Защити нас

Глава 7 - Защити нас

Спустя некоторое время Кайдзен заставил себя двинуться дальше.

Он прикрепил фонарик к гидропульту — так, чтобы луч света всегда следовал за стволом. Руки всё ещё дрожали, но теперь это была не только дрожь страха — к ней примешивалось что-то ещё. Злость. Отчаяние. Решимость человека, которому нечего терять, кроме собственной жизни.

Коридоры тянулись бесконечной чередой, одинаковые, как близнецы. Металлические стены, покрытые налётом соли и ржавчины, лужи воды на полу, свисающие провода, которые иногда задевали шлем, заставляя вздрагивать. Каждые несколько метров — новая каюта, новый отсек, и в каждом — новые тела.

Кайдзен перестал их считать. Перестал всматриваться в лица. Просто шёл вперёд, стараясь не думать о том, что эти люди ещё недавно были живыми. Дышали, разговаривали, может быть, смеялись. А теперь лежат здесь, в темноте, с остекленевшими глазами, и никогда уже не увидят света.

Он вошёл в большой отсек — судя по всему, грузовой. Высокие потолки, ряды контейнеров, закреплённых ремнями. Луч фонарика скользнул по стенам, выхватывая из темноты куски металла, ящики, какие-то механизмы.

И замер.

В углу, сжавшись в комок, сидел ОН.

Гад.

Кайдзен видел его целиком впервые. Существо напоминало огромного сфинкса — метров три в длину, худощавое, с неестественно вытянутыми конечностями. Кожа — чёрная, влажная, поблёскивающая в свете фонаря. Глаза — два провала, в которых не отражалось ничего.

Их взгляды встретились.

На одно мгновение время остановилось. Кайдзен видел, как существо смотрит на него — без злобы, без ненависти, без каких-либо эмоций вообще. Только голод. Древний, первобытный голод хищника, увидевшего добычу.

А потом гад исчез.

Он просто растворился в темноте, нырнул в один из проходов, ведущих в глубину корабля, и пропал. Только стук когтей по металлу ещё несколько секунд доносился издалека, пока не затих совсем.

Кайдзен выдохнул. Он даже не заметил, что не дышал всё это время.

— Нужно идти дальше, — прошептал он, заставляя себя двигаться.

Он выбрал другой путь — не тот, куда убежала тварь, а параллельный коридор, ведущий в обход. И снова — трупы, трупы, трупы. Везде. В каютах, в коридорах, в отсеках. Иногда поодиночке, иногда группами. Некоторые лежали с оружием в руках — пытались защищаться, но не успели.

Кайдзен постоянно оглядывался. Каждый шорох, каждый скрип заставлял его резко оборачиваться, направлять ствол в темноту. Нервы были натянуты до предела. Казалось, ещё немного — и они лопнут, как перетянутая струна.

Минут через десять блужданий он наконец нашёл то, что искал.

Люк для присоединения.

Он располагался в кормовой части, прямо над тем самым выступом скалы, который удерживал подлодку от падения в бездну. Кайдзен осмотрел механизм — вроде цел, только заклинило от удара. Починить можно.

Он запомнил местоположение и двинулся дальше, в самый хвост корабля. Там, в самой дальней точке, могли быть выжившие. Если они вообще остались.

Шаги за спиной.

Кайдзен резко обернулся, вскидывая оружие. Свет фонаря ударил прямо в морду твари.

Она была здесь. Совсем рядом. Метрах в пяти, не больше.

Выстрел. Попадание в лапу. Тварь дёрнулась, издала низкий горловой звук — не то рык, не то стон.

Ещё выстрел — мимо. Пуля ушла в темноту.

Тварь начала отступать, пятясь назад. Кайдзен выстрелил снова — попал в бедро. Существо зашипело, припало на раненую ногу и скрылось за поворотом.

Кайдзен стоял, тяжело дыша, и ждал. Но тварь не возвращалась.

— Ушла, — прошептал он. — Пока ушла.

Он двинулся дальше, но теперь шёл ещё осторожнее. Каждый угол мог стать последним.

Он обыскал все комнаты. Пусто. Мёртвые, мёртвые, мёртвые. Ни одного живого.

Осталась только одна. Самая дальняя, в самом конце коридора.

Кайдзен приблизился. За дверью что-то двигалось — он слышал шорох, приглушённые звуки. А потом всё затихло.

Он постучал.

— Есть кто живой?

Тишина. Секунда. Две. Три.

А потом за дверью раздались голоса. Сначала один, потом второй, третий. Они кричали, перебивая друг друга, и в этих криках было столько надежды и страха одновременно, что у Кайдзена перехватило дыхание.

Дверь распахнулась.

Внутри, в маленькой каюте, прижавшись друг к другу, сидели четверо. Четверо живых людей в этом плавучем морге.

Один из них лежал на полу — молодой парень, бледный как смерть. Его форма была пропитана кровью. Глубокая рана в боку — явно задет внутренний орган.

— Так это ты говорил по громкоговорителю! — воскликнул один из выживших.

— Я... да, — кивнул Кайдзен. — Сколько вас?

— Все, кто остался, — мужчина махнул рукой. — Было больше, но... — Он не договорил.

— А он? — Кайдзен кивнул на раненого.

— Долго не продержится, — покачал головой член экипажа. — У нас нет медикаментов. Всё осталось в правом крыле, возле каюты номер сорок четыре. Там аптечка. Но...

— Где это?

Офицер удивлённо посмотрел на него.

— Ты хочешь пойти? Туда же эта тварь...

— Я вызвался вас спасать, — перебил Кайдзен. — Не могу же я бросить вас умирать.

Он посмотрел на раненого. Тот еле дышал, глаза закатывались.

— Где это? — повторил Кайдзен.

Офицер объяснил. Кайдзен кивнул, развернулся и вышел в коридор.

Дверь за ним закрылась.

Правое крыло оказалось большим грузовым отсеком. Высокий потолок, ряды стеллажей, ящики, контейнеры. В центре, под единственным работающим светильником, были свалены обломки — то, что экипаж, видимо, успел поднять до аварии.

Кораллы. Много кораллов. Разных форм, размеров, цветов.

Кайдзен обратил внимание на один — необычный, круглой формы. Метров пять в диаметре, разломанный пополам. Внутри — пустота.

Странно, подумал он. Очень странно.

Но времени разглядывать не было. Он прошёл дальше, в отсек с каютами. Номера на дверях — 41, 42, 43...

Сорок четвёртая была в конце. Кайдзен открыл дверь и действительно нашёл аптечку — большую, тяжёлую, на все случаи жизни.

Он схватил её и бросился назад.

Вбегая в грузовой отсек, он замер.

Свет больше не горел.

Тьма стояла абсолютная, густая, как кисель. Кайдзен включил фонарик, обводя лучом помещение. Ничего. Только ящики, стеллажи, обломки.

Тишина.

Слишком тихо.

Кайдзен сделал шаг. Ещё один. Ещё.

И в этот момент из-за угла, из-за штабеля ящиков, на него прыгнула тварь.

Он успел выстрелить — один раз, прямо в летящую морду. Попал в плечо. Но гада это не остановило.

Удар — и гидропульт разлетелся на куски. Фонарик тоже сломался, погас. Тьма стала абсолютной.

А потом челюсти сомкнулись на нём.

Боль была нечеловеческой. Острая, жгучая, раздирающая. Кайдзен закричал, но крик потонул в рычании твари.

Он шарил рукой по поясу. Нож! Нож ещё был.

Он выхватил лезвие и начал бить. Вслепую, наугад, туда, где должна быть морда. Раз, два, три, четыре — каждый удар входил в плоть, каждый заставлял тварь рычать громче.

Но она не отпускала. Кусала снова и снова, раздирая костюм, кожу, мышцы. Кайдзен чувствовал, как его тело восстанавливается — и как его снова разрывают. Адреналин застилал глаза, не давал упасть, не давал сдаться.

Он бил и бил, пока лезвие не хрустнуло и не сломалось.

Тварь, получив множество ударов и не сумев убить Кайдзена, убежала прочь.

Кайдзен упал на пол, тяжело дыша. Существо стояло рядом — он слышал его дыхание, чувствовал запах гнили и крови. Но оно не нападало.

Оно отступало.

Шаги затихли вдалеке.

Кайдзен лежал, не в силах пошевелиться. Его тело было сплошной раной. Кровь заливала пол. Но печать работала — медленно, но верно, ткани восстанавливались.

Через минуту он смог сесть. Ещё через две — встать.

Костюм был изодран в клочья. В некоторых местах висели лохмотья, открывая голое тело. Гидропульта больше не было. Фонарика тоже.

В кромешной тьме, на ощупь, Кайдзен двинулся назад. Руками ощупывал стены, находил повороты, считал шаги.

Он не знал, сколько прошло времени. Может, минута. Может, час.

Но он дошёл.

Постучал. Дверь открылась. Свет ударил в глаза, заставив зажмуриться.

— Боже... — выдохнул кто-то. — Ты... ты как?

Кайдзен вошёл. Выжившие смотрели на него с ужасом. Его форма висела клочьями, под ней виднелась чистая, нетронутая кожа — ни одной раны, ни одного шрама.

— Я... могу восстанавливать своё тело— начал Кайдзен, но голос сорвался.

Он протянул аптечку.

— Вот. Спасайте своего.

Пока они возились с раненым, Кайдзен сидел в углу и приходил в себя. Кто-то дал ему воды. Кто-то — запасной гидропульт.

— Рассказывайте, — наконец сказал он, когда смог говорить. — Что здесь случилось на самом деле? Сигнал был только о технической аварии. Про гада — ни слова.

Выжившие переглянулись.

— Мы выполняли обычную миссию, — начали они. — Должны были погрузиться на глубину, собрать образцы для исследований. Кораллы, обломки, всё такое.

Он помолчал.

— Мы нашли большой круглый коралл. Метров пять в длину. Необычный, идеальной формы. Решили поднять на борт — может, ценная находка. Закрепили, отправились назад.

— А потом случилась авария, — продолжил другой выживший, молодой парень с трясущимися руками. — Не знаю, что произошло. То ли механизмы не выдержали, то ли мы на что-то налетели. Но корабль перекосило, несколько человек погибли сразу. Связь оборвалась.

— И тогда этот коралл... — Его начало трясти. Он треснул, развалился на две половины. И из него... из него вылез ОН.

Кайдзен похолодел.

— Всё это время он спал внутри, — прошептал он.

— Да. Спал. А мы его разбудили. — Офицер закрыл лицо руками. — Он начал убивать. Одного за другим.А связь не работала. Мы не могли никому сообщить.Кайдзен слушал и чувствовал, как внутри всё холодеет.

Все это время у Кайдзена работала рация ,которая наконец смогла подать сигнал.На том конце сразу ужаснулись.Миссия и правда оказалась слишком сложной, даже для миссии на повышение.Это было самоубийство.Надо было срочно отправлять подмогу.Был сразу отправлен сигнал о помощи всем суднам, проплывающим рядом.

Ближайшее судно, находившееся в 30 минутах от места крушения, согласилось помочь.Этим судном руководил глава семейства Сокавы,

отец Ренджи и Май.Сообщение об этом не удавалось передать Кайдзену, поэтому он был в неведении.

— Нужно чинить люк, — сказал он выжившим. — Кто-то должен пойти со мной. Прикрывать.

Выжившие переглянулись. Наконец один из них — коренастый мужчина с нашивками техника — шагнул вперёд.

— Я пойду.

Они вооружились единственным гидропультом, который лежал в комнате с выжившими, и вышли в коридор.

Люк был там же, где Кайдзен его оставил. Целый, но заклинивший. Работа заняла минут десять. Всё это время рядом, из темноты, доносились звуки — хриплые, надсадные, полные боли. Тварь была где-то рядом. Раненая, злая, голодная.

— Держись, — шептал Кайдзен, работая инструментами. — Держись, держись, держись...

Наконец механизмы щёлкнули.

— Готово, — выдохнул Кайдзен. — Теперь надо сообщить.

Он попробовал рацию — молчала. Сигнал не проходил.

— Чёрт, — выругался он. — Кто-то должен остаться здесь и открыть люк, когда придёт помощь. Иначе они не смогут войти.

Техник посмотрел на него.

— Оставайся ты. Я пойду к остальным.

Кайдзен кивнул.

— Иди. И запритесь там. Я постучу, когда всё будет готово.

Техник ушёл. Кайдзен остался один.

Он сидел у люка, прижавшись спиной к стене, и смотрел в темноту. Оружия у него не было. Только руки и надежда, что помощь придёт вовремя.

Кайдзен услышал шаги. Тяжёлые, медленные. Они приближались из глубины коридора.

Тварь.

Она вышла на свет. Израненная, окровавленная, но всё ещё живая. Всё ещё опасная. Глаза горели голодом.

Кайдзен действовал на автомате. Последняя граната — в руку. Чеку — зубами. Бросок.

Тварь отскочила, но осколки всё равно достали её. Бок разворотило, показались рёбра. Она завыла — страшно, истошно, так, что заложило уши.

Кайдзен схватил гидропульт, оставленный техником, и выстрелил. Два раза. Оба — в открытую рану.

Тварь рухнула. Но тут же поднялась.

И бросилась.

Удар — гидропульт разлетелся. Кайдзен отлетел к стене. Челюсти сомкнулись на нём — снова, снова, снова. Боль пронзала тело, но он уже почти привык к ней. Почти.

Он отбивался руками, ногами, всем, чем мог. Но тварь была сильнее.

Он смог вырваться. Рванул в узкий проход между трубами — туда, куда гад не мог пролезть из-за своих размеров. Забился в угол, сжался в комок.

Тварь билась снаружи, пытаясь достать его, но не могла. И наконец ушла.

Кайдзен сидел в темноте, чувствуя, как заживают раны. Как восстанавливается тело. Как уходит боль.

— Надо к остальным, — прошептал он. — Надо сказать им...

Он выбрался из убежища и побрёл назад.

В комнате выживших его встретили испуганными взглядами.

— Ты жив? - спросил член экипажа.

— Жив — кивнул Кайдзен.

— А тварь?

— Ранена. Сильно. Но всё ещё опасна.

Они замолчали. В тишине было слышно только тяжёлое дыхание раненого, которого аптечка спасла от смерти.

— Рано или поздно она найдёт нас здесь, — тихо сказал техник. — И тогда нам конец.

— Что предлагаешь? — спросил офицер.

— Взрывчатка, — ответил техник. — Мы можем собрать бомбу из торпед и проводов. Подманить тварь. И взорвать.

— Кто-то должен остаться с бомбой и приманить гада.Кто-то, кто примет удар на себя.

Все посмотрели на Кайдзена.

— Ты переживёшь взрыв, — сказал офицер. — Ты единственный, кто может это сделать.

Кайдзен почувствовал, как сердце проваливается куда-то вниз.

— Я... — начал он.

— Мы погибнем, — перебил офицер. — Все. Если ты не сделаешь этого. А ты выживешь.

Кайдзен молчал. Он вспомнил боль от укусов. Вспомнил, как тварь разрывала его тело. Вспомнил, как адреналин застилал глаза.

Он не хотел снова это чувствовать. Он боялся. Боялся до дрожи, до холодного пота.

Но выбора не было.

— Хорошо, — сказал он. — Я сделаю.

Они вышли из комнаты и двинулись в левое крыло. Шли тихо, стараясь не издавать ни звука. Каждый шорох заставлял замирать, каждый скрип — вжимать голову в плечи.

Тварь не пряталась. Она выла где-то в глубине корабля — страшно, надрывно, с болью. От этого звука стыла кровь. Казалось, сама тьма вибрирует в такт этому вою.

— Сюда, — прошептал техник, указывая на помещение с торпедами.

Двое выживших оказались специалистами по взрывчатке. Они работали быстро, уверенно, соединяя провода, извлекая детонаторы, собирая всё в одно целое.

Через полчаса бомба была готова.

— Куда её ставить? — спросил Кайдзен.

Взрыв не должен был задеть остальных,однако Кайдзен вспомнил ещё одну страшную новость.Он видел где расположена подлодка.

Этот взрыв мог столкнуть ее вниз, в пропасть.Это означало конец всем.Взрывать надо было в самом конце хвоста.Однако там самая тонкая и уязвимая часть.Корабль лопнет, и его сразу затопит.Тогда было решена ослабить бомбу.Но теперь Кайдзен должен был взорвать ее прямо вплотную к гаду.

Они добрались до конца хвостовой части. Здесь было тесно, темно, сыро. Откуда-то снизу доносился гул океана — там, за тонкой обшивкой, была бездна.

— Дальше мы не пойдём, — сказал офицер. — Спрячемся где-нибудь. А ты... ты давай. Мы верим в тебя.

Они пожали ему руку — каждый по очереди. И ушли. Растворились в лабиринте труб и переборок.

Кайдзен остался один.

Он решил закрыть заднюю дверь, где они прятались до этого.Когда Кайдзен закрывал дверь, он слегла порезал палец об острый край.Не придав этому значения, Кайдзен стал стучать по трубам и звать гада.

Где то в глубине корабля послышались небольшие шаги,однако что-то не давало ему покоя.Он бросил взгляд на свою руку,и сердце его чуть не остановилось.Из пальца продолжала идти кровь.Печать закончилась.Он не переживет взрыв.Гад уже знает где он.Он резко побежал назад и закрыл за собой дверь.

За дверью — в нескольких сантиметрах от неё — послышалось дыхание. Тяжёлое, хриплое, с присвистом. Тварь была там. Совсем рядом.

Кайдзен сжался в комок, забился в угол, закрыл глаза.

— Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста, не надо.

Дыхание за дверью не стихало. Тварь ждала.

Кайдзен сидел в темноте, прижимая к груди бомбу, и молился всем богам, которых знал, чтобы это поскорее закончилось.

Он не хотел умирать.