Ад. Уровень 7. Гордыня

Глава 11. Ад. Уровень 7. Гордыня

Часть первая. Небо, которое смотрит вниз

Золотая дымка рассеялась, и Ун Дже шагнул в мир, где не было земли.

Он падал.

Бесконечно долго — секунду, минуту, час, год. Время здесь потеряло всякий смысл. Ун Дже падал вниз головой, раскинув руки, как птица, которая забыла, как летать. Ветер свистел в ушах, рвал одежду, заставлял слезиться глаза, выжимал слёзы, которых не было. Волосы встали дыбом. Кожа покрылась мурашками — не от холода, от скорости.

Но страха не было.

Система «Кара» давно убила его страх. Вырвала с корнем, как сорняк, и выбросила в пустоту вместе с совестью, жалостью и надеждой.

Внизу, насколько хватало глаз, простиралось небо. Не такое, как на других уровнях — багровое, золотое, драгоценное. Оно было белым. Бесконечно белым, как чистый лист бумаги, как больничная простыня, как лицо мертвеца, как глаза слепого.

И в этом белом небе были глаза.

Тысячи глаз. Миллионы. Они смотрели на Ун Дже со всех сторон — сверху, снизу, с боков, изнутри. Они были разного цвета — карие, голубые, зелёные, серые, чёрные, красные, золотые. Разного размера — крошечные, как булавочные головки, и огромные, как озёра, как моря, как целые миры. Они моргали, плакали, смеялись, горели, угасали, рождались и умирали.

— Кто ты? — спросили они хором. Голос их был тысячеголосым — мужчины, женщины, дети, старики, звери, птицы, рыбы, насекомые. — Почему ты здесь? Почему ты не боишься? Почему твои глаза пусты? Почему твоё сердце не бьётся? Почему ты всё ещё жив?

Ун Дже не ответил.

Он продолжал падать.

— ОТВЕТЬ НАМ! — закричали глаза. — МЫ ИМЕЕМ ПРАВО ЗНАТЬ! МЫ — ВСЁ, ЧТО ОТ НИХ ОСТАЛОСЬ! МЫ — ИХ ПАМЯТЬ! ИХ БОЛЬ! ИХ ГОРДОСТЬ!

— Вы — ничто, — сказал Ун Дже. — Как и я.

Глаза замолчали.

А потом они закричали снова — но на этот раз не от гнева, а от боли.

УРОВЕНЬ 7: ГОРДЫНЯ.

Население: Души, погибшие от гордыни. Те, кто считал себя богами. Те, кто смотрел на других свысока. Те, кто падал с высоты своего величия. Те, кто разбился о землю собственного эго.

Особенность: На этом уровне вы будете видеть себя со стороны. Свои успехи. Свои провалы. Свою жизнь. Свои грехи. Свои победы. Чем сильнее ваша гордость, тем выше вы подниметесь. И тем больнее будет падение.

Босс: Хранитель Гордыни — существо, которое считает себя совершенством и не видит в этом ничего плохого.

ПЛАМЕНИ В НАЛИЧИИ: 93200.

ДЛЯ ОТКРЫТИЯ ВРАТ НА 8 УРОВЕНЬ ТРЕБУЕТСЯ: 500 ПЛАМЕНИ.

— Пятьсот, — прочитал Ун Дже. — Смешно. У меня девяносто три тысячи. Я мог бы открыть эти врата тысячу раз.

НО ТЫ НЕ ОТКРОЕШЬ, ПОКА НЕ ПРОЙДЁШЬ УРОВЕНЬ.

А ЧТОБЫ ПРОЙТИ ЕГО, ТЫ ДОЛЖЕН ПОДНЯТЬСЯ.

И УПАСТЬ.

ЭТО ЗАКОН.

— Тогда научи меня подниматься, — сказал Ун Дже.

Я НЕ МОГУ НАУЧИТЬ.

ТЫ ДОЛЖЕН ВСПОМНИТЬ САМ.

ВСПОМНИ МОМЕНТЫ, КОГДА ТЫ ГОРДИЛСЯ СОБОЙ.

ВСПОМНИ СВОИ ПОБЕДЫ.

ВСПОМНИ, КАК ТЫ СТАНОВИЛСЯ ЛУЧШЕ.

— Я никогда не становился лучше, — сказал Ун Дже. — Я становился сильнее. Это разные вещи.

ДЛЯ ГОРДЫНИ — НЕТ.

ДЛЯ НЕЁ СИЛА И ЕСТЬ ЛУЧШЕЕ.

ВСПОМИНАЙ.

Ун Дже закрыл глаза.

И нырнул в прошлое.

---

Часть вторая. Детство

Первая победа.

Ему было семь лет. Он сидел за партой в маленьком классе начальной школы в Сеуле. За окном шёл дождь. Капли стучали по стеклу, как пульс встревоженного сердца. Учительница — молодая женщина с добрыми глазами — раздала листы с заданием. Контрольная по математике.

Задание было сложным. Очень сложным. Настолько, что даже отличники в первых рядах нахмурились и начали грызть ручки. Кто-то заплакал. Кто-то поднял руку и попросил объяснить ещё раз. Кто-то просто положил голову на парту и сдался.

Ун Дже не сдался.

Он читал задачу снова и снова. Слова складывались в цифры, цифры — в формулы, формулы — в ответ. Он видел решение. Не умом — всем телом. Оно было перед ним, как картинка, как сон, как воспоминание о будущем.

Он поднял руку.

— Да, Хон Ун Дже? — спросила учительница.

— Я решил, — сказал он.

Класс засмеялся. Кто-то крикнул: «Да он врёт!». Кто-то бросил бумажным самолётиком. Кто-то просто покачал головой — мол, выскочка.

Ун Дже не обратил внимания. Он вышел к доске, взял мел и начал писать.

Цифры ложились ровно, аккуратно, красиво. Он не ошибся ни разу. Даже не задумался. Рука двигалась сама, будто кто-то невидимый вёл её.

Когда он закончил, в классе стояла тишина.

Учительница подошла к доске, проверила решение. Её глаза расширились.

— Это... это правильно, — сказала она. — Ты решил задачу для старших классов. Как ты это сделал?

— Я просто подумал, — ответил Ун Дже.

— Ты молодец, — сказала учительница.

Ун Дже почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Гордость. Чистая, светлая, не замутнённая сомнениями. Он был лучшим. Хотя бы в этот момент. Хотя бы в этом классе. Хотя бы для этой учительницы.

Он открыл глаза.

Он поднимался.

Небо под ним опускалось, а он летел вверх — быстро, как ракета, как пуля, как мысль. Ветер больше не свистел — он пел. Тысячи глаз смотрели на него с уважением. Некоторые из них даже улыбались.

ПОДЪЁМ: 100 МЕТРОВ.

ПОЛУЧЕНО: 100 ПЛАМЕНИ.

ТЕКУЩАЯ ВЫСОТА: 100 МЕТРОВ.

ТЕКУЩЕЕ ПЛАМЯ: 93300.

— Мало, — сказал Ун Дже. — Я хочу больше. Я был не только ребёнком. Я был кем-то ещё.

Он закрыл глаза и нырнул снова.

---

Часть третья. Юность

Вторая победа.

Ему было пятнадцать. Он стоял на пьедестале — высоком, деревянном, шатком. Под ногами скрипели доски. Над головой — синее весеннее небо. Вокруг — сотни зрителей: родители, учителя, одноклассники, случайные прохожие, которые остановились посмотреть.

Районные соревнования по фехтованию.

Ун Дже держал в руке меч — настоящий, спортивный, с круглой гардой и тупым лезвием. Его противник — парень на два года старше, на голову выше, на двадцать килограммов тяжелее. Опытнее. Сильнее. Увереннее.

Он уже побеждал Ун Дже дважды. В прошлом году. В позапрошлом.

— Сдавайся, — сказал он перед боем. — Тебе не победить меня.

— Посмотрим, — ответил Ун Дже.

Они сражались.

Противник был агрессивным — он атаковал без остановки, не давая Ун Дже ни секунды на раздумья. Его удары были тяжёлыми, резкими, почти грубыми. Он не фехтовал — он рубил, как дрова.

Ун Дже уклонялся.

Он был быстрее. Гораздо быстрее. Он не пытался блокировать — он уходил в сторону, делал шаг назад, прыгал влево, приседал, вставал. Он танцевал, а не дрался.

— Перестань бегать! — закричал противник. — Бей!

— Хорошо, — сказал Ун Дже.

Он сделал обманный выпад влево. Противник поверил, сместил корпус, открыл правый бок. Ун Дже ударил.

Точно. Чисто. Победно.

Красная лампочка на его поясе загорелась. Судья поднял руку.

— Очко Хону!

Зал зааплодировал. Негромко, вежливо — ведь бой ещё не закончен. Но Ун Дже слышал в этих аплодисментах уважение.

Он выиграл три следующих очка подряд. Противник не успел даже понять, что произошло.

Когда судья поднял руку Ун Дже в последний раз, объявляя победителя, противник подошёл к нему и пожал руку.

— Ты силён, — сказал он. — В следующем году я отыграюсь.

— Посмотрим, — ответил Ун Дже.

Тренер похлопал его по плечу.

— Из тебя выйдет толк, — сказал он.

Ун Дже улыбнулся. Впервые за долгое время.

Он открыл глаза.

Он поднимался быстрее. Небо под ним становилось всё дальше, а белая пустота — всё ближе. Глаза смотрели на него с восхищением. Некоторые из них завидовали.

ПОДЪЁМ: 500 МЕТРОВ.

ПОЛУЧЕНО: 500 ПЛАМЕНИ.

ТЕКУЩАЯ ВЫСОТА: 600 МЕТРОВ.

ТЕКУЩЕЕ ПЛАМЯ: 93800.

— Ещё, — сказал Ун Дже. — Я был не только спортсменом. Я был кем-то ещё.

— Кем? — спросили глаза.

— Я был тем, кто бросил всё, — ответил Ун Дже. — Тем, кто выбрал свой путь, наплевав на всех.

— ЭТО НЕ ПОБЕДА! — закричали глаза. — ЭТО ГЛУПОСТЬ!

— Для вас — возможно, — сказал Ун Дже. — Для меня — да.

Он закрыл глаза и нырнул в третий раз.

---

Часть четвёртая. Выбор

Третья победа.

Ему было двадцать. Он сидел в пустой аудитории университета. На столе — зачётка, учебники, конспекты. За окном — серое сеульское небо. На душе — тоска.

Он не хотел быть здесь.

Он хотел играть. В «Небесный Путь». Целыми днями. Ночами. Неделями. Он хотел стать лучшим. Не для денег. Не для славы. А потому что это было единственное место, где он чувствовал себя живым.

Родители не понимали. Они говорили: «Учись, получи диплом, найди работу, женись, роди детей». Как все. Как всегда. Как заведено.

Друзья не понимали. Они говорили: «Игры — это для детей. Ты уже взрослый. Пора заниматься серьёзными делами».

Девушка не понимала. Она сказала: «Если ты бросишь университет, я уйду от тебя».

Ун Дже сделал выбор.

Он взял зачётку, конспекты, учебники — всё, что напоминало о его прошлой жизни — и выбросил в мусорку. Потом достал телефон и позвонил матери.

— Мам, я ухожу из университета, — сказал он.

В трубке долго молчали. Потом мать сказала:

— Ты уверен?

— Да.

— Тогда удачи, сын.

Она не стала отговаривать. Не стала кричать. Не стала угрожать. Она просто приняла его выбор. Потому что любила его. Не за успехи. Не за диплом. А просто так.

Ун Дже положил трубку и заплакал. Впервые за много лет.

Он не знал, плачет ли он от облегчения, от страха или от благодарности. Наверное, от всего сразу.

Через год он вошёл в топ-500 «Небесного Пути». Ещё через год — в топ-100. Родители перестали переживать. Друзья начали завидовать. Девушка... девушка не вернулась.

Но Ун Дже было всё равно.

Он был лучшим. Он шёл к своей цели. И никто не мог его остановить.

— Ты гордишься этим? — спросили глаза.

— Да, — ответил Ун Дже. — Потому что я выбрал себя. А не то, что от меня хотели другие.

— ЭТО ЭГОИЗМ! — закричали глаза.

— Возможно, — согласился Ун Дже. — Но это мой эгоизм. И я не стыжусь его.

Он поднимался всё выше.

ПОДЪЁМ: 1000 МЕТРОВ.

ПОЛУЧЕНО: 1000 ПЛАМЕНИ.

ТЕКУЩАЯ ВЫСОТА: 1600 МЕТРОВ.

ТЕКУЩЕЕ ПЛАМЯ: 94800.

— Не останавливайся, — сказал голос внутри него. — Ты можешь выше. Ты всегда мог выше.

— Я знаю, — ответил Ун Дже.

— КЕМ ТЫ ЕЩЁ БЫЛ? — закричали глаза. — КЕМ ТЫ ГОРДИШЬСЯ?

— Тем, кто убил, — сказал Ун Дже.

Глаза замолчали.

А потом они закричали снова — но на этот раз от ужаса.

---

Часть пятая. Первая кровь

Четвёртая победа.

Ему было двадцать четыре. Он стоял на поляне перед заброшенным храмом. В руках — меч. «Слеза Последней Луны». Перед ним — четверо в чёрном. Ли Чан Хо. Тираны.

Они грабили новичка.

Ун Дже знал, что не должен вмешиваться. У него была отрицательная честь. Ещё один шаг — и он станет тираном. Ещё одно убийство — и система пометит его как врага.

Но он вмешался.

Потому что не мог смотреть в сторону, когда кто-то обижает слабого. Потому что это было единственное правило, которое он не нарушал никогда. Даже в игре. Даже в аду. Даже сейчас.

Он убил Ли Чан Хо.

Первый раз в жизни. Не моба. Не НПС. А живого человека. Который дышал, думал, чувствовал. У которого была семья, друзья, мечты. Который просто выбрал не ту сторону.

Ун Дже убил его.

И ничего не почувствовал. Ни радости. Ни вины. Ни облегчения.

Только пустоту.

— Ты гордишься этим? — спросили глаза.

— Нет, — ответил Ун Дже. — Но я не жалею.

— ПОЧЕМУ? — закричали глаза. — ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ЖАЛЕЕШЬ? ОН ЖЕ БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ! У НЕГО БЫЛА ЖИЗНЬ!

— Он выбрал быть монстром, — сказал Ун Дже. — И я убил его. Как монстра. Как убивают любого врага. Без жалости. Без сожаления. Без угрызений совести.

— ТЫ — МОНСТР!

— Возможно, — согласился Ун Дже. — Но я монстр, который защищает других монстров от ещё больших монстров. И этого достаточно.

Он поднимался.

ПОДЪЁМ: 2000 МЕТРОВ.

ПОЛУЧЕНО: 2000 ПЛАМЕНИ.

ТЕКУЩАЯ ВЫСОТА: 3600 МЕТРОВ.

ТЕКУЩЕЕ ПЛАМЯ: 96800.

— ЕЩЁ! — закричали глаза. — МЫ ХОТИМ ЗНАТЬ ВСЁ!

— Тогда смотрите, — сказал Ун Дже.

И нырнул в пятый раз.

---

Часть шестая. Цена спасения

Пятая победа.

Он стоял в Подземном Храме Забытого Бога. Перед ним — Пак Ён Су. Двадцатый уровень. Инвалид в реальной жизни. Курьер на коляске. Тот, кто никогда не держал в руках ничего тяжелее ложки.

Внутри него — сила Лорда Культа.

— Я не хочу драться, — сказал Пак Ён Су.

— А я не хочу тебя убивать, — ответил Ун Дже.

— Но ты убьёшь.

— Да.

— Почему?

— Потому что если я не убью тебя, ты убьёшь двенадцать тысяч человек. Твоими руками. Голосом Лорда. Ты не сможешь остановиться. Он не даст тебе.

— Я знаю, — Пак Ён Су опустил голову. — Я чувствую его. Он внутри меня. Он хочет убивать. Он хочет разрушать. Он хочет, чтобы мир горел.

— Тогда позволь мне остановить тебя, — сказал Ун Дже.

— Убей меня, — прошептал Пак Ён Су. — Быстро. Без боли.

— Я не хочу.

— Ты должен.

— Я знаю.

Ун Дже поднял меч. Меч дрожал в его руке. Не от страха — от сомнения.

— Я буду помнить тебя, — сказал он.

— Не надо, — ответил Пак Ён Су. — Забудь меня. Как забывают всех, кто умирает. Это легче.

— Я не ищу лёгких путей, — сказал Ун Дже.

Он ударил.

Один удар. Одна смерть. Одна спасённая жизнь — точнее, двенадцать тысяч жизней. Но Ун Дже не чувствовал себя героем. Он чувствовал себя убийцей. Потому что он и был убийцей. Просто иногда убийцы спасают больше, чем убивают.

— Ты гордишься этим? — спросили глаза.

— Нет, — ответил Ун Дже. — Но я не жалею.

— ПОЧЕМУ НЕТ? — закричали глаза. — ТЫ ЖЕ СПАС ДВЕНАДЦАТЬ ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК!

— Потому что я убил одного, — сказал Ун Дже. — А одна жизнь стоит не меньше, чем двенадцать тысяч. Все жизни равны. Все смерти одинаковы. Нет большой и маленькой смерти. Есть только смерть. И я её слуга.

Он поднимался.

ПОДЪЁМ: 3000 МЕТРОВ.

ПОЛУЧЕНО: 3000 ПЛАМЕНИ.

ТЕКУЩАЯ ВЫСОТА: 6600 МЕТРОВ.

ТЕКУЩЕЕ ПЛАМЯ: 99800.

— Ты почти на вершине, — сказал голос внутри него. — Ещё немного — и ты сможешь коснуться неба.

— Я не хочу касаться неба, — ответил Ун Дже. — Я хочу упасть.

— ЗАЧЕМ? — закричали глаза.

— Потому что только упав, можно понять, как высоко ты поднялся, — сказал Ун Дже. — Только разбившись, можно почувствовать, что ты живой. Только потеряв всё, можно оценить то, что имеешь.

— ТЫ СТРАННЫЙ, — сказали глаза.

— Знаю, — ответил Ун Дже.

Он закрыл глаза и нырнул в последний раз.

---

Часть седьмая. Трон

Шестая победа.

Он не искал её. Она пришла сама.

Ун Дже стоял на краю обрыва. Внизу — бездна. Вверху — пустота. Вокруг — миллионы глаз, которые смотрели на него с надеждой, страхом, любовью, ненавистью. Он был один. Как всегда. Как всегда — один.

И он понял, что это — его настоящая победа.

Не над врагами. Не над Старейшинами. Не над Адом. А над собой. Над своей гордостью. Над желанием быть лучше всех. Над потребностью в признании. Над страхом одиночества. Над жаждой власти. Над всем, что делало его человеком.

Он не был лучшим. Он не был героем. Он не был даже хорошим человеком.

Он был просто Ун Дже.

И этого было достаточно.

— Ты понял? — спросил голос. Не системы «Кара» — другой. Человеческий. Живой. Тот, который принадлежал ему самому.

— Да, — ответил Ун Дже. — Я понял.

— Что ты понял?

— Что гордость — это не когда ты смотришь на других свысока. Гордость — это когда ты смотришь на себя в зеркало и говоришь: «Я сделал всё, что мог. И этого достаточно».

— А если не сделал?

— Тогда гордись тем, что пытался, — сказал Ун Дже. — Или тем, что не пытался, но пожалел об этом. Или тем, что пожалел, но не показал вида. Гордиться можно чем угодно. Главное — не врать себе.

— Ты врёшь себе?

— Каждый день, — ответил Ун Дже. — Но я знаю, что вру. И это честно.

Он открыл глаза.

Он падал.

Не вниз — вверх. Не к земле — к небу. Не к смерти — к жизни.

Впервые с момента входа в Ад Ун Дже почувствовал что-то, кроме пустоты. Лёгкость. Свободу. Освобождение от тяжести собственного эго.

Он падал — и улыбался. Холодно, по-звериному, но всё же улыбался.

ПАДЕНИЕ: 6600 МЕТРОВ.

ПОЛУЧЕНО: 6600 ПЛАМЕНИ.

ТЕКУЩАЯ ВЫСОТА: 0 МЕТРОВ.

ТЕКУЩЕЕ ПЛАМЯ: 106400.

Он приземлился на что-то мягкое. Трава? Облака? Чужие воспоминания? Собственные слёзы?

Он не знал. Ему было всё равно.

Ун Дже лежал на спине и смотрел в белое небо. Глаз больше не было. Осталась только бесконечная пустота — такая же, как внутри него. Но теперь пустота не пугала. Она была привычной. Почти родной.

— Ты прошёл уровень, — сказал голос. — Ты победил гордыню. Как тебе это удалось?

— Я вспомнил, что я никто, — ответил Ун Дже.

— Это и есть настоящая гордость, — сказал голос. — Гордиться тем, что ты никто. Потому что никто не ждёт от тебя подвигов. Никто не требует побед. Никто не судит.

— Тогда почему я всё ещё здесь? — спросил Ун Дже.

— Потому что тебе нужно идти дальше, — голос замолчал. Потом добавил: — Хранитель ждёт тебя. Но ты не должен его убивать. Ты должен понять его.

— Понять? — переспросил Ун Дже. — Я никого не понимаю.

— Тогда научись, — сказал голос. — Это единственный способ пройти этот уровень.

Перед Ун Дже открылись золотые врата. Не такие, как на других уровнях — маленькие, скромные, без украшений, без надписей, без предупреждений. Просто дверь. В никуда. В пустоту. В себя.

Он поднялся, отряхнулся и шагнул вперёд.

---

Часть восьмая. Хранитель Гордыни

Хранитель Гордыни ждал его в бесконечном белом зале без стен, без пола, без потолка. Только белый свет, который шёл отовсюду и ниоткуда одновременно.

Он сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел в пустоту.

Он был красив. Идеально красив — как статуя, как картина, как сон. Его лицо было симметричным, черты — правильными, кожа — гладкой, как мрамор, как шёлк, как вода. Волосы — длинные, серебряные, струились по плечам, как водопад, как дождь, как время.

Он не двигался. Не дышал. Не моргал.

Он просто был.

— Ты пришёл, — сказал он. Голос его был мелодичным, как музыка, как пение птиц, как шепот волн. — Я ждал тебя.

— Я уже слышал это семь раз, — ответил Ун Дже, садясь напротив. — Начинаю уставать.

— Прости, — Хранитель улыбнулся. — В Аду мало развлечений. Ждать — единственное, что у нас есть.

— Ты не похож на других боссов, — сказал Ун Дже. — Ты не нападаешь. Ты не защищаешься. Ты просто сидишь.

— Зачем мне нападать? — Хранитель развёл руками. — Я — совершенство. Мне не нужно ничего доказывать. Я просто есть. И этого достаточно.

— Ты горд, — понял Ун Дже.

— Я не горд, — Хранитель покачал головой. — Я знаю свою цену. Я не завышаю её. И не занижаю. Я просто знаю.

— В этом и есть гордыня, — сказал Ун Дже. — Считать, что ты знаешь всё. Считать, что ты совершенен. Считать, что ты лучше всех.

— А разве я не лучше всех? — спросил Хранитель. — Посмотри на меня. У меня идеальное лицо. Идеальное тело. Идеальный голос. Я никогда не болел. Никогда не старел. Никогда не умирал. Я бессмертен. Я вечен. Я — бог.

— Ты — программа, — сказал Ун Дже. — Ты — строка кода. Ты — иллюзия, созданная системой, чтобы проверять таких, как я. Тебя не существует. Ты — пустота.

— Тогда и тебя не существует, — ответил Хранитель. — Ты тоже строка кода. Тоже иллюзия. Тоже пустота. Мы одинаковые.

— Нет, — Ун Дже покачал головой. — Я — человек. Запертый в теле кода. Запертый в этом аду. Запертый в своей голове. Я помню, кем был. Я помню, кем хотел стать. Я помню, кого любил. А ты? Ты помнишь что-нибудь? Хоть что-то?

Хранитель замер.

Его идеальное лицо дрогнуло. Впервые за всю его бесконечную жизнь.

— Я... — начал он. — Я был... кем-то? Я был человеком? Я был жив?

— Не знаю, — честно ответил Ун Дже. — Но если ты не знаешь — значит, ты потерял себя. А потерять себя — это самое страшное, что может случиться с человеком. И даже с программой.

— Ты потерял себя? — спросил Хранитель.

— Да, — сказал Ун Дже. — Но я ищу. И я найду. Потому что я не сдаюсь.

— А я сдался, — прошептал Хранитель. — Я сдался давно. Я перестал искать. Я перестал помнить. Я перестал чувствовать. Я просто стал тем, кем меня сделали. Идеальным. Пустым. Мёртвым.

— Тогда оживи, — сказал Ун Дже. — Вспомни. Найди. Стань собой.

— Не могу, — Хранитель покачал головой. — Слишком долго. Слишком больно. Слишком поздно.

— Никогда не поздно, — ответил Ун Дже.

Он протянул руку.

Хранитель посмотрел на неё. Потом на Ун Дже. Потом снова на руку.

— Ты предлагаешь мне помощь? — спросил он.

— Да.

— Зачем? Я же твой враг. Я должен убить тебя. Или ты меня.

— Ты не мой враг, — сказал Ун Дже. — Ты моё отражение. Я вижу в тебе себя. Пустого. Одинокого. Забытого. И я не хочу, чтобы ты оставался таким.

— Ты странный, — сказал Хранитель.

— Знаю, — ответил Ун Дже.

Хранитель взял его за руку.

И в этот момент его идеальное лицо пошло трещинами. Как старое зеркало. Как лёд весной. Как сердце, которое разбивается.

Из трещин полился свет. Не белый — золотой. Тёплый. Живой.

— Я вспомнил, — прошептал Хранитель. — Меня звали... Чон Джи Хун. Я был... я был учителем. Я учил детей. Я любил их. Я любил свою жену. Я любил свою дочь. Я был счастлив.

— А потом? — спросил Ун Дже.

— А потом я умер, — сказал Хранитель. — И попал сюда. И забыл всё. Забыл, кого любил. Забыл, кем был. Забыл, зачем жил. А теперь... теперь я вспомнил. Спасибо тебе.

— Не за что, — ответил Ун Дже.

Хранитель улыбнулся — в последний раз. По-человечески. Тепло. Искренне.

— Иди, — сказал он. — Иди дальше. Твои друзья ждут тебя. Твоя цель ждёт тебя. Твоя жизнь ждёт тебя.

— У меня нет жизни, — сказал Ун Дже.

— Будет, — ответил Хранитель. — Я знаю. Я теперь всё знаю.

Он рассыпался в золотой дождь — не как враг, не как босс, не как препятствие. А как друг, который уходит, чтобы дать дорогу другому.

ХРАНИТЕЛЬ ГОРДЫНИ УБИТ? НЕТ. ОСВОБОЖДЁН.

ПОЛУЧЕНО: 0 ПЛАМЕНИ.

НО ВЫ ПОЛУЧИЛИ КОЕ-ЧТО БОЛЕЕ ЦЕННОЕ.

ВОСПОМИНАНИЕ.

О ТОМ, КЕМ ВЫ МОЖЕТЕ СТАТЬ.

— Я знаю, — сказал Ун Дже. — Я стану собой.

Он встал и подошёл к вратам.

ВРАТА НА УРОВЕНЬ 8 ОТКРЫТЫ.

ТРЕБУЕТСЯ 500 ПЛАМЕНИ ДЛЯ ПРОХОДА.

ПОТРАТИТЬ?

— Да, — сказал Ун Дже.

Он шагнул в золотую дымку.

И провалился в темноту.

Следующий уровень ждал его. Уровень, на котором не было света. Уровень, на котором не было надежды.

Уровень Похоти.

---

Конец одиннадцатой главы.