Ад. Уровень 11. Отчаяние

Глава 15. Ад. Уровень 11. Отчаяние

Часть первая. Тишина, которая убивает

Золотая дымка рассеялась, и Ун Дже шагнул в мир, где не было ничего.

Это было не похоже на предыдущие уровни. Страх имел форму и цвет. Гнев был горячим и громким. Чревоугодие пахло едой. Зависть блестела зеркалами. Жадность золотом. Гордыня белым светом. Похоть — теплом чужих тел. Лень — тяжестью в ногах. Предательство — болью в груди.

А здесь ничего не было.

Пустота.

Не чёрная и не белая. Не серая и не цветная. Она была просто... отсутствием всего. Отсутствием цвета, звука, запаха, времени, пространства. Отсутствием самой пустоты.

Ун Дже стоял на чём-то, чего не было. Смотрел на что-то, чего не было. Дышал воздухом, которого не было.

— Эй, — сказал он.

Голос утонул в ничем. Не родил эха. Не коснулся барабанных перепонок. Он просто исчез, как только покинул его рот. Будто кто-то выпил звук, не оставив следа.

Ун Дже сделал шаг.

Он не чувствовал земли под ногами. Не слышал шагов. Не видел движения. Но он знал, что идёт. Потому что если бы он не шёл, он бы стоял. А стоять здесь было хуже, чем идти.

УРОВЕНЬ 11: ОТЧАЯНИЕ.

Население: Души, погибшие от отчаяния. Те, кто потерял надежду. Те, кто перестал верить. Те, кто смотрел на свет и понял, что свет не для них. Те, кто лёг и не встал, потому что не видел смысла вставать. Те, кто утонул в собственной пустоте.

Особенность: На этом уровне вы будете терять память. С каждым шагом. С каждым вздохом. С каждым ударом сердца. Вы будете забывать, кто вы. Зачем вы здесь. Куда идёте. Через некоторое время вы забудете даже, что вы в Аду. Вы просто будете существовать. В пустоте. Вечность. А когда забудете всё — вы станете одним из них. Лежачим. Пустым. Мёртвым внутри.

Босс: Хранитель Отчаяния — существо, которое помнит всё. Абсолютно всё. Каждую жизнь. Каждую смерть. Каждую слезу. И это знание сводит его с ума. Он не может забыть. Он не может умереть. Он просто помнит. Вечность.

ПЛАМЕНИ В НАЛИЧИИ: 113800.

ДЛЯ ОТКРЫТИЯ ВРАТ НА 12 УРОВЕНЬ ТРЕБУЕТСЯ: 800 ПЛАМЕНИ.

— Восемьсот, — прочитал Ун Дже. — Всего восемьсот. Я мог бы отдать их прямо сейчас и уйти.

ДА.

НО ТЫ НЕ УЙДЁШЬ.

ПОТОМУ ЧТО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОТКРЫТЬ ВРАТА, НУЖНО НЕ ПЛАМЯ.

НУЖНО ЖЕЛАНИЕ.

А ТВОЕГО ЖЕЛАНИЯ НЕДОСТАТОЧНО.

ТЫ УСТАЛ.

ТЫ ХОЧЕШЬ ЛЕЧЬ.

ПРЯМО СЕЙЧАС.

ПРЯМО ЗДЕСЬ.

ЗАКРЫТЬ ГЛАЗА.

НЕ ДУМАТЬ.

НЕ ЧУВСТВОВАТЬ.

ПРОСТО ИСЧЕЗНУТЬ.

Ун Дже почувствовал это. Желание. Не спать — исчезнуть. Раствориться в пустоте. Стать ничем. Не потому что больно. Не потому что страшно. А потому что бессмысленно.

Зачем идти, если нет цели? Зачем сражаться, если нет врага? Зачем помнить, если некому рассказать?

Он сделал шаг. Десятый. Сотый.

На двадцатом шаге он забыл, сколько ему лет.

---

Часть вторая. Первые потери

Это случилось не больно. Не страшно. Неожиданно.

Ун Дже просто шёл, а потом понял, что не может вспомнить. Пытался — и перед глазами всплывала только пустота. Ни цифр. Ни лиц. Ни дат.

— Мне двадцать четыре? — спросил он.

ТЫ ЗАБЫЛ.

ЭТО НАЧАЛО.

— Как я могу забыть свой возраст?

ТАК ЖЕ, КАК ЗАБЫВАЮТ ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ.

ПОНЕМНОГУ.

СНАЧАЛА ЦИФРЫ.

ПОТОМ ДАТЫ.

ПОТОМ ИМЕНА.

ПОТОМ ЛИЦА.

ПОТОМ ВСЁ.

Ун Дже зажмурился. Сжал кулаки. Попытался вспомнить хоть что-то.

Двадцать четыре. Он родился в... в каком году? Он не помнил. Он учился в... в какой школе? Он не помнил.

Он знал, что у него есть мать. Но не помнил, как её зовут. Знал, что есть отец. Но не помнил его лица. Знал, что есть друг. Но не помнил его имени.

— Мин Су, — сказал Ун Дже.

ДА.

ЕГО ЗОВУТ МИН СУ.

— А как его полное имя?

ТЫ ЗАБЫЛ.

— Пак Мин Су? — предположил Ун Дже.

НЕТ.

НЕ ТО.

— Чон Мин Су? Ким Мин Су? Ли Мин Су?

ТЫ УЖЕ НИКОГДА НЕ ВСПОМНИШЬ.

УРОВЕНЬ ОТЧАЯНИЯ НЕ ОТДАЁТ ТО, ЧТО ЗАБРАЛ.

Ун Дже открыл глаза.

— Тогда я дам ему новое имя, — сказал он. — Я буду звать его Друг. Просто Друг.

НО ЭТО НЕ ЕГО ИМЯ.

ЭТО ПРОСТО СЛОВО.

ОНО НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ.

— Для меня — значит, — ответил Ун Дже и сделал следующий шаг.

На этот раз он забыл, где родился.

---

Часть третья. Город, которого нет

Он помнил, что родился в Сеуле. В столице Кореи. В большом городе с миллионами жителей.

Но какой район? Какой дом? Какая улица? Он не помнил.

— Я жил в многоквартирном доме, — сказал он, пытаясь удержать хоть что-то. — На девятом этаже. Окна выходили на детскую площадку. По вечерам было слышно, как дети играют в футбол.

ЭТО ПРАВДА.

— Там был парк. Маленький, с одним фонтаном и тремя скамейками. Мы с Мин... с Другом сидели на этих скамейках и ели мороженое. Он любил шоколадное. Я — ванильное.

ЭТО ПРАВДА.

— А ещё там была школа. Я ходил в неё каждый день. Десять лет. Я помню запах коридоров — дезинфекция и старая краска. Я помню звонок на урок — противный, дребезжащий. Я помню...

Он замолчал.

— Я не помню, как называлась школа.

ТЫ ЗАБЫЛ.

— А учителей? Я помню учителей?

ПОПРОБУЙ.

Ун Дже закрыл глаза. Перед ними появилась женщина — средних лет, с добрыми глазами и мягкой улыбкой. Она была его первой учительницей. Она учила его читать и писать. Она гладила его по голове, когда он отвечал правильно. Она жалела его, когда он плакал.

— Её звали... — начал он. — Её звали... Пак... Чу...

ТЫ ЗАБЫЛ.

— Я помню её лицо. Я помню, как она улыбалась. Я помню, как она говорила: «Ты молодец, Хон Ун Дже». Но я не помню её имени.

ЭТО НОРМАЛЬНО.

ЛИЦА УМИРАЮТ ПОСЛЕДНИМИ.

ИМЕНА — ПЕРВЫМИ.

— Почему? — спросил Ун Дже.

ПОТОМУ ЧТО ИМЕНА — ЭТО СВЯЗЬ.

СВЯЗЬ С ЧЕЛОВЕКОМ.

СВЯЗЬ С ПРОШЛЫМ.

СВЯЗЬ С ЛЮБОВЬЮ.

А УРОВЕНЬ ОТЧАЯНИЯ РВЁТ СВЯЗИ.

ОДНУ ЗА ДРУГОЙ.

ПОКА ТЫ НЕ ОСТАНЕШЬСЯ ОДИН.

Ун Дже пошёл дальше.

Теперь он забывал быстрее. Каждый шаг — одно воспоминание. Каждый вздох — одна потеря.

Он забыл, как звали его первую девушку. Забыл, как они познакомились. Забыл, почему расстались.

Он забыл, каким был в детстве. Забыл свои мечты. Забыл страхи.

Он забыл вкус любимого блюда. Забыл запах дома. Забыл звук материнского голоса.

Он забыл, как играть в «Небесный Путь». Забыл названия навыков. Забыл свои победы и поражения.

Он забыл, что такое боль. Потом забыл, что такое радость. Потом забыл, что такое грусть.

Осталась только пустота.

---

Часть четвёртая. Лежачие

На середине пути он увидел их.

Люди. Десятки. Сотни. Тысячи. Они лежали на невидимой земле — кто-то на спине, кто-то на животе, кто-то скрючившись в позе эмбриона. Их глаза были открыты, но пусты. Они не спали — они просто лежали. Без движения. Без мыслей. Без желаний. Без боли. Без памяти. Без себя.

— Они сдались, — сказал Ун Дже.

ДА.

ЭТО ТЕ, КТО ДОШЁЛ ДО ЭТОГО УРОВНЯ, НО НЕ СМОГЛИ ПРЕОДОЛЕТЬ ЕГО.

ОНИ ШЛИ, ПОКА МОГЛИ.

А ПОТОМ ЗАБЫЛИ, ЗАЧЕМ ИДТИ.

И ОСТАНОВИЛИСЬ.

НА СЕКУНДУ.

НА МИНУТУ.

НА ВЕЧНОСТЬ.

А ПОТОМ ЛЕГЛИ.

И БОЛЬШЕ НЕ ВСТАЛИ.

— Они живы?

ИХ ТЕЛА ЖИВЫ.

НО ИХ СОЗНАНИЯ — НЕТ.

ОНИ УМЕРЛИ ЗДЕСЬ.

ЗАБЫЛИ СЕБЯ.

И ТЕПЕРЬ ОНИ — ПУСТЫЕ ОБОЛОЧКИ.

НИЧТО.

НУЛИ.

ТЕНИ.

Ун Дже подошёл к одному из них. Мужчина средних лет, в рваной одежде, с седыми волосами. Его лицо было спокойным — не умиротворённым, а просто... отсутствующим.

— Эй, — сказал Ун Дже. — Ты меня слышишь?

Мужчина не ответил.

— Я сказал — ты меня слышишь? — крикнул Ун Дже.

Никакой реакции. Даже вздоха. Даже биения пульса.

— Бесполезно, — сказал другой голос. Тихий, усталый, почти мёртвый.

Ун Дже обернулся. Рядом, на земле, сидела девушка. Молодая, лет двадцать, с длинными спутанными волосами и пустыми глазами. Она не спала — она просто сидела, обняв колени.

— Ты кто? — спросил Ун Дже.

— Я — та, кто скоро ляжет, — ответила девушка. — Я иду уже... не помню сколько. Может, день. Может, год. Может, тысячу лет. Здесь нет времени. Есть только шаги и забытые лица.

— Сколько ты прошла?

— Тысячу, — сказала она. — Может, две. Я сбилась со счёта.

— Почему ты остановилась?

— Потому что я устала, — она подняла на него глаза. В них не было ни боли, ни страха, ни надежды. Только бесконечная усталость. — Я забыла, зачем я здесь. Я забыла, кто я. Я забыла, как меня зовут. Зачем идти, если ты никто?

— Ты не никто, — сказал Ун Дже.

— Я никто, — ответила она. — И ты тоже. Мы все здесь никто. Просто тени. Просто пустота.

— Тогда давай я дам тебе имя, — предложил Ун Дже. — Будешь... Надя.

— Надя, — повторила девушка. — Это имя ничего для меня не значит.

— Но это имя есть, — сказал Ун Дже. — И пока у тебя есть имя, ты существуешь. Ты не никто. Ты — Надя.

Девушка посмотрела на него долгим взглядом.

— Зачем тебе это? — спросила она.

— Потому что я хочу, чтобы ты встала, — ответил Ун Дже. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Вместе легче забывать. И легче помнить.

— Ты глупый, — сказала девушка.

— Знаю.

Он протянул руку.

Она не взяла её.

— Иди один, — сказала она. — Я сяду здесь. Отдохну минутку. А потом встану.

— Ты не встанешь, — сказал Ун Дже. — Если сядешь — не встанешь. Я знаю. Я видел это на уровне Лени. Сидеть здесь опасно. Лежать — смертельно.

— Мне всё равно, — ответила девушка. — Я уже почти забыла себя. Ещё немного — и я исчезну. Лягу. Как они. И мне будет... спокойно. Не хорошо, не плохо. Просто... никак.

— Не исчезай, — сказал Ун Дже. — Пожалуйста.

— Зачем я тебе? — спросила она.

— Ты мне не нужна, — честно ответил он. — Но я не хочу, чтобы ты исчезала. Потому что каждый исчезнувший здесь — это чья-то дочь, сестра, подруга. Кто-то на поверхности ждёт её. Кто-то не знает, что она уже забыла себя.

— Кто-то на поверхности ждёт меня? — она усмехнулась. — Никто не ждёт. Я никому не нужна. Я всегда была одна. Даже в жизни.

— Тогда жди себя сама, — сказал Ун Дже. — Стань той, кто ждёт. Не исчезай.

Она посмотрела на него. Долго. Пристально. Словно видела впервые.

— Ты странный, — сказала она.

— Я знаю.

— Ладно, — она поднялась. — Я пойду с тобой. Немного. Пока не устану.

— Пока не устанешь, — согласился Ун Дже.

Они пошли вместе.

---

Часть пятая. Галерея забытых имён

Они шли долго. Может, час. Может, день. Надя иногда останавливалась, закрывала глаза и стояла так минуту, другую. Ун Дже ждал.

— Что с тобой? — спросил он однажды.

— Забываю, — ответила она. — Каждый раз, когда закрываю глаза. Сначала я забываю имя. Потом лицо. Потом саму память.

— О ком?

— О матери, — она открыла глаза. — Я больше не помню её лица. Только голос. Голос, который зовёт меня. Но я не знаю, как её зовут. И она не знает, как зовут меня. Мы обе забыли.

— Это больно? — спросил Ун Дже.

— Не знаю, — ответила она. — Я забыла, что такое боль.

Они пошли дальше.

Вокруг начала появляться серая дымка. Она сгущалась, превращаясь в стены. Узкие, высокие, уходящие вверх. Между ними — коридор. Бесконечный. Пустой.

— Куда мы идём? — спросила Надя.

— Не знаю, — ответил Ун Дже. — Но мы идём. Это главное.

Коридор расширился, превратившись в зал. Огромный, как стадион. Стены были покрыты именами. Тысячи имён. Миллионы. Они были вырезаны в камне, горели золотом, мерцали серебром. Некоторые были яркими, как звёзды. Другие — тусклыми, почти исчезнувшими.

— Что это? — спросил Ун Дже.

ГАЛЕРЕЯ ЗАБЫТЫХ ИМЁН.

ЗДЕСЬ ХРАНЯТСЯ ИМЕНА ТЕХ, КОГО ЗАБЫЛИ.

ТЕХ, КТО УМЕР В ОДИНОЧЕСТВЕ.

ТЕХ, КОГО НЕ КОМУ ПОМНИТЬ.

ТЕХ, КТО ИСЧЕЗ НАВСЕГДА.

— А моё имя здесь? — спросила Надя.

НЕТ.

ТЫ ЕЩЁ НЕ ЗАБЫТА.

— Значит, есть шанс?

ЕСТЬ.

ПОКА КТО-ТО ТЕБЯ ПОМНИТ — ТЫ СУЩЕСТВУЕШЬ.

КОГДА ВСЕ ЗАБУДУТ — ТЫ ИСЧЕЗНЕШЬ.

— Кто помнит меня? — спросила Надя.

ТЫ САМА.

И ЭТОТ ЧЕЛОВЕК, — система указала на Ун Дже.

Надя повернулась к нему.

— Ты меня запомнишь? — спросила она.

— Да, — ответил Ун Дже.

— Даже если забудешь своё имя?

— Даже тогда.

— Почему?

— Потому что ты шла со мной, — сказал он. — Потому что ты не сдалась. Потому что ты — моё свидетельство того, что я не один.

— Ты не один, — повторила она. — Хорошие слова.

— Это не слова, — ответил Ун Дже. — Это правда.

Они пошли дальше.

---

Часть шестая. Стена

Через час они упёрлись в стену. Высокую, каменную, без дверей и окон.

— Тупик, — сказала Надя.

— Нет, — ответил Ун Дже. — Просто преграда.

Он подошёл к стене, провёл рукой по камню. Он был холодным и гладким.

— Как пройти? — спросил он.

НАЗОВИ ИМЯ.

ОДНО ИЗ ТЕХ, ЧТО ТЫ ЗАБЫЛ.

ЕСЛИ ВСПОМНИШЬ — СТЕНА РАСПАДЁТСЯ.

ЕСЛИ НЕТ — ОСТАНЕШЬСЯ ЗДЕСЬ НАВСЕГДА.

— А если я ошибусь?

СТЕНА СТАНЕТ ТВЕРЖЕ.

И ТЫ ЗАБУДЕШЬ ЕЩЁ ОДНО ИМЯ.

— Это игра? — спросил Ун Дже.

ЭТО АД.

ЗДЕСЬ ВСЁ — ИГРА.

ТОЛЬКО ПРОИГРЫШ ЗДЕСЬ — НАСТОЯЩИЙ.

Ун Дже закрыл глаза. Имена всплывали в памяти, как пузырьки воздуха из глубины. Су Джи. Мин Су. Хо Сок. Юн Со А. Кан Джи Вон. Ли Чан Хо. Пак Ён Су. Се Рён. Чон Джи Хун.

— Это не те, — сказал он. — Это те, кого я помню. Я должен назвать тех, кого забыл.

ДА.

Он напряг память. Кого он забыл? Учительницу из первого класса? Соседа из детства? Одноклассника, с которым сидел за одной партой?

— Пак... — начал он. — Чу... Мин...

НЕТ.

НЕ ТО.

— Ли... Чон... Хван...

НЕТ.

— Я не помню, — сказал Ун Дже. — Я забыл.

ТОГДА ВЫ ОСТАНЕТЕСЬ ЗДЕСЬ.

— Подожди, — сказала Надя. — Дай я попробую.

Она подошла к стене и закрыла глаза.

— Меня зовут Надя. Это имя дал мне он. Моё настоящее имя я забыла. Но я помню, что оно начиналось на «Ю». Ю... Юн? Юн Ми? Юн Со?

НЕТ.

— Юн Хи? Юн Чжон?

ПОЧТИ.

ЕЩЁ.

— Юн Су? — спросила она.

Стена задрожала. Камень пошёл трещинами.

— Юн Су? — повторила она. — Меня звали Юн Су?

ДА.

ТВОЁ ИМЯ — ЮН СУ.

ТЫ ВСПОМНИЛА.

Стена распалась, открывая проход.

— Ты молодец, — сказал Ун Дже.

— Я не одна вспомнила, — ответила она. — Ты назвал меня Надей. Это имя помогло мне найти своё.

— Значит, мы команда, — сказал он.

— Да, — она улыбнулась впервые с момента их встречи. — Команда.

Они пошли дальше.

---

Часть седьмая. Хранитель Отчаяния

В конце коридора, в центре огромного зала, сидел он.

Хранитель Отчаяния.

Он не был похож на других боссов. Не огромным, не страшным, не красивым. Он был... старым. Не лицом — душой. Его тело состояло из воспоминаний — тысяч лиц, сотен мест, десятков жизней. Они мелькали, сменяя друг друга, создавая калейдоскоп чужого прошлого. Внутри него, как в калейдоскопе, вращались чужие жизни, чужие смерти, чужие слёзы.

Он смотрел на Ун Дже глазами, которых не было.

— Ты пришёл, — сказал он. Голос его был тихим, усталым, полным боли. — Я ждал тебя.

— Я уже слышал это десять раз, — ответил Ун Дже. — И каждый раз кто-то ждал. Каждый раз кто-то говорил, что Ад — это ожидание.

— Ад — это не ожидание, — Хранитель покачал головой. — Ад — это забвение. Когда тебя никто не помнит. Когда ты никого не помнишь. Когда ты просто есть — и тебя нет.

— Ты помнишь всё? — спросил Ун Дже.

— Всё, — ответил Хранитель. — Каждую жизнь, которую я забрал. Каждую смерть, которую я видел. Каждую слезу, каждую улыбку, каждое слово. Я помню всё, что когда-либо случилось в Аду. И это сводит меня с ума.

— Сколько ты здесь?

— Вечность, — Хранитель усмехнулся. — Или минуту. Я не помню. Время здесь не имеет значения. Есть только память. И боль.

— Помоги мне пройти этот уровень, — сказал Ун Дже. — Не дай мне забыть себя.

— А я не забыл себя? — спросил Хранитель. — Посмотри на меня. Я — кусок воспоминаний. Я — чужая боль. Я — даже не личность. Я просто... хранилище. Библиотека. Музей. А ты хочешь, чтобы я помог тебе сохранить себя?

— Ты можешь, — сказал Ун Дже. — Я знаю, что можешь. Ты — единственный, кто понимает память. Как она работает. Как её удержать.

— Я знаю, как её потерять, — сказал Хранитель. — Я терял её миллиарды раз. Каждый день. Каждый час. Каждую секунду. Я помню всё, но я не помню, кто я. Потому что меня нет. Я — пустота. Как и ты.

— Тогда мы одинаковы, — сказал Ун Дже. — Две пустоты. Две вечности. Два одиночества.

— Мы не одинаковы, — Хранитель покачал головой. — У тебя есть цель. У тебя есть те, кто ждёт тебя. У тебя есть надежда. А у меня — ничего. Только память.

— Тогда я дам тебе надежду, — сказал Ун Дже. — Я пройду этот уровень. Я запомню тебя. Когда я выйду из Ада, я расскажу другим о тебе. О том, что ты помог мне. О том, что ты не чудовище.

— Я чудовище, — сказал Хранитель. — Я убил тысячи. Десятки тысяч. Я забрал их память. Я стёр их личности. Я превратил их в пустоту.

— Ты делал свою работу, — ответил Ун Дже. — А теперь сделай доброе дело. Помоги мне.

Хранитель смотрел на него долгим взглядом.

— Ты глупый, — сказал он наконец.

— Знаю.

— Ладно, — он поднялся. — Я помогу тебе. Но только один раз. И только потому, что я устал. Устал помнить. Устал забывать. Устал быть один.

— Что я должен делать?

— Идти за мной, — Хранитель протянул руку. — И не смотреть по сторонам. Не слушать голоса. Не открывать глаза. Просто иди.

— Я тоже пойду, — сказала Надя. — Я не брошу его.

— Ты можешь идти, — ответил Хранитель. — Но ты не сможешь смотреть на то, что будет дальше. Закрой глаза. Заткни уши. Дыши через раз.

— Почему?

— Потому что мы будем проходить через галерею забытых лиц, — сказал Хранитель. — Там хранятся образы тех, кого ты потерял. Они будут звать тебя. Они будут плакать. Они будут умолять, чтобы ты открыл глаза и посмотрел на них. Если откроешь — останешься здесь навсегда.

— Мы не откроем, — сказал Ун Дже.

— Тогда идём.

Он взял Хранителя за руку. Надя взяла его за другую.

Они пошли в темноту.

---

Часть восьмая. Голоса

Галерея началась через несколько шагов.

Ун Дже почувствовал это — стены, которые сжимались вокруг него. Голоса, которые шептали с разных сторон. Тысячи голосов. Миллионы.

— Ун Дже... это я... помнишь меня?.. я твоя первая любовь... я та, кому ты писал стихи... я та, кого ты боялся поцеловать...

— Не открывай, — сказал Хранитель.

— Я знаю.

— Ун Дже... сынок... это мама... почему ты не приходишь ко мне?.. я так соскучилась... я так хочу обнять тебя...

Голос матери. Ун Дже узнал бы его из тысячи.

— Не открывай, — повторил Хранитель.

— Я не открою.

— Ун Дже... это я... твой друг... помнишь, как мы играли?.. как нам было хорошо?.. вернись... пожалуйста, вернись...

Голос Мин Су. Такой знакомый. Такой родной.

Ун Дже сжал руку Хранителя так, что костяшки побелели.

— Я не открою, — сказал он.

— Ун Дже... это я... Юн Со А... я не умерла... я здесь... я ждала тебя...

Голос той, кто была обезглавлена на его глазах.

— Она умерла, — сказал Ун Дже. — Я видел это. Ты не она.

— А если она? — спросил голос. — А если я выжила? А если я просто притворялась мёртвой? А если я ждала тебя всё это время?

— Не слушай, — сказала Надя. — Она врёт.

— Я знаю, — ответил Ун Дже.

Но голос был таким настоящим. Таким живым. Таким...

— Ун Дже... это я... твоя надежда... помнишь меня?.. я была с тобой в детстве... я вела тебя за руку... я говорила: «Всё будет хорошо»...

— Надежды не существует, — сказал Ун Дже.

— Существует, — ответил голос. — Просто ты забыл, как она звучит.

— Тогда напомни, — сказал Ун Дже.

— Открой глаза.

— Нет.

— Тогда ты никогда не услышишь меня снова, — голос начал затихать. — Я ухожу. Навсегда. Потому что ты не хочешь меня слышать.

— Я хочу, — сказал Ун Дже. — Но я не могу рисковать.

— Тогда прощай, — голос исчез.

Ун Дже почувствовал, как что-то внутри него ломается. Что-то маленькое. Слабое. Хрупкое. Надежда.

— Не открывай, — сказал Хранитель.

— Я не открыл.

— Но ты хотел.

— Да, — признался Ун Дже. — Хотел.

— Это уже победа, — сказал Хранитель. — Хотеть, но не делать. Желать, но не брать. Надеяться, но не верить слепо.

— Это называется «контроль», — сказал Ун Дже.

— Это называется «взросление», — ответил Хранитель.

Голоса стихли.

— Можете открыть глаза, — сказал Хранитель.

Ун Дже открыл.

Они стояли перед огромными золотыми вратами. Вратами на двенадцатый уровень. Последний уровень Ада.

— Ты прошёл, — сказал Хранитель.

— Мы прошли, — поправил Ун Дже, глядя на Надю. Она стояла рядом — бледная, уставшая, но живая.

— Да, — согласился Хранитель. — Вы прошли.

— А ты? — спросил Ун Дже. — Что будет с тобой?

— Я останусь здесь, — ответил Хранитель. — Ждать следующего. Таким я был создан.

— Ты не хочешь свободы?

— Не знаю, что это такое, — Хранитель усмехнулся. — Свобода. Я — память. Я — боль. Я — то, что не должно существовать. Моя свобода — быть в ловушке.

— Это печально, — сказала Надя.

— Это Ад, — ответил Хранитель. — Здесь всё печально.

Он посмотрел на Ун Дже.

— У тебя есть имя, — сказал он. — Ты знаешь, кто ты. Ты знаешь, куда идёшь. Ты знаешь, зачем. Ты сильнее большинства.

— А что будет с ней? — Ун Дже кивнул на Надю.

— Она может идти с тобой, — сказал Хранитель. — Или остаться здесь. Или пойти своим путём. Выбор за ней.

Надя посмотрела на Ун Дже.

— Я пойду с тобой, — сказала она. — Немного. Пока не найду себя.

— Хорошо, — ответил Ун Дже.

Он взял её за руку.

Они шагнули к вратам.

УРОВЕНЬ 11 ПРОЙДЕН.

ПОЛУЧЕНО: 800 ПЛАМЕНИ.

ТЕКУЩЕЕ ПЛАМЯ: 114600.

ВЫ ПОТЕРЯЛИ НАДЕЖДУ.

НО ВЫ ПРИОБРЕЛИ ПОПУТЧИКА.

ВРАТА НА УРОВЕНЬ 12 ОТКРЫТЫ.

Ун Дже остановился на пороге.

— Ты готов? — спросила Надя.

— Нет, — ответил он. — Но я иду.

Они шагнули в золотую дымку.

Последний уровень ждал их.

Уровень Пустоты.

---

Конец пятнадцатой главы.