Цель

Айзек не спал. Не потому что не мог — тело давно требовало отдыха, мышцы ныли, правая рука время от времени сводилась тупой судорогой, напоминая о вчерашнем разряде. Просто каждый раз, когда он начинал проваливаться в темноту, сознание аккуратно, почти вежливо возвращало его обратно. И снова подсовывало одно и то же.

Мэри…

Он представлял её в их тесной квартире на тридцать шестом уровне. Как она сидит у старого гологлобуса, как смотрит на дверь. Как ждёт. Он знал эту позу наизусть: плечи чуть ссутулены, руки сложены на коленях, взгляд фиксирован на входе так, словно одним только упрямством она способна заставить его появиться.

Сказали ли ей хоть что-нибудь? Или она до сих пор думает, что я просто задержался на работе?

Динамики под потолком разорвали тишину с хирургической точностью именно в тот момент, когда усталость наконец взяла своё.

— Внимание отряду «Эхо». Общий сбор через десять минут в командном штабе. Повторяю: общий сбор через десять минут.

Айзек открыл глаза. Белый свет уже заливал казарму, отражаясь от металла стен с той особой безжалостностью, которая свойственна только армейскому освещению и медицинским учреждениям.

Сверху доносился оглушительный храп. Он несколько секунд молча смотрел на нижнюю сторону верхней койки. Потом ударил ногой по каркасу. Лязг получился внушительным.

— А-А?!

Данте дёрнулся так резко, что кровать угрожающе скрипнула. Секунду спустя над краем матраса показалась растрёпанная голова.

— Какого чёрта… — он медленно сфокусировал взгляд на Айзеке. — Уже утро? Не может быть. Я только закрыл глаза.

— Десять минут, — сказал Айзек.

Айзек сел на кровати и провёл ладонью по лицу и огляделся по сторонам.

Люциан уже стоял у шкафчика — свежий, собранный, с идеально уложенными светлыми волосами. Он изучал своё отражение в металлической панели с таким сосредоточенным видом, словно готовился не к военному брифингу, а к дипломатическому приёму, где от внешнего вида зависит судьба переговоров.

Ной сидел на полу возле своей койки, прислонившись спиной к металлу. Тонкие пальцы методично перебирали крест на шее, губы чуть заметно шевелились.

Этот парень вообще когда-нибудь спит?

Мира сонно собирала волосы в хвост, параллельно листая интерфейсы визора.

Гаррет у стены неторопливо разминал плечи. Каждое движение выглядело так, будто под кожей у него не мышцы, а кабели под напряжением.

А потом Айзек заметил кое-что странное у койки Астры.

Сначала он решил, что она просто ещё спит. Потом понял, что койка пуста. Смятое одеяло медленно сползло в сторону само по себе. Воздух у кровати дрогнул. Книга, висевшая в пустоте на уровне груди, вдруг начала падать и остановилась в сантиметре от пола, будто кто-то поймал её невидимой рукой.

А затем из воздуха начала собираться Астра. Сначала вырисовывались очертания рук. Потом волосы. Потом лицо с выражением человека, которого не особо интересует производимый эффект. Она беззвучно спрыгнула на пол и поймала книгу одним движением. Серые глаза скользнули в сторону Айзека.

— Чего уставился?

— Ничего, — сказал он.

— Привыкай, никогда не угадаешь откуда она вылезет — с удовольствием пробормотал сверху Данте, всё ещё не делая никаких попыток встать.

Двери казармы с шипением разъехались в стороны, после чего внутрь вошла Эвелин. Сегодня на ней была чёрная военная форма с серебристыми вставками вместо вчерашней формы БКА. На груди светилась маркировка: ЭХО-7. Длинные тёмные волосы с белыми прядями были собраны назад.

Она молча бросила на пол тяжёлый чёрный мешок.

— У вас пять минут. Разбирайте новую униформу.

Гаррет первым подошёл и начал вытаскивать комбинезоны, передавая их остальным.

Материал оказался плотным, но лёгким. Изнутри был прошит слой термосетки, а вдоль рукавов шли едва заметные серебристые линии. Он натянул комбинезон, застегнул ворот. Ткань мягко подстроилась под тело.

На груди серебром светилось: ЭХО-7. Чуть ниже было написано его имя.

Айзек несколько секунд смотрел на эти буквы.

Вот и всё. Никаких случайностей, никакого дурного сна. Я действительно здесь, действительно ношу этот номер, и совсем скоро мы действительно полетим туда, куда человечество не возвращалось двести лет.

* * *

Отряд «Эхо» двигался по коридорам Бастиона плотной молчаливой группой.

Металлический пол глухо отзывался под шагами. Белые полосы света тянулись вдоль потолка. Где-то за стенами непрерывно гудели реакторы базы, и этот звук не прекращался никогда.

Навстречу то и дело проходили вооружённые агенты БКА. Почти каждый бросал на отряд настороженный взгляд.

Айзек поймал себя на том, что смотрит на спины идущих впереди Данте, Ноя и Люциана. Оранжевые робы, которые он видел на них вчера, никуда не делись из памяти. И тюремные номера под воротником — 43, 52, 55.

А теперь их спины украшали чёрные маркировки новой формы.

Зарегистрированных Эхо на Марсе было не так уж много. По крайней мере живых. Интересно, что случилось с остальными.

— Ну что, батарейка, — пробормотал рядом Данте, — как думаешь, наш загадочный капитан умеет стрелять лазерами из глаз?

Айзек покосился на него.

— Ты хоть иногда замолкаешь?

— В очень редких случаях, — совершенно серьёзно ответил Данте. — Но тогда становится скучно.

Он широко зевнул, потёр затылок и продолжил с видом человека, которого мучает подлинно философский вопрос:

— Хотя если честно… мне реально интересно, кто будет командовать таким цирком. Раз нас собрали в экспериментальный отряд, то капитан у нас наверняка тоже какой-нибудь монстр.

— Надеюсь, его уровень интеллекта окажется выше вашего, — бросил Люциан, не оборачиваясь.

— О-о, смотрите, белобрысый заговорил.

— Замолчите, — устало произнесла Эвелин. Не повысив голос ни на полтона.

Коридор закончился массивными чёрными дверями. По обе стороны стояли двое солдат в тяжёлой броне. Эвелин приложила Nexus к панели, прозвучал короткий сигнал и двери разошлись в стороны с тяжёлым механическим звуком.

* * *

Айзек вошёл одним из последних и слегка замедлил шаг.

Зал был огромным. Тусклый холодный свет отражался от длинного чёрного стола, уходящего через всё помещение. Над поверхностью медленно вращались голограммы: карты Марса, схемы маршрутов, сигнатуры неизвестных объектов.

Во главе стола сидел мужчина лет сорока. Короткая армейская стрижка, тяжёлый взгляд, густая щетина и лицо человека, который повидал достаточно, чтобы перестать удивляться. На нем была тёмная офицерская форма с серебряными вставками, на погонах выделялся символ марса — золотой круг, пересечённый вертикальной линией.

Но сильнее всего в глаза бросалась правая рука. Точнее — её отсутствие. Вместо неё был протез: чёрный металл, почти живой в движении, с тонкими линиями синего свечения вдоль предплечья. Механические суставы работали бесшумно. Это была не просто замена конечности. Это было оружие, которое только притворялось рукой.

Мужчина медленно докуривал сигару и разглядывал входящих так, словно уже знал про каждого из них что-то, чего они сами про себя не знали.

Эвелин и Гаррет одновременно остановились и отдали честь.

— Отряд «Эхо» прибыл, капитан.

Он не ответил сразу. Дал всем войти и занять места за столом.

Астра закинула ноги на стол, но поймала ледяной взгляд Эвелин и тут же молча убрала их обратно, закатив глаза.

Наконец капитан вынул сигару. Металлические пальцы сомкнулись вокруг неё и пыслящался тихий хруст. Он разжал ладонь, в которой остался только пепел.

— Вижу, все в сборе.

Голос оказался низким и совершенно спокойным. Таким спокойным, что становилось немного не по себе.

— Меня зовут Адам Хейз. — Он сцепил руки перед собой, металлические пальцы щёлкнули. — С этого дня я ваш командир. И если вы не перебьёте друг друга раньше времени… возможно, даже долетите до Земли.

* * *

— Для начала, — произнёс Хейз, — каждый коротко расскажет о своей способности и ограничениях.

Люциан лениво откинулся на спинку кресла.

— А какой в этом смысл? БКА и так знает о нас абсолютно всё.

— Знает, — согласился капитан. — Но будет лучше, если вы сами начнёте понимать, с кем работаете.

Он слегка наклонился вперёд.

— Через три недели вы отправитесь на Землю. С этого дня вы одна команда. И если вы не научитесь принимать во внимание сильные и слабые стороны друг друга… то очень быстро помрёте.

Люциан раздражённо цокнул языком, но промолчал.

— Начинайте.

Гаррет поднялся первым и ударил себя кулаком в грудь. Кожа на руке начала медленно темнеть, покрываясь чёрным минералом, похожим на базальт.

— Гаррет Рихтер. Литокинез. Мое тело перестраивается на клеточном уровне, благодаря чему сила, выносливость и прочность возрастают в несколько раз. Могу выдержать почти всё, что в меня прилетит.

— Недостатки.

Гаррет поморщился и продолжил:

— После длительного использования мышцы и кости начинают дубеть. Тело тяжелеет из-за чего моя подвижность падает.

— Следующий.

Эвелин поднялась. Она говорила сухо и только по делу.

— Эвелин Адлер. Криокинез. Замораживаю окружающее пространство, создаю ледяные конструкции, понижаю температуру объектов.

— Недостатки?

Она на секунду задумалась.

— При длительном использовании способность начинает воздействовать на моё собственное тело. — Пальцы чуть сжались. — Я… теряю чувствительность к температуре и начинаю замерзать изнутри.

— Данте Вольф! — тут же подорвался Данте, явно не намеренный ждать своей очереди. — Самый красивый и самый опасный пирокинетик Марса.

На его ладони вспыхнуло яркое пламя. 

— Управляю огнём, взрывами, высокой температурой и всем, что делает жизнь интереснее.

— А ещё поджигаешь сам себя, — язвительно произнесла Астра.

— Это художественный побочный эффект, — с достоинством ответил Данте.

Хейз перевёл взгляд дальше.

Айзек медленно поднялся. Почувствовал, как все взгляды переключились на него.

— Айзек Торн. Электрокинез. Накапливаю энергию внутри тела — это позволяет ускорять движение, реакцию, скорость мышления. Могу высвобождать заряд в виде электрических разрядов.

— Недостатки?

— Чем дольше использую силу, тем сильнее перегружается тело. Головная боль, звон в ушах. — Он чуть помедлил. — Вероятнее всего, при перегрузке я могу потерять сознание.

Хейз коротко кивнул. Взгляд двинулся дальше.

Мира поправила выбившуюся прядь каштановых волос и одёрнула рукав без показного спокойствия Эвелин и без бравады Данте. 

— Мира Вега. Сенсор. Считываю биоэлектрическую активность, тепловые сигнатуры, пульс, уровень стресса, общее состояние организма в радиусе около тридцати метров. Могу ускорять регенерацию тканей, стабилизировать внутренние повреждения, перераспределять энергию внутри тела.

— Ограничения?

— Если сигналов слишком много, то они накладываются друг на друга. — Она слегка нахмурилась, подбирая слова. — Всё сливается в одно большое пятно. Сердцебиение, тепло, нервные импульсы — я перестаю различать отдельные цели. Информация становится неточной, а мозг начинает перегружаться, из-за переизбытка информации.

Следующим капитан посмотрел на Ноя.

Тот вздрогнул, как человек, который всё время ждёт, что его окликнут, и всё равно каждый раз вздрагивает. Он неуверенно поднялся, сжимая крест.

— Н-Ной Сакс. Психокинез. Я… могу читать мысли, но не контролирую это. Не выбираю, чьи мысли слышать, они просто… появляются сами по себе.

Он провёл ладонью по лицу.

— Ещё могу воздействовать на разум путём создания иллюзий, внушать страх и путать восприятие.

— И сводить людей с ума, — пробормотал Данте.

— Ограничения? — спросил Хейз.

— Чем сильнее эмоции вокруг… тем хуже мне. — Ной тяжело сглотнул. — Иногда я уже не понимаю, где мои мысли, а где чужие.

Люциан поднялся следующим с видом человека, которого попросили прочитать вслух инструкцию к прибору, уже давно им изученному.

— Люциан Кейн. Гравикинез.

Металлическая кружка на другом конце стола дрогнула и плавно поднялась в воздух. Вокруг Люциана едва заметно завибрировали мелкие предметы. Кружка медленно смялась внутрь себя, словно под невидимым прессом.

— Управляю гравитационным полем объектов в радиусе, около 5 метров. — Он явно собирался сесть, но тяжёлый взгляд капитана заставил его раздражённо продолжить: — Чем больше масса объекта, тем сложнее им манипулировать. При чрезмерной нагрузке начинаются мигрени и потеря концентрации. Этого достаточно?

— Уже лучше, — сказал Хейз.

Последней поднялась Астра. Она говорила так, будто происходящее смертельно её утомляло, что, впрочем, судя по всему, было её обычным состоянием.

— Астра Нокс. Фазирование.

Её рука исчезла по локоть, уйдя сквозь поверхность стола, от чего Данте поморщился. Тело Астры на мгновение пошло рябью и стало полупрозрачным.

— Становлюсь невидимой, прохожу сквозь твёрдые объекты, частично игнорирую физическое воздействие.

— Ограничения?

— Долго находиться в фазе тяжело. — Она постучала пальцем по виску. — Начинаю терять ощущение реальности. Сложно понять, где заканчивается моё тело.

В комнате повисла тишина.

Хейз несколько секунд молча разглядывал их всех, без спешки. Взгляд скользил от расслабленно развалившегося Данте до Ноя, который всё ещё нервно теребил крест и смотрел куда-то в сторону, будто пытался не слышать чужих мыслей прямо сейчас.

Голографические панели над столом лениво вращались в воздухе, окрашивая помещение тусклым голубоватым светом. Капитан медленно поднялся и неспешно обошёл стол, остановившись у обзорного окна. За стеклом раскинулся гигантский подземный ангар Бастиона.

— Если говорить откровенно, — начал Хейз, — пока что вы выглядите не как элитный отряд для важнейшей операции в истории человечества. А как группа психически нестабильных идиотов, которых случайно заперли в одном помещении.

Уголки губ Данте дрогнули.

— Ну… если так подумать…

— Я ещё не закончил, Вольф.

Тот поднял руки в примирительном жесте.

— Всё-всё. Молчу.

Капитан ещё несколько секунд смотрел на ангар, после чего повернулся.

— Но при всём этом у вас есть то, чего нет ни у одного солдата на Марсе.

Он поднял металлическую руку. Голограммы над столом мгновенно погасли, а свет в помещении стал тише. А затем в центре комнаты медленно развернулось новое изображение. Это было изображение Земли.

Айзек почувствовал, как у него перехватило дыхание. Гигантские облачные фронты тянулись над атмосферой. Под ними поблёскивали бескрайние океаны. Они были настолько огромные, что у него на секунду закружилась голова от масштаба.

И именно тогда он вспомнил Мэри.

«Как думаешь… океаны правда были настолько огромными?»

Мира не моргала, пытаясь уловить каждую мелочь. Люциан который обычно безразлично относится ко всему, кроме своих волос заметно притих. Даже Астра, сидевшая на краю стола с лениво закинутой ногой, задержала взгляд на планете дольше обычного.

Только Ной выглядел по-настоящему испуганным. Он сидел ссутулившись, покусывая ноготь, и смотрел на Землю так, словно она уже что-то от него хотела.

Но чем дольше Айзек смотрел, тем отчётливее понимал что что-то тут не так.

На поверхности планеты темнели огромные области, охватывая целые континенты, будто поражённые болезнью. Гигантские чёрные шрамы пересекали леса, города, побережья. Словно сама планета начала медленно разлагась изнутри.

* * *

— Два года назад, — заговорил Хейз, — мы зафиксировали первые сигналы с поверхности Земли. Год назад была сформирована первая исследовательская экспедиция.

Изображение изменилось. Над столом поплыли кадры учёных в белых защитных костюмах, временных лагерей, мобильных лабораторий. Разрушенные города, поглощённые растительностью настолько плотной, что здания под ней угадывались лишь по контурам. На одном кадре группа исследователей стояла у основания гигантского дерева, пробившегося прямо сквозь руины небоскрёба. Его ствол был таким огромным, что люди рядом с ним выглядели не больше муравьёв.

— Первые недели прошли без происшествий. Экспедиция обнаружила пригодный для дыхания воздух, источники пресной воды, признаки восстановления экосистемы и десятки видов неизвестной флоры.

Кадры сменяли друг друга, перескакивая с заросших улиц, на леса, поглотившие целые кварталы, мосты в плюще, над которыми кружили стаи птиц неизвестных видов. Айзек поймал себя на мысли, что это выглядело одновременно красиво и жутко.

Потом изображения снова изменились, и атмосфера в комнате изменилась вместе с ними.

Теперь на кадрах здания покрывали чёрные органические, пульсирующие наросты. Они расползались по стенам и тротуарам, словно плесень. Из массы торчали длинные костяные отростки. На одном изображении целый квартал оказался затянут этой чёрной субстанцией полностью.

От увиденного тело Айзека покарылось мурашками.

— Через месяц начали пропадать люди, — продолжил капитан, и голос его стал жестче — Сначала пропадали по одному, а затем начали исчезать целые группы.

В центре комнаты вспыхнула видеозапись. Размытая, трясущаяся , явно снятая на личное устройство, в панике. Тёмный коридор разрушенного здания. Было видно как солдат бежит, задыхаясь, камера мотается из стороны в сторону. А потом фигура солдата резко дёргается вверх, словно её схватило что-то под потолком и запись обрывается ужасающими криками.

Мира прикрыла рот рукой. Следующая запись была ещё хуже. Огромный зал разрушенной станции метро, покрытый чёрной органической массой от пола до потолка. По стенам тянулись пульсирующие наросты как гигантские вены, полные чего-то тёмного. А в глубине зала быстро двигались дёрганные силуэты. Все сразу поняли, что это были не люди.

— Что это за твари? — спросила Астра.

— Первая группа назвала их Роем, — сказал Хейз. — Потому что они не ведут себя как обычные живые организмы.

Изображение приблизилось. Айзек увидел длинную когтистую конечность, покрытую чёрным панцирем одновременно похожим на металл и на что-то биологическое, чему не подобрать нормального названия.

— Численность неизвестна. Они действуют как единый организм. Координируются мгновенно и адаптируются с пугающей скоростью. Их тела способны регенерировать. Также исходя из отчетов , они способны создавать мощные электромагнитные помехи и способны воздействовать на человеческую психику.

— Тогда почему отправляют именно нас? — резко спросил Айзек. — Если они настолько опасны, почему не послать нормальную армию?

Несколько взглядов обернулись в его сторону. Хейз посмотрел на него без особого раздражения. Он явно ожидал этого вопроса.

Он провёл пальцами по панели, сменяя изображение. Над столом развернулась объёмная модель одной особи Роя.

Высокое вытянутое существо с непропорционально длинными конечностями и чёрным блестящим панцирем. Движения существа были дёрганые, неестественные, словно тело постоянно пыталось двигаться быстрее, чем позволяет пространство. По модели вспыхнули десятки отметок.

— Обычное оружие против них работает, — произнёс Хейз. — Проблема в другом. Рой крайне живуч. Они не чувствуют боли, не впадают в шок и продолжают двигаться даже после тяжёлых повреждений.

Над столом появилась запись боя. Автоматные очереди разрывали тело существа, выбивая куски панциря и плоти, но несмотря на повреждения оно продолжало нестись вперёд.

— Самый эффективный способ нейтрализации — разрушить связь особи с коллективным сознанием Роя. — Голограмма приблизилась к черепу существа. — Через головной отдел они поддерживают связь с общей сетью. После уничтожения мозга особь теряет координацию, дезориентируется и перестаёт нормально функционировать.

На новой записи тяжёлый снаряд разнёс голову твари, после чего существо рухнуло и забилось в судорогах.

— Но основной проблемой остаётся их численность.

Новая проекция. Орда существ, двигалась по разрушенным улицам, заполняя пространство между домами от края до края.

Их сотни. Нет… тысячи.

— И вот здесь в игру вступаете вы. — Хейз обвёл взглядом отряд. — Способности Эхо идеально подходят для работы против Роя. Электрокинез выводит из строя сразу несколько целей и нарушает их координацию. Пирокинез сдерживает крупные скопления. Криокинез блокирует передвижение и перекрывает маршруты. Гравитационные способности эффективны против групповых целей и тяжёлых особей. Обычная армия способна сражаться с Роем. Но именно Эхо позволяют делать это с несравнимо меньшими потерями.

Данте присвистнул.

— Значит, мы всё-таки элитный отряд.

— Не обольщайся, — спокойно ответил Хейз. — Вас отправляют туда не ради войны.

Изображение орды погасло. Вместо него появилась карта маршрута первой экспедиции.

— Запомните главное. Никакой полномасштабной войны против Роя. Наша миссия — разведывательно-спасательная. Мы должны найти следы первой экспедиции, установить сигнальные маяки, собрать данные о происходящем на поверхности. И если это возможно — найти выживших.

В центре карты вспыхнула точка. Имя: Элиас Адлер. Эвелин тут же напряглась. 

— Приоритетная задача — обнаружить профессора Адлера и результаты его исследований. Всё остальное вторично. — Капитан медленно обвёл взглядом каждого. — Поэтому забудьте про героизм. Если столкновение с Роем можно избежать — вы его избегаете. Если есть возможность отступить — вы отступаете. Вы не армия вторжения. Вы группа, которая должна добраться до цели и вернуться обратно живыми.

— Да вы издеваетесь?

Данте резко подался вперёд, едва не опрокинув стул. Впервые за всё утро в его голосе не было ни тени привычной бравады, только самая настоящая, неприкрытая тревога.

— Их там тысячи. Как девять человек вообще должны выжить в таком аду?

Люциан лениво усмехнулся.

— О? Неужели великий пирокинетик испугался каких-то насекомых?

— Закрой пасть, Люциан.

Металлический стол тихо треснул. По пальцам Данте пробежали языки пламени, горячий воздух вокруг его ладоней пошёл рябью. Люциан, не меняя выражения лица, чуть сдвинул взгляд в его сторону и несколько предметов на столе мелко задрожали.

Двое яростно смотрели друг на друга. Температура в комнате, казалось, выросла на несколько градусов.

Капитан спокойно поднял руку и нажал что-то на Nexus.

Мир взорвался болью. Айзеку показалось, будто ему прямо в основание черепа загнали раскалённый штырь. Тело мгновенно свело судорогой, отчего он резко согнулся, едва удержавшись руками за край стола. Рядом Данте с хриплым рыком упёрся ладонями в поверхность стола, и пламя на его пальцах погасло, как будто его никогда и не было. Мира вскрикнула и схватилась за шею. Гаррет сквозь зубы выругался, а Эвелин сжала кулаки так сильно, что по перчаткам медленно пополз иней. Ной тихо застонал и вцепился в голову обеими руками так, будто пытался удержать череп целым изнутри.

Боль длилась несколько секунд, после чего исчезла без следа. В комнате стояла мёртвая тишина и никто не пытался пошевелиться.

Хейз убрал руку от Nexus и медленно обвёл отряд взглядом. В нём не было ни ярости, ни удовлетворения

— Я не ваш тюремщик, но если придётся… я им стану.

Ной дрожащими руками всё ещё держался за голову.

— А меня-то за что… — тихо выдавил он. — Я вообще молчал.

Хейз перевёл на него взгляд.

— Ошибка одного — ошибка всех. Мне плевать, кем вы были раньше. Убийцами. Преступниками. Отбросами системы. С этого дня вы одна команда. Мне не нужны герои. Мне не нужны люди, которые не способны держать себя в руках. Всё, что мне от вас нужно — это выполнение приказов и способность не устраивать хаос вокруг себя. Потому что там, на Земле, из-за ошибки одного могут погибнуть все. И если вы не научитесь работать вместе, Рой сожрёт вас раньше, чем вы успеете сделать первый шаг за пределами корабля.

Он выпрямился.

— На сегодня всё. С завтрашнего дня начнутся ежедневные тренировки. За это время вы либо станете командой, либо вас ждёт незавидный финал.

Над столом вспыхнуло расписание.

— И ещё кое-что. — Голос Хейза стал чуть тише, но от этого не менее весомее. — Не забывайте, ради чего всё это делается. От этой миссии зависит будущее всего человечества. 

Он взял со стола планшет и направился к выходу и остановился у двери не оборачиваясь.

— Через три недели мы отправимся в путь. Советую потратить это время с умом.

Капитан Хейз вышел из штаба и отряд «Эхо» остался сидеть в тишине. Восемь человек сидели вокруг огромного чёрного стола, над которым медленно вращалась голограмма Земли с её тёмными шрамами. Никто не торопился говорить первым.

Первым, разумеется, заговорил Данте.

— Ну, — произнёс он, глядя в потолок, — по крайней мере форма удобная.