Глава 18.0
Удивительно, но я совсем не дрожала. И это при том, что я сидела лицом к лицу с истинной злодейкой оригинала, которая собаку съела на кознях и заговорах.
«Может, то лекарство, что мы недавно пили вместе с отцом, оказалось настолько эффективным?»
— Я пока не помышляю о замужестве, — спокойно ответила я.
— Хм-м?
Как я и ожидала, взгляд Императрицы мгновенно стал острым и проницательным.
«...А вот и еще один флаг смерти пожаловал».
В представлении здешней аристократии Шарлиз Риента — это высокомерная и взбалмошная девица, которая границ приличий в глаза не видела. Для Императрицы я наверняка казалась непроходимой дурой. Из тех, кто не способен уловить скрытый подтекст беседы, но стоит слегка надавить или поманить выгодой — и она тут же выложит всё как на духу.
«Хотя в оригинале Шарлиз вовсе не была настолько глупой».
Поскольку теперь я занимала её место, мне стало даже немного обидно за неё.
В этот момент Императрица плавным, отточенным жестом прикрыла ладонью губы. Это была её давняя привычка, проявлявшаяся всякий раз, когда она взвешивала на весах судьбы — убить человека или оставить в живых. Тонкие пряди её волос соскользнули за ухо.
— И почему же? Герцог не дает своего благословения?
Я медленно моргнула.
Это был невероятно изнурительный день. Едва добравшись до поместья в совершенно разобранном состоянии, я тут же рухнула на кровать, чтобы хоть немного прийти в себя.
Помедитировав так около часа на побеленный потолок, я резко вскочила и торопливо вытащила чистый лист бумаги.
«Нужно немедленно обо всем ему сообщить».
«Ваше высочество, я хочу, чтобы вы знали: у меня и в мыслях нет переходить на сторону Императрицы! Я полностью остыла к вам и оставила любые надежды! Разумеется, во дворе мне пришлось немного поболтать языком, чтобы отвести удар от отца, но...»
Моя воля к жизни была сильна как никогда. Время от времени я замирала, переводя взгляд на пустую стену и тяжело вздыхая, но подобострастное письмо, призванное доказать мою невиновность, постепенно близилось к финалу.
«И всё же, если подумать...»
В Священный день, во время службы в храме, я совершенно точно смотрела эрцгерцогу прямо в глаза с очень близкого расстояния. Из-за высокого роста Каликса нас разделяло несколько сантиметров, но я могла поклясться, что ближе мы еще никогда не были. Однако никакого осколка будущего тогда не появилось. Точно так же, как и во время нашего разговора в гостиной его особняка.
«Что же изменилось?»
Банкетный зал, сад, храм и гостиная...
Постукивая кончиком гусиного пера по подбородку, я внезапно осознала одну вещь.
«В те дни, когда видения будущего не приходили, я ломала оригинальный сюжет прямо на месте».
На этом мои рассуждения закончились. Я просто оставила для себя вероятность того, что «в день, когда будущее меняется, пророческий дар при взгляде на эрцгерцога может временно отключаться», и решила больше не забивать себе голову. Это ведь не научный трактат — сколько ни ломай макушку, точного ответа я всё равно сейчас не получу.
«Лучше еще раз проверю письмо».
Моему подсознанию, из-за проделок которого отец едва не принял Сашу за моего тайного ребенка, доверять точно не стоило.
Перечитав написанное несколько раз, я удовлетворенно кивнула и отложила бумагу. Затем я взяла лежавшее рядом приглашение от Ириан.
— Через три дня, значит.
Если бы я не провела целую неделю, притворяясь тяжелобольной на реабилитации, Ириан наверняка смогла бы передать приглашение гораздо раньше, без этой спешки. Вспомнив её смущенное и одновременно счастливое лицо, когда я согласилась прийти, я невольно засмотрелась на красивую карточку.
— Изворотливая девчонка.
Катарина, устремив ледяной взгляд на догорающий закат, медленно повернулась. Заметив Теодора Ваначеля, который опустился на одно колено и склонил голову, она едва заметно приподняла уголки губ.
— Можешь говорить, маркиз.
— Вы о Шарлиз Риента, моя госпожа?
— О ней, — Катарина недовольно прищурилась. — Она мне с самого начала не нравилась, но оказалась куда более дерзкой, чем я думала.
В её алых глазах промелькнули воспоминания о недавней беседе.
«И почему же? Герцог не дает своего благословения?»
В тот миг Катарина впервые осознала, что зеленый цвет может быть по-настоящему леденящим. Зеленые глаза молодой ламии скользнули по ней с таким выражением, словно расспросы о личной жизни, пусть даже исходящие от самой Императрицы, были оскорблением для её статуса.
«Дело не в отце. Это сугубо мое решение. Эрцгерцог — человек холодный и безжалостный. Даже если сейчас он благодарен мне, разве это продлится долго?»
«Неужели она пронюхала, что я умею составлять яды?» — промелькнула тогда тревожная мысль. Несмотря на абсолютную уверенность в том, что тайна не могла просочиться наружу, двусмысленные слова девицы Риента заставили Императрицу насторожиться. Пока Катарина незаметно сжимала кулаки, это красивое, словно созданное лишь для украшения лицо слегка склонилось набок.
«Я не привыкла ставить на низкую вероятность. Лучше сначала выжать из ситуации максимум, а принять решение я всегда успею. Организуйте мне встречу с ним».
— Очень расчетливая особа. Она потребовала, чтобы я устроила ей встречу с эрцгерцогом, — Катарина хищно усмехнулась.
Склонивший голову Теодор подумал, что Шарлиз Риента, похоже, полностью угодила Императрице.
«Может, потому что они в чем-то похожи?»
Например, в том, что пытаться угадать их истинные мысли по выражению лица — чистой воды самоубийство. Императрица, когда ей кто-то нравился, выражала это в своей извращенной, причудливой манере, а на лице Шарлиз эмоции вообще почти никогда не отражались.
Маркиз невольно вспомнил их недавнюю мимолетную встречу. Когда он упомянул её заслуги перед сыном покойного императора и попытался выказать почтение, её дерзкий, холодный взгляд ясно говорил: «И зачем ты ко мне лезешь со своими разговорами, ничтожество?» Этот взгляд до сих пор стоял у него перед глазами.
В этот момент раздался вкрадчивый голос Императрицы:
— Она ведь упоминала, что собирается посетить выставку?
— Да, моя госпожа. Ириан Лафранче лично передала ей приглашение.
— Лафранче?
— Дочь виконта. До меня дошли слухи, что миледи Риента случайно увидела её картины, высоко оценила талант девушки, и так они сблизились.
— Вот как.
В обычных обстоятельствах Катарина сразу потеряла бы интерес к этой теме. Какая-то захудалая аристократическая семья никогда не входила в сферу её интересов. Но сейчас ей было жизненно необходимо понять, какие мысли роятся в голове у Шарлиз.
На фоне пылающего заката её алые глаза зловеще сузились.
— Тебе нужно сблизиться с этой Ириан Лафранче.
— Будет исполнено, моя госпожа.
В поместье герцога Риента с самого утра царила суматоха. Велась активная подготовка к приему важного гостя.
— Отец, я могла бы и сама съездить в особняк эрцгерцога.
— Исключено. Ты только недавно вернулась из города. К тому же через три дня тебе снова уезжать, — отрезал герцог.
Отец был непреклонен. Похоже, чудодейственное лекарство действительно пошло ему на пользу: он заметно окреп, а цвет лица вернулся в норму.
«И слава богу».
Письмо от Саши я обнаружила только на следующий день после возвращения из императорского дворца. На конверте красовался герб дома Элуиден, но из-за неровного, прыгающего почерка слуга принял это за чью-то глупую шутку. Бедняга чуть не разрыдался, когда отдавал его мне.
«...Он что, думал, я его казню за это?»
Мне невольно вспомнились его полные ужаса вопли с мольбами о пощаде, словно он стоял перед тираном... К счастью, письмо не успели сжечь. Повезло и слуге, и мне.
Как мне позже рассказали, в прошлом кто-то уже пытался поиздеваться надо мной, подделав герб эрцгерцога и прислав фальшивку.
«Ну и характер же был у прежней владелицы тела», — подумала я, мысленно аплодируя её выдающейся способности наживать врагов. Ночью я со стыда еще долго пинала подушку, вспоминая, сколько ненависти успела посеять былая Шарлиз.
Впрочем, завтрак прошел в исключительно мирной обстановке. Герцог, видимо, тоже это почувствовал, потому что негромко произнес:
— Как бы мне хотелось, чтобы весь сегодняшний день прошел так же спокойно, как это утро.
Раз он заговорил об этом, значит, внутри всё еще сильно переживал.
«Честно говоря, я думала, он вообще запретит Саше приезжать».
Император, занимающий престол, который по праву должен принадлежать Саше, и Императрица, сосредоточившая в своих руках реальную власть, очевидно, не станут смотреть на ребенка сквозь пальцы. Об этом даже думать не стоило — всё было слишком очевидно. Но именно в этот момент я по-настоящему осознала, какой колоссальной силой обладает дом Риента. Наш род был настолько могущественен, что мог позволить себе не принимать ни сторону Императрицы, ни сторону эрцгерцога, и при этом оставаться в абсолютной безопасности.
«Может, мой папа за пределами дома — суровый и хладнокровный политик?»
Пока я украдкой разглядывала лицо отца, завтрак подошел к концу. И вскоре благородное, величественное выражение, которое я только-очень надеялась в нем разглядеть, сменилось привычной, увы, мертвенной бледностью.
— Сообщают, что его высочество эрцгерцог прибыл вместе с молодым принцем, — заикаясь, произнес дворецкий, чьи губы побелели от страха.
Я, как ни странно, совсем не удивилась. Я уже не раз видела своими глазами, что Каликс дорожит этим мальчиком гораздо сильнее, чем можно было подумать. Единственное, что вызывало вопросы — почему эрцгерцог известил о своем визите в самый последний момент, уже подъезжая к воротам.
«Хм».
Похлопав отца по плечу, я подала знак горничной. Та понятливо кивнула и поспешно принесла стакан ледяной воды. Мы напоили герцога, дворецкий тоже сделал глоток, чтобы унять дрожь, и в этот момент пришло известие: карета Элуиден миновала главные ворота.
Внутри просторного экипажа Саша сидел, низко опустив плечи и словно пытаясь казаться как можно меньше. В его движениях всё еще отчетливо читалась привычка ребенка, которому долгое время приходилось делить крохотную, тесную комнату с кучей других людей.
То, что вырывают с корнем в спешке, всегда оставляет глубокие шрамы. Каликс твердо решил дать мальчику время и ждать, пока тот постепенно привыкнет к новой жизни, но всякий раз, замечая подобные отголоски прошлого, он отправлял своих рыцарей к виновникам.
— Простите меня, дядя, — тихо произнес Саша.
Мальчик всегда смотрел в глаза, когда извинялся. Даже сейчас, когда его голова была виновато опущена, он всё равно заставил себя поднять взгляд.
«Это тоже привычка, оставшаяся после тех подонков?»
Погладив племянника по щеке, Каликс спрятал свои мрачные мысли за мягкой, теплой улыбкой.
— Я без спроса отправил письмо, хотя вы так заняты...
— Разве мы не договорились, что в следующий раз ты попросишь об этом меня, а не Ривана? — мягко возразил эрцгерцог.
Саша еще не умел писать. Когда Риван составлял текст, мальчик сидел рядом и старательно выводил буквы на своем листке, сверяясь с оригиналом. Это было больше похоже не на письмо, а на процесс рисования.
Едва очнувшись, Саша первым делом поспешил отправить весточку в поместье Риента, но по какой-то причине Шарлиз не отвечала больше недели. За это время мальчик извелся от тревоги, и его щечки, успевшие немного округлиться, снова заметно опали.
Именно поэтому Каликс решил поехать вместе с ним. Малыш никогда не говорил о своих страхах вслух, но прошлой ночью он снова мучился от кошмаров и тихо плакал во сне.
«Леди Шарлиз... Хнык, я виноват, что вы прыгнули в озеро. Это всё я... Пожалуйста...»
Каликс лично, с предельной осторожностью, промакивал его слезы шелковым платком, стараясь не тереть нежную кожу, но веки ребенка всё равно оставались припухлыми — это было заметно, если приглядеться.
Когда кованые железные ворота поместья Риента распахнулись, лазурные глаза эрцгерцога заметили, как маленькие пальчики крепко вцепились в его одежду.
— В озере миледи прижимала тебя к себе изо всех сил. Так, словно ни за что на свете не согласилась бы отпустить, — негромко произнес Каликс.
Он повторял ему это уже не первый раз, но Саша всякий раз жадно ловил эти слова, отыскивая в них крупицы надежды.
«Значит, леди Шарлиз во мне не разочаровалась. Наверное, она просто поздно заметила мое письмо. А если и рано... Если и рано, то это просто потому, что я еще недостоин того, чтобы мне отвечали быстро».
Если бы человеческая память была бумажной книгой, страница, на которой была записана Шарлиз, наверняка уже истерлась бы до дыр и порвалась от постоянного перелистывания.
— Саша.
Стоило им выйти из кареты, как перед ними появилась та, чей образ мальчик рисовал в своей голове каждый божий день.
Увидев её легкую, едва заметную улыбку, Саша едва сдержал подступившие слезы. Ему очень не хотелось оставлять мокрые следы на красивом платье Шарлиз.
«Если я испорчу её наряд, она может больше никогда меня так не обнять».
— Леди Шарлиз... — прошептал он.
Если бы память действительно была книгой, этот единственный фрагмент хотелось бы вырвать и бережно хранить у самого сердца.
В конце концов, мир Саши был слишком мал. Всякий раз, когда он задыхался от слез и сжимался в комок в темной, зловонной каморке, у него была лишь одна заветная мечта. И теперь, оказываясь в теплых объятиях Шарлиз, он чувствовал, что эта мечта наконец-то становится реальностью.
На самом деле этому ребенку просто очень хотелось, чтобы весь мир вокруг был хоть немного добрее.