Ад. Уровень 9. Лень

Глава 13. Ад. Уровень 9. Лень

Часть первая. Тишина, которая душит

Золотая дымка рассеялась, и Ун Дже шагнул в мир, где не было ничего.

Буквально ничего.

Ни звуков. Ни запахов. Ни ветра. Ни движения. Даже воздух здесь казался застывшим — тяжёлым, плотным, как старая патока. Ун Дже стоял на поверхности, которая не была ни твёрдой, ни мягкой — она просто была. Как пустота. Как сон. Как смерть без боли.

Он сделал шаг. Второй. Третий.

Ничего не изменилось.

Вокруг простиралась бесконечная серая равнина, уходящая во все стороны до горизонта, которого не было. Небо — такое же серое, как земля, — сливалось с землёй где-то там, в бесконечности, создавая иллюзию, что Ун Дже идёт по замкнутому кругу.

— Эй! — крикнул он.

Голос утонул в тишине, не родив даже эха. Будто кто-то накрыл мир гигантским одеялом и придавил сверху. Тяжело. Навсегда.

УРОВЕНЬ 9: ЛЕНЬ.

Население: Души, погибшие от лени. Те, кто перестал двигаться. Те, кто перестал хотеть. Те, кто перестал быть. Те, кто просто лёг и не встал.

Особенность: На этом уровне ваша воля будет таять. С каждым шагом. С каждым вздохом. С каждым мгновением. Если вы остановитесь — вы не сможете двинуться снова. Если вы сядете — не сможете встать. Если вы ляжете — умрёте.

Босс: Хранитель Бездействия — существо, которое никогда не начинало и никогда не закончило.

ПЛАМЕНИ В НАЛИЧИИ: 107800.

ДЛЯ ОТКРЫТИЯ ВРАТ НА 10 УРОВЕНЬ ТРЕБУЕТСЯ: 700 ПЛАМЕНИ.

— Семьсот, — прочитал Ун Дже. — Больше, чем на прошлом уровне.

ЗДЕСЬ НЕТ МОБОВ. НЕТ СОКРОВИЩ. НЕТ ИСКУШЕНИЙ.

ЗДЕСЬ ЕСТЬ ТОЛЬКО ВЫ И ВАША ВОЛЯ.

ПЛАМЯ ДАЁТСЯ ЗА КАЖДЫЙ СДЕЛАННЫЙ ШАГ.

ОДИН ШАГ — ОДНА ЕДИНИЦА ПЛАМЕНИ.

НО С КАЖДЫМ ШАГОМ ВАША ВОЛЯ БУДЕТ СЛАБЕТЬ.

ЧЕМ ДАЛЬШЕ ВЫ УЙДЁТЕ, ТЕМ ТЯЖЕЛЕЕ БУДЕТ ИДТИ.

— Значит, мне нужно пройти семьсот шагов, чтобы набрать семьсот Пламени? — спросил Ун Дже.

ДА.

НО ЭТО НЕ ПРОСТО ШАГИ.

ЭТО ШАГИ В НИКУДА.

ВЫ НЕ УВИДИТЕ ЦЕЛИ.

ВЫ НЕ УВИДИТЕ КОНЦА.

ВЫ УВИДИТЕ ТОЛЬКО СЕРУЮ ПУСТОТУ.

СНОВА И СНОВА.

ПОКА НЕ СОЙДЁТЕ С УМА ИЛИ НЕ ОСТАНОВИТЕСЬ.

— Я не сойду с ума, — сказал Ун Дже. — И не остановлюсь.

Он сделал первый шаг.

+1 ПЛАМЯ.

ТЕКУЩЕЕ ПЛАМЯ: 107801.

ВОЛЯ: 100%.

Ничего не изменилось. Он шёл по серой равнине, и каждый шаг отдавался в висках глухим эхом. С каждым шагом пустота вокруг становилась плотнее. Давила на плечи. На голову. На сердце.

Десять шагов.

+10 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 99%.

Он почувствовал, как веки тяжелеют. Не от усталости — от скуки. Бесконечной, давящей, убивающей скуки.

Сто шагов.

+100 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 95%.

Ун Дже зевнул. Впервые в Аду. Ему хотелось лечь. Прямо здесь. На эту серую равнину. Закрыть глаза. Ни о чём не думать. Ничего не чувствовать. Просто исчезнуть.

Он продолжал идти.

Двести шагов.

+200 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 90%.

Ноги стали тяжёлыми. Не как после битвы — по-другому. Будто кто-то привязал к каждой лодыжке по мешку с песком. Каждый шаг требовал усилий. Каждый следующий — чуть больше, чем предыдущий.

Триста шагов.

+300 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 85%.

Ун Дже перестал считать. Не потому что сбился — потому что цифры потеряли смысл. Семьсот шагов. Тысяча. Миллион. Какая разница? Пустота вокруг не менялась. Небо не светлело. Земля не темнела. Время не шло.

Он был в ловушке вечного сейчас.

Четыреста шагов.

+400 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 80%.

Он начал забывать, зачем идёт. Какая-то цель была. Что-то важное. Люди. Спасение. Форматирование. Слова, которые теряли смысл с каждым шагом.

— Зачем я здесь? — спросил он вслух.

Никто не ответил. Даже система «Кара» молчала.

Пятьсот шагов.

+500 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 75%.

Он остановился.

Всего на секунду. Чтобы перевести дыхание. Чтобы собраться с мыслями. Чтобы вспомнить, кто он и куда идёт.

Но секунда растянулась в вечность.

Стоять было легко. Стоять было приятно. Стоять было правильным решением. Зачем идти, если можно стоять? Зачем стоять, если можно сидеть? Зачем сидеть, если можно лечь?

Он почувствовал, как его тело наливается свинцом. Как воля тает, как снег на солнце.

— Вставай, — сказал он себе. — Иди.

Но ноги не слушались.

Шестьсот шагов.

+600 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 70%.

Он заставил себя сделать шаг. Ещё один. Ещё.

Это было похоже на ходьбу по колено в цементе. Каждое движение давалось с трудом. Каждый шаг стоил ему частицы себя.

— Семьсот, — прошептал он. — Осталось сто шагов. Всего сто. Я могу.

Мог ли?

---

Часть вторая. Лежачие

На полпути он увидел их.

Люди. Десятки. Сотни. Тысячи. Они лежали на серой равнине, кто-то на спине, кто-то на животе, кто-то скрючившись в позе эмбриона. Их глаза были открыты, но пусты. Они не спали — они просто лежали. Без движения. Без мыслей. Без желаний.

— Они сдались, — сказал Ун Дже.

ДА.

ЭТО ТЕ, КТО ДОШЁЛ ДО ЭТОГО УРОВНЯ, НО НЕ СМОГЛИ ПРЕОДОЛЕТЬ ЕГО.

ОНИ ШЛИ, ПОКА МОГЛИ.

А ПОТОМ ОСТАНОВИЛИСЬ.

НА СЕКУНДУ.

И ЭТА СЕКУНДА СТАЛА ВЕЧНОСТЬЮ.

— Они живы?

ДА.

НО ЭТО ХУЖЕ, ЧЕМ СМЕРТЬ.

ОНИ НЕ МОГУТ НИЧЕГО ЧУВСТВОВАТЬ.

ОНИ НЕ МОГУТ НИЧЕГО ХОТЕТЬ.

ОНИ ПРОСТО ЕСТЬ.

ПУСТЫЕ ОБОЛОЧКИ.

ЖИВЫЕ МЕРТВЕЦЫ.

Ун Дже подошёл к одному из них. Мужчина средних лет, в рваной одежде, с седыми волосами. Его глаза смотрели в небо, но не видели его.

— Эй, — сказал Ун Дже. — Вставай.

Мужчина не ответил.

— Я сказал — вставай! — крикнул Ун Дже.

Никакой реакции.

— Он не слышит тебя, — сказал другой голос. Тихий, усталый, почти мёртвый.

Ун Дже обернулся. Рядом, на земле, сидела девушка. Молодая, лет двадцать, с длинными спутанными волосами и пустыми глазами. Она не спала — она просто сидела, обняв колени.

— Ты кто? — спросил Ун Дже.

— Я — та, кто скоро ляжет, — ответила девушка. — Я иду уже... не помню сколько. Может, год. Может, десять лет. Здесь нет времени. Есть только шаги.

— Сколько ты прошла?

— Тысячу, — сказала она. — Может, две. Я сбилась со счёта.

— Почему ты остановилась?

— Потому что устала, — она подняла на него глаза. В них не было ни боли, ни страха, ни надежды. Только бесконечная усталость. — Ты тоже устанешь. Все устают. Рано или поздно. И тогда ты сядешь. А потом ляжешь. Как мы.

— Я не лягу, — сказал Ун Дже.

— Все так говорят, — она усмехнулась. — А потом лежат.

Ун Дже посмотрел на горизонт. Серый. Бесконечный. Пустой.

— Как долго мне идти? — спросил он.

ПОКА НЕ НАБЕРЁШЬ 700 ПЛАМЕНИ.

ТЫ УЖЕ НАБРАЛ 600.

ОСТАЛОСЬ 100 ШАГОВ.

— Всего сто? — переспросил он.

ДА.

НО ЭТИ СТО БУДУТ САМЫМИ ТРУДНЫМИ.

ПОТОМУ ЧТО ТЫ УВИДЕЛ ИХ.

ТЕПЕРЬ ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО БУДЕТ, ЕСЛИ ОСТАНОВИШЬСЯ.

ЭТО ЗНАНИЕ ДАВИТ НА ТЕБЯ.

ОНО ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ТЫ ОСТАНОВИЛСЯ.

СЕЙЧАС.

ЗДЕСЬ.

НАВСЕГДА.

— Я не остановлюсь, — сказал Ун Дже.

Он сделал шаг. Мимо девушки. Мимо лежащих. Мимо их пустых глаз.

— Зря, — сказала девушка ему вслед. — Никто не выходит отсюда.

— Я выйду, — ответил Ун Дже, не оборачиваясь.

---

Часть третья. Семьсот

Шестьсот первый шаг.

+1 ПЛАМЯ.

ВОЛЯ: 68%.

Ноги гудели. Не от боли — от тяжести. Будто он нёс на себе весь Ад. Всех, кого убил. Всех, кого предал. Всех, кого не спас.

Шестьсот пятый.

+1 ПЛАМЯ.

ВОЛЯ: 67%.

Он хотел сесть. Очень хотел. Просто присесть на секунду, дать ногам отдохнуть, перевести дух. Но он знал: если сядет — не встанет. Как они. Как тысячи до него.

Шестьсот десятый.

+1 ПЛАМЯ.

ВОЛЯ: 65%.

Он начал считать шаги вслух. Не потому что боялся сбиться — потому что боялся замолчать. Тишина здесь была слишком громкой. Она заполняла голову, стирала мысли, оставляя только одно желание — лечь и забыться.

— Шестьсот одиннадцать, — сказал он. — Шестьсот двенадцать. Шестьсот тринадцать.

Шестьсот двадцатый.

+1 ПЛАМЯ.

ВОЛЯ: 63%.

Он прошёл мимо ещё одного лежачего. Ребёнок. Девочка лет десяти. Она лежала на спине, раскинув руки, как снежную ангела. Её глаза были открыты. Пусты.

— Эй, — сказал Ун Дже, останавливаясь. — Ты не должна быть здесь.

Девочка не ответила.

— Я помогу тебе, — он протянул руку. — Вставай.

— Не надо, — сказала девочка.

Голос её был тихим, безжизненным, как у куклы.

— Почему?

— Потому что я не хочу, — ответила она. — Мне хорошо здесь. Тихо. Спокойно. Никто не ругается. Никто не бьёт. Никто не заставляет идти в школу. Я просто лежу и смотрю в небо. Это небо такое же серое, как и вчера. И завтра будет таким же. И послезавтра. Вечность. Бесконечность. Мне нравится.

— Ты не можешь лежать здесь вечность, — сказал Ун Дже. — Ты умрёшь.

— Я уже умерла, — ответила девочка. — Когда застряла в этой игре. Здесь нет жизни. Есть только Ад. А в Аду можно лежать. Это не запрещено.

Ун Дже смотрел на неё и чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Не гнев. Не жалость. Тоска.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Не помню, — сказала девочка. — Я забыла. Всё забыла. Даже маму.

— Я запомню тебя, — сказал Ун Дже. — Даже если ты не помнишь себя. Я запомню тебя как ту, кто сдалась. Чтобы самому не сдаться.

— Хорошо, — девочка закрыла глаза. — Запоминай. Мне всё равно.

Ун Дже пошёл дальше.

Шестьсот тридцатый.

+1 ПЛАМЯ.

ВОЛЯ: 60%.

Он прошёл мимо мужчины в военной форме. Тот лежал на животе, уткнувшись лицом в серую землю. Рядом с ним валялся пистолет — настоящий, не игровой.

— Ты солдат? — спросил Ун Дже.

— Был, — голос мужчины звучал глухо, сквозь землю. — Потом ушёл в запас. Потом начал играть в игры. Потом застрял здесь. А потом пришёл сюда. И лёг.

— Почему лёг?

— Потому что устал воевать, — мужчина перевернулся на спину. Его глаза были пустыми, но на лице застыло выражение усталой мудрости. — Я всю жизнь воевал. С врагами. С начальством. С женой. С самим собой. А здесь можно не воевать. Просто лечь и забыть.

— Ты не забыл, — сказал Ун Дже. — Ты помнишь. Иначе не говорил бы.

— Может быть, — мужчина пожал плечами. — Но какая разница? Вспоминать или не вспоминать. Всё равно никто не придёт. Никто не спасёт. Никто не поможет.

— Я пришёл, — сказал Ун Дже.

— Ты пройдёшь мимо, — ответил мужчина. — Как все. Как всегда. Как везде. Мы здесь одни. Всегда. Навсегда.

— Мне жаль, — сказал Ун Дже.

— Мне тоже, — мужчина закрыл глаза. — Иди. Не трать на меня время. Твоя воля падает.

Ун Дже пошёл.

Шестьсот сороковой.

+1 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 58%.

Он перестал смотреть на лежачих. Их было слишком много. Они заполняли равнину, как камни на пляже. Разные. Старые и молодые. Мужчины и женщины. Люди из разных стран, с разными судьбами, с разными грехами.

Но все они были одинаковы.

Сдались.

Остановились.

Легли.

— Не сдавайся, — сказал Ун Дже себе. — Ты не они. Ты лучше. Ты сильнее. Ты дойдёшь.

Шестьсот пятидесятый.

+1 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 56%.

Ноги отказывались идти. Каждый шаг был битвой. Битвой с собой. С пустотой. С желанием лечь и забыть.

— Семьсот, — прошептал он. — Всего пятьдесят. Всего пятьдесят шагов. Это меньше, чем от дома до школы.

Шестьсот шестьдесят шестой.

+1 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 55%.

Он споткнулся. Упал на одно колено.

Встать.

Он должен встать.

Он не может лечь.

Если он ляжет, то никогда не встанет. Как они. Как тысячи. Как миллионы.

— Вставай, — сказал он себе. — Вставай, идиот. Ты же шёл через всё. Через убийства. Через голод. Через зависть. Через гнев. Через гордыню. Через похоть. Неужели ты сдашься на последних пятидесяти шагах?

Он встал.

Шестьсот семидесятый.

+1 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 54%.

Земля под ногами стала мягче. Будто он шёл не по камню, а по песку. Каждый шаг утопал в серой массе, заставляя его тратить всё больше усилий.

— Грязевая ловушка? — спросил Ун Дже.

НЕТ.

ЭТО ВАША ВОЛЯ ПАДАЕТ.

ВЫ ПРОСТО ДУМАЕТЕ, ЧТО ЗЕМЛЯ СТАЛА МЯГЧЕ.

НА САМОМ ДЕЛЕ — ЭТО ВЫ СТАЛИ СЛАБЕЕ.

— Понятно, — сказал Ун Дже. — Значит, мне нужно не думать о земле. Нужно думать о шагах.

Шестьсот восемьдесят пятый.

+1 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 52%.

Он вспомнил Мин Су. Как они вместе играли в «Небесный Путь». Как смеялись. Как спорили. Как мирились.

— Что бы ты сказал, если бы увидел меня сейчас? — спросил Ун Дже.

Он представил голос друга: «Ты что, идиот? Остановился? На последних пятнадцати шагах? Ты серьёзно? Давай, двигай ногами! Я не собираюсь ждать тебя целую вечность!»

Ун Дже улыбнулся.

Впервые на этом уровне.

Шестьсот девяносто второй.

+1 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 50%.

Он вспомнил Хо Сока. Мальчика, который верил в него. Который смотрел на него как на героя. Который сказал: «Ты сможешь».

— Я смогу, — сказал Ун Дже. — Ради тебя.

Шестьсот девяносто седьмой.

+1 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 48%.

Он вспомнил мать. Её слёзы. Её улыбку. Её руки.

— Я вернусь к тебе, мама, — прошептал он. — Я обещал.

Шестьсот девяносто девятый.

+1 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 47%.

Он стоял на краю. Ещё один шаг — и он выполнит условие. Ещё один шаг — и он сможет открыть врата. Ещё один шаг — и он покинет этот уровень.

— Последний, — сказал он.

И замер.

Потому что перед ним, прямо на границе, сидел человек.

---

Часть четвёртая. Хранитель Бездействия

Он был старым. Очень старым. Его кожа висела складками, как старая одежда на вешалке. Глаза были закрыты. Руки лежали на коленях ладонями вверх.

Он не спал. Он просто сидел.

— Ты пришёл, — сказал он, не открывая глаз. — Я ждал тебя.

— Я уже слышал это восемь раз, — ответил Ун Дже. — Начинаю привыкать.

— Прости, — старик улыбнулся. — В Аду мало развлечений. Ждать — единственное, что у нас есть.

— Ты — Хранитель Бездействия? — спросил Ун Дже.

— Да, — старик открыл глаза. Они были такими же серыми, как небо. Такими же пустыми, как души лежачих. Такими же мёртвыми, как сама Лень. — Я — тот, кто никогда не начинал. Тот, кто никогда не заканчивал. Тот, кто просто сидел и ждал. Всю свою жизнь. Всю смерть. Всю вечность.

— Почему ты ждал?

— Потому что не видел смысла двигаться, — ответил старик. — Зачем идти, если всё равно никуда не придёшь? Зачем бороться, если всё равно проиграешь? Зачем жить, если всё равно умрёшь?

— Затем, что движение — это жизнь, — сказал Ун Дже. — Остановка — это смерть.

— А разве смерть — это плохо? — спросил старик. — Посмотри на них. Они лежат и не страдают. Они не чувствуют боли. Они не знают страха. Они просто есть. Разве это не счастье?

— Это не счастье, — возразил Ун Дже. — Это пустота. А пустота — это не жизнь и не смерть. Это хуже.

— Ты так думаешь, потому что ты молод, — старик покачал головой. — Когда ты проживёшь столько же, сколько я, ты поймёшь: движение — это боль. Остановка — это покой. А покой — это то, к чему все стремятся. Просто не все признаются.

— Я не стремлюсь к покою, — сказал Ун Дже. — Я стремлюсь к победе.

— Победы не бывает, — ответил старик. — Есть только временные успехи. Ты победишь Старейшин — появится новая угроза. Ты спасёшь игроков — кто-то умрёт в реальности. Ты выйдешь из Ада — но ты уже никогда не станешь прежним. Твоя победа — это иллюзия. Как и всё здесь.

— Может быть, — согласился Ун Дже. — Но я предпочитаю иллюзию победы реальности поражения.

— Тогда иди, — старик махнул рукой. — Сделай последний шаг. Открой врата. Покинь этот уровень. Но запомни: ты всегда можешь вернуться. Лечь рядом с ними. Закрыть глаза. Забыть всё. Мы примем тебя.

— Я не вернусь, — сказал Ун Дже.

— Все так говорят, — старик закрыл глаза. — А потом лежат.

Ун Дже сделал последний шаг.

+1 ПЛАМЕНИ.

ВОЛЯ: 45%.

ОБЩЕЕ ПЛАМЯ: 108500.

УСЛОВИЕ ВЫПОЛНЕНО.

ВРАТА НА УРОВЕНЬ 10 ОТКРЫТЫ.

Перед ним, прямо из серой земли, выросли золотые врата. Не огромные, не украшенные — простые, скромные, как дверь в старом доме.

— Ты прошёл, — сказал старик. — Поздравляю. Ты сильнее большинства.

— Я не чувствую радости, — ответил Ун Дже.

— Потому что радости нет, — старик открыл глаза. — Есть только облегчение. Ты сделал то, что должен был. А теперь иди. Дальше будет хуже.

— Знаю, — сказал Ун Дже. — Но я всё равно пойду.

Он шагнул к вратам, но перед этим остановился.

— Эй, старик, — сказал он.

— Что?

— Если ты никогда не начинал, откуда ты знаешь, что движение — это боль? Может быть, ты просто боишься попробовать?

Старик замолчал.

Впервые за всю свою бесконечную жизнь.

— Иди, — сказал он. — И не возвращайся.

Ун Дже шагнул в золотую дымку.

Позади остался уровень Лени. Впереди ждал уровень Предательства.

---

Часть пятая. Между уровнями

Золотая дымка была гуще, чем раньше. Она обволакивала Ун Дже, как кокон, давая ему передышку перед следующим испытанием.

— Система, — позвал он.

ДА?

— Почему уровень Лени был таким коротким? Всего семьсот шагов. А предыдущие были длиннее.

ПОТОМУ ЧТО ЛЕНЬ — ЭТО НЕ ПРО ДЛИНУ.

ЭТО ПРО КАЧЕСТВО.

ТЫ МОГ БЫ ИДТИ ТЫСЯЧУ ШАГОВ, НО ВСЁ РАВНО НЕ ПОЧУВСТВОВАТЬ ИХ.

А МОГ БЫ ПРОЙТИ СТО И ОСТАНОВИТЬСЯ НАВСЕГДА.

ТЫ ПРОШЁЛ СЕМЬСОТ.

ЭТОГО ДОСТАТОЧНО.

— Достаточно для чего?

ЧТОБЫ ПОНЯТЬ: ЛЕНЬ — ЭТО НЕ ЛЕНЬ.

ЭТО ПОТЕРЯ ВОЛИ.

А ТЫ ЕЁ НЕ ПОТЕРЯЛ.

ХОТЯ БЫЛ БЛИЗОК.

— Да, — согласился Ун Дже. — Я был очень близок.

НО ТЫ ВСПОМНИЛ О ДРУЗЬЯХ.

О МАТЕРИ.

О ТЕХ, КТО ЖДЁТ ТЕБЯ.

ЭТО СПАСЛО ТЕБЯ.

— Значит, мои чувства вернулись? — спросил Ун Дже.

НЕТ.

НО ОНИ НАЧАЛИ ПРОСЫПАТЬСЯ.

ТЫ ВСПОМНИЛ, КАК ЭТО — ХОТЕТЬ.

ТЫ ВСПОМНИЛ, КАК ЭТО — НАДЕЯТЬСЯ.

ЭТО ПЕРВЫЙ ШАГ.

— А второй?

ВТОРОЙ ШАГ — ЭТО УРОВЕНЬ 10.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО.

ТАМ ТЫ УЗНАЕШЬ, КТО НАСТОЯЩИЕ ВРАГИ.

И КТО НАСТОЯЩИЕ ДРУЗЬЯ.

ЭТО БУДЕТ БОЛЬНО.

— Сильнее, чем на уровне Похоти? — спросил Ун Дже.

НАМНОГО СИЛЬНЕЕ.

ПОТОМУ ЧТО НА УРОВНЕ ПОХОТИ ТЫ ОТКАЗЫВАЛСЯ ОТ ИЛЛЮЗИЙ.

А НА УРОВНЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВА ТЕБЕ ПРИДЁТСЯ УЗНАТЬ ПРАВДУ.

ИСТИННУЮ ПРАВДУ.

ТУ, КОТОРУЮ ТЫ СКРЫВАЛ ОТ СЕБЯ.

— Какую правду? — голос Ун Дже дрогнул.

ТЫ УЗНАЕШЬ.

СКОРО.

ОЧЕНЬ СКОРО.

Золотая дымка начала рассеиваться. Ун Дже почувствовал, как под ногами появляется твёрдая почва.

— Подожди, — сказал он. — Дай мне минуту.

НЕТ ВРЕМЕНИ.

ТЕБЯ ЖДУТ.

— Кто?

ВСЕ, КОГО ТЫ ПРЕДАЛ.

И ТЕ, КТО ПРЕДАЛ ТЕБЯ.

Дымка исчезла.

Ун Дже стоял на пороге нового уровня.

Уровня Предательства.

Он сделал глубокий вдох — в последний раз перед тем, как войти в мир, где нет места доверию.

И шагнул вперёд.

---

Конец тринадцатой главы.