Глава 6.0

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Лицо спящего юноши было настолько спокойным, что можно было подумать, будто он уже умер.

Король искоренитель: "..."

Положив голову ей на колени и уснув так, словно на пороге смерти, юноша молча лежал под взглядом Эмилии.

Вокруг его глаз залегли тёмные круги, будто нарисованные сажей. Они ясно говорили о тяжёлом недосыпе юноши и о суровой среде, в которой ему приходилось жить.

Эмилия: "Похоже... он снова совсем не спал."

Пак: "Ничего не поделаешь. В его положении у него, скорее всего, нет времени даже на отдых. Разве что иногда, когда он приходит к Лии и ведёт себя как ребёнок."

Она провела рукой по его лбу и кончиками пальцев аккуратно поправила ресницы. Наблюдая за этим беззащитным спящим лицом, парящий рядом Пак обвил живот длинным хвостом и тихо вздохнул. После этого он медленно закружил вокруг Эмилии, осматривая её личные покои.

Это была белая комната.

Белые стены, белый пол. Белый потолок, белая кровать, белая мебель и белые занавески, всё помещение было наполнено одной лишь белизной.

И среди всего этого Эмилия, одетая в тонкую белую ночную одежду, что выглядела чуждо.

Эта комната была пределом свободы, дарованной Эмилии, клеткой, в которой её держали.

И сама Эмилия до сих пор не была уверена, уместно ли вообще называть это "клеткой".

Пак: "Лия, ты всё ещё злишься на этого ребёнка?"

Эмилия: "Не знаю..."

Эмилия не сразу ответила на вопрос Пака.

Дело было не в том, что ей трудно было выразить это словами. Просто она сама не до конца понимала собственные чувства.

Да, сначала она определённо злилась. Но даже сейчас они так и не помирились.

У них не нашлось даже времени, чтобы извиниться друг перед другом. Так ничего и не решив, они просто продолжали жить дальше, а время всё шло вперёд.

Эмилия: "Но я всё ещё злюсь на тебя, Пак. Ты всё решил сам и придумал план побега, ничего мне не сказав."

Пак: "Прости. Но другого выхода не было. Я ведь не мог оставить Лию с Розваалем в таком состоянии, верно? Втянуть кого-то в опасную ситуацию, а потом самому улизнуть — довольно безответственно. Но если речь идёт о безопасности Лии, то это был лучший вариант."

Эмилия: "..."

Пак: "Я и тот юноша одинаково хотели лишь одного — уберечь Лию от опасности."

Поэтому Пак согласился на тайное предложение вывезти Эмилию из поместья Розвааля и без колебаний поддержал отказ от участия в королевских выборах, а также сотрудничество с организацией.

И пока одна лишь Эмилия ничего не понимала, в тот момент, когда она наконец осознала происходящее, она уже оказалась в этой белой комнате, словно птица в клетке.

Но Эмилия также понимала, что не имеет права осуждать решение Пака.

В конце концов, я ничего не смогла сделать...

Королевские выборы — борьба за право стать следующим правителем Лугуники. В этой борьбе Эмилия потерпела сокрушительное поражение, даже не успев по-настоящему вступить в неё.

Главной причиной стало то, что она отказалась присутствовать на собрании кандидатов. В результате её участие так и не было официально признано. А это означало, что и Эмилия, и её покровитель, Розвааль Л. Мейзерс, утратили своё положение. Именно это и стало причиной того, что Розвааль окончательно потерял рассудок.

Проще говоря, Эмилия даже не показала желания участвовать в королевских выборах, и потому Розвааль лишился права быть её покровителем. Лагерь Эмилии рухнул ещё до того, как успел сделать первый шаг.

Так Эмилию лишили опоры, и она проиграла, не сумев сделать абсолютно ничего.

Эмилия: "Моё желание..."

Её желанием было создать мир без дискриминации.

Мир, где рождение полуэльфом или кем-то другим не определяло бы всю дальнейшую жизнь. Именно таким было желание неуклюжей Эмилии.

Однако, даже не получив возможности быть произнесённым вслух, это желание исчезло, словно фантазия в грёзах.

А ещё, желание освобождение родины, задача спасения жителей леса Элиор, всё ещё погружённых в ледяной сон, с этим она тоже оказалась не в силах справиться...

Пак: "Лучше было бы вернуться в лес, чем жить в таком беззащитном месте, но Лия оказалась в положении, где даже это было невозможно. Как понимать, когда прибыл он, я был мягко говоря, удивлён..."

Эмилия: "Действительно удивлён, потому что..."

Юноша, с которым она встретилась здесь, Эмилия считала его погибшим.

А судьба её непопадания на королевские выборы была определена смертью служанки в поместье.

Рем — так звали девушку, ставшую первой жертвой беспорядка, вызванного зверодемонами. Юноша, который некоторое время работал в поместье, был подозреваемым в её смерти.

Юноша не выдержал этих подозрений и сбежал. Преследуя его, старшая сестра Рем... Рам — также покинула поместье, но она не вернулась.

С этого всё и началось.

Позже выяснилось, что причиной смерти Рем было проклятие зверодемонов, когда последствия уже распространились на соседнюю деревню. Две катастрофы наложились друг на друга, и ситуацию уже невозможно было исправить.

Из-за хаоса, вызванного зверодемонами, Розвааль потерял своё положение, так и не получив возможности восстановиться. Эмилия не смогла объявить о своём участии в королевских выборах и потерпела поражение, даже не вступив в борьбу — для неё это стало унижением. Поместье постепенно приходило в упадок, двигаясь к нежелательному краху.

И тогда...

Поглощённая беспомощностью, от которой она ничего не могла изменить, Эмилия проводила дни в апатии. Но однажды тот юноша, который, как считалось исчез, пришёл за ней.

Эмилия: "..."

Пак быстро отреагировал на это. Но Эмилия злилась на того юношу.

Не считаясь с её чувствами, без всяких объяснений, ни когда он впервые исчез, ни даже когда вернулся... он просто внезапно забирал её с собой, не сказав ни слова.

Возможно, он даже стал катализатором начала разрушения мира, окружавшего Эмилию. И всё же...

Эмилия: "Вот как..."

Воссоединившись с Эмилией, юноша с хрупким лицом, измученный страхом... даже сильнее, чем сейчас, вцепился в неё, плакал и умолял о помощи.

И перед этим юношей, рыдающим как ребёнок, Эмилия забыла о гневе.

Может быть, она была наивной. Может быть, она была слишком мягкой.

И даже тогда Эмилия не считала себя вправе отчитывать его — того юношу, который казался ребёнком и в конце концов показал своё спящее, младенческое лицо.

И потому юноша приходил к Эмилии, чтобы найти себе спасение.

Он приходил к ней, не говоря ни слова о том, что делал за пределами её комнаты, лишь горько рыдал, говорил о своих чувствах и словно доверял свою жизнь Эмилии.

Было ли это проявлением глубокого доверия или же унижением и зависимостью... зависело от того, как это воспринимала сама Эмилия. И она не могла дать на это ответа.

Эмилия: "Очевидно, что это совсем нездорово..."

Даже незрелая Эмилия понимала, что это ненормальное состояние.

Однако, принимая слёзы цепляющегося за неё юноши и наблюдая, как он снова и снова приходит, не позволяя себе ни минуты отдыха, она сама внутри оставалась неуверенной.

Эмилия: "..."

Если говорить о промежутках, с которыми юноша приходил к Эмилии, то это было примерно раз в десять дней.

Остальное время он отчаянно сражался, даже урезая себе сон.

На самом деле, они почти не обменивались словами.

Но таким образом юноша тайно приходил к ней.

Эмилия: "Субару и правда придурок..."

И, возможно, сама Эмилия начала осознавать, что ждала этих визитов.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Если подброшенная золотая монета падала орлом вниз — одного этого результата хватало чтобы убить любого.

От такого ненормального способа действий своего господина Фредерика не могла скрыть отвращения.

Убирая обезглавленное тело, упавшее в приёмном зале, Фредерика затем заменяла испачканный ковёр, а после готовила еду для наёмников в Пандемониуме.

Судьбы других буквально оставлены на волю удачи... он возомнил себя богом?

Поднимая всё тело трупа, Фредерика, слишком хорошо понимая причину своей беспомощности, щёлкнула острыми клыками, сдерживая внутри себя чувства и дрожа от гнева.

Фредерика Бауманн работала в этой организации потому, что у её лидера, Короля искоренителя, была принцесса... Эмилия, которая отчаянно умоляла её.

В тот день, когда поместье наполнилось холодным воздухом и инеем, она была убеждена, что лишится жизни от рук того Великого духа-предателя. И всё же по какой-то причине она очнулась здесь.

С тех пор, с ошейником на шее, её использовали как служанку, заставляя прислуживать этому отвратительному человеку.

В чём вообще дело, насколько же плохо она справлялась со своей работой, если её теперь заставили заниматься такой нелепицей?

Фредерика: "Господин, прошу прощения..."

Еду для своего господина Фредерика по правилу должна была лично приносить в его комнату.

Он не доверял эту задачу никому, кроме Фредерики, и не позволял, чтобы в его рот попадала еда, приготовленная кем-либо другим. Впрочем, никакого чувства "почёта" она в этом не испытывала.

Изначально дело было не во вкусе и не в доверии. Просто он был уверен, что Фредерика не станет делать глупостей.

Король искоренитель: "Входи."

Со звуком множества отпираемых замков, грубый приказ позволил Фредерике войти в комнату.

Повинуясь приказу и толкая перед собой тележку с едой, Фредерика вошла в комнату своего господина.

Комната её господина, в отличие от роскошного убранства всего здания, была просторной, но довольно простой и мрачной... комнатой, лишённой красок.

Во всех четырёх углах лежали книги без какого-либо порядка по темам. Беспорядочно наваленные стопки книг стояли повсюду, место, которое аккуратная Фредерика терпеть не могла. Но сам этот человек глубоко ненавидел, когда в его комнате убирались.

Возможно, он опасался, что в комнате могут что-то установить.

Понимая, что это невозможно, но всё равно продолжая настороженно этого ожидать, это было уже не осторожностью, а скорее трусостью... без сомнений, это было презренное поведение.

Фредерика: "Господин, мне следует поступить как обычно с этими упавшими документами?"

Субару: "Хм. Да, пусть так и будет. Можешь показать это тем, кто, кажется, понимает в этом толк."

С этими словами её безразличный господин отмахнулся от разбросанных по полу комнаты документов, исписанных неаккуратным почерком.

На первый взгляд они выглядели просто как отбракованные черновики и испорченные наброски, но на деле именно они были источником богатства организации, множественных загадочных изобретений, созданных Королём искоренителем.

Субару: "Это может быть не очень полезно... я совершенно не понимаю механику двигателей и тому подобного. Проще всего будет разобраться с едой..."

Бормоча жалобы под нос и глядя куда-то в сторону, таков был её господин.

Он говорил о знаниях и культуре, которых никто прежде не видел, не открывал и даже не замечал... будь то на уровне идей или конечных результатов.

Встречаясь с множеством людей, этот черноволосый юноша снова и снова принимал верные решения, словно на нём лежал гобелен судьбы, у него появлялись уникальные идеи, и как первооткрывателю ему была дана необычайная сообразительность.

С помощью этих знаний специалисты различных областей, прежде пребывавшие в спячке, словно зажглись новым пламенем.

Мудрецы с полной серьёзностью разбирали и обсуждали шутливые слова этого юноши, которые для обычных людей были бы непостижимыми возможностями, и в итоге превращали их в теории.

И таким образом, принося огромную прибыль, этот юноша, у которого не было ничего, был взращён как великий злодей.

Субару: "Смешно думать, что на данном этапе, используя современные знания, можно по-прежнему доминировать, применяя лишь шаблоны..."

Фредерика помнила, что её господин однажды пробормотал эти странные слова в ответ на похвалу его достижений. Она также помнила, что при этом он совсем не улыбался.

И так, с одной стороны причиняя людям страдания, а с другой — принося им счастье, её черноволосый господин был крайне противоречивым человеком.

Даже будучи проблемным существом, которое человечество должно было бы устранить, в его разуме определённо была ценность.

Он был по-настоящему единственным в своём роде, настолько трудным в обращении, что в этом не было сомнений, возможно, в этом смысле он даже имел что-то общее с Розваалем.

Фредерика: "..."

Субару: "Фредерика, проверь еду откусив кусочек."

Даже погружённая в свои мысли, Фредерика продолжала спокойно готовить подаваемую еду.

Этот юноша был почти кожа да кости, его тело выглядело истощённым. Дело было не в недостатке порций... проблема в основном была в его внутреннем состоянии.

Пережив множество ран и травм, он при этом жил относительно спокойно, но внешне оставался крайне худым. Как управляющей его питанием, ей это не нравилось, но, вероятно, его тошнило вовсе не по собственной воле.

Фредерика: "Господин, прошу."

Почему блюда были приготовлены на двоих?

Все порции подавались в двойном количестве, на больших тарелках и ставились на стол. И с каждой из них Фредерика съедала по одному кусочку... проверка на яд была одной из её обязанностей.

Она никогда не думала о том, чтобы его отравить. Но желание сделать это у неё, безусловно, возникало.

Фредерика: "Я буду снаружи. Если что-то понадобится — зовите меня."

Субару: "Угу."

Во время еды её господин не любил, когда на него смотрят.

Поэтому, закончив приготовления, Фредерика решила покинуть комнату и выйти наружу.

И в этот день тоже, собираясь ждать снаружи, она уже собиралась выйти, когда вдруг её взгляд зацепился за одно место.

На столе лежал список с именами членов организации.

Рядом с ним лежала золотая монета.

В тот момент, осознав смысл происходящего, Фредерика не смогла сдержать пробежавший по спине холод.

Фредерика: "Господин..."

Субару: "Фредерика."

Она обернулась... и в тот же миг пустые чёрные глаза уже смотрели прямо на неё.

От этого взгляда у Фредерики перехватило дыхание, словно её поглотила бездна. Её господин медленно подошёл к столу и накрыл разложенный список.

Затем он подбросил золотую монету, лежавшую рядом, большим пальцем.

Субару: "Орёл..."

С тихим звоном монета упала ему в левую руку. Поймав её и взглянув на выпавшую сторону, юноша улыбнулся Фредерике.

Субару: "Выпал орёл, Фредерика... твоя семья в безопасности."

Фредерика: "Ах..."

Субару: "Уходи. И не возвращайся, пока я не позволю."

На слова господина Фредерика кивнула, словно кукла, не произнеся ни звука.

И, не сумев сдержать слёзы, она вышла из комнаты, по щекам катились горячие слёзы. Вскоре Фредерика уже бежала, закрыв лицо руками.

Фредерика: "У-у..."

Она не могла сказать никому. Не могла ни с кем поделиться. Разглашение было непростительно.

Почему всё теперь так?

Почему это произошло с ней?

Те далёкие дни в поместье... с совсем не милыми младшими и с той милой младшей, с безнадёжным господином... куда всё это исчезло?

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※