ СЪЕДИТЕ «ЧИСТУЮ ПЛОТЬ», ЭФФЕКТ БУДЕТ УСТРАНЁН ПОЛНОСТЬЮ.

— Где её найти?

У ХРАНИТЕЛЯ ГОЛОДА.

ОН ХРАНИТ ЕДИНСТВЕННЫЙ ИСТОЧНИК «ЧИСТОЙ ПЛОТИ» НА ЭТОМ УРОВНЕ.

НО ОН НЕ ОТДАСТ ЕЁ ПРОСТО ТАК.

ВЫ ДОЛЖНЫ БУДЕТЕ СЪЕСТЬ ЕГО.

Ун Дже усмехнулся:

— Съесть босса? Звучит как самый странный бой в моей жизни.

ЭТО АД.

ЗДЕСЬ ВСЁ СТРАННО.

---

Часть третья. Пир богов

Хранитель Голода ждал в конце зала, за последним столом.

Он был огромен — в десять раз больше любого Голодного. Его тело состояло из еды — хлеба, мяса, фруктов, овощей, соусов, десертов. Всё это было спрессовано в одну гигантскую массу, из которой торчали руки, ноги, головы. Десятки голов. Сотни. Все они были живыми — смотрели на Ун Дже пустыми глазами, открывали рты, шептали:

— Есть. Хотеть. Есть. Хотеть.

— Ты пришёл, — сказал Хранитель. Все его головы говорили одновременно — хором, который звучал как какофония голосов, криков, шёпота. — Ты съел моих детей. Теперь ты съешь меня.

— Если ты дашь мне «чистую плоть», я не буду тебя есть, — сказал Ун Дже.

— Я не могу, — ответил Хранитель. — «Чистая плоть» — это я. Если я отдам её тебе, я умру. А я не хочу умирать.

— Ты уже мёртв.

— Я знаю. Но здесь, в Аду, даже мёртвые боятся смерти.

Он поднял свои руки — десятки рук, сложенных из еды — и ударил.

Ун Дже отпрыгнул. «Пылающий Меч» вспыхнул красным, разрубая протянутые конечности. Но они тут же отрастали — из тела Хранителя выстреливали новые руки, новые ноги, новые головы.

— Бесполезно, — сказал Хранитель. — Меня нельзя убить. Я — голод. А голод нельзя убить. Его можно только утолить.

— Тогда я утолю тебя, — ответил Ун Дже, и бросился вперёд.

Он не атаковал мечом — это было бесполезно. Вместо этого он начал есть.

Кусок за куском он отрывал от тела Хранителя и глотал. Хлеб. Мясо. Фрукты. Соусы. Всё смешивалось в его желудке, превращаясь в однородную массу.

— Что ты делаешь? — закричал Хранитель. — Прекрати!

— Ты сказал — голод нельзя убить, только утолить, — ответил Ун Дже, проглатывая очередной кусок. — Я утоляю тебя.

— ТЫ УБИВАЕШЬ МЕНЯ!

— Да, — кивнул Ун Дже. — Именно это я и делаю.

Он ел быстро, жадно, без остановки. Хранитель кричал, извивался, пытался оттолкнуть его, но Ун Дже был неудержим. Каждый кусок делал его сильнее. Каждый проглоченный кусок делал Хранителя слабее.

+50 ПЛАМЕНИ.

Счётчик рос:

500… 600… 800… 1000… 1500…

Когда Ун Дже съел половину Хранителя, тот начал уменьшаться. Его голоса стали тише, руки — короче, тело — компактнее.

— Пощади, — прошептал он последней головой. — Пощади, и я открою тебе врата. Я дам тебе «чистую плоть». Я сделаю всё, что ты захочешь.

— Слишком поздно, — ответил Ун Дже. — Я уже попробовал тебя на вкус. И ты... ты вкусный.

Он съел последний кусок.

Хранитель Голода исчез — осталась только «чистая плоть», маленький кусочек белого хлеба, который лежал на золотой тарелке.

Ун Дже взял его, поднёс ко рту.

— Если я съем это, я стану человеком?

НЕТ.

ВЫ СТАНЕТЕ ЧЕМ-ТО БОЛЬШИМ.

ВЫ СТАНЕТЕ ТЕМ, КТО ПЕРЕЖИЛ ГОЛОД.

ТЕМ, КТО НЕ ПОДДАЛСЯ ЕМУ.

ТЕМ, КТО СОХРАНИЛ СЕБЯ.

Ун Дже съел хлеб.

Он был пресным. Он был сухим. Он был самым невкусным, что Ун Дже пробовал в своей жизни.

Но он был — «чистым».

ВЫ СЪЕЛИ «ЧИСТУЮ ПЛОТЬ».

ЭФФЕКТ ЧРЕВОУГОДИЯ УСТРАНЁН.

ВЫ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ БУДЕТЕ ЧУВСТВОВАТЬ ГОЛОД В АДУ.

ПЛАМЕНИ: 2000.

ВРАТА НА УРОВЕНЬ 4 ОТКРЫТЫ.

ТРЕБУЕТСЯ 100 ПЛАМЕНИ ДЛЯ ПРОХОДА. ПОТРАТИТЬ?

— Да, — сказал Ун Дже. — И купи мне «Серебряный клинок».

КУПЛЕНО: «СЕРЕБРЯНЫЙ КЛИНОК» (-200 ПЛАМЕНИ).

ОСТАЛОСЬ: 1700 ПЛАМЕНИ.

ВРАТА ОТКРЫТЫ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА УРОВЕНЬ 4 — ЗАВИСТЬ.

Ун Дже шагнул в золотую дымку.

Позади него остались тысячи съеденных душ. Впереди ждали новые испытания.

Но он знал одно: он выживет. Даже если для этого придётся съесть весь Ад.

Конец седьмой главы.