Глава 120.0

Глава 120

Естественно. У кардинала душонка была крошечной, а у меня сердце — размером с гору.º

º В оригинале игра слов. «두꺼비집» (домик жабы) — это отсылка к детской песенке (лепить домик из песка) и одновременно корейское название для электрического щитка/пробок. Смысл фразы: «У кардинала сердце размером с предохранитель (она трусиха), а у меня — с гору».

Даже когда привлекли кардинала, Орден не смог пробиться сквозь скверну. И только тогда люди начали всерьез опасаться: а вдруг король навсегда останется внутри?

Что станет со страной без короля?

Кто-то фыркал, мол, да черт с ним. Кто-то предрекал, что найдутся охотники до трона и все друг друга перережут. А кто-то выстраивал королевских родственников по старшинству и прикидывал, кому теперь нести взятки.

Но самым главным изменением стала трещина в вере.

В этом проклятом фэнтезийном мире был один Бог и одна религия. Люди не смели давать Богу имя, поэтому у него не было имени собственного. А раз у служащих безымянному Богу тоже не могло быть имен, то и Орден назывался просто Орденом.

Долгое время они вымогали деньги и власть в обмен на веру, но теперь их некомпетентность и жадность были разоблачены пробудившимися молодыми правителями.

И все это — моя заслуга.

Видали?

Уперев руки в бока, я посмотрела в небо и расхохоталась:

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Обезумевший от гнева Микеллан начал по собственной инициативе швырять в Орден указы, полные ругани и угроз. Орден же оправдывался тем, что все это из-за порочного грешника, запертого внутри.

«Так это я, по-вашему, порочный грешник?!» — вопил Микеллан, пока у него не подскочило давление и он не рухнул без сил. Пришлось срочно вызывать лекаря, но и тот мог осматривать короля лишь по переписке.

В бешенстве метался не только Микеллан.

Орден тоже не знал, что делать, и в панике рассылал гонцов во все стороны.

Суть их писем сводилась к одному: в итоге во всем виноват злобный демон Хейли. Но вот списки адресатов оказались очень занятными.

Члены королевских семей и аристократы, власть имущие и богачи. А также самые влиятельные лица внутри самого Ордена.

Я перехватила одно такое письмо, тайком прочитала и со смехом сказала:

— Да, это из-за меня, но все равно неприятно. Надо бы ударить по ним еще раз.

Отхлестать как следует. Как наша Розмари. А, стоп, она же с одного удара ноги ломает, людей так бить нельзя.

Тогда сделаем так.

— Марис.

— Что такое?

— Ты когда планируешь возвращаться в Каснатуру?

— Думаю, скоро закончу. Я находился здесь, чтобы вместе с королем Микелланом организовать объединенный гарнизон Трех Королевств… но обстоятельства изменились. В Грандисе помогает Аста, так что мне тоже пора возвращаться на родину — займусь гарнизоном в Энифе.

— Думаю, ты можешь бросить все здесь и возвращаться.

— Что? Почему?

— Микеллан никогда не захватит лидерство в союзной армии. Значит, это должен сделать ты.

— Я?

— А кому еще быть командиром, если не тебе?

Марис посмотрел на меня с непроницаемым лицом. Мне было жаль расставаться с красивым братом Асты, но виду я не подала и лишь улыбнулась.

В тот день Марис попрощался с Микелланом, отправив ему письмо, полное красивых слов и утешений. Он просил понять его ранний отъезд в Каснатуру и добавил совет: пожалуй, вместо того чтобы полагаться на Орден, лучше поискать другие пути.

Я не стала провожать Мариса и решила вернуться прямиком в замок Маррон.

Расправив крылья, взмыла высоко в небо и увидела замок правителя, запертый в кольце скверны, похожем на пончик.

Что там сейчас делает Микеллан? Как он отреагирует, если я, приходившая каждую ночь с указаниями и приказами, вдруг исчезну? Вместо облегчения он наверняка содрогнется от тревоги.

Он больше ни в чем не сможет быть уверен. Что делать, кому верить, продолжать ли враждовать с Орденом или срочно мириться и умолять их вытащить его из этой тюрьмы?

То же самое касалось тревоги за трон. Как отсутствие короля сказалось на королевстве? Неужели планы использовать Орден и союзную армию для объединения Трех Королевств пошли прахом?

Ночами он даже уснуть не сможет.

Появлюсь я — страшно, не появлюсь — еще страшнее. Тревожно от того, что я могу приказать, а если ничего не прикажу — тревожно вдвойне.

В изолированной тюрьме, где не у кого попросить совета и некому прикрыть спину.

Микеллан остался совершенно один.

Мир, если смотреть на него с небес, был прекрасен. Какие бы грязные и подлые человеческие дела ни творились внизу, небо оставалось бескрайним и синим.

Пока летела из Министри в замок Маррон, внимательнее разглядывала зараженные земли.

Так вот как выглядит Селбон с высоты. Я знала, что север — это в основном горы, но не думала, что здесь столько долин. Вон по той дороге, хныча, тащилась за мной моя разношерстная компания? И куда тянется этот огромный горный хребет?

Так вот что значит иметь крылья.

Я могла лететь как воробей или как сокол. Могла подражать орлу или летучей мыши.

Это было куда быстрее, чем в карете или верхом. Мои крылья из скверны не знали усталости, и здесь у меня не было естественных врагов.

Над головой грело теплое весеннее солнце, а по земле, словно река, струился туман скверны.

Может, я даже немного счастлива?

— Почему вы так долго?!

Колокольчик поджидал меня, уперев руки в бока и зарядив пушку нотаций. Зная, какие смертоносные бомбы ворчания могут посыпаться из этого маленького рта, я, еще не успев коснуться ногами земли, первым делом протянула ему мешочек, доверху набитый вяленым мясом.

— На, ешь.

— Стоит вам уйти как ни слуху ни духу! Уж лучше бы стали бродягой! О тех, кто ждет дома, совсем не думаете? А? А это еще что?

— Попробуй.

Словно уличный торговец, зазывающий зевак, я взяла кусочек мяса и собственноручно сунула его Колокольчику в рот.

Отведайте, отведайте.

— Вкусно?

— Что за… Почему так вкусно? Не пытайтесь снова задобрить меня едой. Думаете, я такой простой дух? А это что? Сахар, но вкус какой-то другой? На этот раз вам это с рук не сойдет. Ушли, соврав, что скоро вернетесь, а знаете, сколько дней прошло? Вау, реально вкусно.

У моего Колокольчика раздвоение личности!

— Вкусно? Говорят, это из черного сахара.

— Из черного сахара? Вы наконец-то научились обрабатывать сахар с помощью скверны? Значит, я теперь тоже демон?

— Нет!

— Ай, блин, напугали! Зачем так орать?!

— А ты почему такой агрессивный?!

— Интересно, в кого это я?!

Пока мы вот так орали друг на друга сразу по возвращении, появился Рейкарт, вздохнул и, даже не сказав «с возвращением», развернулся и ушел туда, откуда пришел. Глядя ему в спину, я подумала: да, именно здесь мое место.

* * *

На следующий день после возвращения Хейли в замок Маррон Марис увел войска Каснатуры обратно на родину. Оставаться в Министри не было смысла: король Холта, с которым нужно было вести переговоры, оказался заперт в тюрьме из скверны и даже носа не показывал.

Люди надеялись, что мудрый кронпринц Марис поможет Микеллану, но и у него не было способностей развеять скверну.

Микеллан, оказавшись в изоляции, становился все более нервным. Лишь оказавшись взаперти, он осознал: больше всего он боится не Ордена, не Ниеве и не Каснатуры, а собственной страны — Холта.

Чем дольше длилось отсутствие короля, тем больше людей искали ему альтернативу.

Посадить на трон ближайшего кровного родственника, попросить вдовствующую королеву усыновить наследника или же втайне планировать мятеж.

В Ордене царили схожие настроения. Все чаще звучало мнение: чем возиться с королем Микелланом, отношения с которым испорчены вконец, не лучше ли посадить на трон угодного Ордену нового короля и помыкать им как марионеткой?

Микеллан понимал все это, и осознание того, что он ничего не может сделать, сводило его с ума от тревоги.