Сон

Комната Кадлера располагалась в том же крыле дворца, что и покои его братьев, но любой, кто хоть раз заглянул бы туда, ни за что не спутал бы её с другими. Если покои Рори напоминали тихую библиотечную обитель, Манри — штаб с картами и схемами, а Кемира — спартанскую казарму будущего правителя, то комната Кадлера была… Кадлером в чистом виде.

Беспорядок здесь царил круглосуточно и, казалось, даже не думал сдавать позиции. Энри давно махнул рукой, но по привычке всё ещё требовал «навести порядок, чтоб глаза не мозолило». Требования эти, впрочем, тонули в груде тренировочного инвентаря, разбросанного по полу: тут и пара тупых мечей для отработки ударов, и несколько метательных ножей, торчащих из специальной мишени в углу (и парочка — из стены рядом с ней), и стопка старых подушек, когда-то служивших манекенами, а теперь просто валявшихся бесформенной кучей.

Неочищенные сандалии валялись прямо посередине комнаты, одна — у кровати, вторая — почему-то на подоконнике. На столе, заваленном огрызками, пустыми кружками и обрывками пергамента (Кадлер иногда пытался писать, но быстро бросал это гиблое дело), стояла наполовину опорожнённая фляга с водой.

Самым же примечательным элементом декора был угол с зелёным бархатным ковром. Вернее, то, что от него осталось. Когда Кадлер в очередном приступе экспериментаторства решил испытать самодельную хлопушку (смесь пороха, селитры и ещё чего-то, что он нашёл в старой кладовке), ковру не повезло больше всех. Теперь на его месте красовалось аккуратное выжженное пятно, а остатки ковра пришлось обрезать, чтобы не портил вид. Энри, увидев это, только покачал головой и велел больше порох в комнату не тащить.

Постель Кадлера ничем не отличалась от кроватей братьев — та же широкая деревянная рама, тот же матрас, набитый овечьей шерстью, те же простыни. Вот только заправлена она не была, кажется, с момента последнего визита слуг, которые, вздыхая, раз в неделю наводили здесь относительный порядок, чтобы комната окончательно не превратилась в склад хлама.

Сейчас, поздним вечером, Кадлер стоял посреди этого творческого хаоса и рассматривал маленький голубой цветок, который так и сжимал в руке всю дорогу домой. Он осторожно, даже бережно — что было ему совсем несвойственно — нашёл небольшой кувшин с водой, сунул туда стебелёк и поставил на подоконник, подальше от сквозняков и случайных ударов.

— Ну вот, — пробормотал он, глядя на цветок. — Живи пока. Завтра разберёмся.

Цветок, разумеется, ничего не ответил, но на подоконнике смотрелся удивительно трогательно — маленькое голубое пятнышко в комнате, где всё было либо серым, либо коричневым, либо выжженным.

Кадлер вздохнул, отогнал непрошеные мысли о карих глазах и веснушках и занялся делом. Завтрашний поход с Манри требовал подготовки. Он сгрёб в наплечный мешок всё необходимое: сменную рубаху, запасные портянки, огниво, небольшой нож для разделки дичи, флягу, пару лепёшек и вяленое мясо, которое они купили днём. Мешок получился увесистым, но Кадлер лишь довольно хмыкнул — он любил, когда есть с собой всё нужное.

Покончив со сборами, он скинул верхнюю одежду, оставшись в одной длинной рубахе, и с размаху бухнулся в кровать. Пружины жалобно скрипнули, подушка сплющилась под затылком. Кадлер уставился в потолок, на котором плясали тени от догорающей свечи.

День выдался… странным. Он поймал себя на том, что в мыслях то и дело возвращается к вечерней встрече. К её улыбке. К тому, как она воткнула ему в волосы цветок. К её смеху — лёгкому, как звон колокольчика. И к этим глазам… Карим, тёплым, с искорками.

— Да ну, ерунда, — буркнул он в потолок. — Просто… просто девчонка. Мало ли их по городу ходит?

Но где-то глубоко внутри он знал, что таких, как она, мало. Очень мало. Или вообще ни одной.

Мысли медленно поплыли, смешиваясь с тенями на потолке. Завтрашний поход, поляна Манри, ручей, птицы… Хорошо бы выспаться, чтобы не клевать носом. Надо будет проверить, взял ли Манри что-нибудь пожрать, а то он вечно увлекается своими стратегиями и забывает о простых вещах…

Кадлер закрыл глаза. Свеча догорела, комната погрузилась в темноту, и сон пришёл быстро, укутав его в свои мягкие, обманчивые объятия.

…Он шёл по длинной пещере. Стены здесь были не каменными — они словно состояли из плотного, мерцающего тумана, переливающегося всеми оттенками серого. В руке у него горел факел, но его свет был каким-то тусклым, будто тоже состоял из тумана.

Вокруг, в этом странном полумраке, парили существа. Они напоминали одновременно змеек и рыб — длинные, гибкие, светящиеся мягким голубоватым светом. Они проплывали сквозь стены, сквозь воздух, сквозь него самого, не причиняя вреда, но оставляя после себя лёгкое покалывание.

Кадлер шёл вперёд. Ноги двигались сами собой, будто кто-то вёл его. Он пытался рассмотреть, куда идёт, но пещера уходила в бесконечность, теряясь в мерцающей дымке.

Вдруг перед ним возникла табличка. Она стояла прямо посередине пути, словно выросла из пола. Деревянная, старая, с какими-то знаками. Кадлер поднёс факел ближе, вглядываясь в надпись, но буквы… буквы плыли. Они двигались, менялись местами, расплывались и снова собирались в нечитаемые комбинации. Он моргнул, потряс головой — бесполезно.

— Да что за… — пробормотал он, но голос прозвучал глухо, будто из-под толщи воды.

Махнув рукой, он пошёл дальше. Табличка осталась позади, а светящиеся змейки всё кружили вокруг, становясь всё ярче и быстрее.

И вдруг вдалеке показалась фигура.

Человек стоял спиной, и даже с такого расстояния Кадлер узнал бы его где угодно. Те же широкие плечи, та же рыжая грива волос, та же одежда — простая, походная, какую носил он сам. Только чуть взрослее, чуть массивнее. Будто Кадлер, каким он станет лет через десять.

— Эй! — окликнул он. — Ты кто?

Фигура не отвечала. Стояла неподвижно, словно изваяние.

Кадлер сделал шаг вперёд. Потом другой. Светящиеся существа вдруг заметались, закружились в панике, их голубое свечение стало меркнуть. Факел в руке затрещал и почти погас.

— Да что с тобой? — Кадлер уже почти бежал к фигуре. — Повернись!

И тут что-то схватило его. Что-то холодное, липкое, похожее на туман, но плотное, как руки мертвеца. Оно обхватило его рот, зажимая крик, стиснуло грудь, не давая дышать. Пещера в один миг потемнела, и тусклый свет сменился ярким, болезненно-фиолетовым, пульсирующим, как сердцебиение гигантского зверя.

Фигура перед ним резко, с хрустом, обернулась.

Кадлер закричал бы, если бы мог. Но туман держал крепко.

Вместо лица у его двойника было кровавое месиво. Бесформенная масса из мяса, запёкшейся крови и осколков костей, в которой чернели две глубокие впадины — там, где должны были быть глаза. В руке, поднятой для удара, он сжимал меч. Чёрный от засохшей крови, с зазубринами на лезвии, он казался тяжелее самой смерти.

Этот миг длился вечность. Кровавое лицо, чёрный меч, фиолетовый свет, холод тумана на губах…

Кадлер проснулся рывком. Он сел на кровати, хватая ртом воздух, и сердце его колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Холодный пот стекал по спине, рубаха прилипла к телу. Комната была тёмной и тихой, только за окном светили две луны — белая Тарфис и тёмная Карни.

Несколько мгновений он просто сидел, пытаясь понять, где находится и что произошло. Сон. Это был просто сон. Кошмар.

Но сердце никак не хотело успокаиваться, а перед глазами всё стояло это лицо. Его собственное лицо. Или почти его. Искореженное, мёртвое, с чёрными дырами вместо глаз.

Кадлер перевёл взгляд на подоконник. Там, в кувшине с водой, слабо серебрился в лунном свете голубой цветок. Живой, настоящий, из её рук.

Это помогло. Маленькое напоминание о том, что есть и другой мир — тёплый, живой, где пахнет цветами и девушки смеются, даря незнакомцам подарки.

— Просто сон, — прошептал он хрипло. — Просто дурацкий сон.

Он откинулся на подушки, но глаза не закрыл. Долго смотрел в потолок, слушая, как затихает бешеный стук сердца. Фиолетовый свет больше не пульсировал в темноте, и двойник с кровавым месивом исчез. Но где-то глубоко внутри, в том уголке, где живут древние страхи, осталось неприятное, тянущее чувство.

Что это было? И почему ему приснился он сам — мёртвый?

Ответов не было. Только тишина ночи и две луны, равнодушно глядящие с небес.

Кадлер так и не уснул до рассвета. А когда первые лучи солнца коснулись его подоконника, осветив голубой цветок, он поднялся, умылся ледяной водой и пошёл будить Манри. В поход. На природу. Подальше от кошмаров и странных видений.

В конце концов, он воин. А воины не боятся снов. Правда?..

Кадлер тряхнул головой, отгоняя остатки ночного кошмара, и решительно постучал в дверь комнаты Манри. Стук получился таким, что, кажется, штукатурка чуть осыпалась с косяка.

— Вставай, соня! — гаркнул он. — Солнце уже вон где, а ты дрыхнешь!

Из-за двери донёсся глухой стон, потом шорох, потом недовольное бормотание, и наконец дверь приоткрылась. Манри предстал перед братом в полном облачении для похода — но с такими кругами под глазами, будто он вообще не ложился.

— Ты чего такой помятый? — удивился Кадлер. — Я думал, это я не выспался.

— Карты, — коротко бросил Манри, затягивая ремень сумки. — Я всю ночь прокладывал маршрут. Изучал рельеф, отмечал возможные опасности, рассчитывал время привалов…

— Короче, опять до полуночи сидел, — перебил Кадлер. — Пошли уже, теоретик.

Они вышли из дворца, когда солнце только начинало пригревать по-настоящему. Кадлер шагал быстро, почти бежал, но мысли его были далеко. Сон не отпускал. Кровавое лицо, чёрный меч, фиолетовый свет — всё это застряло в голове, как заноза. Он решил не рассказывать Манри. Тот сразу начнёт анализировать, искать скрытые смыслы, придумывать теории. А Кадлеру нужен был не анализ, а… очищение.

После похода он сходит к Лазурному фонтану. Тому самому, что в северной части города, у старого храма. Глоток лазурной воды — и мысли станут чистыми, а душа — лёгкой. Он знал это по себе. Не раз приходил туда после особенно тяжёлых дней или скверных снов. Знал и про обратную сторону: чем чаще пьёшь, тем страшнее будет конец. Но один глоток, всего один — не повредит. Просто чтобы прогнать дурное.

— Эй, Кадлер! — голос Манри вырвал его из размышлений. — Ты чего такой сонный? Идёшь, как в тумане. Не выспался, что ли?

Кадлер дёрнулся, постарался принять беззаботный вид.

— Ага. Голова всё ночь не тем была забита.

Манри хитро прищурился, и на его губах заиграла знакомая насмешливая улыбка:

— О-о-о, не тем? Уж не о Шайре ли?

Кадлер почувствовал, как щёки предательски теплеют. Перед глазами на миг возникло её лицо — карие глаза, лёгкие веснушки, улыбка, цветок в его волосах… Он мотнул головой, прогоняя видение.

— Да нет же! Просто не спалось, и всё. Душно было.

— Ну ладно, ладно, — Манри хлопнул его по плечу. — Поверю, хех. Хотя цветочек тот ты, я заметил, на подоконник поставил. В кувшинчик. Прямо как Кемир свои розочки.

— Заткнись, — беззлобно огрызнулся Кадлер, но на душе отчего-то стало теплее.

Они выбрали южную дорогу из города — широкий тракт, который вёл сначала мимо полей, а потом нырял в лесную прохладу. Дальше, за лесом, дорога раздваивалась: налево — к прибрежному разлому, откуда открывался вид на море, направо — тропа, уходящая в сторону Чёрного леса. Манри уверенно повернул направо.

— Ты уверен, что там безопасно? — спросил Кадлер, когда лес вокруг стал гуще.

— Абсолютно, — отозвался Манри. — Я уже ходил. Там поляна — закачаешься. Не то что наши городские парки.

Пока младшие братья углублялись в лес, у западных ворот Мароруса разворачивалась иная сцена. Кемир, одетый в лёгкий походный доспех, проверял снаряжение пятёрки отобранных воинов. Все как на подбор — опытные, проверенные, не раз ходившие в вылазки за пределы города.

К ним подошёл Энри. Король был в простой одежде, без обычных церемоний — сегодня у него был день встреч с народом, и он не хотел отпугивать горожан парадным облачением.

— Готовы? — спросил он, окинув взглядом отряд.

— Так точно, — Кемир отдал честь. — Пятеро воинов, я шестой. Должно хватить.

Энри кивнул, но потом нахмурился, что-то вспомнив.

— Кстати, а куда подевались эти двое? Манри и Кадлер? Я с утра их не видел.

Кемир усмехнулся — насколько вообще мог позволить себе усмешку старший наследник.

— Ушли куда-то на прогулку. Говорили, к вечеру вернутся. Манри нашёл какую-то поляну, захотел показать брату.

Энри вздохнул, и в этом вздохе смешались и отеческая усталость, и привычное смирение.

— Эти двое… Ладно. Если встретишь их там, присмотри, чтобы ничего не натворили. Особенно Кадлер. А то я знаю его тягу к приключениям.

— Будет исполнено, отец. — Кемир ещё раз отдал честь. — Разрешите выступать?

— Ступайте. И будьте осторожны.

Энри смотрел, как отряд скрывается за воротами, а потом медленно повернул обратно, к дворцу. Впереди был долгий день — разговоры с горожанами, приём прошений, решение насущных проблем. Но мысли его то и дело уносились на север, туда, где по икассийским дорогам ехала повозка с его младшим сыном.

Час пути, второй. Лес вокруг становился всё гуще, но тропа была хорошо утоптана — видно, местные часто ходили за дровами или на охоту. Наконец деревья расступились, и братья вышли на поляну.

Кадлер замер на месте, открыв рот. Манри не преувеличивал — здесь было действительно красиво. Высокие деревья окружали поляну плотным кольцом, но солнце всё равно пробивалось сквозь листву, заливая траву золотистыми пятнами. В центре журчал небольшой ручей, прозрачный настолько, что видно было каждый камешек на дне. По берегам цвели незнакомые Кадлеру цветы — жёлтые, белые, фиолетовые — и в воздухе стоял густой, сладковатый аромат.

— Ну как? — с гордостью спросил Манри.

— Классно, — выдохнул Кадлер. — Реально классно. Ты молодец, что нашёл.

Они носились по поляне как мальчишки — прыгали через ручей, гонялись за бабочками, пытались разглядеть птиц в листве. Кадлер, забыв обо всех тревогах, с ловкостью обезьяны взобрался на высокое дерево, усыпанное белыми плодами.

— Лапо! — крикнул он сверху. — Манри, тут полно лапо!

— Кидай! — отозвался тот.

Плоды лапо величиной с кулак, с нежной белой мякотью и кисло-сладким вкусом, полетели вниз. Манри ловил их, пачкаясь в соке, и хохотал — непривычно громко и свободно для своего обычно сдержанного характера.

Они уселись на траву у ручья, принялись за еду. Лапо оказались сочными и вкусными — лучше любого дворцового обеда.

— Вот это еда! — с набитым ртом заявил Кадлер. — Надоели уже эти мясные супы и хлеб как камень. А тут — фрукты, солнце, воздух… Красота!

Манри согласно кивнул, вытирая сок с подбородка.

— Я же говорил. Здесь можно забыть обо всём.

Наевшись, они ещё побродили по поляне, наслаждаясь теплом и тишиной. И тут Кадлер, отойдя чуть дальше к краю, заметил нечто странное.

— Манри, иди сюда! — позвал он.

Тот подошёл и увидел то же, что и брат: узкую тропинку, уходящую вглубь леса, туда, где деревья становились темнее и гуще. Тропа была свежей — примятая трава, сломанные веточки, следы, похожие на человеческие.

— Странно, — нахмурился Манри. — Когда я был здесь неделю назад, этой тропы не было. Я точно помню.

— Может, кто-то прошёл недавно? — предположил Кадлер. — Охотники, или дровосеки, или… — Он прищурился, вглядываясь в темноту. — А куда она ведёт?

Манри на мгновение задумался, сопоставляя в уме карту местности.

— Знаешь… похоже, что в сторону Чёрного леса. Если по ней идти, как раз к границе выйдешь.

Кадлер оживился. Глаза его загорелись знакомым азартным огоньком.

— Чёрный лес? Серьёзно? Слушай, а давай проверим? Глянем одним глазком, что там?

— Ты с ума сошёл? — Манри даже отступил на шаг. — Отец же запретил туда соваться! Помнишь, что он говорил? Опасные зоны, аномалии, нельзя!

— Ну мало ли что он говорил, — отмахнулся Кадлер. — Мы же не полезем в самое пекло. Просто пройдём немного по тропе, посмотрим, что там. Может, никуда она и не ведёт, оборвётся через сто шагов.

— А если нет? Если мы забредём слишком далеко? — Манри нахмурился. — И ещё учитель Найсия… Когда она вернётся и узнает, что мы лазили в запретные места, нам не сносить головы. Образно говоря.

При упоминании Найсии оба брата синхронно вздрогнули. Перед мысленным взором возникло её суровое лицо, белые глаза, и та самая интонация, которой она обычно сопровождала особо жёсткие спарринги. По спинам пробежал холодок.

— Жесткий спарринг с ней — это не шутки, — признал Кадлер, потирая плечо, будто уже чувствовал удары тренировочного меча.

— То-то же, — кивнул Манри. — Так что идём обратно, пока не вляпались.

Кадлер посмотрел на тропу. Потом на брата. Потом снова на тропу. Внутри боролись осторожность и любопытство, причём любопытство явно набирало вес.

— Слушай, — начал он вкрадчиво, — а Найсии же здесь нет. И отца нет. И вообще никого нет, кто бы мог узнать, что мы туда заглянули. Всего на пару минут! Пройдём немного и вернёмся. Ну пожалуйста?

Манри закусил губу. Разум кричал: «Не смей, это глупо и опасно!» Но другая часть его, та самая, что заставляла его в детстве разбирать старые карты и мечтать о неизведанных землях, нашёптывала: «А вдруг там что-то интересное? Вдруг это шанс увидеть то, что никто не видел?»

Интерес перевесил.

— Ладно, — выдохнул он. — Но только чуть-чуть! Идём до первого поворота, глянем, что там, и сразу назад. И ни шагу дальше, понял?

— ДА! — Кадлер аж подпрыгнул. — Ты лучший брат на свете!

— Я знаю, — фыркнул Манри, но на губах его уже тоже играла азартная улыбка. — Пошли.

И они побежали по тропе — навстречу Чёрному лесу, навстречу неизвестности, навстречу тому, что изменит этот день.

Повесть о спасителе Сангрина

Глава Четвертая: Тропа к Чёрному лесу

(часть четвёртая)

Тропа петляла между деревьями, то ныряя в низины, то взбираясь на небольшие пригорки. Манри и Кадлер бежали легко, забыв про усталость — азарт гнал их вперёд. Лес вокруг постепенно менялся: светлые лиственные деревья уступали место тёмным хвойным, воздух становился прохладнее и гуще, пахло смолой и прелой листвой.

— Смотри! — Кадлер указал вперёд. — Тропа не обрывается, она дальше идёт!

— Вижу, — отозвался Манри, чуть запыхавшись. — Но мы уже прошли больше, чем договаривались. Может, хватит?

— Да ладно тебе! Ещё чуть-чуть, до того холма. Глянем, что за ним, и сразу назад!

Манри хотел возразить, но любопытство снова пересилило. Он лишь вздохнул и побежал дальше.

Они не знали, что совсем рядом, буквально в ста метрах от их поляны, разворачивалась другая сцена.

Кемир и его отряд вышли к нужному месту без приключений. Лес здесь был обычным, без видимых странностей, но опытный взгляд старшего принца отмечал детали: слишком тихо для полудня, слишком мало птиц, и трава у некоторых деревьев росла как-то... неестественно, закручиваясь в странные спирали.

— Рассредоточиться, — негромко приказал Кемир. — Осмотреть каждый метр. Если найдёте что-то необычное — камень с неестественным свечением, животное с необычным поведением, или просто место, где воздух кажется другим — немедленно докладывать. В одиночку не приближаться.

Воины молча кивнули и бесшумно рассредоточились по поляне и окрестностям. Кемир остался в центре, медленно обводя взглядом пространство. Он чувствовал что-то... едва уловимое, как лёгкое покалывание на коже. То самое место, о котором говорил отец.

Он не знал, что его младшие братья находятся всего в сотне метров отсюда, и что их тропа ведёт прямо в эпицентр аномалии.

Во дворце тем временем разворачивалась своя сцена.

Энри сидел в кабинете, погружённый в бумаги. Прошения, отчёты, донесения с границ — голова шла кругом. Но мысли то и дело возвращались к сыновьям. Кемир с отрядом ушёл к аномалии. Манри с Кадлером где-то гуляют. Рори далеко на севере. А он здесь, в тишине кабинета, и сердце не на месте.

Вдруг тишину разорвали крики. Громкие, встревоженные, с металлическим лязгом оружия:

— Стоять, не двигаться!

— Стой, вторженец!

— Как ты прошёл через ворота?!

Энри мгновенно вскочил и подбежал к окну. На площади перед дворцом, в кольце шести стражников с обнажёнными мечами, стоял человек в тёмном длинном плаще с глубоким капюшоном. Он стоял абсолютно спокойно, даже расслабленно, и его руки были слегка приподняты в комичном жесте капитуляции.

— Оу-оу, — донёсся насмешливый голос. — А вы всё такие же боевые, ребята. Действительно, Марорус — крепость из крепостей. Ни пройти, ни проехать.

Энри узнал этот голос. Сердце его пропустило удар — но уже не от тревоги, а от радости. Он быстро вышел из кабинета и через несколько мгновений уже был на площади.

— Что здесь происходит?! — его голос прозвучал властно, но в нём слышались нотки облегчения. — Солнце недавно взошло, а ты уже шороху наводишь!

Он махнул рукой страже:

— Отойти. Все свободны.

Стражники, хоть и с недоумением, подчинились. Энри подошёл к незнакомцу вплотную.

— Заставил же ждать, — сказал он с укором, но в глазах его плясали тёплые искры. — Ты должен был прибыть ещё неделю назад.

Незнакомец рассмеялся и скинул капюшон. Под ним оказалось лицо с лёгкой смуглотой, чёрные волосы и яркие, необычные красные глаза, горевшие живым умом и хитринкой.

— Я тебя тоже рад видеть, Энрик! Ха-ха! — Он шагнул вперёд и заключил короля в крепкие объятия. — Заждался? Ну прости, прости. Погранконтроль меня так проверил, что аж до портков добрались. Видно, рожа у меня слишком подозрительная для этих мест.

— Ташир, — Энри хлопнул его по спине, — сколько лет, сколько зим. Пойдём, пойдём скорее во дворец, расскажешь всё.

Ташир был не просто старым другом семьи. Он был младшим братом покойной жены Энри, Анурии, и для четверых принцев — любимым дядькой и ещё одним учителем. Его появления всегда становились праздником: он привозил диковинки с запада, рассказывал удивительные истории и умел находить общий язык даже с самыми буйными.

В кабинете Ташир с удобством расположился на мягком диванчике, закинув ногу на ногу, и с наслаждением отхлебнул поданного вина.

— Ну, рассказывай, — сказал он, довольно жмурясь. — Где мои любимые сорванцы? Кадлер с Манри где? Кемир, Рори? Что-то никого не видно, тихо у вас как в склепе.

Энри вздохнул, садясь в своё кресло.

— Рори… с ним беда, Ташир. Сильно заболел. «Белая Гостья». Его увезли в Икассию, к тамошним лекарям. Найсия с ним.

Ташир посерьёзнел, красные глаза потемнели.

— Плохо. Очень плохо. Но Найсия — кремень, она не даст его в обиду. А остальные?

— Манри с Кадлером ушли на прогулку. Манри нашёл где-то поляну, повёл брата показывать. А Кемир… — Энри помедлил, — я отправил его с отрядом исследовать новую магическую аномалию. К западу от города, у Чёрного леса.

Ташир вдруг напрягся. Он отставил кубок и подался вперёд.

— Магическую аномалию, говоришь? А не та ли это, что я по пути заметил? Я когда сюда шёл, западнее города, прямо у опушки, тоже нашёл одну такую. Странное место: воздух дрожит, трава по спирали растёт, а в пещере — камень, светящийся фиолетовым. Но опасности думаю особой нет, зверьё там, похоже, просто обходит стороной. Максимум для лесной кошки или оленя, если сунутся.

Энри замер. Фиолетовое свечение. Трава спиралью. Камень в центре. И Манри, который нашёл какую-то поляну. И Кадлер, который пошёл с ним.

Их взгляды встретились. В глазах обоих читалось одно и то же понимание.

— Ты сказал, они пошли на прогулку? — медленно переспросил Ташир.

— Манри нашёл поляну… — эхом отозвался Энри.

Тишина повисла в кабинете. Длилась она, наверное, секунд пять, но каждому показалось вечностью.

А потом оба, словно по команде, вскочили и рванули к выходу.

— Только бы не туда! — выдохнул Энри на бегу.

— Если они сунулись в аномалию… — Ташир не договорил, но и так было ясно.

Они выбежали из дворца, на ходу отдавая приказы седлать коней. Стража только и успевала шарахаться в стороны от разъярённого короля и его странного красноглазого спутника.

Время утекало, как песок сквозь пальцы. Где-то в лесу, ничего не подозревая, двое юных принцев приближались к опасной черте. А где-то рядом, в ста метрах от них, Кемир уже чувствовал что-то неладное.

День, начавшийся так мирно, стремительно превращался в гонку со временем.

Тропа оборвалась внезапно, упёршись в скалистый склон, где темнел неровный провал — вход в пещеру. Кадлер, не раздумывая ни секунды, рванул вперёд и уже через миг стоял у самого отверстия, вглядываясь в темноту.

— Кадлер, постой! — крикнул Манри, но брат его уже не слышал.

Средний брат остановился в десятке шагов от входа и осмотрелся. И чем дольше он смотрел, тем сильнее ему это не нравилось. Трава здесь росла странно — не ровным ковром, а закручиваясь спиралями, будто её нарочно высаживали по замысловатому узору. Воздух был тяжелее, чем в лесу, давил на уши, и дышалось труднее. А на траве, прямо у его ног, валялся лист — ещё зелёный, недавно упавший, но какой-то искажённый, словно его вывернули наизнанку.

— Эй, ты чего там застрял? — Кадлер уже вернулся от входа и теперь стоял рядом, заглядывая брату через плечо. — Чего замер?

— Посмотри вокруг, — Манри кивнул на траву, на лист, на деревья с неестественно искривлёнными ветвями. — Тебе не кажется это странным?

Кадлер присмотрелся, нахмурился, но потом пожал плечами:

— Ну, мало ли. Может, здесь природа такая. Или кто-то в магии практиковался, экспериментировал. Всякое бывает.

Манри покачал головой, но спорить не стал. Вместо этого он ещё раз окинул взглядом поляну и тихо сказал:

— Слушай, может, не стоит туда соваться? Тут слишком тихо. Птиц не слышно, зверей не видно. И трава эта… Мне это не нравится, Кадлер. Правда. Давай вернёмся.

Кадлер открыл рот, чтобы ответить, но вдруг замер. Из пещеры донёсся звук — тихое, едва уловимое шипение, похожее на чей-то шёпот. Он длился всего миг и тут же стих.

— Ты слышал? — спросил Кадлер, напряжённо вглядываясь в темноту провала.

— Что? — Манри насторожился. — Я ничего не слышал.

— Шипение какое-то… или голос. Не разобрать.

Они прислушались. Тишина. А потом снова — тот же звук, на этот раз чуть громче, но по-прежнему неразборчивый. Он резанул по ушам, вызвав неприятный холодок вдоль позвоночника. Манри по-прежнему ничего не слышал и смотрел на брата с растущей тревогой.

— Слушай, — Кадлер повернулся к нему, и в глазах его горел тот самый огонёк азарта, который всегда приводил к неприятностям. — Я понимаю риски. Но давай заглянем туда? Быстро, одним глазком, и сразу домой. Обещаю!

— Кадлер, мы не знаем, что там! Вдруг там какое-то опасное существо? — Манри пытался быть голосом разума, хотя внутри уже чувствовал, что проигрывает этот спор.

— Если это кто-то опасный, — Кадлер широко ухмыльнулся и похлопал по ножнам на поясе, — я его мигом там и похороню! Помнишь ту серебряную змею три года назад? Мы тогда ещё совсем детьми были, а справились! Вдвоём!

Манри вспомнил. Трёхлетняя давность, гигантская змея, что выползла из подземелий старой крепости, и они вдвоём — Кадлер с мечом, он с самодельными отравленными дротиками — действительно справились. Чудом, но справились.

— Ладно, — выдохнул он. — Только очень быстро. Заглядываем и выходим.

Они двинулись к пещере, но не успели сделать и трёх шагов, как сзади, из леса, донеслись голоса и тяжёлый топот множества ног. Братья переглянулись и, не сговариваясь, нырнули в темноту входа, прижимаясь к стене.

Минута — и на поляну вышли Кемир с отрядом.

Старший брат окинул взглядом пространство и коротко бросил:

— Обыскать всё. Каждый куст, каждое дерево. Ищем любые следы.

Воины рассредоточились. Прошло не больше десяти секунд, когда один из них крикнул:

— Принц Кемир! Здесь!

Кемир подошёл и увидел то, что сразу объяснило ему всё. Под разлапистым деревом, на мху, валялась куча огрызков — штук десять, не меньше. Лапо. Свежие, сочные, только что съеденные.

— Эти два балбеса, — процедил он сквозь зубы. — Были здесь. Совсем недавно. — Он выпрямился и рявкнул на весь лес: — Найти их! Живо!

Воины бросились на поиски и через пару минут обнаружили свежую тропу, уходящую прямо к пещере. Кемир похолодел. Он знал, что это за место. Знал, что именно здесь отец велел искать аномалию.

— За мной, — приказал он тихо, но так, что сомневаться не приходилось. — Двое остаются снаружи. Остальные — внутрь.

Они вошли в пещеру.

Темнота сгустилась сразу, но через несколько шагов глаза привыкли, и стало видно, что стены здесь покрыты светящимся мхом — люмиком. Его бледно-зелёное свечение давало ровно столько света, чтобы не натыкаться на стены, но не больше.

— Глубоко уже забрались, — тихо сказал Манри, когда они с Кадлером прошли уже минут пять по основному коридору.

— Ага, — отозвался Кадлер. — Но здесь же должен быть какой-то конец. Не может пещера быть бесконечной.

— Ох, чувствую, попадёт нам от отца, если узнает, что мы сюда без спросу полезли, — вздохнул Манри.

— Не боись, — бодро ответил Кадлер, но в голосе его не было привычной уверенности. — Не узнает… наверное.

В этот момент они заметили ответвление — коридор уходил вправо, и оттуда лилось мягкое голубое сияние. Братья переглянулись и, не сговариваясь, свернули туда.

То, что они увидели, заставило их замереть на месте.

Стены здесь были сплошь покрыты грибами — невиданными, прекрасными. Они светились нежным голубым светом, переливаясь и пульсируя, словно дышали. По полу ковром стелился люмик, но здесь он был ярче, гуще, и в его сиянии тонули даже тени. А в воздухе…

В воздухе парили они. Прозрачные существа, похожие на змеек и рыб одновременно. Они скользили сквозь стены, сквозь грибы, сквозь самих братьев, оставляя после себя лёгкое покалывание и чувство, будто время здесь течёт иначе.

— Красота какая… — выдохнул Манри, зачарованно глядя по сторонам. — Я никогда ничего подобного не видел. Ни в одной книге, ни в одном свитке. Это… это невероятно!

Кадлер тоже смотрел. Но с каждой секундой лицо его становилось всё бледнее. Он узнал это место. Узнал этих существ. Узнал этот свет. Это был его сон. Тот самый кошмар, от которого он проснулся в холодном поту.

Одна из прозрачных змеек проплыла прямо перед его глазами, и Кадлера передёрнуло. Он резко схватил брата за плечо:

— Манри. Нам надо уходить. Прямо сейчас.

— Ты что? — Манри даже не обернулся, продолжая заворожённо разглядывать грибы. — Посмотри, какое чудо! Я должен это изучить! Представляешь, какую книгу я напишу? «Флора и фауна подземных пещер Чёрного леса»! Это же перевернёт всё…

— МАНРИ! — рявкнул Кадлер так, что брат наконец обернулся. И замер, увидев его лицо.

Кадлер был бледен как смерть. На лбу выступила испарина, глаза расширены, и в них плескался самый настоящий ужас.

— Ты чего? — растерянно спросил Манри. — Что случилось?

— Это место, — Кадлер сглотнул, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Эти существа. Я их уже видел. Прошлой ночью. Во сне.

Манри нахмурился, но прежде чем он успел спросить, из глубины пещеры, из темноты за светящимся залом, донёсся звук. Тихий, тягучий, похожий на вздох. Или на стон. Или на шёпот множества голосов сразу.

Кадлер дёрнулся. Этот звук он уже слышал — у входа. Теперь он был ближе, отчётливее, и от него по коже бежали ледяные мурашки.

— Ты слышал? — прошептал он.

— Да, — Манри тоже перешёл на шёпот. — Что это?

— Не знаю. Но нам точно пора.

Они развернулись, чтобы бежать, но в этот момент из основного коридора донеслись шаги и жёлтый свет факелов. А через мгновение из-за поворота вышел Кемир в сопровождении трёх воинов.

Лицо старшего брата было мрачнее тучи.

— Так, — процедил он, окидывая их тяжёлым взглядом. — А ну оба — живо наружу! И объясните мне, каким ветром вас сюда занесло!

— Мы просто… — начал Манри.

— Потом! — отрезал Кемир. — На выход. Живо. Здесь опасно.

Они двинулись обратно. Кемир шёл впереди, то и дело оглядываясь на братьев, словно боялся, что они снова куда-то денутся. Воины замыкали шествие, настороженно озираясь по сторонам.

— Это вы нашли аномалию? — тихо спросил Манри, когда они вышли из голубого коридора в основной.

— Мы ищем аномалию, — буркнул Кемир. — А нашли вас. Отец будет в ярости.

— Отец узнает? — жалобно протянул Кадлер.

— А ты как думаешь? Вы залезли в запретную зону, в пещеру, о которой никто ничего не знает. Конечно, он узнает.

Они почти дошли до выхода, когда сзади раздался крик одного из воинов:

— Принц Кемир! Сюда!

Все обернулись. Воин, замыкавший шествие, стоял у входа в голубой коридор и указывал вглубь. Там, в светящемся мареве, происходило что-то странное. Прозрачные существа, которые они видели раньше, вдруг закружились в бешеном хороводе, сливаясь в одно большое, пульсирующее облако. А из глубины донёсся тот самый звук — вздох-стон-шёпот, теперь многократно усиленный, давящий на уши.

— Уходим! — рявкнул Кемир. — Все наружу, бегом!

Они выбежали из пещеры, когда сзади раздался глухой рокот, и земля слегка дрогнула под ногами. Наружу, вслед за ними, вырвалось облако голубоватой пыли, и светящиеся существа — сотни, тысячи — хлынули из входа, поднимаясь в небо и тая в солнечном свете.

Отбежав на безопасное расстояние, все остановились, тяжело дыша. Кемир обвёл взглядом братьев — перепуганного Манри, бледного Кадлера, своих воинов — и выдохнул:

— Живы. Хорошо. А теперь — рассказывайте всё. Подробно. И не вздумайте врать.

Манри открыл рот, но Кадлер его опередил. Он посмотрел на старшего брата, и в его глазах всё ещё стоял тот самый страх, который он испытал в пещере.

— Кемир, — сказал он тихо. — Я знаю, что это было. Я видел это во сне прошлой ночью.

Кемир удивлённо вскинул бровь, но промолчал, жестом приказывая продолжать.

— Мне приснилась пещера, — Кадлер сглотнул, подбирая слова. — И эти существа. И табличка с надписью, которую я не мог прочесть. А потом… потом я увидел себя. Только старше. И у него не было лица. Вместо лица — кровавое месиво. А в руке — чёрный меч. Он хотел меня убить.

Повисла тишина. Манри смотрел на брата с удивлением и тревогой. Кемир — задумчиво и серьёзно.

— Ты поэтому хотел уйти? — спросил Манри тихо.

— Да, — кивнул Кадлер. — Я узнал этих существ. Они были в моём сне. И когда они начали роиться, я понял — нам надо убираться.

Кемир положил руку ему на плечо.

— Ты молодец, что не поддался панике и пытался увести брата. Но почему ты сразу не рассказал?

— Я думал, это просто сон. Глупый кошмар. А оказалось…

— Пророческий? — подсказал один из воинов, пожилой, с сединой в волосах. — В этих местах такое бывает. Аномалии влияют на сны, на мысли. Могут показывать будущее. Или прошлое. Или то, что никогда не случится.

Кемир кивнул:

— Надо возвращаться во дворец. Отец должен знать. И, — он посмотрел на Кадлера, — тебе стоит рассказать ему всё. Без утайки.

Кадлер вздохнул, но спорить не стал. Он знал, что старший прав.

Они двинулись обратно к городу. Солнце клонилось к закату, и Чёрный лес позади них казался особенно мрачным. А в небе всё ещё таяли последние светящиеся существа, унося с собой тайну пещеры и, возможно, часть кошмара, который теперь стал явью.

Они возвращались по той же тропе, какой пришли. Кадлер плёлся позади всех, опустив голову, и мысли его были тяжёлыми, как камни. Сон. Тот самый кошмар, от которого он проснулся в холодном поту. Часть его сбылась — пещера, светящиеся существа, даже это чувство липкого страха. Но сон не закончился. Он оборвался на полуслове, оставив главный вопрос: что было дальше? Что за шёпот он слышал? И почему кровавый двойник так и не появился?

Это пугало сильнее, чем если бы сон сбылся целиком.

— Ты в порядке? — Кемир поравнялся с ним, заглядывая в лицо.

Кадлер дёрнулся, выныривая из размышлений.

— А? Да. Терпимо. Просто… нужно переварить всё это. И поспать. Хорошо бы поспать.

— Поспишь, — Кемир хмыкнул, но без злости. — Когда отец закончит с вами разбираться. А пока слушай сюда. Вы оба, — он обернулся, чтобы Манри тоже слышал, — вы хоть и воины, но ещё дети. Вам нельзя соваться в такие места без взрослых. Тем более в аномальные зоны. Это вам не игрушки.

— А что это вообще такое? — подал голос Манри, догоняя братьев. — Эта аномалия? Почему здесь всё так странно?

Кемир вздохнул, собираясь с мыслями.

— Места с повышенной концентрацией магической энергии. Чаще всего остаются после древних событий — битв, ритуалов, катаклизмов. Влияют на всё вокруг: на растения, животных, людей. Могут искажать пространство, время, даже сны. — Он покосился на Кадлера. — Видимо, твой сон — тоже часть этого.

Кадлер поёжился, но промолчал.

Они шли уже довольно долго. Солнце сквозь листву почти не пробивалось — лес становился всё гуще, хотя, по идее, они должны были уже выйти к знакомой поляне. Кадлер начал замечать, что деревья вокруг какие-то… одинаковые. Будто они ходят по кругу.

— Стойте, — вдруг сказал Манри, останавливаясь как вкопанный.

Братья обернулись. Манри стоял, вглядываясь в лес, и на лице его застыло странное выражение — смесь тревоги и догадки.

— Ты чего? — спросил Кадлер.

— Ребят, вам не кажется странным, что мы идём слишком долго?

— А ведь правда, — Кадлер огляделся. — До пещеры мы минут пять шли, не больше. А тут уже с полчаса топаем, и конца-краю не видно.

Кемир нахмурился. Он поднял руку, приказывая отряду остановиться, и подошёл к Манри.

— Отойди-ка в сторону, — попросил он.

Манри послушно шагнул влево, открывая обзор. И Кемир замер, глядя назад. Глаза его расширились.

— Твою ж…

За их спинами, всего в двух шагах, чернел вход в пещеру. Тот самый, из которого они вышли полчаса назад. Всё это время они бродили по кругу, не в силах отойти дальше чем на несколько метров.

— Этого не может быть, — выдохнул один из воинов.

— Может, — Кемир уже выхватывал меч. — Аномалия. Мы в ловушке. Все — в круг, спиной друг к другу! Живо!

Воины мгновенно выполнили приказ, образовав кольцо. Кемир встал в центре, рядом с братьями, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки.

Все взгляды устремились в чёрный провал пещеры.

Тишина давила на уши. Прошло пять секунд. Десять. Ничего не происходило, и от этого было ещё страшнее.

И тут Кадлер услышал это. Шёпот — тот самый, что преследовал его с самого начала. Теперь он был чётче, громче, и от него закладывало уши.

— Жди… — прошелестел голос, похожий на скрежет камня и вой ветра. — Жди-и-и…

Кадлер схватился за голову. Боль пронзила виски, перед глазами поплыли круги.

— Что с тобой? — крикнул Манри, но Кадлер не мог ответить.

А потом из пещеры хлынул свет. Мутный, фиолетовый, пульсирующий, как сердцебиение гигантского зверя. Он заливал всё вокруг, становясь всё ярче, всё нестерпимее. Братья зажмурились, воины выставили щиты, но свет проникал сквозь веки, заставляя кожу гореть.

— Держаться! — крикнул Кемир, хотя голос его дрожал. Даже он, всегда невозмутимый, чувствовал, как холодный пот стекает по спине.

Свет достиг пика — и вдруг остановился. Замер, словно наткнулся на невидимую стену.

Тишина. Только стук сердец и тяжёлое дыхание.

Манри, первым осмелившись открыть глаза, прошептал:

— Может… закончилось?

И тут земля содрогнулась.

Из пещеры вырвался рёв. Не человеческий, не звериный — нечто среднее, чудовищное, древнее. В нём слышалась такая лютая, ненасытная жажда крови и плоти, что у всех подкосились ноги. Звук бил по ушам, проникал в самое нутро, леденил душу.

— ЗАЖМИТЕ УШИ! — заорал Кемир, но было поздно.

Кадлер и Манри рухнули на колени, зажимая головы руками. Даже воины, видавшие виды ветераны, побледнели как смерть. Рёв не стихал, он нарастал, становился оглушительным, всепоглощающим.

А потом из темноты вылетела ОНА.

Рука. Огромная, грубая, покрытая шрамами и запёкшейся кровью. Она выметнулась из пещеры со скоростью молнии, и прежде чем кто-то успел среагировать, сомкнулась на одном из воинов.

Хруст. Треск ломающихся костей. И короткий, оборвавшийся крик.

— АРМУС! — закричал Кемир, но было поздно.

Рука утащила тело в темноту. Раздалось чавканье, хруст, влажные звуки, от которых желудки подступили к горлу. А потом из пещеры начала вылезать ОНА вся.

Существо было огромным — ростом с трёх человек, поставленных друг на друга. Оно напоминало орков или троллей из древних легенд, но те вымерли столетия назад. Это было нечто иное — древнее, злое, голодное. Голова его, непропорционально большая, была утысана множеством тонких, острых зубов, которые шевелились, словно живые. Чёрные глаза с крошечными белыми точками вместо зрачков смотрели прямо на них. Всё тело твари было покрыто коркой запёкшейся крови, а из пасти, на землю, капала тёплая красная жижа — то, что осталось от Армуса.

— В РАССЫПНУЮ! — рявкнул Кемир.

Все рванули в стороны. Кемир схватил братьев за шкирки и поволок к деревьям, под защиту стволов. Воины бросились врассыпную, пытаясь занять позиции.

— Сидеть здесь! — приказал Кемир, швыряя братьев за толстое дерево. — И не высовываться!

— Но Кемир! — попытался возразить Кадлер.

— Я сказал — сидеть! Это приказ!

Кемир развернулся и побежал к твари. Четверо оставшихся воинов уже атаковали, но их мечи скользили по шкуре чудовища, не оставляя даже царапин. Кожа существа была твёрдой, как камень, и такой же толстой.

— Цельтесь в глаза! — крикнул Кемир, взлетая на валун и оттуда прыгая на спину твари.

Он вонзил меч в загривок — лезвие вошло на палец и застряло. Тварь даже не заметила. Она мотнула головой, сбрасывая воинов, как надоедливых мух, и снова заревела.

Один из воинов не успел отскочить — огромная лапа смела его, отбросив на дерево. Тело переломилось, как сухая ветка.

Кемир спрыгнул со спины твари и отбежал, тяжело дыша.

— Не пробить! — крикнул он оставшимся трём воинам. — Держите дистанцию, не подходите близко!

Но тварь была быстрее, чем казалась. Её лапы двигались с ужасающей скоростью, и ещё один воин полетел в сторону, раздавленный мощным ударом.

Кадлер, сидя за деревом, смотрел на это и чувствовал, как внутри закипает ярость. Его брат там, рискует жизнью, а он прячется? Нет. Ни за что.

— Кадлер, стой! — Манри попытался схватить его за руку, но вырвался.

С коротким мечом в руке Кадлер вылетел из-за дерева и помчался на тварь. Ветром, молнией, безумцем — он врезался в чудовище сбоку и со всей силы вонзил клинок в его бок.

Лезвие скользнуло по коже, не оставив даже следа.

Тварь даже не повернула головы. Она просто махнула лапой, даже не глядя, и Кадлер, сметённый этим ударом, отлетел в сторону, пролетел десяток метров и исчез в чёрном провале пещеры.

— КАДЛЕР! — заорал Манри, выскакивая из укрытия.

— НЕТ! — Кемир перехватил его, не давая броситься следом. — Стой! Ты ему не поможешь, если тоже погибнешь!

— Но он там! Он…

Кемир смотрел на пещеру, и в глазах его горела такая ненависть, какой Манри никогда не видел. Эта тварь посмела тронуть его брата. Его младшего, глупого, бесшабашного брата.

— Прикрой меня, — бросил Кемир и ринулся в бой.

Теперь он дрался не как стратег, не как наследник, обязанный сохранять хладнокровие. Он дрался как старший брат, у которого отняли самого дорогого. Его меч мелькал в воздухе, находя малейшие щели в защите твари, но тварь была неуязвима. Она ревела, молотила лапами, и каждый её удар мог стать последним.

Кемир уворачивался, ускользал, атаковал снова и снова. Он знал, что долго не продержится. Но он должен был дать время. Время Манри — спрятаться. Время Кадлеру — если он ещё жив. Время…

Время отцу.

— Здесь! — Ташир остановился на опушке, тяжело дыша. — Должно быть здесь!

Энри огляделся. Лес как лес. Деревья, трава, солнечные пятна. Никакой поляны, никакой пещеры, никаких следов.

— Но здесь же ничего нет! — воскликнул он.

Ташир шагнул вперёд и вдруг упёрся в нечто невидимое. Прозрачная, но твёрдая стена не пускала его дальше. Он провёл по ней рукой — пальцы скользили по гладкой, чуть вибрирующей поверхности.

— Чёрт! — выругался он. — Кажется, аномалия всё-таки поймала мальцов на крючок. Они внутри.

— И что делать?! — Энри в отчаянии ударил кулаком по барьеру. — А если там что-то опасное?! Если они уже…

— Спокойно, — Ташир положил руку ему на плечо. — Твои мальчики не просто дети. Они воины. Они смогут выиграть нам время. А мы пока попробуем пройти.

Он достал из-за пояса странный кинжал — лезвие его отливало зелёным, будто было покрыто ядом или светилось изнутри.

— Это оружие из моего эмирата. Помогает разрезать магические барьеры. Но это не быстро и не легко. Помогай.

Энри кивнул и положил руки на барьер рядом с Таширом. Кинжал вошёл в невидимую стену с трудом, будто резал толстую кожу. Зелёное свечение вспыхнуло ярче, барьер задрожал, но держался. Они резали медленно, дюйм за дюймом, и каждый дюйм давался с невероятным трудом.

Время утекало, как песок сквозь пальцы.

Кадлер очнулся от боли. Всё тело ломило, спина горела огнём, голова раскалывалась. Он открыл глаза и увидел над собой знакомый голубоватый свет. Грибы. Люмик. Он был в той самой комнате, только дальше, глубже, чем в прошлый раз.

С трудом поднявшись, он закашлялся, сплюнул кровь. Кажется, сломано ребро, а может, и не одно. Но думать об этом некогда. Там, снаружи, его братья. Там Кемир, который сейчас, наверное, дерётся с этой тварью. Там Манри, который, скорее всего, не послушался и тоже лезет в бой.

Он рванул к выходу — и замер.

Краем глаза он заметил её. Табличка. Та самая, из сна. Старая, деревянная, покрытая мхом и чем-то похожим на засохшую кровь. Она стояла у входа в соседнюю пещеру, и теперь надпись на ней была чёткой, ясной, не плыла перед глазами.

Кадлер медленно подошёл и прочитал вслух, шевеля губами:

— «Спасти ближнего своего можно, отобрав силу зверя…»

Он нахмурился, перечитал снова. Спасти? Отобрать силу? Что это значит?

Инстинкт подсказывал ему бежать наружу, к братьям. Но что-то другое — может, тот самый сон, может, древняя магия этого места — заставило его обернуться и заглянуть в соседнюю пещеру.

Там была точно такая же комната. Те же светящиеся грибы, тот же люмик на полу. И в центре, воткнутый в камень, торчал меч.

Чёрный. Ржавый. Изогнутый. Именно такой, каким его двойник из сна заносил над ним для удара.

Кадлер смотрел на меч, и сердце его колотилось где-то в горле. Отобрать силу зверя… Может ли этот меч убить ту тварь? Может ли он стать тем оружием, которое спасёт братьев?

Снаружи донёсся глухой рёв, и Кадлер принял решение.

Он шагнул в пещеру...