Верховный Консул

Айзек медленно приходил в сознание. Сначала пришла тяжёлая, пульсирующая боль, которая раскалывала голову изнутри, будто кто-то методично вбивал раскалённые гвозди прямо в виски. Потом послышался низкий гул двигателей.

Айзек медленно открыл глаза. Перед взглядом всё плыло. Белый свет потолочных ламп резал глаза. Он попытался пошевелиться и сразу почувствовал, как руки болезненно тянет назад. Тяжёлые подавляющие фиксаторы с синими светящимися вставками были плотно застёгнуты на запястьях и соединены магнитным креплением за спиной.

Напротив него сидела девушка в белой маске. Это та самая Эхо, которая продырявила ему бедро ледяной иглой. Когда Айзек опустил взгляд, то с удивлением обнаружил, что его рану туго стягивала медицинская повязка, пропитанная неогелем.

Девушка в маске сидела спокойно, закинув ногу на ногу, и смотрела в окно транспортника так, будто происходящее её не касалось вовсе. Айзек тяжело сглотнул, ощущая во рту привкус крови.

— Где своего дружка потеряла? — хрипло выдавил он. — И остальных шавок из БКА?

Девушка никак не отреагировала.

— Чего молчишь?

Айзек раздражённо дёрнул руками, металл наручников неприятно звякнул.

— Почему вы просто не убили меня? — проговорил он, глядя исподлобья. — Какая вообще разница? Пристрелили бы сразу и дело с концом. Всё равно это всяко лучше, чем гнить на решётке до конца своих дней.

Девушка медленно выдохнула и наконец повернула голову в его сторону.

Даже через маску Айзек почувствовал её пронзительный взгляд.

— Вероятнее всего, ты считаешь меня своим врагом, — спокойно произнесла она, без всякой злобы. — И винишь меня во всём, что произошло. Но всё, что сейчас происходит, — это последствия твоих собственных решений.

Айзек усмехнулся.

— Серьёзно? Теперь ты будешь читать мне лекции?

— Если хочешь кого-то обвинять, — продолжила она, — начни с себя.

Он резко дёрнулся вперёд, но магнитные фиксаторы дёрнули его назад.

— Я не собираюсь слушать это от шавки правительства.

В салоне повисла тишина. Девушка медленно сложила руки на груди, и Айзек, не видя её лица, почему-то был уверен: она смотрит на него оценивающим взглядом.

— Ну и что дальше? — раздражённо бросил он. — Сразу в тюрьму? Или устроите красивый показушный суд?

— Не угадал.

Айзек нахмурился.

— Тогда куда?

— Начальство хочет тебя видеть.

В этот момент по всему транспортнику прокатился тяжёлый металлический гул. Где-то впереди начали открываться огромные шлюзовые ворота.

Айзек машинально повернул голову к окну и замер.

Транспортник медленно поднимался вверх. Серые нижние уровни Марса оставались внизу: бесконечные трубы, ржавые платформы, жилые массивы, дымящие заводы, тусклый красный свет — всё это постепенно уходило вниз, растворяясь в тумане технических ярусов. Затем впереди появился яркий свет, который заставил Айзека прищуриться.

Шлюз раскрылся полностью, и перед ним возник Новый Эдем. Он видел его тысячи раз по визиопанелям. Но в реальности город оказался совершенно другим. Новый Эдем сиял. Огромные белоснежные небоскрёбы уходили вверх, отражая золотистый свет искусственного солнца. Между зданиями медленно скользили дорогие гравикары, по воздушным трассам плавно двигались пассажирские платформы. И повсюду цвела зелень. Вдалеке виднелись настоящие деревья, парки, газоны, множество цветов.

Айзек несколько секунд смотрел с изумлением в глазах. Люди спокойно гуляли по улицам, смеялись, разговаривали. Никто не носил респираторов. Никто не кашлял кровью. Никто не выглядел так, будто вот-вот упадёт от усталости.

Мимо одного из парков прошла женщина, держа на поводке собаку. Такие животные стоили целое состояние. Выращенные из сохранённых генетических образцов Земли, они были доступны лишь самым богатым жителям Марса.

Он медленно опустил взгляд вниз на собственные грязные ботинки, на засохшую кровь на одежде.

После стольких лет он мечтал увидеть поверхность, но никогда не думал, что окажется здесь при таких обстоятельствах.

Мэри бы тут понравилось.

Транспортник начал снижаться. Впереди возвышалась гигантская башня — белая, идеально гладкая, с золотыми рёбрами вдоль стен и огромными стеклянными окнами. Она нависала над Новым Эдемом, словно маяк. Это был Белый Шпиль — главный символ власти Марса.

Транспортник плавно опустился на посадочную платформу. Стоило дверям открыться, как лёгкие Айзека наполнились чистым, свежим воздухом. Он невольно вдохнул глубже и почти сразу понял, насколько отвратительным был воздух нижних уровней.

— Пошли.

Девушка поднялась и крепко взяла его за плечо. Айзек молча вышел наружу. Ветер ударил в лицо. Внизу, далеко под платформой, сиял город. Айзек никогда не видел Марс таким величественным.

* * *

Внутри Белого Шпиля было безупречно чисто. Белые стены, золотые линии вдоль пола, высокие потолки. Всё выглядело настолько дорогим и идеальным, что Айзек чувствовал себя здесь чужим.

На стенах висели картины, на которых были изображены значимые исторические события Марса.

Первая посадка на Марс. Создание первых колоний. Эвакуация с Земли. Постройка первого купола. Сохранённые генетические образцы животных. На одной из таких картин было изображено множество собак разных пород, а под ней золотыми буквами значилось: «Будущее человечества начинается с сохранения прошлого».

Повсюду были выгравированы лозунги: «Порядок — цена выживания», «Марс выжил, потому что был един», «Контроль рождает безопасность». Читая лозунги, Айзек невольно скривился.

Под потолком висели огромные хрустальные люстры, которые выглядели нелепо среди высокотехнологичных стен и голографических панелей. Всё здесь будто пыталось казаться вечным.

Они прошли по длинному коридору и вошли в лифт со стеклянной стеной. Пока кабина поднималась выше, Айзек видел Новый Эдем сверху: белые башни, сады, парки — и всё это находилось под огромным куполом над городом, за прозрачной поверхностью которого мерцали звёзды. Для людей с нижних уровней звёзды казались сказкой, но для местных обитателей они были обыденностью.

Лифт остановился, двери плавно открылись, и перед взором Айзека предстали двое преторианских гвардейцев, которые стояли перед огромными золотыми дверями. Они были не меньше двух метров ростом. Белоснежная броня с тонкими золотыми узорами полностью покрывала их тела, на груди каждого сиял символ Консулата. Лица скрывали массивные шлемы с гладкими лицевыми пластинами. Гвардейцы скорее походили на живых статуй, нежели на обычных людей. В руках они держали длинные плазменные винтовки чёрно-белого цвета.

— Снимите шлем, — произнёс один из гвардейцев.

Девушка молча подняла руку к правой стороне маски. Раздался тихий механический щелчок. Белая лицевая пластина начала расходиться сегментами, словно лепестки металлического цветка, шлем слегка расширился, подстроившись под форму головы. Эхо сняла шлем, и на плечи сразу опали длинные тёмные волосы, почти чёрные, но с отчётливыми тонкими белыми прядями.

Она выглядела молодо, даже слишком молодо. На вид ей было не больше двадцати пяти. Красивое лицо с тонкими чертами, светлая кожа. Но сильнее всего пугали глаза — они были голубые, холодные и невероятно уставшие. Будто она слишком давно не спала нормально. Слишком давно видела вещи, которые нормальный человек видеть не должен.

— Старший лейтенант Эвелин Адлер, — спокойно произнесла она. — Бюро Контроля Аномалий. Объект доставлен.

Один из гвардейцев поднял сканер. Красный луч скользнул по Эвелин и Айзеку.

— Данные подтверждены. — Гвардеец сделал шаг в сторону. — Верховный консул ожидает вас.

Золотые двери медленно открылись, и они вошли внутрь.

В дальнем конце огромного кабинета горел камин. Внутри потрескивали настоящие поленья, отбрасывая тёплый живой свет на стены и мебель.

Комната выглядела так, будто принадлежала человеку из другой эпохи: высокие книжные шкафы с бумажными книгами, массивная хрустальная люстра под потолком. На стенах висело множество картин.

В центре кабинета стоял длинный деревянный стол, за которым сидел мужчина лет шестидесяти пяти. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб. На лице виднелись глубокие морщины. Он был одет в тёмно-красный консульский мундир с золотыми вставками и высоким воротником. Белые перчатки идеально контрастировали с тёмной тканью. На переносице были надеты тонкие очки в серебристой оправе. Перед ним висела полупрозрачная инфопанель с каким-то докладом.

Когда двери закрылись, мужчина медленно поднял взгляд. И Айзек сразу понял, почему этого человека боится весь Марс. Взгляд Верховного консула Аврелия Восса был взглядом человека, который привык управлять судьбами других. Он источал спокойствие и абсолютную уверенность.

Восс убрал инфопанель в сторону.

— Эвелин, — произнёс он спокойным низким голосом. — Я ждал тебя. — Он перевёл взгляд на Айзека. — Ты привела нашего гостя?

Эвелин шагнула вперёд и отдала честь.

— Задание выполнено, Верховный консул. — Она слегка повернула голову. — Айзек Торн. Шахтёр из нижних секторов. Незарегистрированный Эхо, обладающий способностью электрокинеза.

Аврелий Восс несколько секунд молча смотрел на Айзека, уголки его губ едва заметно дрогнули. Он снял очки и медленно сложил руки перед собой.

— Ну и шумиху ты устроил, Айзек Торн.

Айзек стоял перед столом и чувствовал, как неприятно ноет голова после удара. Наручники тянули руки за спину, а в бедре пульсировала тупая боль. Собравшись с мыслями, он произнёс:

— Я никому не хотел навредить! Меня вынудили.

Восс слегка приподнял бровь.

— Вот как?

— Я просто хотел жить спокойно.

Консул едва заметно усмехнулся и провёл пальцами по инфопанели. Воздух вокруг Айзека мгновенно ожил, десятки полупрозрачных окон вспыхнули прямо перед ним. Это были записи с камер наблюдения!

На одном экране он избивал Ричарда Харрисона в тёмном переулке. На другом встречался с людьми мадам Фукуоки. На третьем вытаскивал оборудование со складов, на четвёртом передавал контейнеры с кристаллической пылью.

Смотря на эти кадры, его сердцебиение участилось.

Восс листал изображения так спокойно, будто просматривал обычный рабочий отчёт.

— Незаконное хранение оружия, контрабанда запрещённых веществ, связь с преступным синдикатом. Многочисленные нападения с нанесением тяжёлых увечий. Кража промышленного оборудования, порча государственного имущества, нападение на сотрудников БКА.

Он поднял взгляд.

— Впечатляющий список для человека, который просто хотел жить спокойно.

Айзек чувствовал, как внутри всё медленно леденеет. Они следили за мной всё это время, следили за каждым моим шагом. У них были записи всех моих разговоров, передач и выбиваний долгов.

Он резко стиснул зубы.

Какой же я идиот! Я действительно верил, что умею скрываться, что способен оставаться незамеченным. Даже несмотря на то, что я старался свести использование способности к минимуму, меня всё равно заметили. Больше года они следовали за мной по пятам, а я ничего не подозревал.

Глядя на десятки голограмм вокруг себя, он впервые по-настоящему осознал масштаб системы, против которой пытался играть. Он никогда не был свободен, ему просто позволяли так думать.

Айзек с печалью и гневом в глазах медленно опустил голову. Восс выключил голограммы. Кабинет снова погрузился в тишину, которую развеивало тихое потрескивание дров в камине.

— Знаешь, — спокойно произнёс консул, — за подобный список тебя можно приговорить к смертной казни.

Айзек поднял взгляд исподлобья, но Восс уже будто потерял интерес к этой теме. Он поднялся из-за стола, неторопливо подошёл к книжным полкам и провёл рукой по старым корешкам. Айзек смотрел на него с раздражением. Всё здесь выглядело неправильно: слишком дорого, слишком чисто, слишком спокойно. Люди наверху жили в совершенно другом мире и не задумывались о тягостях жителей нижних уровней. Одна мысль об этом выводила Айзека из себя.

Восс остановился перед картиной с изображением Земли.

— Скажи мне, Айзек... Что тебе известно о Земле?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что тот не сразу понял смысл.

— Что вы имеете в виду?

— Ты когда-нибудь задумывался, почему человечество оказалось на Марсе? Почему существуют верхние и нижние уровни? Почему существует строгое разделение на классы?

— Я знаю то же, что и все, — раздражённо ответил Айзек. — Земля погибла из-за неизвестного катаклизма. После Разлома цивилизация начала вымирать, планета стала непригодной для жизни, и люди переселились на Марс.

— Да, — кивнул Восс. — Всё верно.

Он подошёл к огромному окну, за которым внизу сиял Новый Эдем.

— Казалось бы, человечество выжило. Мы построили колонии, создали реакторы, научились выращивать пищу, поддерживать кислород. Создали новый дом.

Он замолчал на мгновение.

— Но идиллия не может длиться вечно.

Айзек раздражённо усмехнулся.

— И какое мне до этого дело?

— Неужели тебя не интересует судьба человечества?

Айзек резко шагнул вперёд.

— Да плевать мне, что происходит наверху! — его голос эхом ударился о стены кабинета. — Там внизу люди дохнут каждый день! Мы пашем как скот, дышим токсичной пылью, пьём ржавую воду, жрём синтетическую дрянь! Люди умирают сотнями! Тысячами! А вы тут сидите среди золота и рассказываете мне о проблемах верхних уровней?!

Эвелин слегка напряглась, стоя у двери, но Аврелий Восс даже не повысил голос. Он медленно повернул голову и спокойно произнёс:

— Ты слишком узко смотришь на мир, Айзек. Ты видишь только грязь у себя под ногами, но отказываешься поднять голову и увидеть всю картину целиком.

Восс подошёл ближе.

— Да, нижние уровни похожи на ад. И мне искренне жаль этих людей. Но если система рухнет... погибнут все.

Консул снова подошёл к окну.

— Вулканит питает наши реакторы, даёт энергию городам, снабжает кислородные комплексы и обеспечивает работу систем жизнеобеспечения. — Он провёл рукой по стеклу. — Но с каждым годом положение становится хуже.

На одной из стен вспыхнула голограмма с графиками, цифрами, схемами реакторов.

— Реакторы гаснут быстрее, чем мы успеваем строить новые. Расход кислорода увеличивается, качество почвы падает.

Следом появились изображения животных — коровы, собаки, домашний скот. Айзек нахмурился.

— Из-за постоянного клонирования генетический материал начал разрушаться, — продолжил Восс. — Деградация ДНК ускоряется с каждым поколением, тем самым сокращая срок жизни скота. Качество мяса падает, организмы слабеют, мутации возникают всё чаще.

Айзек невольно вспомнил дешёвое мясо из нижних секторов. Оно было серое, резиновое на вкус и больше походило на отходы. Теперь становилось понятно почему.

— Мы называем это марровой деградацией, — произнёс Восс, медленно сцепив руки за спиной. — И это касается не только животных.

— Это всё конечно ужасно, но чего вы от меня хотите?..

Консул бросил взгляд на ночное небо и тихим голосом произнёс:

— Около двух лет назад мы получили сигнал с Земли.

Айзек резко поднял голову.

— Что?..

Восс подошёл к инфопанели. На ней появилось изображение тёмной планеты. Это была Земля, но она сильно отличалась от изображений на картинах и гологлобуса Мэри.

— Сначала мы решили, что это помехи, но сигналы повторялись снова и снова. Мы не могли продолжать игнорировать их и отправили разведывательные аппараты.

Он увеличил изображение. Айзек невольно шагнул ближе и увидел зелёный цвет. Несмотря на то что большинство участков были тёмными, тут и там проглядывались зелёные участки.

— На Земле начала зарождаться жизнь.

У Айзека перехватило дыхание.

— Это невозможно...

— Мы тоже так думали.

На экране появились изображения разрушенных городов, которые покрывали гигантские заросли, туман, странные чёрные структуры. Айзеку показалось, что на некоторых снимках вдалеке мелькали нечёткие силуэты.

— Год назад мы отправили исследовательскую экспедицию.

На голограмме возник мужчина в очках с седыми волосами.

— Доктор Элиас Адлер, специалист по тёмной материи и Разлому. Он был уверен, что сможет выяснить причины катаклизма и почему планета снова начала становиться пригодной для жизни.

Элиас Адлер? Разве у снежинки позади меня не такая же фамилия…

Голограмма погасла.

— Первые месяцы всё шло идеально. Мы получали отчёты, данные, координаты. Но шесть месяцев назад связь оборвалась.

Айзек нахмурился.

— И теперь вы хотите отправить туда ещё людей?

— Не людей.

Восс смотрел прямо ему в глаза.

— Эхо.

Айзек невольно усмехнулся.

— Вы совсем больные ублюдки?! Хотите отправить нас в неизвестность, чтобы мы там все сдохли? Мы для вас просто расходный материал, которым не жалко пожертвовать?

Воздух рядом с его шеей резко похолодел. Ледяное копьё возникло в сантиметре от кожи. Айзек дёрнулся — Эвелин стояла рядом, её голубые глаза были ледяными.

— Следи за языком!

Впервые в её голосе появилась агрессия. Но Восс лишь слегка поднял руку, и копьё мгновенно рассыпалось снежной пылью. Эвелин поклонилась и молча отступила.

— Я понимаю твоё негодование, — расслабленным тоном сказал консул. — Правда понимаю.

Он медленно подошёл к Айзеку.

— Но не пойми меня неправильно. Это не предложение. У тебя нет выбора. Или ты отправишься в экспедицию, или тебя публично казнят.

— Вы не имеете права... — хрипло выдавил Айзек.

Восс впервые улыбнулся по-настоящему. И от этой улыбки по спине пробежал холодок.

— Ошибаешься, как раз таки я имею право. А вот ты прав не имеешь.

Айзек чувствовал, как его тело начинает дрожать от злости.

— Ты Эхо. Угроза. Оружие, — голос Восса оставался спокойным. — Но я даю тебе шанс стать чем-то большим. Выполни миссию — и ты получишь статус А-класса. Деньги, положение, жизнь наверху.

Айзек на мгновение опешил от такого предложения.

— У меня есть сестра.

Верховный консул внимательно посмотрел на него.

— Мэри Торн. Десять лет. Посещает воскресную школу сектора шестнадцать. Увлекается чтением архивных записей о Земле.

Айзек удивлённо вскинул голову.

— Мы позаботимся о ней, — продолжил Восс. — Переведём её на верхние уровни, предоставим опекунов, образование, медицинское обслуживание. Твоя сестра сможет получить нормальную жизнь.

Айзек молчал. Это было всё, чего он хотел для неё. Но цена звучала безумно.

— Я хочу её увидеть, — тихо сказал он. — Мне нужно поговорить с ней.

Восс медленно отвёл взгляд.

— Дай мне свой ответ. И тогда я рассмотрю твою просьбу.

Ответ? Вы дали мне выбор без выбора! Если я откажусь, меня убьют, и Мэри останется совсем одна… Но если я соглашусь, откуда мне знать, что этот старпер не врёт?

Он закрыл глаза, стараясь тщательно всё обдумать. Выбор был один, но возможно он просто тешил себя иллюзией, будто его решение что-то изменит.

Айзек резко распахнул глаза и пронзительным взглядом посмотрел на Аврелия Восса.

— К чёрту… Я согласен!