Неужели

Глава 2 - Неужели

Тишина, повисшая в зале после падения тела, была такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. Кровь растекалась по полированному мрамору, образуя причудливые алые узоры, и в этих узорах отражался свет парящих под куполом светильников.

Чие медленно поднялась со своего места. Её движения были плавными, почти механическими. Она смотрела на обезглавленное тело сына, и на её лице... не было ужаса. Не было той леденящей душу материнской боли, которую все ожидали увидеть. Было что-то другое. Спокойствие. Словно она знала то, чего не знали остальные.

— Это мой сын, — произнесла она громко, и её голос эхом разнёсся по залу. В нём не слышалось рыданий — только сталь и уверенность.

Кастор и Полидевк, её верные вице-адмиралы, стоящие за её спиной, потеряли дар речи. Челюсти гигантов отвисли, глаза расширились от шока. Первым опомнился Кастор.

— Это... это ты! — прорычал он, делая шаг в сторону Билла Хааста, который всё ещё сжимал в руке свой змеиный клинок. — Ты убил его! Сын Адмирала! Ты ответишь за это!

— Ответишь! — эхом повторил Полидевк, сжимая массивные кулаки.

Хааст даже не дрогнул. Его змеиное лицо оставалось бесстрастным, лишь тонкие губы шевельнулись:

— Это могла быть неожиданная атака шпиона. Я защищал собрание. Моя задача — нейтрализовать любую угрозу. Откуда мне было знать, что здесь окажется какой-то мальчишка?

Спор готов был перерасти в открытую стычку, но тут произошло то, что заставило замереть даже видавших виды Адмиралов.

Голова.

Обезглавленная голова Киёмизу Кайдзена, лежащая в луже крови, начала... меняться.

Сначала это заметили те, кто сидел ближе всего. Края страшной раны на шее засветились мягким голубоватым светом. Свет пульсировал, набирал силу. А затем, на глазах у изумлённой публики, из места среза начали расти новые ткани. Мышцы переплетались, формируя трахею и пищевод. Сосуды прорастали алыми нитями, соединяясь в сложную сеть. Кожа нарастала слоями, затягивая рану.

Две секунды. Три. Не больше.

Голова полностью восстановилась. Веки дрогнули, и ярко-голубые глаза открылись, моргая, словно после глубокого сна.

Тело Кайдзена дёрнулось. Пальцы рук сжались в кулаки. Медленно, неуклюже, словно новорождённый оленёнок, он опёрся руками об пол и поднялся на ноги. Его шея была чиста — ни шрама, ни следа от чудовищного укуса.

По залу прокатилась волна изумлённых вздохов. Кто-то вскрикнул. Кто-то вскочил с места, опрокинув кресло. Даже невозмутимый Хааст сделал шаг назад, и на его змеином лице впервые отразилось нечто похожее на растерянность.

— Это... невозможно, — выдохнул кто-то из капитан-лейтенантов.

— Невозможно? — раздался голос из самого дальнего угла зала. Тихий, спокойный, но обладающий такой властной силой, что все головы мгновенно повернулись в ту сторону. — В нашем мире это слово давно потеряло смысл.

Из-за тяжёлой бархатной кулисы, скрывающей служебный вход, вышел молодой человек.

На вид ему было лет двадцать пять — тридцать, но в его чертах уже застыла та особая печать, которую оставляет только огромный опыт и постоянная ответственность. На плечах его парадного мундира черного цвета с серебряной отделкой красовались погоны высшего ранга — Адмирал Флота, главнокомандующий всеми вооруженными силами Гераклиона.Тоширо Танака.

Он был невысок, но в нём чувствовалась та особая, спрессованная мощь, которая бывает у людей, привыкших повелевать тысячами. Его лицо было почти мальчишеским, если бы не глаза — тёмные, глубокие, с прищуром человека, который видел слишком много смертей и принял слишком много тяжёлых решений. Тёмные волосы были коротко стрижены, на левой брови — едва заметный шрам, полученный в молодости.

За его спиной, словные две несокрушимые скалы, замерли его вице-адмиралы. Первый из них был одет в роскошное золотое одеяние, расшитое замысловатыми узорами, напоминающими древние письмена. Его наряд выглядел настолько футуристично, что казался пришельцем из другого времени. Второй же представлял собой полную противоположность — огромный, невероятно мускулистый мужчина, больше похожий на гориллу, чем на человека. Простое белое хаори едва прикрывало его гранитные плечи. Белые, как снег, волосы были стянуты в тугой пучок на затылке, а взгляд его карих глаз был карающим и суровым, способным, казалось, испепелить любого, кто посмеет встретиться с ним глазами.

При появлении Адмирала Флота в зале воцарилась абсолютная тишина. Даже Фрэнк Мандус, известный своим буйным нравом, притих и с интересом уставился на происходящее.

Тоширо прошёл к центру зала, остановившись рядом с Чие и её воскресшим сыном. Он окинул Кайдзена быстрым, но цепким взглядом, затем перевёл глаза на Хааста.

— Я выдал ему разрешение на присутствие, — произнёс он так, словно это всё объясняло. — Он здесь по моему распоряжению. И я понесу полную ответственность за любые его действия.

Он сделал паузу, давая присутствующим осознать услышанное, а затем продолжил, обращаясь ко всем собравшимся:

— Как вы могли знать, госпожа Чие не обладает особыми боевыми навыками. Однако её медицинские и целебные способности считаются лучшими в мире. Возможно, лучшими за всю историю.

Тоширо говорил спокойно, размеренно, словно читал лекцию.

— Человек состоит в основном из воды. Примерно на шестьдесят пять процентов. Чие способна манипулировать этой водой. За короткий промежуток времени она может восстановить несмертельные раны любого размера ровно на эти самые шестьдесят пять процентов. При должном и длительном уходе способна излечить и более серьёзные раны полностью, не оставив ни следа. — Он перевёл взгляд на Чие, и в его глазах мелькнуло уважение. — Ни один врач в мире не обладает столь выдающимися способностями. Поэтому сохранность Адмирала Чие является для нас вопросом первостепенной важности.

Он снова посмотрел на Кайдзена.

— Мало того. Младший сын Чие обладает специальной печатью. Печатью, которую пока не удалось наложить ни на одного другого человека.

Тоширо сделал шаг ближе к Кайдзену, и тот, всё ещё дрожащий после пережитого, невольно выпрямился.

— Она безупречно знает своего сына. До мельчайших нюансов. Это позволило ей наложить на него особую печать. Печать, которая требует постоянной поддержки её сил, что, к слову, сильно ослабляет её собственные способности. Но результат... — он указал на Кайдзена, — вы только что видели. Печать позволяет своему носителю самостоятельно регенерировать даже смертельные раны.

По залу прокатился новый ропот.

— Однако, — поднял руку Тоширо, призывая к тишине, — печать не может восстанавливать тело бесконечно. При получении множества тяжёлых ранений на протяжении долгого периода времени она отключается ровно на двадцать четыре часа. Спустя этот срок печать восстанавливается и снова готова выполнять свою функцию.

Он замолчал, давая информации улечься в головах присутствующих. В зале стояла гробовая тишина.

— Крайне интересная способность, — раздался голос из второго ряда.

Все повернулись. Говоривший был человеком необычной внешности. На нём не было стандартной военной формы — вместо этого его одеяние представляло собой причудливую смесь самых разных стилей и эпох. Часть одежды была расшита сложными механическими узорами, на поясе висело множество странных приборов и инструментов, а на шее болталось несколько амулетов явно не местного происхождения. Его лицо, обрамлённое неряшливыми, вечно взлохмаченными волосами, выражало живой, почти детский интерес.

Адмирал шестого отряда, глава исследовательского корпуса — Шинбо Сакуши.

— Печать, поддерживаемая материнской связью... — забормотал он себе под нос, что-то записывая в маленький блокнот, появившийся из складок его одежды. — Редкостный случай. Надо будет изучить...

— Позже, Шинбо, — оборвал его Тоширо. — Сейчас не время.

Кайдзен, всё ещё дрожащий, но уже пришедший в себя настолько, чтобы осознать происходящее, сделал шаг вперёд. Голос его предательски дрожал, но он заставил себя заговорить:

— Извините, пожалуйста... могу ли я поп...

— После собрания, — резко, но не грубо оборвал его Тоширо. — Ты очень хотел увидеть, как проходят заседания Совета. Поэтому можешь сесть позади своей матери и слушать. Внимательно.

Кайдзен, не веря своему счастью, быстро кивнул и, обогнув лужи крови, которые уже начали убирать специальные службы, юркнул на место прямо за креслом Чие.

— Если что-то нужно, спрашивай, — едва слышно прошептала мать, не оборачиваясь.

Кайдзен молча кивнул, хотя она и не могла этого видеть. Его сердце всё ещё колотилось как бешеное, но теперь это был не страх — это было предвкушение. Он был здесь. Он видел то, что не видел почти никто из простых людей. И он был полон решимости впитать каждое слово.

Тоширо Танака поднялся на ораторскую трибуну. Позади него загорелся огромный проекционный экран, на котором высветилась карта подводного мира с множеством отметок.

— Шинбо Сакуши, — обратился Тоширо к исследователю, — раз уж мы заговорили о тебе. Что там с проектом «Бездна»?

Сакуши вскочил с места, словно школьник, вызванный к доске, и быстро зашагал к трибуне. Его необычные одежды развевались при каждом шаге.

— Ну, я отправил в том направлении большого исследовательского робота полгода назад, — заговорил он быстро, жестикулируя. — Конструкция получает энергию от солнечных панелей — да-да, я знаю, что на глубине это звучит странно, но верхние слои океана всё ещё освещаются солнцем, так что на подзарядку он будет периодически всплывать. В его маршрут включены несколько городов по пути — мы надеемся собрать информацию и о них тоже, попутно. Что касается самой «Бездны»...

Он ткнул пальцем в карту.

— Ближайший город, расположенный к аномалии, находится в шести с половиной миллионах километров от неё. Сам робот, учитывая течения и необходимость подзарядки, доберётся до цели ориентировочно через четыре года. Если, конечно, не столкнётся с чем-то непредвиденным. — Он развёл руками. — Пока что у меня всё.

Тоширо кивнул, и Сакуши, довольно улыбаясь, вернулся на своё место.

Кайдзен наклонился к матери:

— Что это такое? «Бездна»? — прошептал он.

Чие, не поворачивая головы, ответила так же тихо:

— Давным-давно, исследуя глубоководные пещеры при помощи эхолокаторов, учёные обнаружили странность. Датчики просто переставали давать показания в одном огромном радиусе. Как будто там была... дыра. Пустота, поглощающая любой сигнал. Судя по данным, эта аномалия просто огромна. Колоссальна. Поэтому ей и дали кодовое имя «Бездна». Что там на самом деле — никто не знает. Лишь недавно нам удалось создать аппарат, способный достичь нужной точки и выяснить, что же там скрывается.

Тем временем Тоширо продолжил:

— За прошедшие три года у нас сложились положительные отношения со многими соседними городами. Однако, — его голос стал жёстче, — с высокой долей вероятности нам придётся напасть на один из них.

По залу прокатился лёгкий шум.

— Ситуация там сложная. Произошёл захват власти, и новое руководство ведёт себя непредсказуемо. К счастью, этот город не особо хорошо оснащён в военном плане. Мы можем получить множество ценных ресурсов, если всё сделаем вовремя и правильно.

Он перевёл дух.

— Однако велик шанс нападения на нас самих со стороны крайне опасного противника. Сегодня, как вы уже знаете, было обнаружено и ликвидировано множество шпионов. Из того самого города.

В зале повисла напряжённая тишина.

— Продолжая политическую тему в отношении других государств, я хочу затронуть королевство Сагеней. Мы по-прежнему держим нейтралитет. Но, скорее всего, к нашей границе в ближайшее время будет направлен один из смотрителей оттуда. Принимаем это во внимание. Ни в коем случае не вступать с ним в бой. Не провоцировать. Даже не смотреть косо. Вопросы ясны?

Со всех сторон раздались утвердительные кивки.

Кайдзен снова наклонился к матери:

— Королевство? Смотритель? Что это?

Чие вздохнула, но ответила:

— Королевство Сагеней — это... как бы сказать. Центр мира. По крайней мере, так они сами о себе говорят. Там живут самые богатые и знатные люди. Считается важнейшей точкой на карте, по легендам — исторический центр цивилизации. Там находится огромная библиотека, хранящая множество древних знаний. По крайней мере, такова легенда, которую они усиленно продвигают.

Она помолчала.

— Многие города верят им и вступают в союз. И тогда королевство отправляет в эти города смотрителя. Официально — для координации и помощи. На деле — чтобы контролировать всё и докладывать. Они устанавливают свои законы, следят за порядком... по сути, превращают союзные города в свои колонии. Поэтому мы и держим нейтралитет.

На экране позади Тоширо сменилось изображение. Теперь там был портрет человека — если это вообще можно было назвать человеком.

Рост — около двух метров шестидесяти сантиметров. Мощное, звериное телосложение, напоминающее огромного медведя, вставшего на задние лапы. Широкие плечи, массивная грудная клетка, руки толщиной с бревно. Взгляд — дикий, не ведающий страха, устремлённый прямо в душу смотрящего. Белоснежные, как первый лёд, брови и такие же белые волосы на голове — спереди короткие, сзади достигающие плеч. Но самое пугающее были глаза. Чистейшего, пронзительного синего цвета, они казались замороженными, лишёнными всякого человеческого тепла.

— Как вы можете знать, — голос Тоширо стал мрачнее, — человек на этом фото является самым разыскиваемым преступником в мире. Уже много лет никому не удаётся поймать его. Говорят, у него в подчинении находится целый город, однако его точное местоположение остаётся неизвестным.

Он сделал паузу.

— За его поимку — живого или мёртвого — назначена награда. Невероятно огромная сумма. Два миллиарда ноев.

В зале раздались изумлённые вздохи. Два миллиарда — таких денег не видел никто из присутствующих.

— Недавно он был замечен вблизи Гераклиона, — продолжал Тоширо. — К сожалению, его мотивы остаются неизвестными. Прошу: любая информация о нём должна быть немедленно передана мне лично. При малейшем обнаружении — не пытайтесь действовать самостоятельно. Доложите. Это приказ.

Он перевёл дух и сменил тему:

— И последнее, что я хотел бы затронуть на сегодняшнем собрании. Недавно на подпольном рынке появились сигареты.

По залу прокатился ропот. Это слово было знакомо немногим.

— Это самое страшное оружие, которое может попасть в руки обычных людей, — жёстко сказал Тоширо. — Оно наносит непоправимый урон самому важному для нас органу — лёгким. Оно отравляет воздух, поражая окружающих. Оно убивает медленно, но гарантированно. Скорее всего, их производят прямо у нас в городе. Мы должны немедленно найти и уничтожить заводы по их производству. Любая информация о табачных плантациях, о лабораториях, о распространителях — ко мне лично.

Он обвёл взглядом зал.

— На этом у меня всё. Жду сегодня письменные отчёты от каждого Адмирала. Если есть вопросы — можете задать их сейчас.

В зале повисла тишина. Адмиралы переглядывались, но никто не решался заговорить. Никто, кроме...

Кайдзен медленно поднял руку.

Все взгляды устремились на него. Семнадцатилетний парень, только что воскресший из мёртвых, сидящий позади своей матери-Адмирала, поднял руку, чтобы задать вопрос Главнокомандующему.

— Извините... — голос его дрогнул, но он заставил себя продолжать. — Могу ли я попросить вас о кое-чём... наедине?

Тоширо посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Кайдзен выдержал этот взгляд, хотя внутри у него всё дрожало.

— Хорошо, — наконец сказал Тоширо. — Останься здесь после того, как все уйдут.

Через десять минут зал опустел. Адмиралы и их свиты разошлись по своим делам, унося с собой массу впечатлений и информации для размышлений. Остались только Чие, Кайдзен и Тоширо.

Адмирал Флота вернулся в зал, и его шаги гулко отдавались от стен в наступившей тишине.

— Что ты хотел? — спросил он без предисловий.

Кайдзен глубоко вздохнул. Вот он. Момент, о котором он мечтал.

— Пожалуйста, — выпалил он на одном дыхании. — Я очень хочу попасть на службу. Прошу вас, возьмите меня! Мне не нужны поблажки, не нужно особого отношения. Я хочу служить как все. Я хочу стать сильным. Я хочу быть полезным.

— Нет! — Чие вскочила со своего места, лицо её побледнело. — Нет, Кайдзен, ты не понимаешь! Ты ещё слишком молод, слишком неопытен! Там опасно, там...

— Мама, — перебил её Кайдзен, и в его голосе впервые прозвучала твёрдость. — Я уже не ребёнок. Мне через неделю восемнадцать. И я только что умер и воскрес у тебя на глазах. Разве этого недостаточно, чтобы понять: я не сломаюсь?

Чие открыла рот, чтобы возразить, но Тоширо поднял руку, останавливая её.

— Чие, — сказал он мягко, но властно. — Я понимаю твои чувства. Но он прав. Ему нужно повзрослеть. И служба в армии — лучший способ для этого.

Он повернулся к Кайдзену.

— Я согласен. Ты зачислен.

— Тоширо, нет! — Чие шагнула вперёд, готовая спорить.

Тоширо посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло сочувствие.

— Чие, это не обсуждается. Как Адмирал Флота, я отдаю приказ об обязательном зачислении Киёмизу Кайдзена на военную службу.

Чие замерла. Приказ Адмирала Флота не обсуждался. Она опустила голову, и Кайдзену показалось, что по её щеке скатилась слеза.

— Спасибо, — прошептал он, глядя на Тоширо с благодарностью. — Спасибо вам огромное.

— Не благодари раньше времени, — усмехнулся Тоширо. — Служба — это не развлечение. Но сначала — бумаги.

Он протянул Кайдзену планшет с электронным бланком.

— Заполняй. Честно. Все характеристики, параметры, данные.

Кайдзен принялся заполнять. Возраст, рост, вес, наличие способностей, уровень владения Дыханием, медицинские показатели... Он писал быстро, стараясь не ошибиться. И вот осталась последняя графа.

Имя и фамилия.

Он написал: «Кайдзен». И замер.

Палец завис над экраном. Фамилия. Если он напишет, что он — Кайдзен из семьи Адмирала Чие, отношение к нему будет совсем другим. Особое. Снисходительное. Или наоборот — враждебное. Может начаться травля, насмешки, обвинения в том, что он «маменькин сынок», пролезший по блату.

Он хотел добиться всего сам. Доказать, что он чего-то стоит. Не как сын великой Чие, а как Киёмизу Кайдзен.

Он стёр фамилию и поставил прочерк.

Тоширо, наблюдавший за ним, заметил это движение. На его лице не отразилось ни удивления, ни неодобрения. Только лёгкое, едва заметное понимание.

— Готово, — Кайдзен протянул планшет обратно.

Тоширо пробежал глазами анкету, задержался взглядом на пустой графе фамилии, но ничего не сказал. Лишь кивнул.

— Хорошо. Теперь тебе нужно будет подождать двадцать три дня до начала учебного года в военной академии. Ты поступишь вместе со всеми, на общих основаниях. Никаких поблажек, никакого особого статуса. Ты будешь таким же курсантом, как и все. Идёт?

Кайдзен часто закивал, боясь поверить своему счастью.

— Идёт! Спасибо! Спасибо вам!

Он поклонился так низко, как только мог. На глаза навернулись слёзы — слёзы благодарности, облегчения и надежды. Одна слеза всё-таки скатилась по щеке, и он поспешно смахнул её, стесняясь своей слабости.

— Ступай, — махнул рукой Тоширо. — Твоя мать ждёт снаружи.

Чие ждала его у выхода из корпуса. Ночь уже опустилась на Гераклион, и искусственные светильники Верхнего города разгоняли тьму мягким голубоватым сиянием. Ветер, создаваемый системой вентиляции купола, шевелил её длинные чёрные волосы.

Они сели в транспортный катер и молча отправились вниз, в Нижний город. Всю дорогу Чие не проронила ни слова. Она смотрела в иллюминатор на проплывающие мимо огни, и лицо её было печальным. Кайдзен чувствовал её боль, но не знал, как утешить. Он понимал, что его решение ранило её глубже, чем любой вражеский клинок.

Дома было тихо. Кайдзен, не говоря ни слова, поднялся на второй этаж и зашёл в свою комнату.

Он лёг на кровать, закинув руки за голову, и уставился в потолок. Мысли роились в голове, сменяя друг друга с невероятной скоростью. Сегодня он умер. Сегодня он воскрес. Сегодня он увидел высших Адмиралов, узнал о тайнах мира и добился того, о чём мечтал годами.

За окном спальный район Нижнего города погрузился в тишину. Лишь где-то вдалеке гудели механизмы жизнеобеспечения, напоминая о том, что над головой — миллионы тонн воды.

В гробовой ночной тишине Кайдзен прошептал, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-то ещё:

— Неужели... Неужели это происходит на самом деле?

Он закрыл глаза. Впереди было двадцать три дня ожидания. А потом — новая жизнь.