Новый дом

Глава 3 - Новый дом

Утро дня рождения Киёмизу Кайдзена началось с аромата свежей выпечки, который разносился по всему дому, проникая даже в самые дальние углы. Чие хлопотала на кухне с самого рассвета, готовя угощения для многочисленных родственников, которые должны были собраться сегодня, чтобы поздравить её сына с совершеннолетием.

Кайдзен спустился вниз, привлечённый запахом, и замер на пороге гостиной. Стол ломился от яств. Рисовые колобки, аккуратно выложенные на бамбуковые подносы, рыба, запечённая целиком и украшенная ломтиками лимона, разноцветные овощи, маринованные по старинным семейным рецептам, и, конечно, огромный сладкий пирог, который Чие пекла только по самым особенным поводам.

— С добрым утром, именинник! — улыбнулась мать, вытирая руки о фартук. — Скоро начнут собираться гости. Ты как, готов?

Кайдзен кивнул, хотя внутри у него всё сжималось от волнения. Восемнадцать лет. Взрослая жизнь.

Родственники начали прибывать около полудня. Тётушки, дядюшки, двоюродные братья и сёстры — все они заполнили гостиную шумом, смехом и суетой. Кайдзен принимал поздравления, стараясь улыбаться как можно искреннее.

Подарки были традиционными — кто-то дарил тёплый свитер ручной вязки, кто-то коробку дорогих сладостей. Кайдзен благодарил каждого, раскладывая подарки на отдельном столике.

Наконец, Чие подошла к нему с небольшим изящным конвертом в руках.

— Это от нас всех, — сказала она мягко, протягивая конверт. — От меня и от тех, кто не смог сегодня прийти.

Кайдзен открыл конверт и едва не ахнул. Внутри лежала банковская карта с выгравированными цифрами — семьдесят тысяч ноев.

— Мам... это слишком много, — прошептал он, поднимая на неё удивлённые глаза.

— Ты заслужил, — Чие ласково коснулась его щеки. — Мы все хотим, чтобы у тебя всё было хорошо.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Кайдзен, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Наконец все расселись за столом, и в комнату торжественно внесли торт — высокий, украшенный взбитыми сливками и фруктами, с восемнадцатью свечами, мерцающими ровным пламенем.

— Загадывай желание! — закричали родственники хором. — Загадывай!

Кайдзен приблизился к свечам. Тёплый свет озарял его лицо, играя бликами в голубых глазах. Он закрыл глаза.

Чего он хочет на самом деле? Дослужиться до адмирала? Заслужить всеобщее уважение? Доказать матери и всему миру, что он способен на великие дела? Да. Но...

Он уже собирался задуть свечи, как вдруг в голове вспыхнули воспоминания.

Отец.

Наги, каким он запомнил его в четыре года — высокий, сильный, с заразительным смехом. Вот они идут по улице, и отец держит его за руку. Вот Наги учит его задерживать дыхание, показывая, как чувствовать воду. Вот он улыбается, говорит что-то ободряющее перед уходом... в последний раз.

Брат.

Акира. Старший, на три года старше. Всегда заступник, всегда защитник. Как они играли вместе, как Акира учил его драться, как они секретничали по ночам, когда мать думала, что они спят. Тёплые, светлые моменты, которые, казалось, были вечность назад.

Глаза Кайдзена наполнились грустью. Он постоял несколько секунд, перебирая в памяти эти драгоценные кадры, а затем наклонился и задул свечи.

Гости захлопали, зашумели, запели поздравительные песни. Началась трапеза. Родственники расспрашивали Чие о работе, о жизни, о планах. Она отвечала уклончиво, ловко уводя разговор от темы, которая могла бы выдать секрет сына.

Кайдзен сидел молча, ковыряясь в тарелке. Он слушал их разговоры, но не участвовал. Внутри него боролись два желания — сохранить тайну и сказать правду.

Наконец, он не выдержал.

— Я поступил на военную службу, — сказал он громко и отчётливо.

Смех и разговоры оборвались мгновенно. Все головы повернулись к нему. В комнате повисла звенящая тишина.

И вдруг несколько родственников заулыбались, закивали.

— Молодец! — воскликнул дядя со стороны отца. — Смелый поступок! Настоящий мужской выбор!

— Правильно, правильно, — поддержала его тётя. — Пусть идёт служить, закаляет характер.

— Наги бы гордился твоим решением, — сказал один из дальних родственников, пожилой мужчина с седой бородой. — Он всегда говорил, что из тебя выйдет толк.

Кайдзен почувствовал, как тепло разливается по груди. Эти слова значили для него больше, чем любые подарки.

Но Чие, сидящая рядом, побелела. Её руки, сжимавшие салфетку, задрожали.

— Он бросил нас, — резко сказала она, и в её голосе прозвучала такая горечь, что все за столом замерли. — Свобода была для него важнее семьи. И не надо делать вид, что это было иначе.

Повисла неловкая тишина. Все опустили глаза, не зная, что сказать. Через мгновение разговоры возобновились, но уже на другие темы, словно инцидент был исчерпан. Но осадок остался.

Когда последний гость ушёл, Кайдзен рухнул на диван в гостиной и шумно выдохнул. Праздник удался, но эмоционально он был вымотан до предела.

Чие села рядом. Некоторое время они молчали, глядя на опустевший стол с остатками угощений.

— Как прошёл праздник? — тихо спросила мать. — Ты рад?

— Да, — ответил Кайдзен. — Спасибо тебе за всё. Особенно за подарок.

Они ещё немного поговорили о родственниках, о подарках, о торте. А потом снова замолчали.

— Ты правда этого так сильно хотел? — спросила Чие, глядя куда-то в сторону.

Кайдзен молча кивнул.

Тишина затягивалась. Кайдзен чувствовал, что должен спросить о том, что давно его мучило.

— Мам... ты жалеешь, что вышла замуж за отца?

Чие вздрогнула, словно от удара. Повернулась к сыну, и в её глазах блеснули слёзы, которые она тут же смахнула.

— Нет, — ответила она твёрдо. — Я была невероятно рада. Наги был прекрасным человеком. Сильным, добрым, честным. — Она вздохнула. — Но его неутолимую жажду свободы ничто не могло сдерживать. Ни я, ни вы с Акирой. Он любил нас, я знаю. Но... свобода была для него как воздух. Как вода для рыбы.

Она взяла сына за руку.

— Я хочу, чтобы ты взял от отца только хорошее. А хорошего в нём было предостаточно. Будь сильным, будь честным, будь добрым. Но помни: семья — это не клетка. Это тихая гавань. Всегда.

Кайдзен сжал её руку в ответ.

— Я понял, мам. Спасибо.

День отъезда наступил слишком быстро.

Кайдзен проснулся от первых лучей искусственного солнца, заливающих комнату сквозь жалюзи. Он потянулся, сел на кровати... и замер.

На стуле у двери аккуратно стояла собранная сумка. Вещи были сложены ровными стопками, форма висела на плечиках, обувь стояла рядышком.Он немного подумал,а затем вытащил все вещи и убрал туда ,где они лежали,а потом заново положил их сам в сумку.За завтраком царила тяжёлая тишина. Чие почти не притронулась к еде, только пила чай маленькими глотками и смотрела на сына. Кайдзен ел, чувствуя на себе этот взгляд, полный любви и боли.

Наконец он оделся — в простую гражданскую одежду, форма должна была ждать его уже на месте. Подошёл к двери, взял сумку.

— Я провожу, — сказала Чие, но голос её дрогнул.

— Не надо, мам. — Кайдзен повернулся к ней. — Лучше здесь. Так будет легче.

Она подошла, обняла его так крепко, словно хотела защитить от всего мира. Потом отстранилась, заглянула в глаза.

— Береги себя. Слушайся командиров. Ешь хорошо. Если что-то случится — сразу сообщай.

Кайдзен развернулся и вышел за дверь, не оглядываясь. Если он оглянется — не уйдёт никогда.

Кайдзен достал разрешение на подъём, которое курьер доставил ещё вчера вечером, и сел в катер. Когда транспорт начал подниматься в Верхний город, он смотрел в иллюминатор на удаляющиеся огни Нижнего города и чувствовал, как в груди растёт странное чувство — смесь страха и предвкушения.

Пункт назначения оказался большим зданием, формой напоминающим гигантскую бочку, приплюснутую сверху и снизу. Массивные стальные двери, вооружённая охрана на входе — всё говорило о том, что это место не для праздных прогулок.

Кайдзен вошёл внутрь. В холле, освещённом холодным белым светом, стояла длинная стойка, за которой сидели несколько офицеров в серой форме. За ними виднелись стеллажи с документами и пропусками.

Он подошёл к свободному окошку, за которым сидел грузный мужчина с усами и усталым взглядом.

— Здравствуйте. Я зачислен на службу. Пришёл забрать военный пропуск.

— Хорошо, — охранник зевнул, почесал усы. — Сейчас посмотрим, есть ли тут твой пропуск. Назови фамилию.

Кайдзен открыл рот и... замер.

Киёмизу. Его фамилия. Фамилия матери, известного Адмирала. Фамилия, которая откроет ему любые двери, но одновременно сделает его "маменькиным сынком" в глазах сослуживцев.

— У меня... нет фамилии, — выдавил он.

Охранник поднял брови. Усталость с его лица как рукой сняло.

— Как это — нет фамилии? — переспросил он, и в голосе зазвучали насмешливые нотки. — Хватит шутить, парень. Ты знаешь, сколько мне искать твой пропуск по имени? У нас тут сотни Кайдзенов, Такаши и Хироши каждый год!

— Я не шучу, — твёрдо сказал Кайдзен. — У меня нет фамилии. Посмотрите в списках. Меня зовут просто — Кайдзен.

Охранник нахмурился.

— Как у тебя может не быть фамилии? А родители? Какая фамилия у них?

Кайдзен задумался лишь на секунду. А затем в его голове родилась история. Импровизация чистой воды.

— Мои родители... — начал он, стараясь говорить убедительно, — они подбросили меня в детский дом, когда я только родился. Оставили записку с именем — Кайдзен. Без фамилии. Видимо, не хотели иметь со мной ничего общего. Из детского дома меня никто не взял в семью, поэтому я ничью фамилию не носил. Достигнув восемнадцати лет, я вышел в самостоятельную жизнь. И пришёл сюда, потому что... — он чуть не сказал "потому что моя мать — адмирал", но вовремя остановился. — Потому что тут дают бесплатное жильё и питание.

Охранник слушал, и его лицо постепенно смягчалось. В глазах появилось сочувствие.

— Сирота, значит, — пробормотал он. — Бывает. Ладно, как говоришь, тебя зовут? Кайдзен?

Он углубился в ящик с пропусками, перебирая карточки. Минута, другая...

— Ага, есть такой, — наконец сказал он, выуживая тонкую пластиковую карточку. — Точно, без фамилии. Редкий случай. Держи.

Кайдзен взял пропуск. На нём значилось: "Кайдзен. Курсант. Год 1192".

— Тебе нужно пройти по коридору до конца, — охранник махнул рукой в сторону длинного, уходящего вглубь здания коридора. — Там вещевой склад. Получишь форму и ключи от комнаты. Дальше по инструкции.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Кайдзен и направился по коридору.

В конце действительно оказалось просторное помещение, заставленное высокими стеллажами с ящиками. Каждый ящик был промаркирован номерами и буквами. За столом в центре сидела девушка.

Она была молодой, на вид лет двадцать, и очень красивой. Тёмные волосы собраны в аккуратный хвост, большие карие глаза, пухлые губы. Форма сидела на ней идеально, подчёркивая стройную фигуру.

— Можно ваш пропуск, пожалуйста? — спросила она с лёгкой улыбкой.

Кайдзен молча протянул карточку. Девушка приложила её к терминалу, и на экране высветились все его параметры — рост, вес, группа крови, данные о физической подготовке.

— Отлично, сейчас принесу, — она встала и направилась к стеллажам, ловко ориентируясь в маркировках.

— Эй, детдомовский!

Голос, раздавшийся со спины, заставил Кайдзена вздрогнуть. Он резко обернулся.

В дверях стоял крупный мужчина. Лысый, с мощной шеей и тяжёлым взглядом. На вид лет тридцать. Он смотрел на Кайдзена с явной неприязнью.

— Я тоже из детдома, — сказал мужчина, приближаясь. — Но что-то не припомню тебя. Ни в нашем, ни в соседних.

Кайдзен напрягся.

— Я... я пришёл позже.

— Я слышал весь твой разговор с охранником, — перебил лысый, и в его голосе зазвучала угроза. — Я же вижу, что ты врёшь.

Кайдзен, стараясь сохранять спокойствие, протянул ему свой пропуск.

— Посмотри сам. Здесь нет фамилии.

Мужчина взял карточку, повертел в руках, вглядываясь в надпись. Нахмурился.

— Хм... Действительно.

Он вернул пропуск и прищурился.

— Я тебя тоже не припомню, — ответил Кайдзен, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Лысый усмехнулся.

— С этого момента я буду следить за тобой, детдомовский. — Он ткнул пальцем в грудь Кайдзена. — Будешь знать.

В этот момент вернулась девушка с охапкой вещей.

— Ваша форма, — сказала она, складывая её на стол. — И ключи от комнаты.

Она протянула Кайдзену связку с одним-единственным ключом и сложенный листок бумаги.

— Здесь адрес вашего нового жилья. Завтра в восемь утра, одетым по форме, быть у длинного здания напротив. Опоздания не принимаются.

Кайдзен кивнул, принимая вещи. Лысый, бросив на него последний взгляд, развернулся и ушёл.

Девушка проводила его взглядом, потом посмотрела на Кайдзена с лёгким сочувствием.

— Осторожнее с ним. Это Кода. Он здесь уже год. Говорят, с характером проблемы.

— Спасибо за предупреждение, — поблагодарил Кайдзен.

— Удачи, — улыбнулась девушка. — Меня, кстати, Юки зовут. Если что — обращайся.

Кайдзен вышел на улицу, сжимая в руках форму и ключи. Он развернул бумажку с адресом — какой-то район вдали от центра, где жили солдаты низших рангов.

Дорога заняла около получаса. Здание, которое он наконец нашёл, выглядело удручающе. Серый, обшарпанный фасад, облупившаяся краска на входной двери, запах сырости в подъезде. Здесь жили те, кто только начинал свой путь на военной службе.

Комната номер триста семьдесят три находилась в самом конце длинного, плохо освещённого коридора. Кайдзен обратил внимание, что в коридоре всего две двери. Остальные стены были пусты — либо комнаты считались непригодными для жилья, либо их просто не успели оборудовать.

Он вставил ключ в замочную скважину, повернул. Дверь со скрипом открылась.

Внутри оказалось небольшое помещение. Метров двенадцать, не больше. У стены стояла узкая кровать с тонким матрасом. В центре — деревянный стол и один стул. Справа — крошечная кухонная зона с раковиной, электрической плиткой на две конфорки и маленьким холодильником. У кровати — тумбочка, в углу — платяной шкаф. Маленькая дверь вела в совмещённый санузел.

Кайдзен постоял на пороге, вглядываясь в своё новое жильё. Если честно, он ожидал чего-то подобного, но всё равно почувствовал лёгкое разочарование. Дома было... лучше. Гораздо лучше.

— Ничего, — сказал он вслух сам себе. — Это временно. Я всего добьюсь сам.

Он аккуратно повесил форму в шкаф, расправил складки, разгладил рукава. Потом снова достал её, осмотрел со всех сторон.

Форма впечатляла. Пепельно-серый китель с высоким воротником-стойкой, строгие линии, идеальный крой. На груди — белоснежный вышитый якорь, единственное яркое пятно. Брюки того же цвета, тяжёлые чёрные ботинки на шнуровке. Всё это выглядело внушительно и строго.

Кайдзен снова повесил форму и вдруг вспомнил о соседе. У него ведь есть сосед — единственный на весь этаж, судя по двум дверям в коридоре. Надо бы поздороваться, познакомиться.

Он открыл дверь, однако его сосед уже стоял на пороге.На пороге стоял парень. Роста в нём было от силы метр шестьдесят, не больше. Худощавый, с острым носом и такими живыми, подвижными чертами лица, что казалось, он вот-вот взорвётся энергией. Его волосы были странного, тёмно-голубого оттенка, словно их окрасили в цвет глубокого океана, и глаза — такого же необычного цвета. Он весь подпрыгивал на месте, переминался с ноги на ногу, и на его лице сияла такая широкая улыбка, что, казалось, она вот-вот треснет. Парень явно изо всех сил сдерживал смех, и это ему плохо удавалось.

Он протянул руку для приветствия.

— Привет, я Кайдзен, — начал Кайдзен, протягивая свою руку в ответ.

Как только их пальцы соприкоснулись, Кайдзена пронзила ослепительная вспышка боли. Сильный разряд тока ударил в руку, прошёл через всё тело, заставив мышцы судорожно сократиться. Он отдёрнул руку так быстро, словно обжёгся.

— А-ха-ха-ха-ха!

Сосед согнулся пополам от хохота. Он смеялся громко, заливисто, совершенно не сдерживаясь. Смех эхом разносился по пустому коридору.

Не сказав ни слова, не представившись, парень развернулся, зашёл обратно в свою комнату и захлопнул дверь.

Кайдзен стоял в коридоре, тряся онемевшей рукой, и смотрел на закрытую дверь с выражением глубочайшего шока на лице.

— Какого чёрта? — прошептал он.

Постояв ещё минуту в полном недоумении, он вернулся в свою комнату и закрыл дверь. Прислонился к ней спиной, глядя в потолок.

Что это вообще было? Какой-то псих? Или это такая шутка? И зачем бить током соседа при первой встрече?

Ответов не было.

Кайдзен лёг на кровать. Матрас оказался жёстким, но это было даже хорошо — не даст расслабиться. Он перевёл взгляд на тумбочку, где стоял старый механический будильник. Покрутил колёсико, выставил стрелки на семь утра. Завёл пружину — часы согласно затикали.

Мысли в голове крутились вихрем. Новая жизнь. Новая комната.

Он долго не мог уснуть. Ворочался, смотрел в потолок, прислушивался к звукам за стеной. Оттуда иногда доносились приглушённые смешки и возня — сосед явно не спал и что-то делал.

Страх неизвестности и предвкушение новой жизни смешались в тугой клубок где-то в груди.

— Завтра... — прошептал он в темноту, и это слово прозвучало как обещание.

Глаза слиплись сами собой. Тишина комнаты, нарушаемая лишь мерным тиканьем будильника, убаюкала его, и Киёмизу Кайдзен, он же просто Кайдзен, детдомовец без фамилии, провалился в глубокий, тревожный, но полный надежд сон.

Первый сон в его новой жизни.