Глава вторая: Вампиры обожают интернет-шопинг (2)

— То-о-ора-кун! — сухой, высокий голос начальника раздается прямо за спиной. — Ну-ка, выкладывай всё.

— И не подумаю.

— Я говорю — рассказывай!

— А я говорю — нет.

— Это твоя девушка, да?

— Вовсе нет.

— Но она же сказала — «твоим чайником», то есть вместе живете?..

— Вам послышалось.

— Ты же говорил, что у тебя никого нет.

— И сейчас говорю — нет у меня никого.

— Чтобы такой красавец, да с такой золотистой блондинкой... Чтоб лопнул от зависти!

— Я подам на вас в суд за сексуальные домогательства.

— Девушка ведь, точно?

— Подам в суд за злоупотребление властью.

— Тора-кун...

— Всё не так, идите уже спать.

— Ну пожалуйста, расскажи.

— Мураока-сан.

— Будь человеком!

— Мураока-сан?

— Я в своем возрасте уже не стану завидовать чужому счастью.

— А только что желали мне лопнуть.

— Напротив, чем тяжелее мне самому, тем искреннее желаю счастья другим. Любовь молодых так ослепительна, так драгоценна, так греет душу. Как подумаю, что и у нас с женой была такая пора... А ведь счастье в этом мире распределено несправедливо. Вдруг и мою дочь ждет такое же разочарование? Как отец, хочу, чтобы ее избранник был достойным человеком. Поэтому, Тора-кун...

— Да?

— Рассказывай.

— Категорически отказываюсь, идите спать немедленно.

— Не смей дерзить работодателю, пожалеешь!

— Если не прекратите, я вас усыплю навечно.

— Эх, кабы можно было спать вечно, не думая о завтрашнем дне... черт... спокойной ночи.

— Да, доброй ночи. Разбужу перед уходом.

— Не думай, что так просто сдамся...

Мураока бросает напоследок угрозу, тоскливо глядит на часы и окончательно исчезает. То, что уходит отдыхать именно в это время — чистая правда, и ночные перерывы обычно тратятся на сон. Магазин «Фронт-Март» на востоке Икэбукуро, как и большинство подобных заведений, работает при минимальном штате. Поэтому владельцу и управляющему Мураоке приходится постоянно закрывать бреши в графике. Не пользуйся каждой свободной минутой для сна, его организм просто не выдержал бы такой нагрузки.

— Да и возраст у него уже не тот, действительно может подорвать здоровье.

В этот момент раздается звон колокольчика над дверью. Тораки оборачивается к входу.

— Добро пожало... А?!

Там видит лицо, которое никак не ожидал встретить в столь неурочный час.

— Акари-тян? Что ты здесь делаешь в такое время?

— ... Привет. — к прилавку с недовольным видом подходит Мураока Акари, шестнадцатилетняя дочь владельца. — ... Отец здесь? — на ней наспех наброшенное пальто поверх поношенного спортивного костюма, похоже, школьного.

— Он только что прилег вздремнуть, но его сейчас разбужу.

Мужчина не может понять, вызван ли ее низкий голос дурным настроением или простой сонливостью. В любом случае, когда девочка-первокурсница старшей школы заявляется в магазин посреди ночи, сотрудник обязан отреагировать должным образом. Тем более если это дочь владельца, а Тораки только вчера коснулся деликатных тем в семье Мураоки. Он уже собирается направиться в сторону подсобки, но та его останавливает:

— Не надо, Тораки-сан, он же спит. Я просто купить кое-что зашла, сейчас уйду.

— В-вот как?

Дом Мураоки находится даже ближе к магазину, чем квартира Тораки — всего минут пять ходьбы. Не только Тораки, но и все сотрудники не раз встречались с семьей владельца, однако сейчас ему кажется, что атмосфера вокруг девушки стала мрачнее. Возможно, виной тому его осведомленность о делах семьи.

Она, как обычный покупатель, некоторое время бродит по залу, после чего выкладывает на прилавок несколько товаров.

— ... Так, подтверди покупку на экране.

Сладости, напиток, зачем-то большой бумажный конверт и подарочная карта на полторы тысячи иен.

— ... Только отцу не говори — в последнее время ко всему цепляется. Прямо врагом номер один считает покупку всяких кодов для игр.

Для старшеклассницы полторы тысячи иен не кажутся суммой, из-за которой стоит поднимать шум. Однако Мураока как-то жаловался, что совершенно не понимает смысла этих карт, так что дома и впрямь может ворчать по поводу сих трат.

— Ну, в наше время тратить деньги в играх — обычное дело. — Тораки пытается поддержать разговор, не желая читать нотации...

— Я не играю в игры — это нужно, чтобы музыку скачивать и трансляции смотреть. — ... но Акари лишь бросает на него недоуменный взгляд.

— А, ясно.

— Ты знаешь группу «Утаэй Дзитэн»?

— Прости, музыку почти не слушаю...

— Группа, которая недавно на Ю-Тубе появилась. Мне они очень нравятся. На сайтах можно скачивать песни по триста иен за штуку.

— Ого. Прямо по одной песне?

— Это куда разумнее, чем тратить тысячи иен на целый диск, как в отцовские времена. Но родители этого в упор не понимают.

— ... Наверное, так оно и есть.

Взрослым свойственно испытывать безотчетную тревогу перед тем, что нравится молодежи. Тораки видел подобные сцены столько раз, что они набили оскомину. Видимо, Акари и сама понимает, что разболталась лишнего. Она настороженно оглядывается в сторону подсобки, опасаясь появления отца, и переходит на шепот:

— В общем, не говори ему, что приходила... Хотя ты всё равно расскажешь, да?

— Если пойдешь сразу домой — не скажу. А если нет — то время позднее, сама понимаешь.

— ... Не твое дело.

Тораки знал, какой ответ получит, но роль взрослого обязывает говорить такие вещи. В возрасте её подростки часто понимают логику умом, но не могут принять ее сердцем.

— Извини: работаю на твоего отца, к тому же недавно мой знакомый попал в неприятности — к нему пьяные пристали в этом районе. Так что просто беспокоюсь.

Пусть даже речь шла о стычке между сестрой-рыцарем и вампиром, это всё равно были знакомые Тораки и это определенно была неприятность. Акари лишь смотрит на него с сомнением, хотя слова папиного работничка были вполне искренними.

— Ну, я пошла. Правда, не говори ему. — с этими словами Акари, понурив голову, берет пакет и выходит из магазина.

Как только дверь закрывается, он вбегает в подсобку и начинает неистово трясти Мураоку, спящего на полу в старом спальнике.

— А, что?!

— Мураока-сан, простите! Покупатель вещь забыл, сейчас его догоню! Постойте на кассе, пожалуйста!

— А-а?

Не дожидаясь ответа, вылетает из магазина и замечает в свете фонаря одинокую фигуру Акари, которая бредет прочь.

— Акари-тян!

— ... А? — она оборачивается с удивленным лицом и ждет его.

— Я всё-таки переживаю, так что провожу тебя до дома.

— Но как же магазин?

— Сказал отцу, что покупатель вещь забыл и мне надо ее отдать. Провожу тебя и бегом обратно. Пошли скорее, даже пальто не надел, холодно же! — нарочито подчеркивает свою униформу, поторапливая ее.

Вопреки ожиданиям, Акари не сопротивляется.

— ... Ладно. — послушно кивает, и они идут рядом. — Ты ведь что-то знаешь, да?

— ... О чем именно?

— О нашей семье.

Акари не вдается в подробности, но суть ясна, и Тораки не видит смысла лгать ей, раз уж сама начала этот разговор.

— Отец немного рассказывал.

— Я понимаю, что у родителей свои мысли на этот счет, что стараются как могут, но всё равно как-то... не так это. Понимаю, что маме надоело, что отец вечно на работе. Но если она использует мой конкурс как повод, то почему бы не забрать с собой? Или хотя бы сказать мне, куда уезжает? Бросать одну — это уж слишком.

Дорога занимает всего пять минут. За этим коротким разговором подходят к дому Мураоки. Тораки припоминает, что квартира находится на третьем этаже, угловая, но окна там темные — то ли из-за позднего часа, то ли потому, что внутри действительно никого нет.

— Спасибо, дальше я сама. Пока.

Вряд ли она хотела совета. Ей просто нужно было хоть немного выговориться. Не дожидаясь ответа, убегает в холл дома, шурша пакетом.

— Тяжело это, когда и поговорить-то не с кем. — она решилась поворчать именно Тораки, потому что тот уже был в курсе. Значит, друзьям в школе ничего не рассказывает. — Докатились: вампир выслушивает жалобы старшеклассницы. Кошмар какой-то.

Чтобы стряхнуть с себя холод и чувство безысходности, бежит обратно в магазин, где начальник, сонный и серьезный одновременно, стоит за кассой.

— Мураока-сан, простите, вернулся.

— А, ну хорошо. Тогда еще вздремну.

— Да, простите за беспокойство.

— Тора-кун.

— Да?

— Извини, что заставляю тебя так хлопотать.

— Э-э-э...

Когда Тораки оборачивается, Мураока уже исчезает в подсобке.

«Возможно, догадался о визите Акари.»

— Тут уж посторонние ничем помочь не могут, да и к тому же... — он пристально смотрит на свои руки. — О чем вообще разговор, если даже свои собственные проблемы решить не в состоянии.

Оставшееся время проходит без происшествий. При пересменке с утренними сотрудниками не выясняется ничего нового, кроме того злосчастного полицейского плаката. Тораки лишь просит сменщиков дать Мураоке поспать подольше и покидает магазин.

— У меня и у самого проблем выше крыши.

Отчаянно пытается совладать с треснувшим экраном смартфона, разыскивая ближайшие агентства недвижимости, работающие допоздна. В результатах поиска всплывает несколько крупных офисов, и Тораки с облегчением выдыхает — выбор богат. Ему придется лично сопровождать Айрис при аренде жилья, иначе из-за какой-нибудь глупости может вернуться обратно. И дело даже не в ее возвращении, просто не хочет иметь дел с той мутной организацией, что стоит за ее спиной. Размышляя об этом, добирается до своего дома и замечает, что окна его квартиры, в отличие от окон Мураоки, светятся. Видимо, Айрис уже вовсю заваривает свой чай.

«Разве не собиралась спать в такое время?» — с этой мыслью Тораки заходит в холл, идет по коридору к своей двери и, вставив ключ, понимает, что замок не заперт.

— Вот же беспечность... — чувствует легкое сопротивление механизма и осознает, что дверь была открыта. — Я дома. Послушай, Айрис, запирайся, когда заходишь. Нельзя же так...

— О, вернулся наконец.

На его ворчание отвечает старческий голос.

— !..

В столовой, освещенной старой люминесцентной лампой, за столом сидит тот самый старик, что вчера покупал у него сигареты. Его проницательный взгляд бесстрастно впивается в Тораки. Перед стариком стоит чашка дымящегося чая, а напротив него сидит Айрис.

— Ю... Ю... Юра... о-о... о-о-к... о-о-к-к... к-к...

Кажется, стоит ее слегка толкнуть, и рассыплется в прах — настолько напряжена. Покрытая холодным потом, девушка смотрит на Тораки с мольбой в заплаканных глазах.

— Уж извини. Решил, что раз мне по пути, то можно зайти без приглашения. Некрасиво получилось — мог бы и предупредить, что у тебя гости. — старик говорит это совершенно будничным тоном.

— ... Ну, просто не думал, что вы придете так скоро после нашей вчерашней встречи. — нехотя бормочет Тораки.

— Да уж, был весьма удивлен. Не ожидал, что ты приведешь к себе иностранку. Или она всё же из местных?

— Н-нет... я... э-э...

— Язык без практики ржавеет. Решил тряхнуть стариной и заговорил с ней по-английски, но барышня, похоже, ни слова не поняла.

«Причина непонимания крылась совсем в другом, но объяснять это сейчас бессмысленно.»

— Ну же, представь мне свою гостью.

— Явились ни свет ни заря, экая наглость. Шли бы вы домой спать. — Тораки недовольно смотрит на старика.

— Чужому человеку ты мог бы так сказать, но я ведь член семьи.

— Семья семьей, а о времени думать надо. Старость — не радость, просыпаетесь по первому зову петуха, а мне бы сейчас в постель лечь.

— ...А... э-э... с-семья?

При слове «семья», сорвавшемся с уст обоих мужчин, напряжение Айрис немного спадает.

— Да. Этот старый хрыч — мой родственник. Так что... понимаю, это трудно, но постарайся успокоиться.

Тораки бросает пальто на стул и представляет старика.

— И-извините... я... п-простите... м-мою... н-невежливость...

— Это Айрис. Она здесь временно живет по определенным обстоятельствам. И крайне застенчива. Японский понимает, так что имей это в виду.

— Вот оно как. Ну, тогда представляю, как перепугалась, когда незнакомый дед открыл дверь своим ключом и вошел. Виноват, каюсь.

От его громового голоса она вздрагивает всем телом.

— Он с годами оглох, вот и орет как резаный. Не бойся так.

— У-угу...

— Зовут меня Вараку. Тораки Вараку. Обычный старик, как видишь. Юра всегда под моим присмотром!

— Ч-что вы...

— Переживаю за него, он же один живет. Вот и заглядываю изредка проверить, как тут. А так как старики спят мало, а он живет по ночному графику, то и пересекаемся редко. Вот и решил зайти, хоть и понимал, что еще рано.

— П-п-понимаю...

— Не думал, что женщину к себе приведет, вот и удивился. Прошу прощения за беспокойство.

— Д-да нет, н-ничего...

— Мог бы и в магазине сказать, охламон.

— Еще чего, ты бы сразу напридумывал лишнего. У меня и так день выдался паршивый.

— Небось на работе подкалывали всё время?

— Раз понимаешь, так не лезь в душу.

— Хм. Ясно. Но всё же...

Старик, назвавшийся Вараку, бросает на Айрис беглый взгляд поверх очков. Девушка опускает голову, стараясь скрыться от этого бесстрастного взора.

— Раз она, при всей своей боязни мужчин, согласилась остаться здесь, значит, почувствовала в тебе нечто отличное от других людей.

— ...

— Эй.

— Да нет, ничего. Что ж, на барышню посмотрел, пора и честь знать. Спасибо за чай, юная леди, очень постарались.

— Что?! Уже уходишь? Зачем вообще приходили!

— Дело есть, но оно не срочное. Не хочу утомлять девушку своим присутствием, загляну как-нибудь в другой раз. — Вараку осушает чашку одним глотком и встает. Он так и не снял пальто и шарф. — Ну, пойду я.

Видимо, всё же снимал верхнюю одежду, когда входил. Он берет с края стола свою шляпу, прижимает ее к груди, отвешивает деве поклон и выходит. Как только дверь закрывается, она окончательно обмякает.

— ...П-прости, Юра. Я... твой дедушка пришел повидаться, а я...

— Да пустяки...

— Я поняла, что он близкий тебе человек... Но всё же... Скажи, Юра...

— Мм?

— Твой дедушка... он ведь человек?

— Да.

— И он знает, что ты вампир?

— Знает. И гостевой комплект постели, и зубная щетка — всё его вещи.

— Юра, но тогда получается, что ты не... не потомственный вампир...

Вывод напрашивается сам собой: если Вараку — человек, а Тораки — вампир. Вчера сам не стал углубляться в детали своего происхождения. Не то чтобы это был какой-то страшный секрет, просто не было повода рассказывать.

— Я пойду его провожу. До рассвета еще минут тридцать есть.

— ... Да, конечно. Извини еще раз. Передай дедушке мои извинения...

Тораки легонько хлопает Айрис по спине, чтобы пришла в себя, снова надевает пальто и выходит вслед за Вараку. Старик, словно зная, что Юра пойдет за ним, стоит на узкой улочке у самого дома и дымит сигаретой.

— Эй, в Тосиме вообще-то запрещено курить на улице.

— Тут закуришь невольно. Удивил ты меня.

— Извини. Собирался сегодня же ее выставить.

— А стоит ли? Похоже, понимает твою ситуацию.

Вараку, очевидно, догадался, что Айрис в курсе истинной природы Тораки. Юра слегка качает головой.

— За эти годы многие люди узнавали, кто я такой. Но это еще не значит, что понимали ситуацию.

— Ты съехал от меня и начал жить один уже десять лет назад? Не собираюсь тебя упрекать, да и то, что рядом есть человек, который знает правду и готов быть рядом — вовсе не плохо. Почему бы не попробовать? — старик глубоко затягивается, достает из кармана переносную пепельницу и прячет туда окурок.

— Я объяснял, почему решил жить один, и ты с этим согласился. Одно с другим не связано.

— А всё равно волнуюсь. Говорят, мол, с возрастом становишься мудрее и привязанности исчезают — чушь собачья. Чем старше становишься, тем больше тревог и поводов для беспокойства.

Стекла очков старика отражают предрассветное небо, в них читается затаенная грусть.

— Ты и так делаешь всё, что в твоих силах, Вараку. — Тораки смотрит на него с сочувствием.

— Если нет результата, значит, ничего не сделал, брат.

Старик Вараку, которому на вид не меньше семидесяти, обращается «брат» к Тораки Юре, который выглядит от силы на двадцать лет.