Красный предел

Сектор 14

8:34

Красный Предел никогда не спал. Пока верхние уровни Марса погружались в искусственную ночь под мягким светом голографических небес, здесь жизнь только начиналась.

Сектор 14 считался главным увеселительным районом нижних уровней. Местом, куда после бесконечных смен стекались рабочие со всех шахт, заводов и перерабатывающих комплексов, пытаясь хотя бы ненадолго забыть о своей жизни.

Здесь люди глушили усталость, страх и собственные мысли посредством дешёвого алкоголя, наркотиков и услуг проституток.

Улицы Красного Предела тонули в кислотном неоне. Яркие вывески мигали прямо сквозь клубы красной пыли, голограммы бесконечно рекламировали алкоголь, стимуляторы и «лучшие удовольствия нижних секторов», а над головами людей гудели старые дроны-рекламщики.

Воздух был тяжёлым. Пахло алкоголем, гарью, дешёвым парфюмом и кристаллической пылью. Так назывался самый популярный наркотик нижних уровней.

Мелкие сверкающие кристаллы, которые вдыхали через специальные ингаляторы. Несколько минут эйфории, лёгкости и пустоты в голове — потом медленное разрушение организма. Но большинству было плевать. В Красном Пределе люди редко думали о будущем.

По улицам шатались пьяницы. Возле входов в бары толпились проститутки, пытаясь зазывать прохожих усталыми голосами. Почти все выглядели одинаково: измученные лица, синяки по всему телу, бледная кожа, дрожащие руки. У многих белки глаз были болезненно красными от постоянного употребления кристаллической пыли.

Из переулков доносились крики, смех и музыка. Где-то неподалёку кто-то уже начал драку.

Полиция сюда почти не совалась, да и смысла в этом не было. Красным Пределом давно правили преступные синдикаты, банды и фиксерские организации. Именно они контролировали бары, наркотики, бордели, подпольные арены и большую часть торговли нижних секторов.

А местная полиция предпочитала не замечать происходящее. Особенно после того, как каждый месяц на счета офицеров исправно поступали крупные переводы за «сотрудничество». Пока деньги продолжали течь — закон здесь существовал лишь для вида.

Над одной из улиц особенно ярко мерцала неоновая вывеска: «РЖАВЫЙ КОЙОТ». Один из самых дешёвых баров сектора.

Дверь заведения с громким шипением открылась, и наружу вывалился сутулый мужчина. У него были глубоко посаженные глаза и рыжие кудрявые волосы, которые давно не видели ни расчёски, ни нормального душа.

Это был Ричард Харрисон. Его лицо было опухшим от алкоголя, а покрасневшие глаза лихорадочно блестели в свете неоновых вывесок. Он пошатнулся, едва не врезавшись в стену, и раздражённо выругался себе под нос:

— Ф-фух… Чёрт… — Ричард тяжело провёл рукой по лицу. — Из меня сегодня все соки выжали…

Он нервно усмехнулся.

— Надо будет завтра снова зайти…

Мужчина медленно побрёл вдоль улицы, с трудом переставляя ноги. Вокруг него шумели всевозможные ларьки с едой. Хотя едой это было трудно назвать — обычно это была синтпаста с добавлением различных специй.

Мимо проходили пьяные рабочие. Где-то неподалёку проститутка в яркой куртке схватила за рукав очередного клиента. Над улицей пролетел полицейский дрон.

Ричард поднял мутный взгляд на неоновые вывески впереди. И ухмыльнулся. Вдалеке ярко светилась огромная голограмма с названием «НЕОНОВЫЙ САД». Это был один из местных увеселительных домов.

— О-о-о… Вот туда я точно сегодня загляну…

Он довольно хмыкнул, но через пару шагов вдруг скривился.

— Только сначала… сначала бы надо отлить…

Ричард свернул в тёмный переулок между двумя зданиями. Здесь было пусто, если не считать груды мусора, старые контейнеры и оголённые провода, которые свисали тут и там.

Он подошёл к куче мусора у стены, расстегнул штаны и с громким выдохом начал мочиться прямо на ржавый контейнер.

В глубине переулка тихо капала вода. А затем позади него раздались шаги.

Ричард продолжал стоять к стене, когда позади него раздались медленные шаги.

Он нахмурился и слегка повернул голову. Из темноты переулка к нему приближалась фигура в жёлтой рабочей куртке с натянутым капюшоном. Свет неоновых вывесок отражался от потёртых светоотражающих полос на ткани, из-за чего силуэт то вспыхивал красным, то снова тонул в тени.

— Эй, дружок… — протянул он, ухмыляясь. — Место занято.

Фигура продолжала молча идти вперёд. Ричард фыркнул и застегнул ширинку.

— Чё уставился! Или подержаться хочешь? Ты что, из этих?..

Но незнакомец всё так же молча приближался. Тогда улыбка с лица Ричарда начала медленно сползать. Из-под капюшона наконец раздался спокойный голос:

— Ричард Харрисон, довольно смело с твоей стороны занимать деньги у влиятельных людей и просрочить выплаты на три недели…

Айзек слегка наклонил голову.

— И при этом продолжать каждый вечер спускать кредиты на бухло, кристаллическую пыль и шлюх.

Ричард резко выпрямился.

— Чё ты несёшь? Какое тебе вообще дело до того, как я провожу свои вечера?

Теперь в его голосе уже чувствовалось раздражение.

— Давай говори, кто тебя послал. Это был Дерек? — нервно усмехнулся он. — Так я ему всё уже отдал. Других долгов у меня нет, так что иди-ка обратно к своему боссу и не капай мне на мозги.

Он попытался пройти мимо. Но Айзек спокойно выставил руку. Ладонь упёрлась Ричарду в грудь, затем Айзек оттолкнул его обратно.

Ричард потерял равновесие и с глухим ударом рухнул спиной на мокрый бетон.

— Какого черта?

Он быстро вскочил на ноги. Его непринуждённое выражение лица моментально сменилось злостью.

— Ах ты сучонок, — Ричард сплюнул себе под ноги и сжал кулаки. — Похоже, тебя давно не учили, как нужно разговаривать со старшими.

Уголки губ Айзека едва заметно потянулись вверх. Ричард яростно рванулся вперёд и широко замахнулся, целясь прямо ему в лицо.

Айзек даже не дёрнулся, лишь слегка сместил голову в сторону. Кулак со свистом рассёк воздух в нескольких сантиметрах от его лица.

Ричард по инерции пролетел вперёд, едва не потеряв равновесие, быстро остановился и резко обернулся.

Айзек всё так же стоял на прежнем месте, держа руки в карманах.

— Вау, — лениво протянул он. — Как страшно.

Лицо Ричарда перекосило от злости.

— Сука…

Он снова бросился в атаку. Левый удар, затем правый и ещё один.

Ричард бил быстро — по крайней мере, ему самому так казалось.

Но для Айзека всё выглядело иначе. Удары были слишком медленными и предсказуемыми. Он видел каждое движение ещё до того, как удар начинался. Видел, как напрягаются мышцы плеч, как смещается корпус и как поворачивается бедро.

Айзек просто уклонялся, не делая лишних движений, лишь слегка наклонял голову. Изредка делал шаг в сторону и иногда едва заметно отклонял корпус назад.

И каждый раз кулаки Ричарда проходили мимо. Со стороны это выглядело унизительно. Будто взрослый мужчина пытался избить собственную тень.

— Да стой ты на месте! — заорал Ричард.

Он резко выкинул правый хук. Айзек наконец вытащил руку из кармана и с лёгкостью перехватил кулак.

Ричард замер, а на его лице впервые промелькнул настоящий страх. Пальцы Айзека медленно сжались на его запястье.

— Ладно, — спокойно произнёс он. — Поиграли и хватит.

Следующий удар был настолько быстрым, что Ричард даже не успел опустить взгляд. Кулак Айзека с глухим хрустом врезался снизу прямо в челюсть. Голова Ричарда резко дёрнулась назад.

Он пошатнулся, но Айзек уже сделал шаг вперёд. Второй удар влетел ему прямо под дых. Воздух с хрипом вырвался из лёгких Ричарда. Тот согнулся пополам, закашлявшись, и начал падать на землю.

Айзек схватил его за шиворот, резко дёрнул в сторону и с силой швырнул прямо в груду мусора. Ричард всем телом влетел в ржавые контейнеры и пакеты с отходами. Металл загрохотал, мусор разлетелся по переулку.

— Кха… сук…

Он только открыл рот, как тяжёлый ботинок Айзека с силой впечатался ему в лицо. Голова Ричарда ударилась об бетон.

Айзек шагнул ближе и начал молча забивать его ногами. Ричард пытался закрыться руками, хрипел, кашлял кровью и что-то бессвязно выкрикивал, но Айзеку было плевать.

Все накопившееся за день раздражение, злость и усталость сейчас выплёскивались наружу вместе с каждым ударом, и никому не было дела до человека, которого сейчас избивали в грязном переулке.

Наконец Айзек остановился. Тяжело дыша, Ричард застонал и выплюнул на мокрый бетон густой сгусток крови вместе с выбитым зубом.

От его лица почти ничего не осталось. Нос был сломан и неестественно смещён в сторону. Правый глаз полностью заплыл, а из рассечённой брови густо текла кровь.

Ричард дрожал, каждая попытка вдохнуть сопровождалась болезненным хрипом.

— П-пожалуйста… хватит… — выдавил он сквозь слёзы.

Айзек смотрел на него сверху вниз без единой эмоции. Несколько секунд в переулке слышалось только тяжёлое дыхание Ричарда и далёкий шум Красного Предела. Потом Айзек медленно присел рядом.

— Значит слушай сюда. Мадам Фукуока передаёт тебе привет.

Ричард вздрогнул. Айзек слегка наклонился ближе.

— У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы вернуть долг.

Он говорил тихо, но каждое слово звучало отчётливо.

— Если ты попытаешься сбежать… или снова исчезнешь… — Айзек слегка прищурился. — В следующий раз за тобой приду уже не я. И поверь, есть люди намного страшнее меня.

Ричард судорожно закивал.

— Я… я понял.

Айзек продолжал смотреть ему прямо в глаза.

— А твои родственники потом смогут найти твой труп где-нибудь на свалках восьмого сектора. Ну… или то, что от него останется.

Ричард побледнел ещё сильнее.

— Я всё понял! Клянусь! Завтра же всё верну! Обещаю!

Айзек несколько секунд молча смотрел на него. Потом поднялся на ноги.

— Хорошо. — Он протянул руку в сторону Ричарда. — Давай сюда руку.

Ричард непонимающе замер.

— З-зачем?..

— Ты тут до утра валяться собираешься?

Ричард нервно сглотнул и осторожно протянул дрожащую руку. Айзек тут же схватил её и в следующую секунду резко ударил коленом прямо по локтю.

Прозвучал крайне неприятный хруст. Переулок пронзил дикий крик. Ричард рухнул обратно в мусор, хватаясь за сломанную руку.

— А-А-А-А-А!!!

Айзек спокойно на него посмотрел и направился к выходу из переулка. Уже уходя, он бросил через плечо:

— Помни. У тебя всего двадцать четыре часа.

Не дожидаясь ответа, Айзек вышел обратно на шумную улицу Красного Предела, будто ничего не произошло.

Айзек медленно пошёл в сторону транспортной станции, на ходу активируя NEXUS. Тонкая синяя линия загорелась на браслете. Он поднёс руку ближе ко рту.

— Вызов. Мадам Фукуока.

Устройство тихо пискнуло. Через секунду над браслетом вспыхнуло мягкое синее свечение, а из динамика послышался спокойный женский голос:

— Айзек… мальчик мой.

В её голосе всегда звучала странная мягкость, от которой становилось не по себе.

— Надеюсь, у тебя для меня хорошие новости?

— Дело сделано. Я передал ваше послание. Не думаю, что у Харрисона хватит смелости попытаться сбежать.

Женщина тихо усмехнулась.

— Замечательно. — На мгновение связь зашипела помехами. — Благодарю за выполненную работу. Оплата уже переведена на твой счёт.

Перед глазами Айзека тут же вспыхнуло уведомление о начислении кредитов.

— И, Айзек…

— Да?

— Очень скоро ты мне снова понадобишься, так что будь готов.

Айзек коротко кивнул, хотя понимал, что она этого не видит.

— Я понял.

Связь оборвалась. Синее свечение NEXUS медленно погасло. Айзек убрал руку в карман куртки и продолжил идти вперёд сквозь шум, неон и бесконечную красную пыль Марса.

* * *

Сектор 16

9:46

Сектор 16 встречал привычной серостью. Когда гравипоезд покинул центральные линии нижних уровней, за окнами постепенно начали исчезать яркие неоновые вывески Красного Предела. Их сменили бесконечные жилые массивы — огромные металлические конструкции, тянущиеся вверх почти до самого потолка сектора.

Старые, ржавые здания, плотно прижатые друг к другу так, будто кто-то пытался впихнуть слишком много людей в слишком маленькое пространство.

Издалека весь район выглядел как единый гигантский механизм. Сотни соединённых между собой жилых блоков, переходов, наружных лестниц, труб и вентиляционных шахт сливались в сплошную уродливую конструкцию из металла и бетона.

Местные называли такие районы жилыми массивами, или если ещё проще — ульи. Потому что именно на ульи они и были похожи. Десятки тысяч людей жили здесь, словно насекомые внутри огромной металлической коробки.

Гравипоезд остановился с тихим гулом. Айзек вышел на платформу и направился к своему жилому массиву.

Над головой мерцали старые лампы. Из вентиляционных труб тянуло горячим воздухом и запахом дешёвой еды. Кто-то кашлял за тонкими металлическими стенами так сильно, будто сейчас выплюнет собственные лёгкие.

Айзек невольно сжал челюсть. Этот кашель он ненавидел больше всего, потому что слишком хорошо его помнил.

Поднявшись на тридцать шестой этаж, он остановился возле старой металлической двери с выцветшим номером: 36-417.

Замок тихо пискнул, стоило ему приложить NEXUS. Дверь со скрипом открылась. Квартира встретила его теплом, она была небольшой и тесной, но живой.

У стены стоял старый диван, на котором обычно спал Айзек. С боку находилась небольшая кровать у окна. В другом углу была крохотная кухня и старый металлический стол, а рядом стоял небольшой холодильник, забитый синт-пастой и дешёвой лапшой.

Это была самая распространённая еда на нижних уровнях. Серая и безвкусная, питательная ровно настолько, чтобы человек не умер от голода и смог выйти на следующую смену.

Производители постоянно меняли набор вкусов: «говядина», «сыр», «курица», «острый соус». Но на деле всё это отличалось только цветом упаковки. На вкус же любая синтетическая еда напоминала одну и ту же тёплую солёную массу.

Возле умывальника тихо гудел старый очистительный фильтр. Из открытого крана текла мутная коричневатая вода. Только спустя несколько секунд она становилась более-менее прозрачной.

На стенах висели старые рисунки, на которых были изображены океаны, деревья, птицы. Мэри рисовала их по старым архивным изображениям из сети.

Сама девочка сидела за столом в свободной тёмной пижаме, поджав ноги под себя. Перед ней медленно вращался маленький голографический глобус Земли. Тускло-синий свет мягко освещал её лицо.

Мэри было всего десять. Длинные чёрные волосы спадали ей почти до пояса, а яркие зелёные глаза внимательно следили за вращающейся голограммой континентов. Она всегда выглядела слишком серьёзной для своего возраста.

Когда дверь открылась, Мэри сразу подняла взгляд.

— Ты снова опоздал!

— На работе задержали. — устало ответил Айзек, снимая куртку.

Мэри подозрительно прищурилась.

— Поэтому у тебя одежда в крови?

Айзек на секунду замер. Только сейчас он заметил засохшие тёмные пятна на рукаве.

— Не волнуйся, это не моя, — спокойно ответил он.

Мэри тяжело вздохнула. Было видно, что она хочет продолжить этот разговор. Но вместо этого её взгляд вдруг зацепился за пакет в руках Айзека.

— Что это?

Айзек молча поставил пакет на стол и достал небольшую прозрачную коробку. Мэри удивлённо замерла. Внутри лежала клубника. Она была настоящей, не синтетической, собранной в теплице на верхнем уровне.

Несколько секунд девочка просто смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Айзек… — она подняла на него взгляд. — Это же безумно дорого.

Айзек усмехнулся.

— Иногда можно, да и тебе не помешают свежие ягоды.

Мэри осторожно взяла одну ягоду, будто боялась её повредить, и тихо сказала:

— Она пахнет… не как Марс.

Айзек ничего не ответил. Он подошёл к умывальнику и открыл воду сильнее. Коричневая жидкость шумно ударила по раковине.

— У соседа с тридцать второго опять приступ был, — тихо сказала она. — Говорят, он кашлял кровью.

Айзек напрягся.

— Мэри…

— Я серьёзно! Ты тоже постоянно кашляешь после шахты. Я не хочу, чтобы ты закончил так же, как мама и папа.

В квартире повисла тяжёлая тишина. Айзек медленно отвернулся к раковине. Перед глазами на мгновение всплыл образ отца, который задыхался от кашля. Он вспомнил о своей маме, которая едва могла дышать без ингалятора. Он тут же начал чувствовать запах лекарств, смешанный с запахом ржавчины.

— Поэтому я и хочу стать врачом, — тихо продолжила Мэри. — Чтобы люди не умирали вот так.

— Ты станешь.

— На нижних уровнях не становятся врачами. — грустно усмехнулась она.

— А мы не останемся на нижних уровнях. — Айзек сел напротив неё. — Потерпи ещё немного. Я найду нормальную работу, скоплю денег, потом мы оставим это место и переедем на верхние уровни, под купол. И ты пойдёшь в нормальную школу, и после поступишь в медицинскую академию и станешь самым талантливым врачом на всём Марсе.

Мэри тихо фыркнула.

— Ты говоришь это уже несколько лет.

Айзек пожал плечами.

— Значит, буду говорить, пока это не станет правдой.

Мэри долго смотрела на него. Потом тихо спросила:

— Эта твоя «нормальная работа»… она ведь не связана с шахтой, да?

Айзек отвёл взгляд, и этого оказалось достаточно. Мэри медленно опустила голову.

— Родители бы не одобрили.

— Родителей больше нет. — его голос стал жёстче. — Есть только ты и я. И я должен заботиться о тебе.

Мэри ничего не сказала. Голографическая Земля продолжала медленно вращаться между ними, освещая маленькую тесную квартиру мягким голубым светом. Через несколько минут Мэри вдруг осторожно придвинула коробочку ближе.

— Ладно… — тихо сказала она. — Давай уже попробуем клубнику.

— Ешь сама. Я уже поел. — устало махнул рукой Айзек.

Мэри сразу нахмурилась.

— Врёшь.

— Не вру.

— Айзек.

Она посмотрела на него тем самым взглядом, который всегда работал лучше любых споров.

— Тут слишком много для меня одной.

— Я правда не голоден.

Мэри уже взяла одну ягоду и протянула ему.

— Ты тоже будешь.

Айзек несколько секунд смотрел на клубнику. Потом всё же сдался и слегка наклонился вперёд, откусив половину ягоды прямо из её руки.

Сладкий сок сразу растёкся по языку. Он уже почти позабыл вкус настоящей еды. Клубника была сладкой, с лёгкой кислинкой, сочной настолько, что казалось, будто она буквально тает во рту. После бесконечной синтетической еды вкус ощущался почти нереальным.

На мгновение Айзеку даже показалось, будто вместе с этим вкусом исчез металлический привкус шахтёрской пыли, который преследовал его каждый день.

Мэри тихо наблюдала за его лицом и довольно ухмылялась.

— Ну? Разве не вкусно?

Айзек медленно прожевал клубнику и улыбнулся.

— Очень вкусно.

Мэри рассмеялась. И впервые за весь день Айзек почувствовал, что наконец может расслабиться.

Позже, когда свет в квартире уже был приглушён, а старый вентилятор тихо гудел под потолком, Мэри всё ещё сидела возле голографического глобуса Земли. Айзек лежал на диване, заложив руки за голову. Глобус медленно вращался в полумраке комнаты.

Океаны мягко мерцали глубоким синим светом. Континенты были покрыты зелёными пятнами лесов. Мэри долго молчала, разглядывая Землю, а потом тихо спросила:

— Как думаешь… океаны и правда были настолько огромными?

Айзек повернул голову в её сторону.

— Наверное.

Мэри задумчиво смотрела на голограмму.

— А леса? В архивах говорилось, что раньше леса тянулись на тысячи километров. И там были миллионы деревьев. — в её голосе слышалось искреннее восхищение. — Представляешь? Настоящие леса, которые росли естественным образом.

Она провела пальцем сквозь голограмму континента.

— И тысячи видов деревьев…

Айзек молча слушал её. Мэри широко улыбнулась.

— Хотела бы я увидеть Землю до катаклизма.

— Я думаю… она была красивой.

— Несомненно.

Мэри наконец легла в кровать, всё ещё глядя на медленно вращающийся глобус.

— Спокойной ночи, Айзек.

— Спокойной ночи, Мэри.

Голографическая Земля продолжала медленно вращаться в темноте маленькой квартиры, как напоминание о дивном мире, которого больше не существовало.