Удача

Глава 8 — Удача

Тишина давила на уши. Кайдзен сидел в углу, прижимая к груди бомбу, и считал удары собственного сердца. Один. Два. Три. Десять. Двадцать. За дверью тяжело дышала тварь — он слышал это дыхание, чувствовал его каждой клеткой израненного тела.

Не хочу умирать, — стучало в висках. Не хочу, не хочу, не хочу...

И вдруг — стук.

Глухой, тяжёлый, отдающийся вибрацией в металлических стенах. Стук донёсся со стороны люка.

Помощь прибыла.

Но люк был закрыт. Чтобы открыть его снаружи, нужно было, чтобы кто-то открыл изнутри. А Кайдзен сидел за дверью, за которой затаилась смерть.

Ещё один стук. Громче. Требовательнее.

Кайдзен представил, как спасатели стоят по ту сторону люка, вслушиваются в тишину, ждут ответа. И не получают его. Что они подумают? Что все погибли? Что миссия провалена? Что пора уходить, пока тварь не добралась до них?

— Нет, — прошептал Кайдзен. — Пожалуйста, не уходите. Пожалуйста...

Стуки прекратились.

Кайдзен замер. Сердце, казалось, остановилось. Неужели они ушли? Неужели всё было зря?

А потом раздался гул.

Низкий, мощный, от которого завибрировал пол под ногами. Гул нарастал и вдруг закончился оглушительным лязгом — люк с грохотом рухнул внутрь.

Кто-то выломал его.

Тварь за дверью дёрнулась. Кайдзен услышал, как её когти заскребли по металлу — она убегала прочь, подальше от нового звука, от новой угрозы.

Кайдзен не стал ждать. Он рванул дверь, выскочил в коридор и побежал. Бежал так быстро, как только могли нести ноги, не разбирая дороги, не глядя по сторонам — только вперёд, туда, где в развороченном люке виднелся свет спасательного корабля.

Он влетел в отсек и замер.

Перед ним стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с твёрдым, как высеченным из камня лицом. Форма контр-адмирала сидела на нём идеально, подчёркивая мощную фигуру. В руках он сжимал тонкую короткую рукоять — почти незаметную, если не знать, что это такое.

— Контр-адмирал Сокава, — представился мужчина. Голос у него был низкий, спокойный, без тени волнения. — Командир спасательного судна «Буревестник».

Кайдзен смотрел на него и не мог поверить своим глазам. Это был отец Рэндзи. Контр-адмирал Сокава был точной копией своего сына, только лет на тридцать старше и в два раза мощнее. Те же кудрявые чёрные волосы, но уже с обильной сединой на висках, те же тёплые карие глаза, но с глубокими морщинами в уголках — следами бессонных ночей и постоянных тревог. Его лицо было покрыто сетью мелких шрамов — следы от осколков, от зубов морских тварей, от клинков врагов. Но стоял он прямо, как скала, и в каждом его движении чувствовалась сила, которую не сломили ни годы, ни долги, ни потери.

— Спасибо, — выдохнул Кайдзен. — Спасибо вам...

Он запнулся. Слова благодарности казались такими мелкими, такими ничтожными перед тем, что этот человек только что сделал.

— Я знаю вашего сына, — добавил Кайдзен. — Рэндзи. Он мой друг. Спасибо, что воспитали его. Он настоящий мужчина.

В глазах контр-адмирала мелькнуло что-то тёплое — всего на мгновение. Но тут же исчезло, сменившись сталью.

— Потом поговорим, — коротко бросил он. — Сначала — тварь.

Из темноты донёсся рык.

Гад вышел на свет. Израненный, окровавленный, но всё ещё живой. Всё ещё опасный. Он смотрел на них своими чёрными глазами, и в этом взгляде не было ничего, кроме голода.

Контр-адмирал Сокава поднял рукоять. Задержал дыхание.

И в тот же миг из рукояти вырвалось лезвие. Длинное, узкое, идеально прямое — клинок из чистой воды, переливающийся в свете аварийных ламп, словно жидкий свет.

Тварь бросилась.

Она летела вперёд с невероятной скоростью, разинув пасть, полную клыков. Но мечник оказался быстрее.

Он не двинулся с места. Просто выставил клинок вперёд — и верхняя челюсть твари нанизалась на него, как кусок мяса на вертел.

Гад забился, завыл, попытался отступить. Но контр-адмирал не дал ему уйти. Взмах — и от клинка отделился острый разрез из воды, полоснул тварь по морде, рассекая кожу, мышцы, кости.

Кайдзен смотрел, раскрыв рот. Он никогда не видел ничего подобного. Мечник бил катаной на расстоянии — вода становилась продолжением его воли, его дыхания, его ярости.

Снова взмах — и клинок удлинился, выстрелил вперёд, проткнул переднюю лапу твари насквозь. Гад завизжал — страшно, истошно — и рухнул на пол.

Он лежал, тяжело дыша, и шипел. Шипел так, что, казалось, сам воздух вокруг плавился.

Контр-адмирал шагнул вперёд. Одно точное движение — и голова твари разлетелась надвое.

Всё кончилось.

Тишина, наконец, стала настоящей. Не пугающей, не зловещей — просто тишиной. Спокойной. Мирной.

Мечник выдохнул. Клинок исчез мгновенно — только что был, и вот уже нет.

— Омега-уровень, — сказал он, вытирая пот со лба. — Всего лишь омега.

Кайдзен почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Всего лишь? — переспросил он. — Это... это самый слабый?

— Ну да, — пожал плечами контр-адмирал. — Самый слабый из гадов. Тебе повезло.

Кайдзен открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни слова. Эта тварь, чуть не убившая его десятки раз, едва не сожравшая заживо, заставившая пережить настоящий ад... была всего лишь омегой. Самой слабой.

— Потом будешь удивляться, — контр-адмирал хлопнул его по плечу. — Пошли. Надо найти остальных.

Они нашли выживших там же, где Кайдзен их оставил — за дверью, в лабиринте труб. Увидев контр-адмирала, они сначала испугались, а потом, поняв, что опасность миновала, разрыдались. Плакали все — и взрослые мужчины, и молодые парни. Плакали от облегчения, от счастья, от того, что кошмар наконец закончился.

— Спасибо, — повторяли они снова и снова. — Спасибо, спасибо, спасибо...

Через люк они перебрались на спасательный корабль. Там их накормили, напоили, дали сухую одежду. Кайдзен сидел в углу и смотрел, как выжившие постепенно приходят в себя. Они переговаривались, и в их разговорах всё чаще звучало его имя.

— Этот парень... он такой... он столько раз рисковал...

— А как он за аптечкой ходил, зная, что там тварь...

— И бомбу готов был взорвать, понимая, что может не выжить...

Кайдзену было неловко. Он не чувствовал себя героем. Он просто делал то, что должен был. Потому что не мог по-другому.

В порту Гераклиона их встречали. Врачи, офицеры, чиновники — все суетились вокруг спасённых, задавали вопросы, записывали показания. Выжившие наперебой рассказывали о Кайдзене, о его подвигах, о том, как он сражался с тварью и не сдавался.

Офицер, принимавший задание, слушал и кивал. А когда рассказ закончился, протянул Кайдзену новенькие погоны.

— Старшина второй статьи, — объявил он. — Поздравляю. Задание засчитано как выполненное.

Кайдзен взял погоны и почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он сделал это. Он выжил. Он справился.

— Что дальше? — спросил он.

— Дальше — отличия от прошлой должности, — офицер раскрыл папку. — Зарплата повышается с двадцати пяти тысяч до тридцати трёх тысяч ноев в месяц. Перевод в другую группу — к тем, с кем ты начинал. Рэндзи, Май, Рей, Арата, Рью — они теперь твои одногруппники. Новые занятия. Каждое утро — кабинет триста первый.

Тридцать три тысячи. Кайдзен не верил своим ушам. Он сможет позволить себе недорогие покупки. Сможет экономить, копить, может быть, даже помогать матери...

— Идите отдыхайте, — офицер захлопнул папку. — Выглядите так, будто неделю не спали.

Кайдзен кивнул и побрёл домой.

Он поставил будильник, рухнул на кровать и провалился в сон, даже не раздевшись.

Снилась ему тварь. Её чёрные глаза, её пасть, её когти. Снилось, как она кусает его, разрывает, а он не может закричать. Снилась бездна — бесконечная, холодная, ждущая.

Он проснулся от звонка будильника, весь в поту, с бешено колотящимся сердцем.

— Это был сон, — прошептал он. — Просто сон.

Но след в душе остался. Глубокий, страшный след, который не заживёт никогда.

Кабинет 301 поражал своими размерами — это был настоящий ангар, способный вместить небольшой крейсер. В центре, на массивных опорах, покоилась подлодка «Нереида-7» — та самая модель, которую Кайдзен видел совсем в другом состоянии. Сейчас она выглядела почти красиво: гладкие обводы корпуса, иллюминаторы, в которых горел свет, и табличка с названием, аккуратно выведенная белой краской. Вокруг подлодки, по периметру, стояли парты, за которыми сидели курсанты, и это создавало сюрреалистическое ощущение — будто они учились плавать, сидя на берегу океана.

— Кайдзен! — Рэндзи вскочил и замахал руками. — Иди сюда!

Кайдзен прошёл и сел рядом с другом. Рэндзи смотрел на него с таким удивлением, словно увидел призрака.

— Ты как здесь оказался? — спросил он шёпотом.

— Я взял задание на повышение, — так же шёпотом ответил Кайдзен. — И прошёл.

Рэндзи замер. А потом расплылся в улыбке — такой широкой, искренней, какой Кайдзен ещё не видел.

— Вот это да! — воскликнул он, забыв, что нужно шептать. — Молодец! Я знал, что ты сможешь!

— Тихо там! — прикрикнул преподаватель — молодой мужчина в очках, с указкой в руках. — На лекции сидите!

Рэндзи притих, но продолжал улыбаться и подмигивать Кайдзену.

Лекция была посвящена подлодкам. Преподаватель рассказывал увлечённо, с огоньком — чувствовалось, что он любит своё дело. Устройство, принципы работы, системы жизнеобеспечения, вооружение...

— А теперь вопрос, — сказал он, поправляя очки. — Где находится стыковочный люк на этой модели?

В аудитории повисла тишина. Курсанты переглядывались, листали конспекты, но никто не знал ответа.

— Никто не знает? — удивился преподаватель. — Это же база...

— Я знаю, — раздался голос Кайдзена.

Все обернулись. Кайдзен встал.

— Стыковочный люк находится в кормовой части, сразу за двигательным отсеком. С левой стороны. Он закрывается тремя засовами, два из которых механические, один — электронный. В случае аварии электронный блокируется автоматически, тогда открыть можно только снаружи, механическим способом.

Преподаватель смотрел на него с открытым ртом.

— Это... это абсолютно верно, — сказал он наконец. — Откуда ты...

— Чинил такой вчера, — пожал плечами Кайдзен.

В аудитории раздались смешки. Кто-то захлопал. Преподаватель покачал головой и продолжил лекцию, но теперь то и дело бросал на Кайдзена заинтересованные взгляды.

После теории была практика — осмотр подлодки изнутри. Курсанты бродили по отсекам, трогали приборы, задавали вопросы. Кайдзен чувствовал себя почти как дома — он помнил каждый угол, каждый закуток этого корабля. Правда, теперь здесь не было трупов. И не было твари. И от этого было немного странно.

Следующим занятием была практика по обращению с ножами.

Небольшой спортзал, маты на полу, стойки с оружием. Преподаватель — коренастый мужчина с короткой стрижкой и холодными глазами — раздал каждому по ножу.

— Смотрите и запоминайте, — сказал он и вышел к манекену.

Дальше началась демонстрация. Преподаватель двигался быстро, жёстко, без лишних движений. Показывал, как бить, как защищаться, как обезоруживать противника. Каждый приём был отточен до автоматизма.

— А теперь вы, — он ткнул пальцем в первого попавшегося курсанта. — Выходи.

Тот вышел. Преподаватель вручил ему деревянный нож, взял такой же себе, и они начали спарринг. Через минуту курсант лежал на полу, а преподаватель держал деревянное лезвие у его горла.

— Запомните, — сказал он, отпуская парня. — Нож — это продолжение руки. Но рука без головы — ничто. Думайте. Анализируйте. Ищите слабые места.

Он подошёл к манекену и ткнул пальцем в разные точки — шея, подмышка, пах, глазница, под коленом.

— Вот куда нужно бить. Здесь смерть приходит быстрее всего.

Потом он выстроил в ряд пять манекенов.

— Задание простое. Каждый по очереди выходит в центр и наносит удары. Время — десять секунд. Компьютер посчитает шанс выживания каждого манекена, будь они людьми. Чем меньше процент — тем лучше.

Первый курсант вышел, начал бить. Результат — манекены имели от шестидесяти до девяноста процентов выживаемости.

Второй — чуть лучше, но всё равно плохо.

Третий, четвёртый...

Наконец очередь дошла до Рэндзи.

Он вышел в центр, сжимая деревянный нож. Преподаватель включил таймер.

Рэндзи рванул вперёд. Он бил с огромной силой, с чудовищным размахом — каждый удар мог бы разрубить человека пополам. Но из-за этого размаха он потерял темп. Два последних манекена он просто не успел достать — время вышло.

— Результат, — объявил преподаватель. — Поражённые манекены — ноль процентов выживаемости. Непоражённые — сто. Итог — шестьдесят процентов общего урона. Неплохо, но можно лучше.

Рэндзи вернулся на место, довольно улыбаясь.

— А ты что хмуришься? — шепнул он Кайдзену. — Нормально же.

— Я не о тебе, — ответил Кайдзен. — Я о себе. У меня так не получится.

Очередь дошла до Май.Девушка вышла спокойно, сосредоточенно. Встала в стойку. Таймер пошёл.

Она двигалась быстро, точно, экономно. Ни одного лишнего движения. Удары ложились ровно в те точки, которые показывал преподаватель.

— Результат, — объявил тот, когда время вышло. — Сорок процентов на каждом манекене. Отлично, Май. Очень хороший результат.

Май кивнула и вернулась на место, даже не взглянув на брата.Потом была очередь Кайдзена.

Он вышел, чувствуя, как дрожат руки. Десять секунд пролетели как одно мгновение. Он бил, бил, бил, стараясь попасть в нужные точки, но всё время мазал, опаздывал, сбивался с ритма.

— Результат, — голос преподавателя звучал разочарованно. — Пятьдесят, шестьдесят, семьдесят, восемьдесят, девяносто процентов. Средний шанс выживания — семьдесят. Плохо. Очень плохо. Будешь тренироваться дополнительно.

Кайдзен вернулся на место, чувствуя, как горят щёки. Рядом Рэндзи сочувственно похлопал его по плечу.

— Ничего, — шепнул он. — Научишься.

Последним был Рей.

Когда он вышел в центр, в зале повисла тишина. Те, кто уже знал его, замерли в ожидании. Те, кто видел впервые, удивлённо переглядывались — что такого в этом молчаливом парне?

Таймер пошёл.

Рей двигался. Нет, не двигался — он танцевал. Танец смерти, где каждое движение было идеальным. Нож мелькал в воздухе, оставляя за собой едва заметный след. Удар — в шею. Удар — в подмышку. Удар — в пах. Удар — в глаз. Удар — под колено.

Всё. Пять секунд.

Рей убрал нож, сунул руки в карманы и замер, глядя в пустоту.

— Результат, — голос преподавателя дрогнул. — Ноль процентов. У всех пятерых. Абсолютный результат. И... осталось ещё пять секунд.

В зале грянули аплодисменты. Даже те, кто не знал Рея, хлопали — потому что не хлопать было невозможно. Потому что они только что видели совершенство.

Рей даже не моргнул. Просто вернулся на место и сел, как ни в чём не бывало.

Кайдзен смотрел на него и чувствовал одновременно восхищение и тоску. Таким, как Рей, он никогда не станет.

После занятий было патрулирование.

Кайдзен и Рэндзи взялись в пару и отправились в Нижний город. Шли по улицам, смотрели по сторонам, следили за порядком. Ничего особенного не происходило — обычная жизнь, обычные люди, обычные проблемы.

— Слушай, — сказал Рэндзи, когда они остановились у моста. — Ты молодец, что решился на задание. Я правда не ожидал.

— Я сам не ожидал, — признался Кайдзен. — Думал, не справлюсь.

— Но справился же.

— Повезло.

— Не только, — Рэндзи покачал головой. — Повезло — это когда монета падает нужной стороной. А ты сам делал всё, что мог. Это не везение. Это характер.

Кайдзен промолчал. Ему было приятно, но внутри всё ещё жил страх. Тот самый, который поселился там на тонущей подлодке и не желал уходить.

Вернувшись домой, Кайдзен долго сидел на кровати, глядя в одну точку. Он думал о том, как быстро всё изменилось. Ещё месяц назад он был никем — мальчишкой, мечтающим о службе. А теперь он старшина второй статьи, прошедший задание на повышение, спасший людей, получивший повышение.

Многие в новой группе были старше его. Но он догнал их. Он наравне.

Интересно, — думал он, — а что дальше?

Дальше были новые миссии. Новые задания. Новые опасности.

Он представил себя адмиралом — в парадной форме, с высокими погонами, под приветственные крики солдат. Красивая картинка. Но где-то в глубине души жило другое — воспоминание о чёрной пасти, о хрусте собственных костей, о боли, которую невозможно забыть.

Он боялся снова брать миссию на повышение. Боялся до дрожи, до холодного пота.

Но что, если Рэндзи продолжит? Что, если он будет брать одну миссию за другой, подниматься по карьерной лестнице, а Кайдзен останется позади? Они перестанут быть в одной группе. Перестанут видеться каждый день. Дружба угаснет.

Рэндзи нужны деньги. Очень нужны. Он будет рисковать. И Кайдзен не мог его винить.

А у меня есть кто-то, кроме него?

Кайдзен перебрал в уме всех знакомых. Рей — одиночка, с ним невозможно разговаривать. Рью — сломлен трагедией, явно не до дружбы. Май — хорошая девушка, но она сестра Рэндзи, и без брата они вряд ли станут общаться.

Он хотел пройтись по магазинам, отметить повышение, купить что-нибудь ненужное, но приятное. Но кого позвать?

И тут из-за стены донёсся смех.

Тенма Арата. Его сумасшедший сосед, который почти не ходит на занятия, вечно что-то мастерит и смеётся сам с собой.

Кайдзен задумался. А почему бы и нет? Арата странный, да. Но он не злой. И он тоже один.

— Завтра утром, — решил Кайдзен. — Позову его.

Он лёг, закрыл глаза и провалился в сон.

И снова ему снилась бездна. Чёрная, холодная, бесконечная. Она ждала его.

Но на этот раз в бездне горел свет. Маленький, далёкий, но он был.

И Кайдзен знал: пока есть свет — есть надежда.

Арка "Миссия на повышение" окончена.