Тени после отбоя

После окончания инструктажа отряд медленно покидал конференц-зал, и даже Данте, который ещё несколько минут назад едва не устроил драку прямо за столом, теперь шёл молча, засунув руки в карманы и раздражённо пиная носком ботинка металлический пол. Люциан двигался чуть впереди остальных с привычным высокомерным видом, но судя по выражению лица, он явно что-то обдумывал. Мира о чём-то тихо переговаривалась с Гарретом, а Ной, как обычно, держался немного в стороне, избегая чужих взглядов.

Айзек шёл последним. Слова капитана всё ещё эхом отдавались в голове. У него было всего три недели до полёта на Землю. До места, которое он раньше видел только на старых архивных видеозаписях и пожелтевших картинках из школьных учебников. Теперь же Земля переставала быть красивой легендой. Она становилась чем-то реальным и крайне опасным.

Коридор впереди постепенно расширился, переходя в длинную галерею с огромными панорамными окнами. За толстым бронированным стеклом раскинулся гигантский ангар, освещённый десятками ослепительно-белых прожекторов, и Айзек невольно замедлил шаг.

Внизу кипела работа. Сотни техников и инженеров двигались между платформами, грузовыми механизмами и подъёмными кранами. Искры сварки вспыхивали тут и там, окрашивая полумрак короткими голубыми всполохами. Над головой медленно проплывали тяжёлые транспортные дроны, перетаскивая контейнеры и массивные детали корпуса. А в самом центре ангара возвышалось нечто настолько огромное, что у Айзека на мгновение перехватило дыхание. Тёмный металлический корпус уходил далеко вверх, скрываясь за конструкциями ремонтных платформ и строительных лесов. Вдоль бортов мерцали тонкие полосы технической подсветки, а открытые секции двигателя испускали мягкое голубоватое свечение. Даже отсюда корабль казался чудовищно огромным. Что-то в его силуэте было смутно знакомым.

Похоже на птицу…

Мысль пришла сама, и Айзек даже не сразу понял, откуда. А потом вспомнил как Мэри однажды заявила ему, что первые летательные аппараты на Земле строились по образцу птиц. Светлые умы буквально копировали форму крыла, изгиб, соотношение размаха и веса. Люди смотрели на птиц тысячи лет, прежде чем поняли, как именно те летают, а потом потратили ещё сотню, чтобы повторить это в металле.

Айзек тогда сказал, что она придумывает. На что Мэри с умным достала из-под кровати старый планшет с треснутым углом, который она подобрала на рынке утильсырья и молча положила его перед ним на стол. На экране было архивное изображение: деревянная конструкция с крыльями, похожая одновременно на птицу и на скелет какого-то насекомого, и рядом был чертёж с подписями.

— Они называли это «аэропланом», — сказала она. — И они правда пытались летать как птицы.

Айзек тогда пожал плечами и сказал, что не видит связи. Мэри убрала планшет и посоветовала ему купить очки.

Он снова посмотрел на корабль в ангаре. На его тёмные крылья-гондолы, на угловатый нос, на то, как прожекторы выхватывали из темноты только часть корпуса.

Она была бы в восторге от такого зрелища.

Позади послышались размеренные шаги, и Айзек обернулся. Эвелин остановилась рядом. Под холодным светом ламп её лицо выглядело ещё бледнее.Несколько секунд она тоже молча смотрела вниз, на ангар.

— Лейтенант, — наконец тихо произнёс Айзек. — Когда я смогу увидеть сестру? Дайте мне хотя бы связаться с ней через Nexus. Хоть на пару минут.

Её взгляд едва заметно дрогнул.

— Вам запрещён контакт с внешним миром.

Айзек сжал зубы.

— Но консул обещал мне…

На губах Эвелин появилась странная, почти горькая усмешка.

— Не советую слишком сильно доверять обещаниям людей с верхних уровней… Обещания для них всего лишь еще один вид валюты.

Она произнесла это спокойным тоном, но в её голосе проскользнуло что-то такое, что заставило Айзека. Будто она сама уже слишком много раз слышала красивые слова, за которыми ничего не стояло. После недолгого молчания Эвелин чуть тише добавила:

— Я попробую что-нибудь узнать о твоей сестре. Но ничего обещать не могу.

Айзек удивлённо посмотрел на неё. После всего, что произошло, он ожидал от неё чего угодно, кроме помощи.

— Спасибо, — тихо произнёс он. — Правда.

Эвелин коротко кивнула, затем развернулась и спокойно пошла дальше по коридору. Айзек ещё какое-то время смотрел ей вслед, потом снова перевёл взгляд на гигантский корабль и на бесконечную суету людей внизу.

Сейчас мне остается только терпеливо ждать новостей и сфокусироваться на тренировках.

— Я понимаю тебя.

Айзек резко вздрогнул и обернулся. Ной стоял в нескольких шагах позади как обычно ссутулившийся, с растрёпанными чёрными волосами и усталым взглядом человека, который не спал уже несколько суток.

— О чём ты? — нахмурился Айзек.

Ной неловко отвёл взгляд.

— Ты готов отправиться в место, которое Господь давно покинул… ради своей младшей сестры. Это благородно.

Он говорил тихо, почти шёпотом, будто боялся, что его кто-то услышит.

— Можно сказать… мы с тобой похожи.

Айзек помрачнел.

— Ты читал мои мысли?

Ной виновато опустил голову.

— Я уже говорил… я не умею это контролировать.

Он нервно потёр пальцами крестик на шее.

— Всю ночь я слышал, как ты думаешь о Мэри.

Айзек тяжело выдохнул и отвернулся к окну. Раздражаться на Ноя было сложно — тот выглядел не как страшный телепат из кошмаров, а как человек, измученный собственными способностями.

— У меня тоже есть семья, — тихо продолжил Ной. — Много братьев и сестёр.

Айзек покосился на него.

— Насколько много?

На губах Ноя появилась слабая улыбка.

— Я сирота. Меня воспитал священник при церкви нижних уровней. А потом начали появляться другие дети — брошенные, голодные и никому не нужные. У нас никогда не было права выбирать свою жизнь. Но мне пообещали… если миссия пройдёт успешно, то мне помогут перевезти их на поверхность.

Айзек задумчиво опустил взгляд. На мгновение ему даже стало немного легче. Впервые с момента ареста он почувствовал, что рядом есть кто-то, кто действительно его понимает.

— Что ж… — тихо произнёс он. — Тогда будем надеяться, что мы всё-таки вернёмся обратно.

— Господь укажет нам путь, — коротко кивнул Ной и медленно пошёл дальше по коридору.

Айзек сделал несколько шагов и именно в этот момент всё его тело пробрал ледяной ужас. Он резко дёрнулся назад. Прямо перед ним из пустоты материализовалась Астра.

— Эй, — лениво протянула она, склонив голову набок. — Смотри, куда идёшь.

Айзек ошарашенно уставился на неё.

— Какого чёрта?.. Что это сейчас было?

Астра ухмыльнулась.

— Если ты про это мерзкое чувство… я просто прошла сквозь тебя.

— Чего значит «сквозь меня?!

— Ну, технически, это ты через меня прошёл, — невозмутимо поправила она.

Айзек провёл рукой по лицу.

— Ты что, подслушивала нас?

— Вообще-то это вы стояли посреди коридора и драматично изливали друг другу душу. Я просто проходила мимо.

Она сунула руки в карманы робы и с интересом посмотрела на него своими серыми глазами.

— Ты новенький, а времени на завтрак дают мало. Вот я и решила по доброте душевной спасти тебя от голодной смерти.

Айзек недоверчиво прищурился.

— Полагаю ты что-то хочешь взамен за свою «доброту»?

— Ну раз уж ты сам спросил, то может поделишься своей порцией? — улыбка Астры стала шире.

Айзек тяжело вздохнул.

— Я подумаю над твоим предложением.

— Отлично, — довольно кивнула она. — Но сразу предупреждаю, местная еда напоминает переработанный пластик.

Они пошли дальше по коридору.

— А Ной? — вдруг спросил Айзек. — Он разве не идёт есть?

Астра фыркнула.

— Он вообще редко ест при людях. Странный он тип. — Она ненадолго замолчала, а потом чуть тише добавила: — Хотя… кто из нас нормальный?

***

Столовая встретила их гулом голосов, звоном металлических приборов и резким запахом дешёвой синтетической еды, смешанным с машинным маслом и горячим воздухом вентиляции. Под длинными рядами белых ламп тянулись десятки металлических столов, за которыми сидели солдаты, инженеры, техники и учёные в серых лабораторных комбинезонах. На стенах висели видеопанели с бегущими сводками новостей и схемами технических отчётов, а где-то под потолком непрерывно гудели тяжёлые фильтрационные системы.

Стоило им переступить порог, как атмосфера быстро изменилась. Разговоры не смолкли, но будто потеряли объём. Айзек поймал на себе несколько быстрых, неприятных взглядов. Один из солдат у входа громко цокнул и подвинулся на скамейке, освобождая проход. Учёные за ближайшим столом синхронно уткнулись в тарелки, как по команде.

Ну да. Чего я вообще ожидал.

Айзек бросил взгляд на Астру, которая шла чуть впереди лёгкой, почти танцующей походкой, тихо напевая себе под нос какую-то бессмысленную мелодию. В какой-то момент один из техников у дальнего стола уставился на неё слишком откровенно. Астра не замедляя шаг повернула голову и посмотрела на него жутким, убийственным взглядом. Мужчина сразу отвёл испуганный взгляд.

Остальные уже сидели в дальнем углу настолько далеко от остального зала, насколько это вообще было возможно. Данте развалился на стуле, закинув ноги на соседний, Люциан сидел с идеально ровной осанкой, будто ему подали не армейский паёк, а ужин при свечах, Мира листала что-то на зелёном визоре, а Ной молча ковырялся вилкой в тарелке, не глядя по сторонам. 

— Похоже твой новый дружок решил сегодня к нам присоединится, — довольно прошептала Астра, потыкивая локтём Айзека.

Перед каждым стоял стандартный армейский рацион: сероватые белковые волокна в густом вязком соусе неопределённого цвета, питательный брикет и металлическая кружка с напитком, который пах одновременно специями и промышленным растворителем.

Айзек сел за стол, поднял вилку и сразу пожалел об этом. Белковые волокна были упругими и безвкусными, больше походя на тёплый пластик, притворяющийся едой. Он не ел почти сутки, но желудок всё равно протестовал. Рядом Данте уплетал свою порцию с видом человека, который искренне наслаждается процессом, а Люциан держал приборы с такой тщательно выверенной аккуратностью, что Айзеку на секунду захотелось рассмеяться.

Можно подумать, ему тут подали настоящий стейк и бокал красного вина.

Астра плюхнулась рядом и тут же потянулась к своей порции.

— О, сегодня даже соус не пахнет растворителем.

— Прогресс, — откликнулся Данте, не отрываясь от тарелки.

— А Гаррет где? — спросил Айзек, оглядываясь.

Мира подняла взгляд от визора.

— Сказал, что у него срочные дела.

— Конечно, — процедил Люциан. — Как обычно, свалил и оставил нас на растерзание этим озверевшим воякам, которые только и ждут момента, чтобы пристрелить кого-нибудь из нас.

— Нам же лучше, — парировал Данте. — Он такой огромный, что занимает сразу два места. Я уже боюсь садиться рядом, вдруг раздавит.

Люциан едва заметно поморщился, но спорить не стал. Редкий момент, который Данте, судя по его довольной физиономии, воспринял как личную победу.

За столом повисло относительно мирное молчание. Айзек смотрел в тарелку и думал о том, что это место напоминало столовые нижних уровней. Те же длинные скамьи, та же безликая еда, тот же запах усталости. Только здесь люди сидели с оружием на поясе.

— И что вы думаете насчёт миссии? — произнёс он наконец.

Данте откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

— Думаю, это полнейшее безумие. Зная мою удачу, всё пойдёт через жопу и нас сожрут какие-нибудь космические тараканы.

— Нельзя быть таким пессимистичным, — возразила Мира. — Мы справимся.

— Конечно справимся. А потом ещё дружно вернёмся домой, будем пить чай и вспоминать, как нас чуть не сожрала коллективная биомасса.

— Лично мне всё равно, что это за Рой, — холодно произнёс Люциан. — Я уничтожу любого, кто встанет на пути.

— Охота посмотреть, — Астра лениво подняла взгляд. — Пока что ты только мебель эффективно уничтожал.

Люциан смерил Астру долгим тяжёлым взглядом.

— Когда-нибудь твоё чувство юмора тебя убьёт.

— А твоё самомнение убьёт нас всех гораздо раньше, — она спокойно откусила кусок питательного брикета и снова уставилась в тарелку, давая понять, что тема исчерпана.

Данте внезапно щёлкнул пальцами.

— Кстати, кто-нибудь знает, какая способность у капитана?

За столом все переглянулись. 

Мира удивлённо моргнула.

— Подождите… вы правда не знаете?

— Чего не знаем? — насторожился Данте.

— Капитан Хейз не Эхо.

Тишина накрыла стол мгновенно. Даже Люциан оторвал взгляд от тарелки.

— Погоди, — Данте сел прямо. — Как это не Эхо?

— Вы никогда не слышали про Падение Фобоса? — Мира чуть понизила голос, оглянувшись по сторонам. — Двадцать пять лет назад на дальней стороне Марса вспыхнуло восстание. Радикалы захватили один из крупнейших купольных комплексов — Фобос-9. Перебили половину гарнизона, отключили системы жизнеобеспечения и взяли тысячи людей в заложники.

Данте перестал жевать. Ной впервые за все время поднял взгляд от тарелки.

— Тогда Хейз командовал штурмовым подразделением. — Мира ненадолго замолчала. — Во время штурма террористы подорвали внутренний переход между секторами… и Хейзу оторвало руку взрывом.

Айзек невольно вспомнил металическиц протез капитана.

— Но самое жуткое было потом, — продолжила Мира. — По слухам, он всё равно продолжил бой, несмотря ранения. А когда закончились патроны…

Она снова сделала паузу.

— Он продолжил идти с одним боевым ножом.

— Ладно, это уже точно враньё, — пробормотал Данте.

— А потом загнал выживших террористов в аварийную кислородную камеру и перекрыл подачу кислорода. Люди за гермодверью несколько минут пытались выломать её изнутри. Говорят, их крики слышал весь сектор.

Астра на секунду перестала жевать, Ной снова опустил голову, а Люциан выглядел слегка напряженным. 

Мира выдержала паузу, а потом мягко улыбнулась.

— Но слухи часто преувеличивают.

— Нихрена себе «преувеличивают», — выдохнул Данте.

Айзек снова опустил взгляд на свою тарелку. Кое-как заставив себя проглотить ещё пару кусков, аппетит окончательно исчез. И тут он заметил, как Астра уже несколько секунд на него смотрит, подперев щёку рукой.

Айзек закатил глаза и отодвинул поднос. Астра мгновенное подтащила поднос себе и стала жадно доедать остатки его порции. 

Потом из кармана Астры появилась знакомая серебристая энергоплитка и описала короткую дугу в воздухе.

Айзек рефлекторно поймал её.

— На, подзарядись, — проговорила Астра с набитым ртом. — Будешь должен.

Он покрутил энергоплитку и разорвал упаковку. 

***

Сон всё никак не приходил. Айзек лежал на узкой металлической койке, уставившись в тёмный потолок казармы, и слушал размеренный гул вентиляции, проходящий сквозь стены Бастиона — низкий, непрекращающийся, похожий на дыхание огромного живого существа где-то глубоко под землёй. Красные аварийные полосы под потолком тускло мерцали, разрезая полумрак тонкими кровавыми линиями, а за пределами комнаты едва слышно гудели генераторы, поддерживающие жизнь в этом подземном бетонном улье. На часах был уже первый час ночи. Завтра начинались тренировки, и чем больше Айзек думал об этом, тем сильнее внутри разрасталось неприятное чувство тревоги.

Он перевернулся на бок, тяжело выдохнул и уставился уже в стену вместо потолка, что не особенно помогло.

Все остальные выглядели так, будто давно смирились со своей природой. Данте игрался пламенем с таким видом, словно огонь был продолжением его собственного тела, а не чем-то, что могло в любой момент сжечь его самого. Астра исчезала и появлялась так легко, будто реальность вообще не имела над ней власти. Даже Ной, балансирующий где-то на грани безумия, управлялся со своими силами лучше него. А он? Всё, что он умел это паниковать и выпускать молнии в тот момент, когда его зажимали в угол.

Смогу ли я вообще научиться чему-то за три недели?..

Сверху раздался особенно громкий храп, и Айзек поднял взгляд. Данте беззаботно развалился на верхней койке, свесив руку вниз, из уголка его рта тянулась тонкая нитка слюны, а сам он время от времени что-то невнятно бормотал во сне и резко дёргал ногой, отчего вся конструкция неприятно скрипела. На секунду Айзеку даже захотелось скинуть этого придурка вниз, но вместо этого он лишь устало прикрыл глаза ладонью и медленно сел.

— Невыносимый идиот, — пробормотал он себе под нос.

Казарма спала. Мира лежала, обняв подушку обеими руками, и мирно сопела, время от времени морща нос во сне. Люциан даже во сне держал недовольное выражения лица, будто был недоволен самим фактом существования окружающего мира. Ной сидел на своей койке, полностью закутавшись в одеяло, словно находился в изолирующем коконе. Айзек покосился на него и не смог с уверенностью сказать, спит он или нет.

Верхняя койка Астры выглядела странно. Одеяло вздымалось, как будто под ним лежал человек, но самой девушки видно не было. Просто ткань, принявшая форму тела, и пустота там, где должно быть лицо. Айзек смотрел на это несколько секунд дольше, чем следовало, потом отвёл взгляд. С ней никогда нельзя было знать наверняка, где она находится на самом деле. Она вечно то появлялась, то исчезала. 

Он поднялся с койки, подошёл к двери и приложил ладонь к сенсорной панели. Та коротко пискнула, створки бесшумно разъехались в стороны и прохладный воздух коридора сразу ударил в лицо, пахнув озоном и холодным металлом. Айзек застегнул ворот чёрного комбинезона почти до самого подбородка и вышел наружу.

Ночью Бастион выглядел совсем иначе. Днём база напоминала разворошённый муравейник по которому бегали солдаты, инженеры, дроны. Вечно доносились звуки сирен и громкоговорителей. Сейчас же длинные металлические коридоры казались почти мёртвыми. Холодный белый свет ламп растекался по полу, отражаясь в стальных стенах резкими прямыми тенями, а редкие автоматические погрузчики медленно проезжали мимо, таща за собой контейнеры с оборудованием и оставляя в воздухе едва слышный механический гул. Где-то в дальнем конце коридора мигала одна из ламп, будто никак не могла решить, гореть ей или нет.

Айзек шёл без особой цели, он просто хотел проветрить голову, убрать из неё этот тяжёлый, клубящийся ком из мыслей. 

Главное не наткнуться на патруль. 

Ему совершенно не хотелось объяснять вооружённым солдатам, почему один из Эхо свободно шатается по базе среди ночи.

Он свернул в боковой коридор и неожиданно замедлил шаг.

У обзорного окна, встроенного прямо в стену, стояла узкая металлическая лавка. На ней сидела Эвелин. На ней была только тёмная майка и военные штаны, а длинные волосы с белыми прядями свободно спадали на плечи, без привычной строгости, без шлема, без всего того, что превращало её в лейтенанта Адлер. Бледная кожа рук почти неестественно поблёскивала под светом ламп, будто покрытая тончайшим слоем льда. В руках она держала металлическую кружку — вернее, пыталась держать горячую кружку, потому что по металлу уже медленно расползался иней, а от жидкости внутри почти перестал идти пар.

Эвелин подняла взгляд ещё до того, как он подошёл ближе.

— Тоже не спится?

Айзек на секунду замялся, раздумывая, стоит ли вообще садиться рядом, но потом всё же опустился на лавку, оставив между ними немного пространства.

— После последних двух дней было бы странно спокойно уснуть.

Эвелин едва заметно хмыкнула. За стеклом простирался один из технических уровней базы. Где-то далеко двигались ремонтные платформы, мигали сигнальные огни, а огромные тени механизмов медленно скользили вдоль стен ангара, похожие на силуэты спящих чудовищ.

Айзек украдкой посмотрел на неё. Впервые он видел Эвелин настолько… обычной. Его взгляд задержался на её руках. Они были слишком бледные, будто они вообще никогда не знали тепла.

Эвелин заметила это почти сразу.

— На что смотришь?

— Твои руки, — сказал Айзек, замечая тонкие полосы инея, медленно расползающиеся по её коже. — Тебе не холодно?

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно и коротко, без какого-либо желания развивать тему. Тогда Эвелин чуть приподняла кружку, будто демонстрируя очевидное.

— Кофе замерзает быстрее, чем я успеваю его пить.

— Разве ты не можешь это контролировать? 

Она задумчиво посмотрела на собственные пальцы.

— Не полностью. Когда мои способности только пробудились, я не могла их контролировать и в какой-то момент слишком сильно обморозила руки.

— И что теперь?

Эвелин медленно провела большим пальцем по кружке, оставляя за собой тонкий ледяной след.

— Теперь я практически ничего не чувствую. Ни холода. Ни тепла. Ни прикосновений. Даже сейчас руки продолжают постоянно излучать холод, вне зависимости от того, использую я способность или нет.

Она сказала это слишком спокойно, будто говорила не о себе, а зачитывала чью-то медицинскую карту. Айзек молча смотрел на её ладони и теперь замечал детали, которые раньше ускользали от взгляда: едва заметные трещинки на коже, голубоватые прожилки под пальцами и тонкий лёд у основания ногтей.

Эвелин вдруг протянула руку и коротко коснулась пальцем его ладони.

Айзек резко дёрнулся. Холод был таким, будто к коже приложили кусок металла, пролежавший сутки в морозильной камере.

— Чёрт… — прошипел он, отдёргивая руку.

Эвелин спокойно убрала пальцы обратно. На месте касания проступил тонкий узор инея.

— У всего есть цена, Айзек. Сила даёт тебе возможности, о которых обычные люди могут только мечтать. Но у всего есть цена…

Она смотрела куда-то вперёд, за стекло, на бесконечные уровни базы. Айзек растёр ладонь, наблюдая, как иней тает и оставляет тонкую влажную полосу. 

— Не знаю… — произнёс Айзек после паузы. — Наверное, я всё ещё плохо понимаю, как это работает. Я примерно чувствую, как активировать способности, но когда смотрю на вас, на Данте, на Астру — создаётся ощущение, будто вы пользуетесь своими силами так же естественно, как дышите. А я до сих пор боюсь лишний раз пустить искру.

Эвелин медленно повернула голову в его сторону.

— Потому что ты пытаешься держать силу на цепи. Если всю жизнь бояться собственной способности, однажды она сорвётся… только уже без твоего контроля.

— А разве это плохо — держать её в узде?

— Плохо — убегать от неё. Самый действенный способ научиться контролировать силу — перестать её бояться. Использовать постоянно, изучать, учиться чувствовать предел собственного тела, подходить к нему вплотную и понимать, где нужно остановиться.

Она слегка сжала пальцы, и лёд на кружке стал толще.

— Тело адаптируется к нагрузке. Побочные эффекты никуда не исчезнут, но ты научишься жить вместе с ними, а не вопреки им.

Айзек машинально сжал пальцы и тут же почувствовал знакомое гудение под кожей, после которого по его руки пробежала небольшая искра.

— А если перейти этот предел?

Эвелин ответила не сразу, будто взвешивала слова.

— Тогда однажды перестаёшь понимать, где заканчивается способность и начинаешься ты сам.

Айзек на мгновенье задумался. Он никогда не думал что с ним будет, если он превысит лимит. Вернее он считал что попросту умрёт от чрезмерной нагрузки на тело. Нарастающие головные боли, звон в ушах и кровь из носу не навязчиво на это намекали. Но что если был и другой вариант… вариант при котором Эхо терял контроль и высвобождал всю имеющуюся в нем энергию? После слов Эвелин он серьезно задумался над этой теорией. Айзек знал что источником силы Эхо является темная материя, но он не понимал её природы. 

Вспоминая всё, что он знал о тёмной материи, вернее, всё то жалкое количество информации, которое вообще просачивалось до нижних уровней. Учёные Марса десятилетиями твердили, что тёмная материя это не просто неизвестный источник энергии. Она существовала словно за пределами привычной физики, нарушая сами принципы пространства, массы и взаимодействия частиц. Её невозможно было полноценно изучить, невозможно удержать или просчитать до конца. Любые попытки описать её поведение превращались в теории, противоречащие друг другу.

Но одно оставалось неизменным. Тёмная материя всегда реагировала на человека. Именно поэтому Эхо вообще существовали. И если способности Эхо были не просто инструментом… а частью чего-то куда большего?

Что, если сила не расходовала тело, а постепенно переписывала его? Словно тёмная материя пыталась медленно, шаг за шагом приспособить носителя под себя.

От этих мыслей ему стало не по себе. Он представил Эхо, потерявшего контроль. Не человека, который просто выпустил слишком много энергии, а существо, чьё сознание окончательно растворилось в собственной способности. Человека, который больше не отличал собственные мысли от импульсов силы внутри себя.

И если это правда… Тогда, возможно, самые страшные Эхо были вовсе не теми, кто погибал от перегрузки. А теми, кто выживал после неё.

В какой-то момент Айзек вдруг понял, что вокруг стало слишком тихо.

Эвелин напротив него всё ещё поднимала кружку к губам, но её движения стали странно медленными, тягучими, будто само пространство вокруг застыло в вязкой жидкости. Белая прядь её волос едва заметно колыхнулась в воздухе, почти неподвижно зависнув над плечом.

Гул вентиляции исчез и шум генераторов тоже. Даже далёкие механические звуки базы растворились в абсолютной тишине.

Айзек резко напрягся. И только спустя секунду осознал.

Какое всё-таки странное чувство.

Он настолько глубоко ушёл в собственные мысли, что даже не заметил, как инстинктивно активировал способность.

Мир не замедлился. Это его сознание ускорилось настолько, что всё вокруг начало казаться неподвижным. Он уже чувствовал это раньше — в шахтах, во время драк, в моменты смертельной опасности. Тогда мысли становились быстрыми, почти болезненно чёткими, а окружающий мир будто проваливался в вязкое, ленивое движение.

Но сейчас всё произошло само. Словно мозг сам потянулся к способности, пытаясь переварить слишком большой объём мыслей.

Айзек медленно выдохнул и усилием воли заставил себя вернуться обратно.

Мир дёрнулся и звуки навалились разом. Где-то снова загудела вентиляция. Вдалеке прогрохотал погрузочный дрон. Эвелин наконец сделала тот самый глоток кофе, который в восприятии Айзека длился почти целую вечность.

Он провёл ладонью по лицу и устало усмехнулся.

— Очень обнадёживающе.

— Я не умею обнадёживать.

— Да, это я уже заметил.

В уголках её губ мелькнуло что-то похожее на усмешку — настолько короткое, что он не был уверен, не показалось ли. 

— Честно говоря… — произнесла Эвелин неожиданно, всё так же глядя в стекло, — я думала, ты попытаешься меня убить при первой возможности.

Айзек тихо фыркнул.

— После того как ты проделала во мне дыру, а после вы засунули мне в голову нейроингибитор? Мысль была.

— И что изменилось?

Он помедлил, подбирая слова.

— Сначала я правда вас ненавидел. Думал, вы просто очередные цепные псы системы с красивой формой и правом решать, кому жить, а кому гнить внизу. Но чем дольше я здесь нахожусь, тем больше понимаю, что вы с Гарретом не сильно свободнее остальных. Остальные солдаты смотрят на вас так же, как на нас — как на угрозу. Эхо никогда не будут равны обычным людям, что бы мы ни делали.

Эвелин слушала молча, не перебивая.

— Я не говорю, что всё простил, — добавил он. — Если бы мог, забрал бы Мэри и исчез отсюда. Но, похоже, мы все тут заложники обстоятельств. Просто у кого-то цепи красивее.

Она долго молчала после этого. Потом тихо произнесла:

— Для шахтёра ты слишком много думаешь.

— Это оскорбление или комплимент?

— Пока не решила.

Айзек слегка расслабился. Рядом с ней всё ещё было неуютно, как рядом с человеком, которого не до конца понимаешь. Но это уже было другое неудобство, по крайней мере не враждебное.

— Хорошо, если ты это понимаешь, — добавила она после паузы. — Не хотелось бы однажды получить нож в спину.

— Не мой стиль.

Эвелин вдруг прищурилась.

— И вообще… я старше тебя и выше по званию. Почему ты постоянно обращаешься ко мне на «ты»?

— Обычно все, кого я называл на «вы», были редкостными ублюдками. Так что привычка как-то не прижилась.

— Какая трогательная жизненная философия.

— Если хочешь, могу начать обращаться официально. Но искренности в этом не будет.

— Делай как знаешь. Меня это не волнует. — Она слегка наклонила голову. — Но капитану лучше всё-таки проявлять уважение.

— Да понял я, понял.

Айзек помолчал пару секунд, а потом всё же спросил:

— Как ты вообще попала в БКА?

Эвелин замерла на долю секунды, но Айзек всё равно заметил, как её взгляд стал холоднее чем обычно, а плечи едва заметно напряглись. Она медленно поднялась с лавки, и с этим движением будто снова надела на себя что-то невидимое — ту самую броню, которой не было снаружи, но которая всегда была внутри.

— Это долгая история. Тебе лучше попытаться поспать перед завтрашним днём, — ровным тоном произнесла она, давая понять, что разговор закончен.

Айзек понимающе кивнул и поднялся следом. Он уже сделал шаг в сторону коридора, когда Эвелин произнесла ему в спину:

— И ещё кое-что.

Он обернулся. Она стояла к нему боком, глядя куда-то в пустой коридор за его плечом, будто говорила скорее себе, чем ему.

— Здесь у каждого свои причины оказаться в этом отряде. И далеко не каждый говорит о них вслух. Так что не торопись доверять тем, кого ещё не успел узнать… даже если они кажутся открытыми.

Айзек медленно кивнул.

— Учту.

Эвелин больше ничего не добавила. Она развернулась и пошла по коридору. Её шаги были тихими, почти бесшумными. Потом она свернула за угол и исчезла, будто растворилась в синеватом полумраке базы.

Айзек остался у окна. На лавке рядом с ним стояла металлическая кружка, покрытая тонким слоем инея. Он осторожно коснулся её пальцами и тут же отдёрнул руку. Холод обжёг кожу мгновенно.

Айзек развернулся и направился обратно в казарму.