Глава 1.0

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Я слышал голос, наполненный ненавистью.

Его звук не покидал моих ушей.

Слова, пропитанные гневом, преследовали меня.

Это было страшно, даже ужасающе, что я не мог этого вынести.

Меня раздавливало давлением окружающего шума, не скрывающего своего убийственного намерения.

Он вцепился в мою душу и не отпускал меня.

Это был я сам, и чем сильнее я цеплялся за жизнь, тем больше ранил других.

Прежде всего, мне было жаль, очень жаль, и всё же я продолжал уходить на самое дно.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Чью-то шею сжимало огромной силой.

Грациозная фигура уселась на неё, а затем прижала, полностью лишая возможности на какие-либо движения.

Маленькие ножки и коленки врезались в плечи, пока тело беспомощно металось внизу, не имея ни малейшей свободы.

Перед глазами появились белые руки, покрытые багряными ссадинами, стискивающие горло. Мелькнула неуместная мысль... что это похоже на распускающиеся цветы.

Хрусть, хрусть, так безжалостно сдавливали чью-то шею.

???: "..."

Прямо перед глазами мелькала пара зрачков, пылающих страстью.

Бесконечная ярость и пустое отчаяние уходили глубоко, глубоко в эти округлые глазницы.

Пустые мысли о том, что можно провалиться в эти бездонные глаза, пролетали в голове.

???: "А-кха... ух."

Ноги беспорядочно дёргались вокруг.

Это не было попыткой сбежать. Мысли о побеге исчезли уже давно.

Поэтому эти судорожные движения ног не были проявлением воли к жизни... всего лишь истерика, рождённая от чистых физических увечий.

Мозгу не хватало кислорода, разум утратил желание жить, но тело всё ещё извивалось в немом протесте.

Всё было разладом, такое неуравновешенное существование выглядело жалко.

Разве нельзя просто умереть? Я хочу просто умереть спокойно.

Как можно спокойнее, будто я просто засыпаю... это был бы самый приятный для меня способ умереть.

Увы, этому желанию не суждено было сбыться. Более того... всё складывалось прямо противоположным образом.

???: "Бу, кх... кх."

С широко раскрытыми глазами, вылезающими из орбит, с крепко стиснутыми зубами и пеной изо рта, с телом, истощённым всего за несколько коротких дней, в таком состоянии он извивался и стонал, словно раненый зверь.

Достойный конец, так следовало бы сказать.

Достойная судьба, так следовало бы сказать.

Что, почему и как он оказался в такой ситуации?

???: "Что здесь смешного?"

Внезапно раздался голос.

Не похожий на эти звериные стоны... холодный, ясный голос.

Обладательница этих глаз, переполненных яростью, с сжатыми губами, подняла взгляд в его сторону.

???: "..."

Даже когда его спрашивали, что же здесь такого смешного, он не мог найти ответа.

Здесь, по сути, не было ничего смешного. И правда не было, так зачем вообще спрашивать?

Вопрос сбивал с толку. Какая-то грубая и загадочная бессмыслица.

Даже если бы его заставили ответить, у него не нашлось бы ответа. И всё же время ожидания в тишине ощущалось так, будто он лежал на ложе из шипов.

Сколько раз его уже вот так швыряло из стороны в сторону силой какого-то божественного провидения... настолько нелепо и беспричинно?

???: "Что здесь смешного?"

В этом не было ничего смешного.

???: "Хе... хе-хе..."

Тогда, может быть, тот, кто задавал вопрос, обращался не к тому человеку?

Или же этот человек просто наслаждался моментом, даже не осознавая этого?

Наслаждался ли он ситуацией, когда эта девушка оседлала его, словно лошадь, и душила за шею?

Если так, то это вызывало отвращение, разумные мысли ускользали от него.

Девушка: "Что здесь смешного?"

Здесь не было ничего смешного. И хотя это так, этот вопрос будет повторяться снова и снова.

И это не было "эхом"... она была не так далеко. Это даже нельзя было назвать эхом.

Он был достаточно близко, чтобы чувствовать её дыхание... он смотрел на её милое лицо напротив и был окружён её голосом, словно укрыт им.

Она без слов, без грубой брани ясно выразила свою ненависть в голосе.

Девушка: "Что здесь..."

И потом...

Вопрос, требующий ответа, должен был прозвучать снова, но внезапно исчез, словно в тумане.

Девушка: "Гх."

Лицо девушки перед ним вдруг наклонилось влево.

Так же и её наклонившееся тело уже не смогло выпрямиться. Её поза рухнула, и тело повалилось на белый снег. Конечно, тонкая рука, прежде сжимавшая шею, тоже ослабла, и удушение оборвалось на полпути.

???: "Гх... а-кх."

Кашляя, он почувствовал горький привкус крови поднимающийся по горлу.

Сжавшиеся лёгкие расширились, а затем снова опали, пропуская по телу столь необходимый запас кислорода. Это тоже был рефлекс... инстинкт самосохранения. Нормальный человек не станет просто отказываться дышать и умирать.

Вопрос о том, стал бы так поступать нормальный человек или нет, сейчас не обсуждался им.

???: "..."

Чувства, которые до этого наполняли его сердце — готовность смириться со смертью, теперь исчезла. Её сменило желание жить, называемое кислородом, навязчивое стремление, от которого невозможно отказаться.

Отчаянно, изо всех сил, он жадно тянулся к нему, до жалкого состояния.

Пока он продолжал без остановки наполнять лёгкие холодным воздухом с каждым вдохом, он всё больше осознавал.

???: "..."

Среди накапливающегося мягкого белого снега перед ним лежала девушка, рухнувшая на бок.

Бледный цвет её лица и губ лишь сильнее подчёркивал неестественную, женственную красоту. Слабые вдохи девушки превращались в белый пар, словно предвестники угасающей жизни, а глаза, лихорадочно блестящие, производили холодное впечатление.

Присмотревшись, можно было увидеть, что этот вид совсем не сочетался со снегом.

Её одежда оставляла открытыми плечи и бёдра... ткань была слишком тонкой, чтобы защитить от холода.

Шея, уши и другие легко мёрзнущие участки тела были открыты ветру... создавая зрительное ощущение обжигающего холода.

Это была та случайная одежда, которая была на ней, хотя в таком же состоянии была не только она, но и он сам.

???: "..."

Клац-клац, клац-клац, так стучали его дрожащие, стучащие друг о друга зубы.

Было ли это из-за холода или из-за тяжёлой тоски в его сердце — он не знал.

В этой ситуации вместо того чтобы беспокоиться о странном состоянии своего тела, он не мог отвести взгляд от девушки перед ним.

Девушка: "Э-кх."

Даже упав в снег и зарыв половину лица в него, она всё равно выглядела красивой.

Казалось, что неугасимая ненависть и ярость поддерживали жизнь в этом хрупком теле. Она была покрыта ранами до такой степени, что было странно, что она всё ещё оставалась в живых.

???: "..."

Бесчисленные трупы лежали вокруг него и девушки в этом чисто-белом снежном пейзаже.

Те твари, что пожирали жизнь, упивались ею и уничтожали душу, перед ветром, исходящим от этой девушки, превратились в трупы. Так что в этом месте выживших осталось только двое — он и девушка, только двое.

И даже так их число в любой момент могло стать единицей, а затем нулём.

???: "..."

Пока девушка тихо бормотала себе под нос, он медленно подошёл к ней.

Пальцы на обеих его руках онемели от мороза, приобретя тёмно-красный оттенок. Из-за сильного падения температуры тела в этих холодных пальцах уже не осталось чувствительности. Слабый зуд был единственным признаком того, что они всё ещё прикреплены к его телу.

Шевеля этими ненадёжными пальцами, он поднял камень размером с человеческий череп.

Без какого-либо смысла или цели... это был всего лишь камень, который просто лежал на земле.

То, что он поднял его, почему-то принесло ему облегчение.

Он сравнил камень в своей руке с лежащей девушкой.

На мгновение камень, зажатый в его пальцах, показался поразительно похожим на лицо этой девушки.

Он не знал, смеётся ли она. Однако образ, который в итоге отпечатался в его сознании, был суровым, словно демон, яростно излучающий убийственное намерение, враждебность и ничего более.

Чтобы стряхнуть это ощущение, он обеими руками поднял камень к небу.

Глядя на это движение, обладательница розовых глаз, тихим, но совершенно отчётливым голосом сказала.

Девушка: "Я обязательно убью тебя!"

Звук камня, разбивающегося о твёрдую поверхность, глухо и приглушённо разносился по заснеженному лесу.

Он разносился эхом.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

В тот день поместье маркграфа Розвааля Л. Мейзерса с тихим всхлипом рухнуло.

Иронично, но первой, кто заметил его разрушение, была та самая женщина, которая больше, чем кто-либо другой, отчаянно старалась поддерживать это поместье. И именно поэтому её действия оказались безжалостными.

???: "..."

Изначально она была в огромном долгу перед Розваалем, хозяином поместья, и этот долг она никогда не смогла бы вернуть.

Поэтому услышав, что сёстры-горничные, которые заботились о поместье, отсутствуют, и поняв, что у хозяина теперь не осталось никого, кто мог бы о нём позаботиться, она немедленно поспешила к нему.

Изменение во внешности хозяина принесло ей сильнейшую боль в груди.

В Розваале не осталось почти никакого прежнего света — два таинственно блестящих, переполненных уверенностью разноцветных зрачка; бледный грим клоуна, который можно было назвать воплощением дурного вкуса; выбор одежды, словно царапающий эстетическое чувство окружающих.

После такой встречи с ним Фредерика крепко сжала кулаки.

Это не может продолжаться так. Ради тех девочек, я должна...

С искренней решимостью она собиралась защитить это место, которое считала своим домом.

Вместо того чтобы размышлять о том, возможно ли что-то сделать, она, держась за надежду и желая хоть что-то предпринять, начала действовать.

Чтобы вновь поднять поместье, она трудилась не покладая рук, взяв за руку девушку, которая помогала ей, даже не зная, что тем самым вытянет хозяина, погрузившегося в апатию и безразличие, но всё же каждый день суетившегося вокруг.

У Фредерики не было времени останавливаться и предаваться тревогам.

Пусть иногда она и падала духом в этом тяжёлом положении, она всегда не опускала голову.

Если бы она хоть на мгновение дала слабину, она не была бы достойна смотреть в лица тем, кто ей дорог.

В какой-то момент она разучилась улыбаться. В какой-то момент она разучилась встречать ночь с спокойным сердцем.

И всё же Фредерика изо всех сил старалась защитить то, что любила, словно пыталась обхватить руками пузыри, расплывающиеся по поверхности воды, чтобы они не ускользнули. 

И всё же...

Фредерика: "Ах..."

К тому моменту, когда Фредерика наконец это осознала, для всего в поместье было уже слишком поздно.

Белые подошвы её обуви примерзли к полу коридора, и она потеряла ориентацию в пространстве.

Знакомое прежде поместье теперь выглядело совершенно иначе.

Тщательно убранные коридоры, кухня, где она готовила, места, где она изнемогала, заботясь о тех, кто нуждался в ней — всё, что составляло её повседневную жизнь, теперь на её глазах превратилось в мутно-белый мир.

Тот, кто всё это сделал...

Фредерика: "Великий дух..."

???: "Прости, Фредерика. Ты ни в чём не виновата, просто если я хочу защитить самое дорогое для меня, то это наилучшее решение."

Сказав это и показав своё лицо, зависнув в воздухе, перед ней появился маленький кот с серым мехом.

Его размер был всего с кулачок, но в этом крошечном теле заключалось сверхъестественное существо, обладающее огромной силой — Великий дух Пак.

Она не хотела в это верить. Но теперь не было причин сомневаться.

Именно он окутал поместье этой унылой пеленой, изменив его до неузнаваемости.

Фредерика: "Почему... ты это сделал..."

Пак: "Я же уже сказал, всё, что я делаю, ради Лии. Лия согласилась покинуть лес, потому что сама этого хотела, и ради своей безопасности. По крайней мере, я так думал. Но здесь больше нет никакой выгоды. Интересно, что же пошло не так."

Фредерика: "..."

Пак: "Розвааль был моей ошибкой. Это жалкое существо — обычный простолюдин."

Кивая, Пак холодным, лишённым эмоций голосом бросил эти слова в её сторону.

От этих слов у Фредерики перехватило дыхание. И вскоре, она стиснула зубы.

Фредерика: "Оскорбление хозяина этого поместья в присутствии горничной непростительно."

Пак: "Ты тоже жалкая. И единственная, кто отчаянно пытается защитить это павшее место."

Фредерика: "Пожалуйста, перестань говорить в прошедшем времени. Всё ещё не кончено."

Она резко возразила, не имея ни единого шанса перед Великим духом.

Столкнувшись со словами Фредерики, полными вызова, кот прищурил круглые глазки и с жалостью посмотрел на неё. Отреагировав на движение и выражение этого существа, в котором ощущалось нечто человеческое, Фредерика слегка подалась вперёд.

Фредерика: "Госпожа Эмилия будет расстроена."

Одна краткая заминка маленького Великого духа могла бы дать ей шанс на победу... на это и надеялась Фредерика. Но...

Пак: "К сожалению, я слаб перед Лией. Я не могу отпустить этого ребёнка, прямо как мама-кошка."

Даже намёком на брешь в этом Великом духе и не пахло.

Пока в её глазах отражалась колоссальная разница между ней и ним, Фредерика с силой сжала зубы.

Было ли это началом сожаления или горя... чувствовать это уже было слишком поздно.

Простой белый ветерок подул, и одного этого оказалось достаточно, чтобы женщина по имени Фредерика застыла.

Так началось падение поместья Розвааля.

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※