Под поверхностью

Марс никогда не был тихим. Даже здесь, глубоко под слоями металла, труб и километров жилых платформ, нижние сектора продолжали жить своим тяжелым, механическим ритмом. Где-то над головой гудели вентиляционные шахты, дрожали старые генераторы, скрипели грузовые платформы. Красная пыль медленно оседала на ржавые перила, на дешёвые пластиковые вывески, на плечи людей, которые уже давно перестали замечать её. Воздух пах металлом, горячим железом, машинным маслом, сваркой и чем-то жженым.

Айзек Торн стоял в длинной очереди перед промышленным лифтом и молча смотрел, как рабочие один за другим проходят через сканеры.

Над входом мигала старая голограмма:

«HELIOS MINING»

«ВУЛКАНИТ — ЭНЕРГИЯ БУДУЩЕГО»

Несколько букв уже не работали. Слово «будущего» мигало через раз.

— Энергия будущего… — хрипло усмехнулся стоящий рядом шахтёр. — Только будущего у нас, похоже, не будет.

Кто-то позади коротко засмеялся.

— Заткнись и не задерживай очередь, — рявкнул охранник у сканера.

Айзек поправил ремень кислородного блока за спиной. Старый фильтр снова барахлил, внутри маски иногда появлялся неприятный металлический привкус. Индикатор кислорода мигал жёлтым.

Запас кислорода — тридцать шесть процентов. Черт… Новый фильтр стоил почти половину месячной зарплаты.

Рядом протолкнулся Томас — высокий, сутулый мужчина с тяжелыми мешками под глазами и треснувшим визором шлема.

— Если сегодня нас опять оштрафуют, я лично скину начальника смены в плавильню, — пробормотал он.

— В очередь встанешь, — спокойно ответил Айзек.

Томас хмыкнул.

— Нет, серьёзно. Ты видел новые нормы? Эти уроды наверху совсем с ума сошли. Вчера мы еле вывезли три контейнера, а сегодня им уже пять подавай.

— Значит, хотят премию.

— Да чтоб они этой премией подавились…

Очередь двинулась. Рабочие заходили под рамки сканеров. Машины медленно проводили лучами по их костюмам, проверяя наличие оружия, заражений и утечек кислорода.

Когда Айзек проходил сканирование, устройство коротко пискнуло. Он напрягся, но спустя секунду загорелся зелёный свет.

— Следующий, — прокричал охранник. 

Айзек молча пошёл дальше в сторону грузового лифта. Грузовой лифт был огромной металлической платформой с сетчатым полом и массивными тросами, уходящими вниз, в темноту кратера.

Когда двери закрылись, лифт с тяжелым гулом начал опускаться. С каждым уровнем становилось жарче, свет сверху постепенно исчезал. Оставались только тусклые промышленные лампы. Из-за скопления народу, места было мало. 

Томас достал из кармана мятую пачку стимуляторов и сунул одну таблетку под язык.

— Хочешь?

— Нет.

— Правильно. От этой дряни потом сердце выпрыгивает.

— Тогда зачем они тебе?

Томас усмехнулся.

— Потому что иначе я усну прямо с резаком в руках.

Лифт дёрнулся и остановился. Перед ними открылся «Чёрный Ковш». Каждый раз, когда Айзек видел кратер, у него появлялось странное чувство, будто планета была ранена. Огромная воронка уходила вниз на сотни метров. По стенам карьера тянулись платформы, мосты, буровые станции и транспортные рельсы. Прожекторы прорезали густую пыль, а в глубине кратера мерцали жилы вулканита.

Минерал светился мягким янтарно-оранжевым светом, словно внутри породы текла раскаленная лава. Из-за этого шахта никогда не казалась полностью тёмной.

Над карьером стоял постоянный гул:буровые установки, сварка, скрежет металла, гул двигателей, голоса диспетчеров, эхо падающих камней.

По отвесной стене кратера медленно карабкался грузовой MUL-9 или в простонародье «Жук» — массивный шестиногий погрузчик с контейнерами на спине. Его магнитные лапы с глухими ударами цеплялись за скалу.

Айзек смотрел на него всего секунду. Потом загудела сирена знаменующая начало смены.

— Шевелитесь, паразиты! — заорал начальник смены через громкоговоритель. — Сегодня должны закрыть пятую жилу до конца цикла!

Рабочие двинулись к своим секторам. Айзек надел защитные перчатки и поднял плазменный резак со стойки. Корпус инструмента был покрыт царапинами и подплавленными пятнами. Кабель питания несколько раз перематывали изолентой.

Айзек включил резак. С тихим треском вспыхнула раскалённая дуга. Он чувствовал жар даже через маску.

Он подошёл к жиле вулканита. Минерал был вмурован в черную породу толстыми светящимися слоями. От него исходило слабое тепло. Иногда казалось, будто внутри камня что-то движется.

Айзек упёрся ботинками в землю и вжал резак в породу. Воздух наполнил пронзительный визг, раскалённые искры брызнули в стороны. Куски камня посыпались вниз. Через несколько минут руки уже начали ныть от вибрации. Пот стекал по спине под костюмом, фильтр тяжело гудел.

Рядом Томас ругался, пытаясь вытащить застрявший контейнер.

— Да чтоб тебя… Давай, железная ты тварь…

— Сломал? — спросил Айзек.

— Оно само сломалось. Я тут вообще ни при чём.

— Конечно.

— Слушай, я серьёзно начинаю думать, что компания специально закупает самое дешёвое оборудование.

— О! Ты только начинаешь? Ну значит привыкай.

Томас фыркнул.

Работа продолжалась, минуты тянулись медленно. Резак выжигал породу. Контейнеры постепенно наполнялись оранжевыми кристаллами вулканита.

В какой-то момент рядом раздался крик. Один из рабочих обжёг руку перегретым креплением.

Начальник смены даже не посмотрел в его сторону.

— Не останавливаемся! Контейнеры сами себя не загрузят!

Айзек сжал зубы и продолжил резать породу. Каждый день здесь был одинаковым.

Просыпаешься в тесной бетонной коробке под вой вентиляции, жрёшь дешёвую синтетическую дрянь, которая на вкус как мокрый картон. Потом спускаешься сюда — в этот чёртов кратер.

Айзек провёл резаком вдоль трещины, и кусок породы с глухим стуком рухнул вниз. Под слоем камня показался вулканит.

А потом начинается одно и то же. Двенадцать часов, четырнадцать, а иногда шестнадцать. Потому что “план горит”. Потому что “корпорации нужен объём”. Потому что “Марс должен расти”.

Айзек стиснул зубы, его резак вновь перегрелся. От корпуса инструмента поднимался дым.

Опять это старьё вырубается само по себе.

Он ударил по батарейному блоку ладонью и резак снова зажужжал.

Каждый день они обещают новое оборудование. Каждый день говорят потерпеть. А потом снова присылают это дерьмо, собранное, наверное, ещё до моего рождения.

Неподалёку двое рабочих пытались вручную поднять застрявшую буровую секцию. Механический погрузчик рядом просто стоял с мёртвым интерфейсом.

Снова сломался…

— Да толкай сильнее, идиот! — рявкнул мастер.

— Да он не двигается!

— Значит, руками тащите!

Айзек отвёл взгляд.

Конечно. Руками. Потому что машины чинить дорого, новые фильтры дорого, новые костюмы дорого, лечение тоже стоит дорого. А люди — нет. Для корпорации мы всего лишь незначительные детали, которые можно легко заменить.

Он вновь включил резак и медленно провёл плазменной дугой вдоль жилы вулканита. Жар ударил в лицо, даже через защитные перчатки чувствовалось тепло минерала.

Иногда Айзеку казалось, будто вулканит живой, словно он пульсировал глубоко внутри скалы.

Если бы эти ублюдки наверху хоть часть денег тратили на оборудование, тут всё работало бы нормально. Не было бы постоянных аварий. С новыми сканерами не было бы неожиданных обвалов. Люди не дохли бы каждую неделю.

Но зачем? Проще же заменить рабочего.

Он знал слишком много людей, которые не дожили даже до сорока. Кто-то сгорел в аварии. Кто-то задохнулся из-за утечки газа. Кто-то просто перестал подниматься с кровати, когда лёгкие окончательно забились пылью.

Компания выплачивала семье жалкую компенсацию, а через день на место мертвеца уже ставили нового человека.

Иногда ему казалось, что вся его жизнь проходит внутри этого кратера. Внезапно лампы над ним потухли. Айзек замер, рация на поясе зашипела помехами и через секунду все вернулось в норму. 

Он быстро оглянулся по сторонам.

Никто не заметил. Айзек медленно выдохнул. Спокойно… я просто слишком устал. Нужно меньше думать и больше работать.

***

Спустя двенадцать часов каторжного труда сектор наконец был практически зачищен.

Последние жилы вулканита тускло мерцали в расколотой породе, а по всему карьеру валялись пустые контейнеры, обломки креплений и куски выжженного камня. Воздух всё ещё дрожал от жара плазменных резаков и был настолько сильно пропитан металлической пылью, что даже фильтры в масках начинали хрипеть.

Айзек с тяжелым выдохом выключил резак, раскалённая дуга с шипением исчезла.

 Он чувствовал себя так, будто ему в плечи залили свинец. Руки дрожали от постоянной вибрации инструмента, а спина ныла так сильно, словно её весь день били молотком.

Вокруг рабочие медленно начинали собираться в центре карьера. Одни тащили последние контейнеры с вулканитом, другие просто сидели прямо на земле, не имея сил подняться.

Над кратером гудели прожекторы. По отвесной стене карьера вверх медленно карабкался MUL-9, нагруженный последними ящиками с вулканитом.

Айзек подошёл к стойке для инструментов и с глухим стуком поставил туда плазменный резак. Рядом тут же загорелся жёлтый индикатор:

«ПЕРЕГРЕВ, ТРЕБУЕТСЯ ТЕХНИЧЕСКИЙ ОСМОТР».

— Ага, конечно, — пробормотал Айзек. — Опять скажут, что это мы оборудование ломаем.

Он провёл рукой по визору маски, стирая толстый слой красной пыли, после чего снял грязные перчатки и затолкал их в карман на поясе.

В этот момент сзади послышался усталый голос Томаса:

— Фух… Ну и денёк.

Айзек обернулся. Томас выглядел так, будто вот-вот свалится прямо здесь. Всё его лицо было покрыто пылью, а на воротнике костюма виднелись следы засохшей крови — видимо, снова разошёлся старый шрам.

Он тяжело плюхнулся на один из контейнеров и снял маску.

— Честно, я думал, мы сегодня норму не закроем, — сказал он, переводя дыхание. — Особенно после того, как третья буровая сдохла.

Айзек коротко усмехнулся.

— Ага.

Томас вытер пот со лба.

— Надеюсь, нам хотя бы надбавку за это дадут.

Айзек посмотрел на него с таким выражением лица, будто услышал самую наивную вещь в своей жизни.

— Какую ещё надбавку?

— Ну… за перевыполнение нормы.

Айзек хмыкнул и покачал головой.

— Готовься к тому, что они начнут выдумывать причины, почему её давать не следует.

— Да брось…

— Нет, серьёзно. Сейчас окажется, что: мы слишком использовали слишком много капсул кислорода, перегрели резаки до критический значений, повредили контейнеры, или вообще дышали слишком интенсивно.

Томас невольно засмеялся.

— Ты слишком пессимистичен.

— А ты слишком долго работаешь здесь и всё ещё веришь в премии.

Томас хотел что-то ответить, но в этот момент сверху раздался тихий стук. Небольшой камешек ударился о землю рядом с Айзеком, затем упал еще один.

Айзек нахмурился и медленно поднял голову вверх.

Высоко над ними, почти на середине стены кратера, замер «Жук». Одна из его механических ног судорожно дёргалась. Красный индикатор тревоги мигал на корпусе машины.

— Какого чёрта?.. — пробормотал кто-то рядом.

Наверху тут же раздался яростный крик начальника смены:

— Что за хрень там происходит?!

Неподалёку один из техников с планшетом в руках судорожно тыкал пальцами по экрану.

— Я не знаю, босс! У него отказ магнитной системы!

— Тогда перезапусти её, мать твою!

— Я пытаюсь!

В этот момент один из магнитных когтей погрузчика резко отключился. Раздался громкий металлический щелчок. MUL-9 резко накренился.

Люди внизу замерли. А потом погрузчик начал соскальзывать вниз. Его когти с диким скрежетом врезались в стену кратера, пытаясь удержаться. Камень трещал под огромным весом машины. Со скалы посыпались обломки, сначала мелкие, но с каждой секундой они становились все больше.

Треск.

По карьеру эхом прокатился звук ломающейся породы.

— ОБВАЛ! — заорал кто-то.

— ВСЕМ В УКРЫТИЕ!

Началась паника. Рабочие бросились в разные стороны, прикрывая головы руками. Огромный кусок камня сорвался сверху и с чудовищным хрустом ударил одного из шахтеров прямо в голову. Каска раскололась мгновенно и тело бедолаги безжизненно рухнуло на землю.

Сверху уже летели новые камни. Ящики с вулканитом вываливались из контейнеров погрузчика и, ударяясь о скалы, разлетались на части. Оранжевые кристаллы вспыхивали в воздухе, словно раскалённые угли.

Айзек быстро огляделся и увидел Томаса. Тот бежал вместе с остальными, но внезапно споткнулся о кусок обрушившегося крепления и с глухим ударом рухнул на землю.

— ТОМАС! — крикнул Айзек.

Томас попытался подняться, но времени у него уже не было.

Айзек поднял взгляд вверх. Огромный MUL-9 уже летел вниз прямо на него.

И в этот момент мир вокруг замедлился. Камни, падающие со скалы, будто зависли в воздухе. Осколки вулканита медленно вращались среди клубов пыли, рассыпая оранжевые отблески. Крики растянулись в глухой, искажённый шум.

Сердце Айзека глухо ударило в груди. За первую секунду по его пальцам пробежали искры. За вторую под кожей вспыхнули тонкие линии света. На третью воздух вокруг затрещал от напряжения. На четвертую он рванул вперёд, и окружающий мир смазался в одно сплошное пятно.

Он чувствовал, как дрожит воздух вокруг его тела. Как электричество пробегает по мышцам. Как сердце бешено колотится, будто сейчас разорвётся.

В следующую секунду он уже оказался рядом с Томасом. Айзек схватил его за ворот костюма и с силой рванул в сторону. И в тот же миг время будто сорвалось с цепи. Мир вокруг вышел из неестественной заморозки. Осколки вулканита вновь рванули через воздух, быстро вращаясь и рассыпая вокруг оранжевые отблески. Камни с грохотом посыпались вниз, пыль ударила волной, а растянутые секунду назад крики людей вновь превратились в хаотичный шум паники.

ГРОХОТ.

Гигантский погрузчик с чудовищным треском ударился о землю. Ударная волна прокатилась по карьеру. Камни и пыль взметнулись в воздух.

Томас тяжело рухнул на колени, пытаясь отдышаться. Айзек стоял рядом, согнувшись и тяжело дыша, его сердце все еще бешено колотилось.

— С-спасибо… — выдавил Томас, не до конца понимая, что произошло.

Айзек молча вытер кровь, потекшую из носа.

— Всегда пожалуйста.

Томас поднял на него ошарашенный взгляд.

— Но… как ты…

Он сглотнул.

— Ты же стоял вообще в другой стороне… Как ты это сделал?

Айзек резко посмотрел на него.

— Я просто быстро бегаю.

— Нет… ты… Неужели ты…

— Закрой рот, — холодно оборвал его Айзек. — И помалкивай.

Томас тут же замолчал. Айзек развернулся и быстро пошёл прочь, чувствуя, как внутри начинает нарастать паника.

Идиот. Какой же я идиот… Зачем я это сделал? Но если бы я не вмешался, то Томас был бы уже мертв! 

Он сжал кулаки и бросил взгляд через плечо не сбавляя темпа. Рабочие медленно выбирались из укрытий. Где-то в далеке слышались крики в вперемешку с плачем, кто-то звал медиков. Начальник с перекошенным лицом кричал на техников.

Ну вроде как никто на меня не обращает внимания. Похоже в этот раз пронесло. 

Высоко над карьером, сквозь клубы красной пыли, бесшумно завис наблюдательный дрон.

Чёрный матовый корпус почти не отражал свет прожекторов, из-за чего в полумраке кратера он казался скорее тенью, чем машиной. Его вытянутый корпус напоминал хищную птицу без крыльев — гладкий, угловатый, собранный из тёмных бронепластин с тонкими красными линиями по краям.

Из нижней части дрона медленно вращались стабилизационные кольца, удерживая его в воздухе без единого звука. 

Спереди находился единственный объектив камеры. Тусклый красный огонёк внутри линзы медленно пульсировал, сканируя карьер.

Дрон плавно повернулся в сторону Айзека. Красный индикатор на корпусе начал мигать с высокой частотой, не упуская из виду ничего не подозревающего рабочего. 

Когда аварийные сирены окончательно стихли и рабочих начали выводить из карьера, Айзек вместе с остальными молча поднялся наверх на грузовом лифте.

Никто почти не разговаривал. После двенадцати часов в Чёрном Ковше люди обычно уже не находили в себе сил на разговоры. Шахтёры стояли, прислонившись к холодным металлическим стенам платформы, тяжело дышали через фильтры и смотрели куда угодно, только не друг на друга. Лифт медленно поднимался вверх сквозь клубы красной пыли и гул работающих механизмов.

Айзек устало прикрыл глаза, во рту стоял мерзкий металлический привкус. Красная пыль была повсюду. Она просачивалась через фильтры, оседала на языке, забивалась под ногти, въедалась в кожу. Иногда Айзеку казалось, что от неё вообще невозможно избавиться. Будто рано или поздно она просто становится частью тебя.

Рядом кто-то тяжело закашлялся. Кашель быстро подхватил другой рабочий, но никто на них даже не посмотрел. Для шахтеров больные легкие были обыденностью.

Когда двери лифта с глухим шипением открылись, поток уставших шахтёров медленно двинулся по длинному техническому коридору к деконтаминационному сектору. Над входом тускло мигала старая голограмма: «ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ ОЧИСТКА. ОПАСНОСТЬ ВУЛКАНИТНОЙ ПЫЛИ». Айзек приложил идентификационную карту к считывателю и вошёл внутрь.

В лицо сразу ударил влажный горячий воздух. Внутри стоял постоянный шум воды, вентиляции и человеческих голосов. Где-то шипели автоматические очистители, где-то с лязгом закрывались шкафчики, а по мокрому полу растекались мутные красноватые потоки воды.

Рабочие молча снимали защитные костюмы. Тяжёлые элементы брони с глухим стуком падали в контейнеры для очистки.

Айзек медленно расстегнул фиксаторы своего костюма. Герметичные замки открылись и он стянул тяжёлые нагрудные пластины и маску. 

Прохладный воздух коснулся влажной кожи. Чёрные волосы были липкими от пота и покрыты тонким слоем красной пыли. Она осела даже на ресницах. Несмотря на все фильтры, на все защитные слои, пыль всё равно проникала внутрь.

Айзек молча прошёл в душевую. Тёплая вода с шумом обрушилась сверху. Первые секунды вода, стекающая по его телу, была почти красной. Грязные потоки медленно уходили в слив. Айзек закрыл глаза и провёл рукой по мокрым волосам, тщательно вымывая въевшуюся пыль. Потом с силой потёр шею, плечи, руки. Но ощущение грязи всё равно не исчезало, будто сама пыль уже стала неотъемлемой часть его самого.

Шахтёры часто шутили, что если проработать в Чёрном Ковше достаточно долго, лёгкие внутри тоже становятся красными. Судя по кашлю некоторых рабочих это была вовсе не шутка.

Неподалёку группа шахтеров заговорила:

— Видели, как начальство на техников орало?

— Ага.

— Будто это они во всем виноваты.

— А на кого им ещё всё спихивать?

Послышался короткий смешок.

— Да система «Жука» полностью автоматическая. Они там руками почти ничего не делают.

— Красная пыль убивает технику быстрее, чем её успевают чинить, — ответил другой голос. — Без нормального обслуживания неудивительно, что этот кусок металла дал сбой.

Айзек выключил воду, взял грубое серое полотенце и быстро вытер лицо. После душа ему стало немного легче, но усталость всё равно оставалась внутри — тяжёлая, вязкая, въевшаяся в мышцы так же глубоко, как вулканитная пыль въедалась в кожу.

Айзек вышел обратно в раздевалку. Тусклые лампы под потолком неприятно мерцали, отражаясь в мокром металлическом полу. Воздух пах потом, влажной тканью и дешёвым антисептиком.

Неподалёку сидел мужчина, которого Айзек смутно помнил. Его звали Тони, на вид ему было лет тридцать, в него была гладко выбривая голова, темная щетина и тяжелый уставший взгляд. Он сидел, сгорбившись и уперев локти в колени. Рядом с ним стоял Маркус — худой парень с болезненно впалыми щеками.

Тони нервно провёл ладонью по лицу.

— Твою мать! Зака прибило камнем. Он мёртв… И что теперь делать?.. Как я скажу его семье об этом?

Маркус опустил взгляд, несколько секунд он молчал и тяжело выдохнув ответил:

— Ты всё равно ничего не мог сделать. Не вини себя.

— Да, но…

— Зак не единственный, кто сегодня погиб, — перебил его Маркус. — И всем наверху плевать на их смерти.

Это дело замнут ещё до конца рабочего дня.

Он положил руку Тони на плечо.

— Просто скажи его семье правду.

Чтобы они не сидели до ночи и не ждали, когда он вернётся домой.

Айзек молча прошел мимо к своему шкафчику. Металл тихо скрипнул, когда он открыл дверцу. Внутри лежала его одежда — потёртая жёлтая рабочая куртка с выцветшими светоотражающими полосами и встроенным термослоем. На рукаве тускло мерцал старый идентификационный патч шахты. Айзек натянул её поверх чёрной футболки. Потом надел свободные тёмно-серые штаны с усиленными вставками на коленях и магнитными фиксаторами на ботинках — без них по промышленным платформам было опасно ходить во время скачков гравитации и аварийных разгерметизаций.

С верхней полки он достал наручный коммуникатор “ “Nexus” — тонкий чёрный браслет из потёртого металла с тусклой синей полосой вдоль корпуса. Когда-то такие модели считались пиком технологий, но сейчас это просто устаревший хлам, который барахлит время от времени и не выпускается уже как десять лет.

Звенья браслета и защёлкнулись на его на левом запястье, устройство тихо завибрировало и поверхности металла пробежала тонкая линия света. А в следующую секунду над браслетом вспыхнуло полупрозрачное тускло-синее голографическое окно, которое слегка дрожало из-за старого проектора.

На экране тут же появились уведомления: задержка начислений, новости Марса, предупреждение о повышении цен на кислородные фильтры, одно непрочитанное сообщение от Мэри.

Айзек машинально открыл его.

«Купи что-нибудь нормальное на ужин. И не опять ту мерзкую лапшу.»

Уголки его губ едва заметно дёрнулись вверх. Он быстро свернул окно движением пальцев. Голограмма послушно рассыпалась на тонкие линии света и исчезла.

Айзек натянул рукав куртки поверх браслета и направился к выходу.

Теперь осталось самое неприятное — Отдел начислений. Место, где корпорация каждый раз находила новый способ объяснить рабочим, почему они снова получили меньше, чем заслужили.

Когда Айзек вышел из деконтаминационного сектора, прохладный вечерний воздух Марса ударил ему в лицо. Хотя «вечерним» это место можно было назвать лишь условно. Настоящего неба в нижних секторах давно никто не видел.

Над головой тянулись бесконечные уровни платформ, технических мостов, труб и вентиляционных шахт. Между ними мерцали тусклые рекламные голограммы, а где-то высоко над всеми этими металлическими лабиринтами находились верхние уровни — чистые улицы под искусственным небом, о которых шахтеры вроде Айзека могли только мечтать.

Красная пыль медленно кружилась в воздухе. Даже после душа Айзек всё ещё чувствовал её на коже. Неподалёку несколько шахтёров стояли возле автомата с дешёвым кофе и раздражённо спорили.

— Я тебе говорю, они сейчас все убытки на бригаду повесят.

— Да пошли они к чёрту.

— Ага, только кредиты потом всё равно с нас снимут.

— Этот ублюдок Кроули только и ждёт повода…

Небольшое трёхэтажное модульное здание стояло прямо напротив шахтёрского комплекса. Старые металлические панели покрывали потёки ржавчины и красной пыли, а тусклые лампы над входом неприятно мерцали.

На двери висела выцветшая табличка: «ФИНАНСОВЫЙ ОТДЕЛ HELIOS MINING»

Айзек поднялся по узкой металлической лестнице на второй этаж. Под ногами тихо скрипели ступени. Из-за одной из дверей доносились раздражённые голоса. Из другой слышался громкий смех и звон бутылок.

Айзек остановился возле кабинета с голографической табличкой: «РУКОВОДИТЕЛЬ ОТДЕЛА НАЧИСЛЕНИЙ

МАРТИН КРОУЛИ»

Он коротко постучал. Изнутри почти сразу донёсся недовольный голос:

— Входите.

Айзек толкнул дверь и оказался внутри тесного и душного кабинета. В воздухе стоял запах дешёвого табака, алкоголя и старого пластика.

За массивным металлическим столом сидел Мартин Кроули. Толстый мужчина лет пятидесяти с заплывшими щеками и жирной бледной кожей. На его лице росли неухоженные бакенбарды, а редеющие волосы были зачёсаны назад и блестели так, словно он не мыл их несколько дней.

Кроули лениво поднял взгляд от голографического экрана.

— А-а… Торн, — протянул он. — Опять ты.

Он откинулся на спинку кресла, которое жалобно скрипнуло под его весом.

— За зарплатой пришёл, небось?

Айзек ничего не ответил, только молча подошёл ближе к столу. Кроули усмехнулся и ткнул пальцем по голографическому интерфейсу.

— Сейчас посмотрим, чего ты там заработал…

Айзек тем временем осмотрел кабинет. В углу стоял высокий плечистый охранник. На нём была чёрная броня службы безопасности шахты и тяжёлая каска с затемнённым визором. На поясе висела электрическая дубинка, от которой время от времени пробегали слабые голубые разряды.

Айзек помнил его. В прошлом месяце один из шахтёров попытался наброситься на Кроули после того, как тому урезали зарплату почти до нуля. После этого инцидента начальник больше не появлялся без охраны.

Кроули тем временем продолжал листать данные. Его жирные пальцы быстро двигались по интерфейсу. Наконец он хмыкнул.

— Так… 500 кредитов.

Айзек нахмурился.

— Что?

Кроули даже не поднял глаз.

— Ты глухой? Я говорю 500 кредитов, или ты чем-то недоволен?

— Как это возможно? — голос Айзека стал жёстче. — Я последний месяц работал без выходных. Постоянные переработки, чтобы уложиться в норму, я должен был получить минимум 1200.

Кроули резко хлопнул ладонью по столу.

— Сопляк, не смей мне тут указывать, сколько и кому я должен!

В кабинете повисла тишина. Охранник в углу слегка выпрямился. Кроули тяжело подался вперёд.

— У меня таких, как ты, тут сотни. И все почему-то считают, что им недоплачивают и смеют требовать что-то!

Он ткнул пальцем в сторону Айзека.

— Из-за вашей некомпетентности мы потеряли MUL-9. Контейнер с вулканитом разбился, половина руды теперь непригодна к использованию.

Айзек сжал челюсть.

— Это была неисправность погрузчика.

— А мне плевать, чья это была неисправность! — рявкнул Кроули. — Убытки списываются на сектор!

Он снова ткнул пальцем в интерфейс.

— И это ещё не всё! Ты постоянно перегреваешь свой плазменный резак до критических значений. От вашей бригады вечные проблемы: регулярные поломки оборудования, перерасход кислородных баллонов. Так еще сегодня три трупа и двенадцать пострадавших. Или может ты хочешь, чтобы я не выплачивал компенсацию семьям пострадавшим?

Кроули презрительно усмехнулся.

— Так что радуйся тому, что вообще что-то получил, — он махнул рукой в сторону двери. — А теперь проваливай отсюда.

Айзек уже открыл рот, собираясь что-то ответить, но тут же заставил себя промолчать.

Спорить с Кроули было бесполезно. Такие люди никогда не проигрывали споры. Если начать качать права, то он просто урежет смены, а в худшем случае вообще вышвырнет из шахты. И тогда всё, без работы в нижних секторах долго не живут.

Айзек медленно сжал кулаки, затем молча забрал пластиковую карту с начислениями со стола.

Кроули лишь презрительно фыркнул.

— Вот и молодец. Учись молча делать свою работу, и проблем будет меньше.

Айзек ничего не ответил, он развернулся и направился к выходу, чувствуя, как внутри медленно закипает злость. Он злился не из-за денег. К подобному положению дел он уже давно привык. Хуже всего было то, с каким выражением лица Кроули всё это говорил. Будто перед ним стоял не человек, а куча мусора.

Когда Айзек вышел из здания финансового отдела, воздух снаружи показался ещё тяжелее, чем раньше. Нижние сектора постепенно погружались в искусственную ночь. Где-то высоко над промышленными платформами загорались тусклые лампы, рекламные голограммы отражались в клубах красной пыли, а между металлическими переходами уже тянулись длинные очереди рабочих, спешивших к транспортным станциям.

Айзек натянул капюшон куртки и уже собирался идти к платформе метро, как вдруг услышал позади знакомый голос:

— Айзек!

Он обернулся. К нему, слегка прихрамывая, направлялся Томас. Даже отсюда было видно, что нога у него всё ещё болела после падения. Он шёл медленно, временами морщась, но упрямо продолжал двигаться вперёд.

Когда Томас подошёл ближе, Айзек коротко кивнул на его ногу.

— Ты как? Живой?

Томас хмыкнул.

— Да нормально, всего лишь слегка подвернул ногу. Завтра как новенький буду! — махнул он рукой, будто это вообще ничего не значило.

Айзек молча смотрел на него несколько секунд. Томас неловко почесал затылок.

— Вообще… Я специально тебя тут ждал, — произнес Томас неловко почесывая затылок.

— Зачем? 

Томас отвёл взгляд куда-то в сторону шумной улицы, несколько секунд он будто подбирал слова и потом тяжело выдохнул.

— Спасибо тебе. Серьёзно. Ты сегодня буквально вытащил меня из-под этого грёбаного погрузчика.

Айзек сразу отвернулся.

— Я ничего такого не сделал, — холодно ответил Айзек отворачивая голову в сторону.

— Да брось ты!

— Я просто оказался рядом в нужный момент. Ты бы на моём месте поступил так же.

Томас усмехнулся.

— Не-а. Не поступил бы.

Айзек нахмурился, но ничего не ответил. Между ними на несколько секунд повисла тишина. Где-то неподалёку прогрохотал грузовой поезд, а над улицей с тихим жужжанием пролетел дрон службы безопасности.

Томас вдруг сделал шаг ближе и начал шептать: 

— Но всё-таки… Как ты это сделал?

Айзек медленно перевёл на него взгляд. Томас продолжал говорить:

— Ты стоял в другой части карьера. Я это точно помню. А потом… Бум — и ты уже рядом. Я лежу и смотрю, как на меня летит этот чёртов MUL-9… А в следующую секунду уже лежу в стороне. Так не бывает же!

Айзек продолжал молчать, но чувство тревоги лишь усилилось. Томас ещё сильнее понизил голос.

— Ты ведь… из этих, да? Из тех, кого называют Эхо?

Айзек почувствовал, как по спине пробежал холодок, его бровь непроизвольно дернулась.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

Томас уже собирался что-то ответить, но Айзек резко перебил его:

— И вообще… не стоит произносить такие слова вслух, особенно здесь.

Томас быстро оглянулся по сторонам. Мимо проходили уставшие рабочие, кто-то громко спорил возле торгового автомата, где-то вдалеке выла сирена транспортного узла.

Но Айзек всё равно говорил шёпотом:

— Ты только беду на нас всех навлечёшь.

Томас тут же поднял руки.

— Да понял я, понял. Не переживай, я никому ничего не скажу. Ты мне жизнь спас, только благодаря тебе моя жена вновь увидит своего незадачливого мужа. 

Айзек несколько секунд молча смотрел ему в глаза. Потом тихо ответил:

— Очень на это надеюсь.

— А, кстати, — Томас неловко кашлянул, явно пытаясь сменить тему. — Мы тут с ребятами собираемся в бар выбраться. Ну… помянуть погибших, да и просто отметить, что сами сегодня не сдохли. Не хочешь с нами?

Айзек на секунду задумался. Честно говоря, после такой смены выпить сейчас хотелось больше всего на свете.

— Я бы с радостью, но у меня ещё дела есть. Да и сестра дома ждёт.

— Ну как знаешь. — Томас понимающе кивнул и хлопнул Айзека по плечу.

— Если передумаешь — звони. Мы сегодня, думаю, надолго там зависнем.

Айзек слегка махнул рукой.

— Хорошего вам вечера.

— И тебе! 

Томас медленно побрёл вниз по улице, всё ещё слегка прихрамывая.

Айзек проводил его взглядом, а затем почувствовал лёгкую вибрацию на запястье. NEXUS под рукавом куртки мягко засветился синим.

Айзек активировал интерфейс движением пальцев. Над браслетом тут же вспыхнуло полупрозрачное голографическое окно. Это было сообщение от Мадам Фукуока. Взгляд Айзека стал серьезным и он открыл сообщение. На экране сразу появилось: 

«Сектор 14.

20:00 вечера. 

Цель: Ричард Харрисон.

Просрочка — 3 недели.

Напомни ему, что я не люблю ждать.»

Ниже мигала прикреплённая фотография. На ней. Был изображен худой мужчина лет сорока с испуганными, глубоко посаженными глазами.

Айзек молча смотрел на сообщение несколько секунд. Потом тяжело вздохнул и свернул интерфейс. Голографическое окно рассыпалось тонкими линиями света и исчезло.

Похоже сегодня я опять опоздаю…