Первый день

Глава 4 - Первый день

Резкий, пронзительный звон будильника ворвался в сон Кайдзена, вырывая его из объятий тревожных сновидений. Семь утра. Ровно.

Он сел на кровати, протирая глаза. Несколько секунд ушло на то, чтобы осознать — это не сон. Он здесь. В этой маленькой комнате. В новой жизни.

Кайдзен встал, подошёл к столу, где с вечера оставил свёрток с едой, взятый из дома. Мать положила туда рисовые шарики, рыбу и несколько сладких пирожков — заботливо, как всегда. Он быстро перекусил, чувствуя, как еда придаёт сил.

Затем — душ, чистка зубов, тщательное одевание. Форма сидела идеально, словно сшитая по его меркам. Пепельно-серый китель, высокий воротник, белоснежный якорь на груди. Кайдзен посмотрел на себя в маленькое зеркало над раковиной. Из отражения на него смотрел молодой солдат. Курсант. Почти взрослый.

Он проверил, всё ли взял: пропуск, ключи, немного денег на всякий случай. Глубокий вдох. Выдох.

— Вперёд, — сказал он своему отражению.

В коридоре было тихо. Дверь соседа — того самого странного типа с тёмно-голубыми волосами — была закрыта. Кайдзен поколебался секунду, но решил не стучать. Кто знает, что ещё выкинет этот псих.

Улица встретила его прохладой искусственного климата и суетой. Мимо проходили другие курсанты в такой же форме, кто-то бежал, опаздывая, кто-то шёл не спеша, поправляя ремни. Все они направлялись в одну сторону — к длинному зданию, которое Кайдзен видел вчера.

Он пошёл вместе с потоком, и с каждым шагом сердце билось всё сильнее. Новые люди. Новые правила. Всё незнакомое, чужое.

А вдруг всё будет как в школе?

Мысль пришла неожиданно, холодной змеёй заползая в душу. Вдруг снова не будет друзей? Вдруг снова начнётся травля?

Кайдзен сжал кулаки, пытаясь отогнать воспоминания. Но они нахлынули, как волна, смывая хрупкое спокойствие.
Полгода до исчезновения Акиры.

Они тогда сильно поссорились.Школа только закончилась. Кайдзен вышел на улицу вместе с друзьями, они смеялись, обсуждали что-то весёлое. И вдруг из-за угла выскочил Акира.

Лицо брата было перекошено от ярости. Он не сказал ни слова — просто подлетел и со всей силы ударил Кайдзена в челюсть.

Кайдзен упал на асфальт, чувствуя вкус крови во рту. Акира навис над ним, и слова, которые он выкрикивал, врезались в память раскалённым железом:

Хватит это делать!Зачем ты постоянно меня провоцируешь и ломаешь мне жизнь?

Он пинал его, оскорблял, выплёскивал всё, что накопилось. А вокруг стояли одноклассники Кайдзена. Его друзья. И они... молчали. Кто-то отводил глаза. Кто-то смотрел с интересом. Кто-то ухмылялся.

Акира ушёл так же внезапно, как и появился. А Кайдзен остался лежать на асфальте, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

С того дня всё изменилось.

Школьная банда, которая до этого держалась от него подальше, теперь увидела лёгкую цель. Его стали травить. Сначала просто обзывали, толкали в коридорах. Потом — издеваться системно.

— Смотрите, это тот, кого даже брат ненавидит!

— Эй, Кайдзен, а правда, что ты приёмный?

— Ха-ха, смотрите, он плачет! Ну-ка, давай, покажи нам свои слёзы!

Друзья исчезли. Те, кого он считал близкими, теперь делали вид, что не знают его. А некоторые даже присоединялись к издевательствам.

Однажды его избили толпой. Били ногами, пинали, смеялись. А он лежал, скрючившись, и не мог даже защищаться.

— Да бейте сильнее! — кричал кто-то. — У него же всё заживёт!

И это было правдой. Синяки проходили. Разбитые губы затягивались. Сломанные пальцы срастались. Печать Чие работала безупречно.

Но душевные раны... они не заживали. Никогда.

Каждый день был адом. Каждый день — насмешки, унижения, побои. Его использовали как живой тренажёр для отработки ударов. Над ним глумились. В нём не видели человека — только повод для смеха.
И он возненавидел Акиру.

Возненавидел так сильно, как только может ненавидеть ребёнок. Брат, которого он обожал, стал причиной всего этого ада. Если бы не тот день... Если бы не тот удар на глазах у всех...

Но странное дело: где-то глубоко внутри, под слоем боли и ненависти, жило знание. Если бы Акира вернулся, если бы они встретились — Кайдзен простил бы его. Сразу. Без разговоров. И они бы помирились, как в детстве.

Это знание мучило его больше всего.

Кайдзен тряхнул головой, прогоняя видения. Он уже стоял перед входом в здание. Мимо сновали люди, кто-то задевал плечом, кто-то извинялся. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Предъявите пропуск, — обратился к нему охранник у входа.

Кайдзен протянул карточку. Охранник приложил её к терминалу, кивнул.

— Тринадцатая группа. Вам нужно подняться на второй этаж, в большой центральный зал. Там будет вступительная речь, потом распределение по кабинетам на занятия и тренировки. Проходите.

Кайдзен двинулся вперёд, поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж. И тут же замер, словно наткнулся на невидимую стену.

Впереди, всего в нескольких метрах, стоял Кода.

Лысый, массивный, с тем самым тяжёлым взглядом, который он запомнил ещё вчера. А рядом с Кодой стоял... Кайдзен похолодел.

Рядом с Кодой стоял ОН. Один из тех, кто издевался над ним в школе. Тот самый, который бил сильнее всех, который придумывал самые изощрённые унижения. Который знал о Кайдзене всё.

Кода что-то рассказывал, оживлённо жестикулируя.

— ...представляешь, вчера видел придурка одного, — донеслось до Кайдзена. — Сирота, говорит, фамилии нет. Детдомовский. Зовут Кайдзен. Представляешь?

Его собеседник громко расхохотался.

— Кайдзен? Серьёзно? — он утирал выступившие от смеха слёзы. — У меня в школе тоже был придурок по имени Кайдзен. Тот ещё урод. Мы его каждый день прессовали, а ему хоть бы хны — всё заживало!

— Да ну? — заинтересовался Кода.

— Ага. Такая игрушка была живая. Бьёшь — а он снова целый. Весело было.

Они ещё о чём-то говорили, но Кайдзен уже не слышал. В ушах шумело. Сердце колотилось где-то в горле.

Они здесь. Они оба здесь. И если они увидят меня, всё сразу поймут. Кода расскажет про "детдомовского" без фамилии, а этот тварь узнает меня. И тогда...

Кайдзен представил, как это будет. Они расскажут всем. Вся группа узнает, что он — тот самый изгой, над которым издевались в школе. И всё повторится. Травля. Насмешки. Одиночество.

Конец его мечте.

Дыхание участилось, стало прерывистым. Руки задрожали. Он прислонился к стене, пытаясь успокоиться.

— Эй, ты чего? — кто-то тронул его за плечо.

Кайдзен вздрогнул, обернулся. Перед ним стоял незнакомый курсант, смотрел с недоумением.

— Всё нормально, — выдавил Кайдзен. — Просто... задумался.

— Речь скоро начнётся, — пожал плечами курсант и ушёл.

Кайдзен заставил себя оторваться от стены и войти в зал.

Внутри было многолюдно. Сотни курсантов в серой форме заполняли ряды кресел. Гул голосов стоял невообразимый. Кайдзен нашёл свободное место в дальнем углу и сел, стараясь стать незаметным.

Кода и его собеседник были где-то в другом конце.
В зал один за другим входили офицеры, занимали места в первом ряду. Наконец, когда часы показали 8:30, на сцену вышел ОН.

Адмирал Флота Тоширо Танака.

В парадной форме, с золотыми погонами на плечах, он выглядел внушительно и величественно. Тишина установилась мгновенно, словно по взмаху дирижёрской палочки.

Тоширо обвёл взглядом зал. Его глаза встретились с глазами Кайдзена на секунду — и скользнули дальше. Но этой секунды было достаточно, чтобы Кайдзен почувствовал: он не один.

— Курсанты, — заговорил Тоширо, и его голос, усиленный динамиками, заполнил пространство. — Сегодня вы сделали первый шаг на пути, который изменит вашу жизнь.

Он говорил о долге, о чести, о будущем Гераклиона. О том, что именно они — будущие адмиралы, защитники города, опора нации. Его слова зажигали сердца, проникали в самые глубины души.

— Я верю в вас, — закончил Тоширо. — Я верю, что вы сможете всего добиться. Но помните: дорога к вершинам начинается с первого шага. И вы его уже сделали.

Зал взорвался аплодисментами. Кайдзен хлопал вместе со всеми, чувствуя, как комок подступает к горлу.

— А теперь, — продолжил Тоширо, когда овации стихли, — разойдитесь по своим кабинетам. Ваши кураторы ждут вас.

Кайдзен услышал объявление: тринадцатая группа, кабинет 209.

Он поднялся и, стараясь держаться в тени, направился к выходу из зала. Кода и его знакомый были далеко, их поглотила толпа.

Кабинет 209 оказался большим спортивным залом. Высокие потолки, маты на полу, шведские стенки у стен. В центре уже выстроилась шеренга курсантов.

Кайдзен занял место в строю, стараясь дышать ровно. Он посчитал: в группе оказалось двадцать семь человек. Двадцать семь незнакомых лиц.

И вдруг он заметил знакомое.

В нескольких метрах от него стоял тот самый сосед. Странный, гиперактивный парень с тёмно-голубыми волосами. Он заметил взгляд Кайдзена и широко, до ушей, улыбнулся.

Только не это, — подумал Кайдзен. — Мы в одной группе.

Но, к счастью, больше знакомых не было. Ни Коды, ни школьного мучителя. Кайдзен выдохнул. Пока всё идёт неплохо.

В зал вошли двое. Один — с нашивками капитан-лейтенанта, второй — младший лейтенант. Тот, что был старше по званию, держал в руках планшет.

— Внимание! — рявкнул он, и строй мгновенно замер. — Я — ваш куратор на всё время обучения. С этого дня вы будете иметь дело со мной. Слева от меня — преподаватель по самообороне.

Он прошёлся вдоль строя, вглядываясь в лица.

— Пока что все вы — в звании матроса. Ничтожества, одним словом. Но у вас есть шанс подняться. По отправленным вами данным мы отобрали пятерых лучших. Через месяц они получат звание старшего матроса автоматически.
Он поднял планшет.

— Шестой человек, который получит повышение, будет тот, кто за месяц выполнит больше всего заданий. Задания можете брать на первом этаже. Сложность зависит от вашего ранга. Там же висит таблица результатов. Висит для всех. Так что будете знать, кто из вас никчёмный лентяй, а кто — будущая элита.

Он сделал паузу.

— Каждый день в восемь утра вы должны быть здесь. В этом зале. Дальше — занятия или индивидуальные задания. Опоздания караются. Прогулы — тем более.

Куратор откашлялся.

— А теперь слушайте имена тех, кто уже обеспечил себе повышение. Когда назовут ваше — выйти вперёд.

Он заглянул в планшет.

— Куросава Рей.

Из строя вышел парень. Лет девятнадцать, рост около ста восьмидесяти сантиметров. Куросава Рей был тем человеком, на которого хотелось смотреть, но от которого хотелось держаться подальше. Короткие чёрные волосы, спортивное, идеально сложенное тело — всё это было при нём. Но главное — глаза. Пустые, абсолютно пустые, словно у человека, который видел слишком много и давно перестал чему-либо удивляться. Шрамы на скулах и подбородке были старыми, почти зажившими, но всё равно заметными .

— Ёрой Рью.

Следующий был полной противоположностью. Ёрой Рью выглядел так, словно сошёл с рекламного плаката военной академии. Аккуратный, подтянутый, с идеально выглаженной формой и блестящими очками в тонкой золотой оправе. Его светлые волосы были зачёсаны назад и залиты лаком так, что ни один волосок не смел выбиться из общей массы. Он держался с достоинством потомственного аристократа, и даже то, как он поправлял очки, выглядело отрепетированным до мелочей.

— Сокава Май.

Из строя вышла девушка. Сокава Май была красива той особенной, суровой красотой, которая не нуждается в улыбке. Длинные чёрные волосы, собранные в тугой хвост, открывали высокий лоб и тонкие, решительные брови. Её губы были плотно сжаты, а в тёмных глазах читалась готовность в любой момент броситься в бой. Она стояла ровно, как струна, и даже не смотрела по сторонам — только прямо перед собой.

— Сокава Ренджи.

Ещё один шаг вперёд. Брат. Ренджи, в отличие от сестры, всё время улыбался. Не насмешливо, не снисходительно — а тепло, открыто, по-дружески. У него были такие же чёрные, как у Май, волосы, но кудрявые, непослушные, вечно падающие на глаза. Он был чуть ниже сестры, но шире в плечах, и в его движениях чувствовалась та особая, ленивая грация, которая бывает у сильных людей, не привыкших хвастаться своей силой.

Куратор замолчал. Пауза затягивалась.

— Тенма Арата, — наконец произнёс он, но тон его изменился. Стал резким, почти злым. — Что ты здесь забыл?

Из строя вышел сосед Кайдзена. Тот самый странный парень с голубыми волосами.

— Кто за твою безопасность отвечать будет? — продолжил куратор, буравя его взглядом. — Я за тобой приглядывать не собираюсь. Если с тобой что-то случится — у нас столько хлопот будет! Не смей творить что вздумается, понял? Иначе сразу отправишься домой.

Тенма Арата улыбнулся своей сумасшедшей улыбкой.

— Я подумаю, — ответил он.

— Встали все обратно в строй.

Пятеро вернулись на свои места. Куратор развернулся и вышел из зала, оставив их с младшим лейтенантом.

Преподаватель по самообороне был мужчиной лет сорока, коренастым, с грубыми чертами лица и тяжёлым взглядом. Он оглядел строй с нескрываемым презрением.
— Я буду обучать вас самообороне, — начал он. Голос у него был хриплым, пропитанным многолетней привычкой отдавать приказы. — Вы — ничтожные сопляки, которые будут внимательно слушать и запоминать всё, что я скажу. Вы должны уметь победить врага в рукопашном бою.Он прошёлся перед строем.

— Для начала — кто-нибудь смеет выйти против меня и продемонстрировать свои боевые навыки?

Тишина. Никто не шевелился. И вдруг...

Куросава Рей молча поднял руку.

Преподаватель ухмыльнулся.

— О! У нас есть смельчак. Выходи.

Рей вышел из строя. Спокойно, без тени эмоций.

— Сейчас я покажу тебе, что такое настоящая самооборона, — сказал младший лейтенант, принимая боевую стойку. — Нападай.

Рей не двинулся с места. Он просто стоял, глядя на преподавателя абсолютно пустыми глазами. Руки он демонстративно засунул в карманы.

— Ты чего? — нахмурился преподаватель. — Нападать будешь?

Тишина.

— Ах ты щенок!

Преподаватель рванул вперёд, нанося быстрый удар. Рей уклонился. Ещё удар — снова мимо. Преподаватель зарычал и попытался провести захват.

В следующее мгновение произошло нечто, отчего у всех перехватило дыхание.

Рей перехватил руку преподавателя, рванул на себя, и в воздухе раздался отвратительный хруст. Преподаватель закричал, но Рей уже повалил его на пол, оказавшись сверху. Его руки сомкнулись на шее младшего лейтенанта, и тот захрипел, тщетно пытаясь вырваться.

Секунда. Две. Три.

Преподаватель заколотил свободной рукой по полу, сдаваясь.

Рей отпустил его и медленно встал.

В зале стояла мёртвая тишина. Все смотрели на лежащего на полу инструктора, который держался за сломанную руку и хрипел.

— Я так понимаю, на ваши занятия я могу не ходить? — спокойно спросил Рей.

Преподаватель, багровый от боли и унижения, прохрипел:

— Да... проваливай... и больше не появляйся.

Рей молча развернулся и вышел из зала.

В тишине, повисшей после его ухода, кто-то из новобранцев, видимо, решил, что теперь его очередь блистать. Поднял руку, вышел вперёд, принял боевую стойку...

Преподаватель, несмотря на сломанную руку, скрутил его в три секунды. Новичок даже пикнуть не успел, как оказался на полу, прижатый коленом к матам.

— Ещё желающие есть? — рявкнул преподаватель.

Желающих не было.

— Отлично. Тогда мне нужен один человек, чтобы показать на нём приёмы остальным.

Взгляд преподавателя упал на того самого незадачливого добровольца, который всё ещё лежал на полу.

— Ты. Поднимайся. Будешь моим "партнёром".

Следующие полчаса несчастный парень служил живым манекеном. Преподаватель, несмотря на травму, показывал захваты, броски, болевые приёмы — и все на нём. К концу демонстрации "партнёр" еле стоял на ногах.

— Извините, — раздался голос из толпы. — А когда мы будем изучать владение водой? Ну, всякие крутые приёмы?

Преподаватель замер, потом расхохотался. Хохот был грубым, злым.

— Никогда, — отрезал он. — В ваш курс это не входит. Вы же будете учиться обращаться с оружием. Вы — обычные солдаты. Пушечное мясо. И не мечтайте о большем.

Он обвёл взглядом притихших курсантов.

— А теперь разбейтесь на пары. Каждый выберет себе спарринг-партнёра. Будете отрабатывать приёмы, которые я показал.

Кайдзен замер. Кого выбрать? Все вокруг уже начали переглядываться, образовывая пары. Он оглядывался, ища взглядом хоть кого-то, кто остался без пары.

— Эй.

Голос раздался за спиной. Кайдзен обернулся.

Рядом стоял Сокава Рэндзи. С той самой лёгкой улыбкой на лице.

— Давай с тобой в пару? — предложил он. — Все почему-то боятся со мной спарринговаться. А ты вроде смелый.

Кайдзен удивился. Он? Смелый?

— Я... ну, давай, — согласился он.

Рэндзи кивнул, и они отошли на свободный участок зала.

— Как только начнут — сразу атакуй, — посоветовал Рэндзи. — Или защищайся. Главное — не стой столбом.

Кайдзен кивнул, принимая стойку.

— Начали! — скомандовал преподаватель.

Рэндзи двинулся вперёд. Быстро, чётко, словно всю жизнь только этим и занимался. Кайдзен попытался уклониться, но Рэндзи уже проводил захват — идеально, точно по инструкции, как только что показывали. Рука обвилась вокруг шеи Кайдзена, колено упёрлось в спину, и...

Хруст.
Острая боль пронзила грудь. Кайдзен вскрикнул и рухнул на маты. Рэндзи тут же отпустил его и отступил.

— Чёрт! — воскликнул он, склоняясь над Кайдзеном. — Прости, я не рассчитал! Ты как?

Кайдзен лежал, пытаясь дышать. Каждое движение отдавалось пульсирующей болью в боку. Сломаны. Точно сломаны. Два ребра, судя по ощущениям.

— Нормально, — прохрипел он, с трудом поднимаясь на ноги. — Бывает.

Рэндзи смотрел на него с неподдельным беспокойством.

— Слушай, тебе в медпункт надо. Серьёзно. Я знаю, как это больно.

Кайдзен покачал головой и тут же пожалел об этом — голова закружилась.

— Не надо. Пустяки. Само заживёт.

Рэндзи удивлённо поднял брови.

— Само? Сломанные рёбра?

— Ага, — Кайдзен криво усмехнулся. — У меня это быстро.

Рэндзи посмотрел на него с новым интересом.

— Ты занятный, — сказал он. — Меня, кстати, Рэндзи зовут. Сокава Рэндзи.

— Кайдзен, — ответил Кайдзен, пожимая протянутую руку. — Просто Кайдзен.

Рукопожатие было крепким, но дружелюбным.

— Пошли, — Рэндзи кивнул в сторону выхода. — Следующее занятие скоро. Надо успеть.

Следующим уроком была стрельба.

Преподаватель — другой, но тоже в звании младшего лейтенанта — встретил их в тире. Длинное помещение с рядом мишеней в конце, стойками с оружием.
— Оружие солдата, — начал он без предисловий, поднимая со стойки винтовку. — Гидропульт.

Кайдзен вгляделся. Оружие представляло собой длинную трубку, сверху к которой крепился прозрачный бак с водой. Рядом с баком располагался сложный механизм — система сжатия, превращающая обычную воду в смертоносный снаряд. Смесь винтовки и автомата.

— Принцип действия прост, — продолжал преподаватель. — Вода заливается в бак. Механизм сжимает её до критического давления. При нажатии на спуск — выстрел.

Кайдзен вспомнил, как эти пули свистели мимо ушей, когда он бежал к дверям зала собраний. Из такого же оружия в него стреляли.

— Сначала научитесь собирать и разбирать, — сказал преподаватель. — Быстро, чётко, на автомате.

Он показал последовательность действий. Каждое движение было отточено до совершенства.

— А теперь каждый. На время. По одному.

Кайдзен подошёл к стойке, когда подошла его очередь. Руки слегка дрожали от волнения, но он сосредоточился.

Щелчок. Затвор. Бак. Фиксатор. Проверка.

Он закончил и взглянул на табло — двадцать четыре секунды. Неплохо.

Когда все закончили, преподаватель объявил результаты: Кайдзен был на 11 месте в группе.

Второе — Сокава Рэндзи, двадцать одна и семь десятых. Первое...

— Куросава Рей. Пятнадцать и четыре десятых секунды.

По рядам пронёсся удивлённый шёпот. Рей стоял в стороне, абсолютно спокойный, словно ничего особенного не произошло.

— Это... это рекорд, — пробормотал преподаватель. — Предыдущий рекорд принадлежал одному из бывших адмиралов. Восемнадцать секунд.

Рей даже бровью не повёл.

— Ладно, — преподаватель тряхнул головой, приходя в себя. — Переходим к стрельбе.

Он установил мишень на пятьдесят метров.

— Смотрите и учитесь.

Он прицелился, выдохнул, нажал на спуск.

Выстрел. Мишень дёрнулась.

— Восемь.

Ещё выстрел.

— Восемь. Девять. Семь. Десять.

Преподаватель опустил оружие, довольно улыбаясь.

— Задача — повторить.

Курсанты стреляли по очереди. У большинства результаты были скромными — пятёрки, шестёрки, изредка семёрки. Кайдзен подошёл к стойке, прицелился, выстрелил.

Девять.Восемь.Восемь.Семь.Семь.

— Третье место, — объявил преподаватель, когда Кайдзен закончил.

Вторым оказался Ёрой Рью — стабильные восьмёрки. Аккуратно, предсказуемо, как и всё в нём.

Очередь дошла до Рея.

Все затаили дыхание. Тот, кто установил рекорд по сборке, кто сломал руку инструктору за секунду — что он покажет в стрельбе?

Рей взял гидропульт. Вскинул. Выстрел.

— Десять.

Ещё выстрел.

— Десять. Десять. Десять. Десять.

Пять выстрелов. Пять десяток.

В зале повисла тишина. Преподаватель побледнел. Потерять авторитет перед новобранцами? Нет, только не это.

Он резко нажал на рычаг у своей тумбы. Мишень пришла в движение, заскользила влево-вправо по рельсам.

— Ну что скажешь теперь, умелец? — усмехнулся он, хотя усмешка вышла натянутой.

Рей молча вскинул оружие.

Выстрел. Мишень дёрнулась на ходу.

— Десять.

Ещё выстрел.

— Десять. Десять. Десять. Десять.

Пять выстрелов по движущейся мишени. Пять десяток.

Преподаватель выключил механизм. Подошёл к Рею, вырвал оружие из его рук.

— Вижу, из тебя неплохой снайпер, — процедил он сквозь зубы. — Но запомни: без оружия ты — никто. Пустое место.

Он отвернулся и пошёл прочь, делая вид, что разговор окончен.
И вдруг за его спиной раздался звук.

Глубокий вдох. Очень глубокий. Так дышат перед погружением под воду.

Преподаватель медленно обернулся.

Рей стоял на том же месте. Глаза его были закрыты. Он сделал ещё один глубокий вдох, а затем задержал дыхание.

И поднял руку. Указательный палец направился в сторону мишени.

Секунда — и на кончике пальца начала собираться вода. Прозрачная, дрожащая, она формировалась в маленький шар, пульсирующий внутренней энергией.

— Что за... — выдохнул кто-то.

Шар сорвался с пальца. Со свистом, быстрее любой пули, он устремился к мишени.

Десятка.

Ещё один шар. Десятка. Третий. Четвёртый. Пятый.

Пять выстрелов. Пять десяток. Из пальца.

Рей опустил руку. Открыл глаза. Посмотрел на остолбеневшего преподавателя абсолютно пустым взглядом.

— Я так понимаю, на ваши занятия я могу не ходить? — спросил он тем же ровным, безэмоциональным тоном.

Преподаватель открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Наконец выдавил:

— Да... можешь... никогда сюда не приходить...

Рей кивнул и вышел из тира так же спокойно, как и заходил.

В зале стояла абсолютная тишина. Все смотрели на дверь, за которой скрылся этот невозможный человек.

Кайдзен не мог поверить своим глазам. Быть лучшим в группе — это одно. Но это... это был другой уровень. Рей явно не был обычным новобранцем. Он был кем-то большим.

После такого потрясения преподаватель быстро свернул занятие и отпустил всех.

Кайдзен вернулся домой уставший, но счастливый. Первый день позади. И прошёл он... отлично. Да, были моменты страха — встреча с Кодой и школьным мучителем, воспоминания, нахлынувшие волной. Но были и хорошие моменты. Рэндзи. Настоящее рукопожатие, первый друг в новой жизни.

Он лёг на кровать, глядя в потолок. За стеной слышались приглушённые звуки — странный сосед, Тенма Арата, снова что-то делал, периодически посмеиваясь.

Кайдзен взял коммуникатор, набрал сообщение матери:

"Мам, первый день прошёл отлично. Всё хорошо. Не волнуйся. Завтра напишу подробнее. Целую."

Ответ пришёл через минуту:

"Я очень рада, сынок. Береги себя. Я люблю тебя."

Кайдзен улыбнулся, отложил коммуникатор. Потом встал, разогрел себе ужин, поел. Простая еда, но сейчас казалась вкуснее любых деликатесов.

Когда он снова лёг в кровать, за окном уже стемнело. Тишина комнаты убаюкивала. За стеной наконец затих сосед.

Кайдзен закрыл глаза, прокручивая в голове события дня. Сборка оружия, стрельба, Рей с его невероятными способностями, Рэндзи с его дружелюбной улыбкой.

— Это был один из лучших дней, — прошептал он в темноту.

И уснул с улыбкой на лице.