Дела дома
Два с половиной дня минуло с тех пор, как северные ворота Марбруса поглотили последнюю повозку каравана. Дворец, всегда полный жизни, воинского гула и топота ног, словно притих. Тишина эта была особой — не благословенной, а тягучей, словно в доме, откуда уехал самый младший, самый хрупкий, и без его тихого присутствия всё стало чуточку пустым.
Но жизнь не стояла. Ни дворцовая, ни городская. Дела текли своим чередом.
Солнце заглядывало в высокие окна восточного коридора, расчерчивая каменный пол тёплыми золотыми прямоугольниками. Идиллию нарушал тяжёлый топот и сдавленные крики.
«— А ну стой, Кадлер!» — Манри, с растрёпанными тёмно-бордовыми волосами и горящим азартом в глазах, нёсся по коридору. Впереди него, ловко лавируя между колоннами, улепётывал Кадлер. Под мышкой у старшего из средних братьев были зажаты три огромных фолианта в тяжёлых кожаных переплётах, чьи страницы жалобно шелестели при каждом прыжке.
«— Не догонишь, умник! — весело крикнул Кадлер через плечо. Он явно наслаждался погоней.
«— Верни книги, балбес! — Манри, хоть и уступал брату в физической мощи, был быстрее и изворотливее. — Ты же их даже не читаешь! Ты их как мишени для метания ножей используешь!
«— А что такого? — Кадлер, не сбавляя хода, ловко перепрыгнул через низкую скамью. — Они твёрдые, тяжёлые. Отлично ставят удар! И метать ножи удобно — впиваются красиво! А ты их уже по сто раз перечитал, не жалко же!
«— Мне плевать, сколько я их читал! — Манри начинал закипать. — Это книги! Знания! Мы, конечно, раса воинов, но без знаний любой воин превращается просто в мясо с мечом, которое умеет только орать и махать!
«— Ой, да ладно тебе, философ...»
Их забег завершился внезапно и жёстко. На очередном повороте Кадлер, увлёкшись перепалкой, не успел затормозить и со всего маху врезался во что-то твёрдое, неподвижное и очень знакомое. Манри, летевший следом по инерции, врезался в Кадлера.
Оба брата с глухим стуком рухнули на пол, перемешавшись в кучу из рук, ног, растрёпанных волос и выпавших фолиантов. Над ними возвышалась фигура Кемира. Старший брат стоял незыблемо, как скала среди бушующего моря. Даже не покачнулся.
Он окинул их взглядом — тем особым, старшим братским взглядом, в котором смешались усталость, лёгкое раздражение и тень снисходительности. И, кажется, едва заметная усмешка в уголках губ.
«— Вам обоим делать нечего? — спросил он ровно, даже чуть насмешливо.
Кадлер, потирая ушибленный лоб, виновато уставился на брата. Манри, более ловкий, уже поднялся и начал собирать разлетевшиеся книги, бормоча под нос проклятия в адрес «некоторых недоумков, не ценящих печатное слово».
«— Мы просто... — начал было Кадлер.
«— Просто решили проверить твою реакцию, — перебил его Манри, поднимаясь с охапкой фолиантов. — Ты не против? А заодно и прочность твоего живота. Весьма впечатляет, кстати.
Кемир хмыкнул, но ответить не успел. Из-за двери кабинета, находившейся прямо за его спиной, раздался низкий, властный голос, не терпящий отлагательств:
«— Кемир. Зайди ко мне.
Кемир бросил на братьев прощальный взгляд, который яснее всяких слов говорил: «Ведите себя прилично, не позорьтесь», — и, развернувшись, скрылся за дверью. Та затворилась с мягким, но окончательным стуком.
Манри и Кадлер остались в коридоре вдвоём. Кадлер поднялся, отряхивая штаны и потирая ушибленный локоть. Манри прижимал к груди спасённые книги, поглаживая потёртые корешки, словно любимых питомцев.
«— Слышал, что старший сказал? — ядовито заметил Манри, сдувая пылинку с одного из фолиантов. — «Вам обоим делать нечего?» И ведь прав, между прочим. Особенно в твоём случае.
«— А тебе самому? — парировал Кадлер. — Носишься за мной как угорелый из-за каких-то книжек, которые тебе всю жизнь не перечитать. Занялся бы чем полезным. Например... ну не знаю... мечом помахать? Или на плац сходить, пока старший занят?
«— Мечом я помахаю, когда захочу, — Манри прищурился, и в его глазах загорелся тот самый хитрый огонёк, который появлялся у него при рождении очередной идеи. — А знаешь что? Я и так собирался заняться делом. На днях нашёл одну поляну. Километрах в трёх от западной стены, у ручья, прямо перед спуском в низину. Красиво, тихо, птицы поют, и ветер совсем не достаёт, и такой приятный шелест черных елей, аж слух ласкает. Хочу выбраться на природу, развеяться. Отдохнуть от дворцовой духоты и от некоторых... неразумных родственников. — Он сделал паузу, внимательно глядя на брата. «— И, если хочешь, могу взять тебя с собой. Если, конечно, ты не против провести время не в казарме и не за дракой с манекенами, а в приличной компании.
Кадлер удивлённо вскинул бровь. Подозрение на его лице боролось с любопытством.
«— Ты? Зовёшь меня? На природу? Просто так? Без подвоха?
«— Ага. Без подвоха. Думаю, лучше, чем тухнуть в четырёх стенах и гонять друг друга по коридорам, как малые дети. Ты как?
Кадлер задумался. Его кулаки, всё ещё сжимавшиеся от нерастраченной энергии, медленно разжались. Он оглядел пустой коридор, прислушался к тишине, которая стала такой привычной за последние дни, и кивнул.
«— А знаешь... а давай. Действительно, делать нечего. Рори нет, тишина эта дурацкая давит на уши, Кемир с отцом дела решают, а мне только и остаётся что по стенам бегать. Пойдём. Только с условием.
«— Каким? — насторожился Манри.»
«— Без твоих заумных разговоров про стратегию, про политику и про то, как правильно чистить рыбу с научной точки зрения. Просто посидим, как нормальные люди. Ну или как нормальные братья.
«— Без заумных, — усмехнулся Манри. — Обещаю. Только ты тогда без своих идей про «давай проверим, кто дальше кинет камень» и «а слабо переплыть ручей в одежде».
«— Идёт, — Кадлер довольно осклабился.»
Они ударили по рукам. Довольные друг другом и внезапным перемирием, братья разошлись по своим покоям — готовиться к небольшому походу, который обещал стать если не грандиозным приключением, то хотя бы достойным способом скоротать время в отсутствие младшего.
В кабинете Энри пахло воском, старой бумагой и едва уловимым дымком от погасшей свечи. Король сидел за массивным столом, перед ним была разложена подробная карта окрестностей Мароруса. Когда Кемир вошёл и бесшумно прикрыл за собой дверь, Энри поднял взгляд. В этом взгляде, как верно подметил бы любой наблюдатель, смешались усталость правителя, груз забот и та особая, глубинная тревога, которая бывает только у отцов, чьи дети далеко.
«— Ты звал меня, отец? — Кемир подошёл ближе, остановившись у края стола. Голос его был ровен, выдержан, как и подобает старшему наследнику, но в нём чувствовалась готовность к любому приказу.
«— Звал, — Энри кивнул на стул напротив. — Садись. Дело есть, и не терпящее отлагательств.»
Кемир сел, выжидающе глядя на отца. Его руки спокойно легли на колени, но взгляд уже скользил по карте, отмечая знакомые и не очень ориентиры.
«— В окрестностях начали появляться... странные места, — начал Энри без предисловий, сразу переходя к сути. — Магические аномальные зоны. Пока их немного, но они есть, и их становится больше. Могут пагубно влиять на окружающую среду — траву, деревья, воду. На животных, если те забредут слишком далеко. И на людей, конечно, если люди окажутся достаточно глупы, чтобы сунуться внутрь.
«— Что от меня требуется? — коротко спросил Кемир. Без лишних вопросов, без эмоций — только дело.»
Энри развернул карту поудобнее и ткнул пальцем в точку к северо-западу от столицы, у самого Чёрного леса, там, где на карте был нарисован схематичный перелесок и извилина реки.
«— Вот самая ближайшая. До неё от города меньше дня пути. Твоя задача — отправиться туда с десятком проверенных воинов, исследовать зону, оценить степень опасности и по возможности оцепить, чтобы ни один любопытный дурак туда не сунулся. Никого не подпускать. Если увидишь что-то необычное — запомни, зарисуй, доложи лично мне. Вмешиваться, только если увидишь прямую угрозу для жизни — чужой или своей.
Кемир кивнул, мысленно уже составляя список необходимого снаряжения и прикидывая, кого из воинов стоит взять.
«— Примусь сегодня же, к вечеру выдвинусь. Но... — он поднял глаза на отца, и в его взгляде мелькнуло искреннее любопытство, — что это такое, эти зоны? Я слышал обрывки разговоров, но толком никто не объяснял. И откуда они берутся?
Энри откинулся на спинку кресла, и на миг показалось, что он стал старше, тяжелее. В его глазах появилось то далёкое, задумчивое выражение, которое бывает у людей, вспоминающих старые, полузабытые легенды, слышанные в детстве.
«— Это территории с повышенной концентрацией божьей энергии, — сказал он негромко. — Обычно они малозаметны, почти неощутимы. Пройдёшь мимо — и не заметишь. Но чем дольше такая зона остаётся без внимания, тем сильнее в ней скапливается сила. Энергия эта может впитаться в какой-нибудь предмет — камень, дерево, ручей, даже в живое существо. И тогда... тогда начинаются чудеса. Или беды. Смотря кому и как повезёт, и что за существо туда попадёт.
«— Божья? — Кемир нахмурился, его брови сошлись на переносице. — То есть божественная? Отец... разве в Лэндлайфе были боги? Настоящие, из плоти и крови? Не легенды, не выдумки для детей?
Энри помолчал. Пальцы его машинально поглаживали край карты, теребя чуть потёртый пергамент.
«— Есть одна старая легенда, Кемир. Очень старая. О древнем городе под названием Аркейна. Говорят, он стоял там, где сейчас лишь пустоши, пепел и ветер гуляет среди развалин, которые никто не может найти. И постигла его великая катастрофа. Из-за богов. Из-за их... присутствия. Или гнева. Или просто игры — никто уже не знает, слишком много времени прошло. — Он вздохнул, и в этом вздохе было что-то от усталости человека, который знает, как мало на самом деле знает. «— Я знаю только часть этой легенды, обрывки, которые передавали от отца к сыну. И даже не уверен, правда это или вымысел, красивая сказка для непослушных детей. Но зоны эти — реальны. Они есть, я сам видел следы одной много лет назад. И с ними надо работать, пока они не стали угрозой.
Кемир вгляделся в лицо отца. Под привычной маской строгости, под сосредоточенностью правителя угадывалось что-то ещё. То самое, что Кемир, как старший сын, научился читать давно, ещё в детстве, когда отец впервые взял его на совет.
«— Отец... всё в порядке? Ты какой-то... другой сегодня. Словно не здесь.»
Энри усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой, скорее усталой.
«— Всё в порядке, Кемир. Просто... волнуюсь. За Рори. Далеко он, один, с этой непонятной свитой, с лекарями, которых мы не знаем. Всё ли будет хорошо? Доедет ли? Вылечат ли? Вернётся ли?»
Кемир на мгновение задумался, подбирая слова, которые могли бы успокоить, а потом твёрдо сказал:
«— Думаю, беспокоиться не стоит. С ним же Найсия. Лучшей охраны и наставницы не придумать. Если кто рискнёт сунуться или задумает недоброе — пожалеет, что родился на свет. Она его в обиду не даст. Всё будет в порядке, отец.
«— Знаю, — кивнул Энри. — Умом понимаю. Но сердце не обманешь, сын. Предчувствие у меня... странное. Насчёт этой поездки. И этого лекаря, который появился неизвестно откуда.
«— Элиана? — Кемир согласно кивнул, его лицо стало чуть жёстче. — Да, мутный он. Слишком гладкий, слишком всё знает, слишком вовремя появился. В списках приглашённых не значился, откуда взялся — никто толком не объяснил. Но Найсия за ним приглядывает. Она тоже не доверяет, я видел. Она вообще мало кому доверяет, а уж чужакам тем более. Так что... остаётся только надеяться. И ждать вестей.
«— Остаётся только надеяться, — эхом повторил Энри.»
Они замолчали. В кабинете повисла та особенная, густая тишина, которая бывает, когда два близких человека думают об одном и том же, но не говорят об этом вслух, потому что слова здесь бессильны. Где-то далеко, за стенами дворца, за горными хребтами, по пыльным дорогам Икассии ехал маленький караван, унося на север самое дорогое, что у них было. А здесь, в Марорусе, жизнь продолжалась. Своим чередом. С тревогами, делами, братскими ссорами и примирениями, и тихой, никогда не затихающей надеждой на лучшее.
Кемир поднялся, собираясь уходить, но у двери задержался и обернулся:
«— Я отправлюсь, как только соберу людей. Вернусь с известиями, отец.»
Энри кивнул, не поднимая глаз от карты, но в этом кивке было всё: и одобрение, и доверие, и та самая отцовская гордость, которую он редко показывал, но которая всегда жила в его сердце.
Спустя некоторое время..
Солнце стояло уже высоко, заливая улицы Марбруса тёплым полуденным светом. Манри и Кадлер неторопливо шли через рыночную площадь, лавируя между прилавками и покупателями. Кадлер нёс небольшую плетёную корзину, куда они уже успели сложить вяленое мясо, круг сыра и краюху свежего хлеба.
«— И всё-таки, — Кадлер покосился на брата, — чего это тебя понесло именно к Чёрному лесу? Места вокруг города мало? Или там прогулки по дымной траве нынче в моде?
Манри закатил глаза, но в его голосе не было раздражения — скорее привычная снисходительность к братским шуткам.
«— Во-первых, это не Чёрный лес, а просто лес за восточным склоном. Чёрный лес дальше, за рекой. А во-вторых, я же говорю — нашёл там поляну пару недель назад. Красиво невероятно: ручей, цветы, солнце пятнами сквозь листву. И тишина. Никто не орёт, не марширует, не стучит оружием. Думал, схожу один, но одному скучно, а ты, — он ткнул Кадлера локтем в бок, — хоть и шумный, но компания терпимая.
«— Ого, комплимент от самого Манри Алого! — Кадлер театрально прижал руку к сердцу. — Запишу в свой личный летописный свиток.»
Они рассмеялись. Кадлер закинул руки за голову, лениво оглядывая улицу, и вдруг его взгляд стал задумчивым.
«— Слушай, Манри, а куда это Кемир каждый день пропадает? Ровно в полдень уходит, и до трёх его нет. Ты не замечал?
Манри пожал плечами, поправляя съехавшую с плеча лямку сумки.
«— Ну, мало ли. Тренируется где-нибудь. Или читает в библиотеке. Он же у нас образцовый наследник, всё по расписанию.
«— Тренируется... — Кадлер скептически скривился. — Читает... Да он и так тренируется с утра до ночи, а книжек за всю жизнь прочёл больше, чем ты, хотя ты у нас тут умник. Но тут другое. Он же суперправильный, да? Но душа-то отдыхать должна. Может, у него появилось какое-то... ну, знаешь... увлечение?
Манри резко остановился и уставился на брата. В его глазах заплясали смешинки.
«— Ты хочешь сказать... что старший братец ходит к девице? Втайне от всех? Кемир? Наш Кемир, который считает, что поцелуи — это негигиенично, а объятия — нарушение личного пространства?
«— А почему нет? — Кадлер расплылся в довольной ухмылке. — Ему же через месяц шестнадцать. Взрослый уже парень. Может, и подыскал себе какую-нибудь красотку. Ну, знаешь, как в тех старых балладах, которые Рори любит читать: «И встретил он девицу красную, и сердце его ёкнуло...»
«— Ты сейчас цитируешь Рорины книжки? — Манри притворно ужаснулся. — Кадлер, ты перегрелся на солнце... Признавайся, сколько книг ты успел прочитать, пока я не видел?
«— Да ну тебя, — отмахнулся Кадлер, но потом его лицо стало хитрым. — Слушай... а сколько сейчас времени?
Манри глянул на солнце, прикидывая.
«— Где-то полдень с третью. А что? Мы вышли около...
Он не договорил. Оба брата одновременно замерли, уставившись в конец улицы, туда, где из бокового прохода показалась высокая, широкоплечая фигура с характерной медной гривой волос. Кемир. Он шёл быстрым шагом, но при этом слегка оглядывался по сторонам — так, как делают люди, которые очень не хотят, чтобы их заметили. На поясе, там, где обычно висел его меч, болтался небольшой серый мешочек.
Кадлер и Манри переглянулись. В глазах у обоих загорелся одинаковый огонёк — тот самый, который зажигается у младших братьев при виде старшего, затеявшего что-то подозрительное.
«— Ну что? — одними губами спросил Кадлер.»
«— А что мы теряем? — так же беззвучно ответил Манри.»
О они, стараясь держаться в тени навесов и за спинами покупателей, двинулись следом.
Кемир подошёл к первому прилавку — торговец водой и холодным вином. Он купил небольшой бурдюк, расплатился, даже не торгуясь — для него это было неслыханно. Потом направился к другому прилавку, где сухощавый старик продавал всякую снедь: крупы, муку, специи. Кемир взял небольшой свёрток с каким-то порошком — похоже на молотые зёрна или муку — и, спрятав его в мешочек на поясе, решительно зашагал к выходу с рынка.
Братья, прячась за углами, двинулись за ним.
«— Видал? — шепнул Кадлер, когда они выскользнули за ворота рынка. — Вода и мука! И меч не взял, только кинжал вон на поясе. Точно к девице идёт!»
«— Да с чего ты взял? — зашипел Манри, но в его голосе слышалось уже не сомнение, а азарт. — Может, он просто... ну, не знаю... рыбу идёт ловить?»
«— С таким набором? — Кадлер фыркнул. — Слушай сюда. Даже я, который книжек не читает, знаю одну старую традицию. Если парень приходит к девушке с мукой и водой — это значит, он просит её испечь хлеб. А если они вдвоём этот хлеб съедают... — он многозначительно поднял бровь. — Это почти что сватовство, понял? Предложение, считай.
Манри уставился на брата с неподдельным уважением.
«— Откуда ты... Ладно, не отвечай. Чёрт возьми, Кадлер, ты меня пугаешь. Ты становишься то ли умнее, то ли страннее.»
«— Я просто знаю традиции, — самодовольно усмехнулся Кадлер. — А теперь давай следить, а то потеряем.»
Они проследили за Кемиром до самых городских ворот. Тот кивнул страже — те пропустили его без вопросов, принц всё-таки — и направился в сторону южного леса, лиственного, что начинался сразу за полями.
«— Южный лес, — протянул Кадлер, когда они, прячась за деревьями, двинулись следом. — Странное место для свидания. Я думал, девушки любят сады или беседки. А тут — лес, комары, сырость...
«— Может, его суженая — лесная нимфа? — хихикнул Манри. — Или отшельница. Или... Осторожно, он остановился!»
Кемир и правда замер на опушке небольшой поляны, хорошо освещённой солнцем. Место было красивое: высокие деревья расступались, открывая небо, а в центре, окружённый сочной зеленью, рос... Братья прищурились, но с их позиции было плохо видно.
Кемир опустился на колени. Осторожно развязал мешочек, достал тот самый порошок и начал сыпать его у основания... чего-то. Потом открыл бурдюк и осторожно полил.
«— Я пришёл, — донеслось до них сквозь шелест листвы. Голос Кемира звучал непривычно — мягко, даже нежно. — Заждалась меня? Прости, что не пришёл раньше. Отец задержал, дела. Я принёс тебе кое-что...
Братья переглянулись. Глаза у обоих были размером с монету. Они бесшумно подобрались ближе, стараясь выглядывать из-за кустов, но ничего не видели — только спину Кемира и его руки, что-то делающие в траве.
«— Кого это он поливает? — прошептал Манри. — Что за чушь он несёт?»
«— Тише ты! — отмахнулся Кадлер, пытаясь заглянуть через плечо брата.
Они начали толкаться, каждый пытаясь занять лучшую позицию. Ветки под ногами предательски хрустели, но Кемир, увлечённый своим занятием, не оборачивался.
«— Дай я посмотрю!»
«— Сам дай, я первый!»
«— Да тихо ты, сейчас услышит!»
В какой-то момент Кадлер не выдержал. Он выпрямился во весь рост и, забыв про всякую конспирацию, радостно выкрикнул:
«— АГА! Я ЗНАЛ! ВСЁ-ТАКИ У ТЕБЯ ЕСТЬ ДЕВИЦА, КЕМИР!»
Кемир резко обернулся. На его лице застыло выражение крайнего изумления, смешанного с досадой и... почему-то со стыдом. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но братья уже не смотрели на него. Их взгляды были прикованы к тому, что находилось прямо за его спиной.
Там, на аккуратно ухоженном пятачке земли, среди свежей зелени, красовался куст. Невысокий, пышный, усыпанный крупными цветами с широкими, нежно-голубыми лепестками, которые переливались на солнце, словно были вырезаны из драгоценного лазурита. Цветы были настолько красивы, что даже братья, далёкие от ботаники, замерли в восхищении.
«— Это... — выдавил Манри. — Это что?»
Кемир медленно поднялся, отряхивая колени. Его лицо медленно наливалось краской — от смущения, от злости, а может, от того и другого вместе.
«— Это... цветок, — сказал он глухо. — А вы, два маленьких паразита, что здесь делаете? И давно вообще?»
«— Так ты... — Кадлер ткнул пальцем в куст, потом в брата, потом снова в куст. — Ты не к девице ходишь? Ты... за цветком ухаживаешь?»
«— А что, обязательно к девице? — огрызнулся Кемир, но в его голосе слышалась не столько злость, сколько отчаянное желание провалиться сквозь землю. — Нельзя человеку просто... иметь хобби? Выращивать что-то красивое?
Манри и Кадлер переглянулись. И вдруг оба, не сговариваясь, прыснули. А через секунду уже хохотали в голос, хватаясь за животы и падая друг на друга.
«— Он!.. — Кадлер пытался выдавить слова сквозь смех. — Он цветочки!.. Поливает!.. Разговаривает с ними!.. «Заждалась меня»!..
«— А мука? — Манри уже катался по траве, утирая слёзы. — Мука-то зачем? Удобрение? Ты, наследник престола, с мешочком удобрения ходишь?!»
Кемир стоял красный как рак, сжимая и разжимая кулаки. Но, к его собственному удивлению, сквозь волну стыда пробивалось что-то ещё. Что-то тёплое и почти смешное. Потому что братья смеялись не зло, а по-доброму, по-детски, и в их смехе не было насмешки — было удивление и радость открытия.
«— Прекратите, — буркнул он без особой убедительности. — А ну хватит ржать, я сказал!»
«— Не можем! — зашёлся Кадлер. — Кемир-цветовод! Кемир-садовник! А как тебя теперь называть? Кемир Нежный?»
«— Я тебе сейчас устрою нежного! — Кемир шагнул к брату, но в его движении не было настоящей угрозы.»
Манри, чуть успокоившись, вытер слёзы и спросил уже более серьёзно:
«— А если честно, Кемир... откуда это? И почему тайком? Мы бы и так поняли, ну, увлекается человек растениями, что такого?
Кемир вздохнул, поняв, что от ответа не уйти. Он повернулся к кусту и осторожно провёл пальцем по одному из лепестков.
«— Я нашёл его месяц назад. Здесь, на этой поляне. Он был почти засохший, сломанный, кто-то прошёл мимо и не заметил. А я... не знаю, что на меня нашло. Решил попробовать спасти. Приносил воду, удобрения, разговаривал с ним — Рори говорит, что растения любят, когда с ними разговаривают. И оно... выжило. И зацвело. Такими цветами — я никогда таких не видел.
Он замолчал, глядя на голубые лепестки.
«— Это моя тайна. Моё маленькое... личное. Здесь я не наследник, не старший, не образец для подражания. Я просто... человек, который спас цветок. И он цветёт мне в благодарность.
Манри и Кадлер притихли. Смех ушёл, осталось что-то другое — уважение, наверное. И лёгкая зависть к тому, что у старшего брата есть такое место, где он может быть просто собой.
«— Ладно, — сказал Манри тихо. — Мы никому не скажем. Правда.»
«— Ага, — кивнул Кадлер, и в его голосе не было привычной бравады. — Тайна есть тайна. Хотя... — он ухмыльнулся, — если тебе нужна будет помощь, ты только свистни. Цветок-то красивый, за ним уход нужен.
Кемир посмотрел на братьев, и на его лице впервые за этот день появилась настоящая, тёплая улыбка.
«— Спасибо, — сказал он просто. — А теперь... может, поможете мне его полить? А потом расскажете, что вы вообще тут забыли и куда собирались?
Манри и Кадлер переглянулись, и Кадлер, почесав затылок, признался:
«— Да мы вообще-то на природу собрались. Поляну искать, которую Манри нашёл. Ну, знаешь, отдохнуть, воздухом подышать...
«— Ага, — подхватил Манри, — и, кажется, мы её нашли. Просто не ту, которую искали.
Они рассмеялись уже втроём. Солнце светило сквозь листву, голубые цветы кивали на ветру, и в лесу, за восточным склоном, было по-настоящему хорошо.
Они шли обратно через рынок уже втроём. Солнце клонилось к закату, но торговая площадь всё ещё гудела — кто-то спешил доделать последние покупки, кто-то сворачивал лотки, торговцы перекрикивались, зазывая запоздалых покупателей. Кемир шагал впереди, Манри и Кадлер чуть поотстали, но держались рядом.
Кадлер, который за время пути уже успел переварить открытие о тайном хобби старшего брата, снова завёл разговор, заложив руки за голову и глядя куда-то в небо:
«— Кемир, а если серьёзно? Ну, точно нет у тебя никого? Совсем-совсем?»
Кемир, не оборачиваясь, пожал плечами.
«— Совсем. Я как-то не задумывался об этом. — Он помолчал, потом добавил уже более задумчиво: — Я же будущий король. Рано или поздно найдут какую-нибудь знатную девушку из хорошего рода, посадят рядом, и будь здоров. Так что… смысл искать сейчас?
«— Романтика, — фыркнул Манри. — Прямо песнь о великой любви. «Свела их политика и долг».
«— А ты? — Кадлер перевёл взгляд на Манри. — Умник ты наш, про девиц что думаешь?»
Манри скрестил руки на груди и прищурился с видом заправского стратега:
«— Я считаю все риски. Отношения — это временные и эмоциональные затраты. Нужно уделять внимание, дарить подарки, выслушивать капризы, решать проблемы. А что взамен? — Он картинно развёл руками. — Сомнительное удовольствие и потеря времени, которое можно потратить на книги, карты и планирование будущих кампаний. Я буду больше отдавать, чем получать. Невыгодная сделка.
Кадлер присвистнул и покачал головой:
«— Ну да, на умника такого ещё найти надо. Уровень, братцы, уровень! — Он хлопнул Манри по плечу, отчего тот слегка пошатнулся.
Манри, потирая плечо, вдруг хитро прищурился и посмотрел на брата:
«— А зачем это ты нас всё про девиц расспрашиваешь? — Голос его стал вкрадчиво-насмешливым. — Неужто самому захотелось? Признавайся, Кадлер, зазноба появилась?
Кадлер дёрнулся так, будто его укусили. Щёки его предательски вспыхнули, но он постарался сделать максимально удивлённое лицо.
«— ЧТО? Я? Да вы с ума сошли! Клевета! Враньё! Ничего подобного!»
Он повернулся к Кемиру, ища поддержки:
«— Кемир, скажи ему! Ну скажи, что я…»
Но Кемир, к его ужасу, стоял к нему вполоборота, и было видно, как его широкая ладонь закрывает рот, а плечи мелко подрагивают от сдерживаемого смеха.
«— КЕМИР!»
Старший брат обернулся, и лицо его, обычно суровое, сейчас сияло откровенным весельем. Он убрал руку от губ и, всё ещё посмеиваясь, сказал:
«— Прости, Кадлер. Но ты так смешно скрываешь эмоции. Прямо как открытая книга. Признайся уже: ты просто хочешь, чтобы мы тебя с кем-нибудь познакомили?»
«— ДА НЕТ ЖЕ! — Кадлер аж подпрыгнул на месте. Он выпрямился, расправил плечи и с пафосом, достойным заправского трагика, заявил: — Женщина моя — моё копьё! А любовь — тренировочный зал с мишенями! И ни за что, НИ ЗА ЧТО я не втюрюсь в какую-то там… пышноволосую, голубоглазую девицу года на два старше меня!
Братья переглянулись. Манри поднял бровь, Кемир слегка улыбнулся.
«— Ну-ну, — протянул Манри. — Очень убедительно. Особенно про «года на два старше». Прямо конкретика, да? Уже присмотрел кого-то?
«— Да ничего я не присматривал! — отбивался Кадлер, но его пыл несколько поубавился от того, что оба брата смотрели на него с плохо скрываемой усмешкой.
И в этот момент сквозь толпу, легкая и воздушная, словно сошедшая с одной из тех книжных иллюстраций, которые так любил Рори, прошла она.
Девушка была не слишком высока, но её фигуру нельзя было не заметить. Красные волосы — того самого афирдского оттенка, что ценился в народе, — были заплетены в широкую, но короткую косу, которая покоилась на плече. Одета она была в простое, но изящное белое платье, ниспадающее мягкими складками до самых ступней. На левом плече поблёскивала золотая брошь — простая, но со вкусом. В руках она несла небольшую плетёную корзинку, полную свежих цветов — полевых и садовых, синих, жёлтых, алых. И, проходя мимо, она что-то тихо напевала себе под нос — мелодия была незнакомой, лёгкой, под стать её походке.
Все трое братьев замерли. Но если Кемир и Манри просто проводили её взглядом с лёгким любопытством, то Кадлер… Кадлер словно окаменел. Его глаза расширились, рот приоткрылся, а рука, которую он только что воздевал в пафосном жесте, так и застыла в воздухе.
Кемир, заметив реакцию брата, прищурился внимательнее и вдруг узнал девушку. Его лицо смягчилось, и он окликнул:
«— Шайра! Привет.»
Девушка обернулась, и на её лице расцвела тёплая улыбка. Она легко подошла к ним и сделала изящный, но уважительный поклон — как и подобает при встрече с царскими сыновьями.
«— Принц Кемир! — голос у неё оказался мягким, чуть звонким. — И… о, я впервые вижу всех трёх принцев вместе. Какая честь.»
«— Это мои братья, — Кемир кивнул на Манри и Кадлера. — Манри и Кадлер. А это Шайра, моя… подруга. Мы знакомы с детства.»
Манри вежливо кивнул, с интересом разглядывая девушку. Кадлер же… Кадлер не двигался. Он просто смотрел.
Шайра, заметив его странное поведение, слегка склонила голову, но решила не смущать парня расспросами. Вместо этого она обратилась к Кемиру:
«— Как там принц Рори? Я слышала, он заболел? Надеюсь, ничего серьёзного?»
Кемир вздохнул, и тень тревоги на миг коснулась его лица.
«— К сожалению, серьёзнее, чем мы думали. Его увезли в Икассию, к тамошним лекарям. Мы надеемся на лучшее.»
Шайра прижала руку к груди, в её глазах мелькнуло искреннее сочувствие.
«— О, пусть боги хранят его. Надеюсь, он вернётся к нам живым и здоровым. Он такой… светлый, хоть я и видела его всего пару раз.»
Она снова перевела взгляд на Манри и Кадлера и, улыбнувшись, представилась уже для них:
«— Шайра, дочь купца Альдена. Мы с Кемиром иногда встречаемся на городских праздниках. Очень рада познакомиться.»
Манри церемонно кивнул:
«— Манри. Взаимно рад.»
Шайра посмотрела на Кадлера. Тот стоял, как громом поражённый. Его лицо пошло красными пятнами, взгляд был прикован к её лицу — к этим карим глазам, к лёгким веснушкам, рассыпанным по носу и щекам, к алым прядям, выбившимся из косы и обрамлявшим её лицо. Он не моргал, не дышал, не шевелился.
«— Принц Кадлер? — осторожно позвала Шайра, помахав рукой перед его лицом. — Эй, вы здесь?»
Никакой реакции. Манри толкнул брата локтем в бок — бесполезно. Кемир с трудом сдерживал улыбку.
И тут Кадлер резко, словно очнувшись от глубокого сна, выдохнул и выпалил:
«— КАДЛЕР! Меня зовут Кадлер!»
Шайра от неожиданности чуть вздрогнула, но потом её лицо расплылось в улыбке, и она тихо, мелодично рассмеялась. Смех был лёгким, как колокольчик.
«— Очень приятно, принц Кадлер, — сказала она, всё ещё посмеиваясь. И, сделав шаг вперёд, ловким движением воткнула ему в волосы один из цветков из своей корзинки — маленький, нежно-голубой, похожий на те, что росли на поляне Кемира. — Вы такой забавный. Держите, это вам.
Кадлер замер с цветком в волосах, глядя на неё круглыми глазами.
Шайра отступила на шаг, ещё раз улыбнулась всем троим и легко поклонилась.
«— Мне пора, отец заждался. Была рада увидеться, принц Кемир. Принцы Манри и Кадлер — надеюсь, мы ещё встретимся. Всего доброго!»
Она развернулась и, напевая ту же мелодию, скрылась в толпе, словно её и не было.
Наступила тишина. Братья смотрели вслед ушедшей девушке, потом медленно перевели взгляды на Кадлера. Тот стоял, как статуя, с голубым цветком в огненно-рыжих волосах. Его лицо пылало так, что, казалось, можно было яичницу жарить.
«— О-о-о-о, — протянул Манри с нескрываемым злорадством. — Кто-то только что «ни за что не втюрился»?
«— Я? Я? — Кадлер дёрнулся, попытался снять цветок, но рука замерла на полпути. — Да просто… она… ну… цветок воткнула! Я тут при чём?»
«— Ага, а ты на неё смотрел так, будто она богиня, сошедшая с небес, — вставил Кемир, и в его голосе явственно слышалась усмешка. — «Пышноволосая, голубоглазая, года на два старше»? У неё, кстати, карие глаза, но это мелочи.
«— У неё веснушки! — выпалил Кадлер и тут же прикусил язык.»
Манри и Кемир переглянулись и дружно расхохотались.
«— Веснушки! — закатился Манри. — Он уже веснушки разглядел! Кадлер, брат, ты пропал.»
«— Ничего я не пропал! — Кадлер отчаянно пытался вернуть себе самообладание, но цветок в волосах и предательский румянец делали своё дело. — Просто… просто она неожиданно цветок воткнула! Я удивился, вот и всё!
«— Ага, а покраснел ты от удивления, — хмыкнул Кемир. — И взгляд у тебя был такой удивлённый, что ты, кажется, даже дышать забыл.
«— Ну вас! — Кадлер наконец снял цветок и попытался засунуть его в карман, но потом передумал и оставил в руке, разглядывая нежные лепестки. — Идёмте уже, а то отец хватится.
Он решительно зашагал вперёд, но братья, переглянувшись, заметили, что он то и дело бросает взгляды на цветок и на его губах блуждает странная, мечтательная улыбка.
«— Влюбился, — констатировал Манри тихо, чтобы не услышал Кадлер.»
«— По уши, — согласился Кемир. — Бедный парень.»
«— Бедный? — Манри хмыкнул. — По-моему, ему сейчас хорошо. Ты видел, как он на неё смотрел? Я такого у него даже после удачной тренировки не видел.
«— Ладно, — Кемир хлопнул брата по плечу. — Не будем его слишком дразнить. А то сбежит в лес к моим цветам и будет там прятаться.
«— А что, хорошая идея, — ухмыльнулся Манри. — Будете там вдвоём романтикой заниматься: ты с кустом, он с цветочком в кармане.
Кемир фыркнул, но промолчал.
Они догнали Кадлера и пошли рядом. Тот всё ещё сжимал в руке голубой цветок и делал вид, что смотрит по сторонам, но мысли его были явно далеко.
«— Завтра нам рано вставать, — напомнил Манри. — Так что советую выбросить из головы всякие… глупости и ложиться вовремя.»
«— Какие глупости? — Кадлер дёрнулся. — Я вообще ни о чём таком не думаю!»
«— Ага, — кивнул Кемир. — Конечно. Ты у нас железный воин, которому женщины — только копьё и тренировочный зал.»
Кадлер насупился и ускорил шаг, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Но цветок так и остался у него в руке.