Не хочу умирать

Арка - Миссия на повышение

Глава 6 -Не хочу умирать

Восемь утра. Назначенное место оказалось неприметной дверью в дальнем конце коридора первого этажа — туда, куда Кайдзен раньше никогда не заходил. Его встретил молчаливый офицер, провёл по узкой лестнице вниз, туда, где гул механизмов становился громче, а воздух — тяжелее.

— Заявка принята, — коротко бросил он, открывая дверь в небольшую комнату без окон.

Внутри было холодно. Свет давала одна-единственная лампа под потолком, отбрасывающая резкие тени на стены, обитые металлическими листами. За столом сидела женщина в строгой форме. Перед ней лежала тонкая папка.

— Садись, — сказала она без лишних слов.

Кайдзен сел. Женщина раскрыла папку, пробежала глазами по бумагам, словно проверяя что-то, и начала говорить. Голос у неё был ровный, почти механический, но в нём чувствовалась та особенная усталость, которая появляется у людей, слишком долго работающих с информацией, от которой хочется закрыть глаза.

— Недавно одна из наших подлодок затонула, — произнесла она. — «Нереида-7». Связь с ней прервалась внезапно. Последнее, что мы получили — сигнал бедствия и координаты.

Она подвинула к Кайдзену карту. На ней была отмечена точка — далеко за пределами Гераклиона.

— Гераклион находится на глубине триста семьдесят три метра. «Нереида» лежит на глубине четырёхсот восьмидесяти девяти.

Кайдзен почувствовал, как внутри что-то сжалось. Сто шестнадцать метров разницы. Это много. Очень много.

— Это глубоко, — продолжила женщина, словно читая его мысли. — Очень глубоко. И главное — это территория за пределами города. Там нет патрулей, нет систем слежения, нет защиты. Там — только океан. И то, что в нём живёт.

Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании.

— Ты знаешь, кто такие морские гады?

Кайдзен кивнул. Он слышал это название — так в Гераклионе называли существ, рождённых самой бездной. Чудовищ, которые таились в темноте.

— Расскажи, — приказала женщина. — Хочу убедиться, что ты понимаешь, с чем можешь столкнуться.

— Это... — Кайдзен сглотнул. — На каждый вид рыб приходится один гад. Он во много раз сильнее и опаснее обычных особей. Некоторые отдалённо напоминают людей — у них гуманоидное тело.

— Верно, — кивнула женщина. — К счастью, на целый вид приходится всего один гад. За всю историю их осталось немного. Но те, что остались... — Она покачала головой. — Каждому гаду присваивается звание угрозы. Омега, гамма, дельта, бета, альфа. Альфа — самые сильные. Самые страшные. Те, кого лучше никогда не встречать.

Она достала из папки несколько фотографий, разложила их на столе. Кайдзен смотрел и не мог отвести взгляд. На снимках были твари — искажённые, неестественные, вырванные из глубин и запечатлённые на плёнке перед смертью. Огромные пасти, ряды зубов, глаза, в которых не было ничего, кроме голода.

— Особо свирепы гады из видов акул, — голос женщины стал жёстче. — Они часто нападают на суда. К счастью, Фрэнк Мандус охотится на них. Но если ты встретишь такого — молиться уже будет поздно.

Она убрала фотографии.

— Есть кое-что ещё. Раз в год, одиннадцатого февраля, в день подвига Ноя, когда спутник нашей планеты приближается к ней максимально близко, морские гады становятся намного сильнее. Намного. Они становятся злее, опаснее, агрессивнее. Никто не знает, почему это происходит. Словно сама тьма в этот день наполняет их силой.

— А гады альфа-уровня? — спросил Кайдзен, чувствуя, как пересыхает в горле. — Насколько сильными они становятся в этот день?

Женщина посмотрела на него долгим взглядом.

— Мы не знаем, — ответила она тихо. — За всё время ни одного гада альфа-уровня не было замечено одиннадцатого февраля. Ни разу.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как вода на глубине.

— Твоя задача проста, — продолжила женщина, меняя тему. — Ты погрузишься на подлодку в специальном костюме. Там есть выжившие. У нас с ними была связь — редкая, прерывистая. Всё, что мы слышали — их голоса. Они говорят одно и то же: «Не хотим умирать».

Она достала из ящика стола лист с инструкцией.

— Ты должен починить специальный люк для присоединения. После этого с выжившими перейдёте на спасательный корабль, который прибудет за вами. Всё просто. На бумаге.

Она подвинула к нему снаряжение.

Кайдзен рассматривал вещи, разложенные на столе. Костюм — тяжёлый, герметичный, с нашитыми светоотражающими полосами. Нож в пластиковых ножнах. Фонарик — мощный, с широким лучом. Две гранаты, холодные и тяжёлые на ощупь. Гидропульт — длинная трубка с баком для воды, та самая, из которой в него стреляли в день собрания.

— И это всё? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Всё, — кивнула женщина. — И рация. Маленькая, на один канал. Связь будет плохой, но попытайся.

Кайдзен переоделся в костюм. Ткань облегала тело, но не сковывала движений. Шлем он пока держал в руках.

Его проводили в порт. Маленький, почти незаметный, скрытый от посторонних глаз. У причала покачивался спасательный корабль — небольшое судно, похожее на вытянутую капсулу с иллюминаторами.

— Удачи, — сказал провожающий, и в его голосе не было надежды. Только констатация факта.

Корабль отчалил.

Кайдзен смотрел в иллюминатор, как огни Гераклиона медленно исчезают в темноте. Сначала они просто отдалялись, потом стали меньше, а потом и вовсе пропали, поглощённые чёрной водой.

Час.

Целый час корабль шёл сквозь толщу океана. Сначала за стеклом ещё можно было разглядеть рыб — обычных, безобидных, снующих в толще воды. Потом их стало меньше. Потом не стало совсем.

Свет за бортом менялся. Сначала он был мутно-зелёным, потом синим, потом тёмно-синим, а потом — просто чёрным. Абсолютная, непроглядная чернота, которую не мог разогнать даже мощный прожектор корабля.

Кайдзен посмотрел вниз.

И ему стало плохо.

Там не было ничего. Просто бездна. Пустота, уходящая в бесконечность. Ни дна, ни рыб, ни света — только тьма, густая, как смола, и холодная, как смерть.

Он оторвал взгляд, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Но чувство не проходило. Оно въедалось под кожу, заполняло лёгкие, сковывало движения.

— Ты прямо над подлодкой, — голос управляющего кораблём раздался неожиданно, заставив вздрогнуть. — Тебе нужно просто выйти и нырнуть вниз. Когда всё будет готово — сообщишь, я вас заберу.

Просто выйти. Просто нырнуть.

Кайдзен смотрел на люк, ведущий наружу. Ему предстояло шагнуть в эту черноту. Одному.

Он вспомнил слова выживших: «Не хотим умирать». Они звучали в голове снова и снова, отдаваясь холодной дрожью в позвоночнике.

Там не должно быть гадов, — пытался успокоить он себя. — Просто техническая поломка. Обычное задание. Таких много.

Но где-то глубоко внутри, в той части сознания, которая отвечает за инстинкты, жило другое знание. Там что-то не так. Там — опасно.

Кайдзен вспомнил пятёрку. Рей, Рэндзи, Май, Арата, Рью. Они прошли такие же задания. Они справились. Значит, и он сможет.

Он надел шлем, проверил защёлки, взял инструменты и подошёл к люку.

— Открываю, — сказал он в рацию.

— Открываю, — повторил голос управляющего.

Люк отъехал в сторону. Вода хлынула внутрь, но костюм выдержал. Кайдзен шагнул в темноту.Когда он шагнул в воду, его охватило странное чувство — словно мир вокруг исчез, растворился в этой чёрной, холодной пустоте. Он слышал только собственное дыхание в шлеме и биение сердца, которое, казалось, гремело на весь океан. Вода давила со всех сторон, мягко, но настойчиво, напоминая, что здесь он — чужой, здесь он — только гость, которого в любой момент могут съесть.Холод ударил сразу, проник сквозь ткань, сжал тело. Кайдзен начал погружаться. Медленно, очень медленно, словно его засасывала сама бездна.

Он дрожал. Не от холода — от страха. Страха такого сильного, что, казалось, его можно было попробовать на вкус — горький, металлический, удушающий.

Пятнадцать метров вниз. Двадцать. Тридцать.

И вдруг он увидел её.

Подлодка висела в толще воды, как огромный мёртвый кит. Она была тёмной, без единого огонька. Передняя часть нависала над пропастью — чудовищным разломом, уходящим в бесконечность. Задняя часть чудом держалась на выступе скалы, удерживая всю конструкцию от падения.

Кайдзен понял: если бы не этот выступ, подлодка рухнула бы ещё ниже. Туда, где давление раздавило бы её, как пустую консервную банку.

Он подплыл ближе. Руки тряслись, когда он доставал инструменты. Люк поддался не сразу — пришлось повозиться несколько минут. Наконец механизмы щёлкнули, и створка открылась.

Вода хлынула внутрь, увлекая Кайдзена за собой. Он едва успел заделать дыру, работая на автомате, пока сердце колотилось где-то в горле.

Он оказался в маленьком помещении. Впереди была большая дверь.

— Есть кто? — крикнул Кайдзен. Голос прозвучал глухо, искажённый шлемом.

Тишина.

Он подошёл к двери. Та не поддавалась. Пришлось снова браться за инструменты.

Когда дверь наконец открылась, Кайдзен шагнул внутрь подлодки.Внутри подлодка напоминала гигантский металлический гроб. Узкие коридоры, где двум людям не разойтись, тянулись бесконечной чередой, сменяясь крошечными каютами и техническими отсеками. Везде были провода — свисающие с потолка, торчащие из стен, спутанные в клубки на полу. Некоторые из них искрили, отбрасывая жуткие, пляшущие тени. Воздух был спёртым, тяжёлым, с приторно-сладковатым запахом, который Кайдзен сначала не мог опознать, а потом понял — так пахнет смерть.

— Есть кто живой? — снова крикнул Кайдзен.

Ни звука.

Он двинулся вперёд. Свет фонарика выхватывал из темноты куски стен, провода, свисающие с потолка, лужи воды на полу.

Через минуту он нашёл первого.

Тело лежало у стены, скрюченное, неестественное. Мужчина в форме — глаза открыты, смотрят в никуда. На теле не было видимых ран. Просто мёртв.

Рядом — ещё двое. Такие же. Без следов насилия. Просто перестали жить.

Кайдзена замутило. Он отвернулся, пытаясь справиться с подкатывающей тошнотой.

— Прибыл на место, — прошептал он в рацию. — Приём?

Шипение. Треск. Ничего.

Он попробовал ещё раз — тот же результат. Связь не работала.

— Чёрт, — выдохнул Кайдзен.

Нужно было найти громкоговоритель. Сообщить выжившим, что помощь пришла. А потом — чинить люк.

На стене висела схема корабля. Кайдзен подсветил фонариком, изучая планировку. Кабина пилота была в передней части. Там же, судя по схеме, находилась система оповещения.

Он двинулся вперёд. Коридоры сменялись отсеками, отсеки — новыми коридорами. Внутри было тихо. Слишком тихо. Даже механизмы не гудели — всё замерло, остановилось.

Только иногда из-за стен доносились звуки. Странные, низкие, вибрирующие. Кайдзен не мог понять, что их издаёт, но каждый раз, когда они раздавались, сердце пропускало удар.

Кабина пилота оказалась заперта.

Кайдзен уже привычно достал инструменты и начал взламывать дверь. И тут свет фонарика упал на пол.

Кровь.

Тёмные пятна, тянущиеся к двери. Свежие. Совсем свежие.

Руки задрожали сильнее. Но отступать было нельзя.

Дверь поддалась. Кайдзен толкнул её и вошёл внутрь.

И застыл.

Несколько солдат сидели на стульях, пристёгнутые ремнями. Их лица были обращены к двери. В руках — оружие, направленное на вход. Они приготовились защищаться.Глубокие раны — рваные, страшные — зияли на телах. Кровь ещё не успела засохнуть. Смерть наступила недавно. Совсем недавно.

Кайдзен задыхался, кашлял, пытаясь прийти в себя.

— Спокойно, — шептал он себе. — Спокойно. Ты справишься. Ты должен.

Он вытер лицо рукой, насколько это было возможно в шлеме. Выпрямился. Заставил себя не смотреть на мёртвых.

Громкоговоритель был на месте. Кайдзен включил его, прокашлялся.

— Говорит спасательная команда, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я на борту. У меня есть оборудование для ремонта люка. Я починю его и вывезу всех, кто ещё жив. Если вы меня слышите — оставайтесь на местах. Я иду.

Он выключил микрофон. На мгновение повисла тишина.

А потом из коридора, откуда он пришёл, донеслись звуки.

Шаги.

Тяжёлые. Громкие. Очень быстрые.

Кайдзен замер. Сердце заколотилось где-то в горле. Он вышел из кабины, направил фонарик в темноту коридора.

Шаги ускорились. Приближались. Что-то огромное неслось прямо на него.

Кайдзен не видел ничего. Только тьму, которую фонарик не мог пробить до конца. Но звук — звук был отчётливым, неоспоримым.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Он выключил фонарь.

Тьма стала абсолютной. Кайдзен стоял, затаив дыхание, боясь пошевелиться.

Шаги замедлились. Прошли ещё немного. И затихли.

Тишина. Долгая, бесконечная тишина.

Потом шаги возобновились. Но теперь они удалялись. Уходили обратно, в ту сторону, откуда пришли.

Кайдзен стоял, не дыша, пока звук не исчез совсем.

Только тогда он позволил себе выдохнуть.

Там кто-то есть. Что-то есть. Не люди.

Он прижался к стене, пытаясь унять дрожь. Руки тряслись так сильно, что инструменты в сумке позвякивали.

— Есть кто на связи? — прошептал он в рацию. — Приём? Пожалуйста, ответьте...

Треск. Шипение. Ничего.

Кайдзен посмотрел на карту. Люк для присоединения находился в кормовой части. А он — в носовой. Между ними — весь корабль. И тот узкий коридор, откуда только что доносились шаги.

Ему нужно пройти через это.

Он достал гидропульт. Проверил заряд. Достал нож, пристегнул к поясу. Гранаты — в карманы, поближе.

Медленно, очень медленно, он двинулся вперёд. Фонарик он не включал — шёл на ощупь, водя рукой по стене. Каждый шаг давался с трудом. Каждый звук заставлял замирать.

На середине пути он остановился.

Из темноты доносились звуки, которые не мог издать человек. Низкое урчание. Влажное, хлюпающее дыхание. Иногда — скрежет, словно что-то царапало металл.

Это не просто поломка. Здесь тварь.Это значит что миссия стала крайне сложной и опасной, даже для миссии на повышение.Это была верная гибель.Нет ни связи , ничего.Это было невозможно сделать в одиночку.

— Нужно действовать, — прошептал он, пытаясь унять дрожь в голосе. — Нужно увидеть её.

Он достал фонарик. Размахнулся и бросил его вперёд, как можно дальше.

Фонарик упал метрах в десяти, замер, освещая кусок коридора. Пусто. Никого.

Кайдзен отошёл назад, лёг на пол, направил гидропульт в сторону света. Если тварь появится — он выстрелит.

Минута. Две. Пять.

Ничего.

Тогда Кайдзен постучал по полу инструментом. Звук разнёсся по коридору.

Тишина.

Он крикнул:

— Эй! Иди сюда!

Голос отразился от стен и затих.

Никого.

Он понял, что ему придётся подойти и забрать фонарик. И в этот момент он будет максимально уязвим.

— Чёрт, чёрт, чёрт... — бормотал он, пытаясь собраться с духом. — Нас учили самообороне против людей. А что делать тут — я без понятия.

Сердце колотилось где-то в ушах. Каждая секунда тянулась вечность.

Наконец он решился. Встал. Убрал оружие за спину. Сделал шаг вперёд.

И в этот момент из темноты, прямо перед ним, проявилась ОНА.

Морда.Внешне напоминала смесь лошадиной и крокодильей.

Длинная, чёрная, с влажно блестящей кожей. Никаких эмоций — только голод. Глаза — абсолютно чёрные, без зрачков, без белков, без дна. Пасть, усеянная рядами длинных белых клыков. На некоторых — пятна крови. Человеческой крови.

Кайдзен даже не успел испугаться. Тело среагировало само.

Граната. В руке.

Тварь рванула вперёд быстрее, чем он моргнул. Челюсти сомкнулись на руке — чуть выше локтя. Хруст костей, вспышка боли, и рука исчезла в пасти вместе с гранатой.

Кайдзен закричал. Упал на пол, зажимая культю. Кровь хлестала, заливая костюм, пол, стены.

Тварь замерла на мгновение, сжимая челюсти. И в этот момент граната взорвалась.

Глухой взрыв. Часть морды разлетелась в клочья. Тварь завыла — низко, утробно, страшно. Отшатнулась, забилась в агонии, а потом рванула прочь, в темноту, откуда пришла.

Кайдзен лежал на полу, не в силах пошевелиться. Боль была чудовищной. Пот заливал глаза. Адреналин пронзал тело, заставляя сердце биться с бешеной скоростью.

— А-а-а... — стонал он, сжимаясь в комок.

Но печать уже работала.

Ткани восстанавливались с невероятной скоростью. Кости срастались, мышцы переплетались, кожа нарастала. Через несколько секунд рука была цела. Абсолютно цела, словно никогда и не была откушена.

Кайдзен смотрел на неё, не веря своим глазам. Дышал прерывисто, глубоко.

Тишина. Только фонарик вдалеке освещал пустой коридор.

Кайдзен медленно сел. Посмотрел в ту сторону, куда убежала тварь. Посмотрел на свою руку. Посмотрел на кровь вокруг.

— Не хочу умирать, — прошептал он одними губами.

И в этой фразе было всё. Весь страх. Вся боль. Вся решимость.

Он поднялся на ноги. Подобрал фонарик. Сжал его в руке так крепко, что побелели костяшки.

И пошёл вперёд. Туда, где ждала темнота. Где ждала тварь. Где ждало задание.

Пути назад не было.