Глава 119.0

Глава 119

В последующие несколько дней днем я играла с Марисом, а по вечерам заявлялась к Микеллану и изводила его.

Поначалу Микеллан пытался как-то меня задобрить, но теперь, видимо, поняв, что я совершенно не ведусь на его уговоры, попытался пойти на переговоры, предлагая всевозможные вознаграждения.

Я выдвигала ему разные требования, и Микеллану приходилось, скрепя сердце, на все соглашаться.

В Министри один за другим прибывали посланники Ордена: почитаемые жрецы, высокопоставленные паладины и даже кардинал.

Прошлой осенью один из пяти кардиналов Ордена погиб в Энифском лесу, так что их осталось четверо. Говорили, что одного из этой четверки, Евгения, увезли в Главное управление Ордена на допрос.

В Министри же прибыла женщина средних лет — кардинал, курирующая Холт.

Я знала, что это та самая женщина, которая приходила к Рейкарту в подземную темницу.

— Помолимся.

Миниатюрная кардинал опустилась на колени перед замком лорда, прижала руки к груди и склонила голову. Ее красивое одеяние волочилось по грязной земле стройплощадки и пачкалось, но она не обращала на это внимания. В ее голосе, казалось бы нежном, но сильном, крылась магия, сотрясавшая сердца слушателей.

Да, именно магия.

— Маг, что ли?

Я сидела на отдаленном дереве и наблюдала за этой сценой. Мне было так любопытно, каким образом Орден собирается вытаскивать Микеллана по его просьбе, что я отмахнулась от прилипчивого адъютанта Мариса и прилетела сюда.

Подумать только, кардинал — маг.

В ее теле текла не божественная, а магическая сила. И то, что это именно магия, я поняла, лишь заглянув в ее сердце.

Насколько велико сердце человека уровня кардинала? Мое-то размером с гору, может, у нее такое же? Я заглянула туда из праздного любопытства, а там вовсю бушевала магия.

Это была очень хорошо сформированная сила. Если божественная сила — это идеальный сыночек богатеньких родителейº, а демоническая энергия — неуправляемый гений, то магия была образцовым курсантом.

º 금수저 — «золотая ложка» (богач), 엄친아 — сленг «сын маминой подруги» (идеальный во всем человек).

Надо же, она служила не богу, а магии.

Пока кардинал продолжала молиться, сжимая в руках святую реликвию, жители Министри высыпались на улицы и стали читать молитву вместе с ней. Забавно, что все бормотали разное, но звучало это как слаженное пение толпы.

Везет этой кардиналше. Петь не умеет, а зрители все равно подпевают хором.

— Умоляю, рассей туман зла и позволь твоим детям пребывать в благодати. Дай понять, что ты присутствуешь даже в слезах обездоленных. Пролейся лучом света на этот темный мир.

Молитва была приятной на слух. Без лишних заумных или устаревших слов, которыми обычно выпендриваются, — в меру простая и понятная, что очень радовало.

Я слушала ее, напевая под нос и наслаждаясь процессом, как вдруг кардинал, пошатнувшись, поднялась и направилась к туману скверны.

— Ваше высокопреосвященство!

Охранявшие ее паладины побледнели от испуга и протянули к ней руки. Пришедшие помолиться люди тоже вздрогнули и затаили дыхание.

— Отойдите. Господь ответит нам.

Ласковая улыбка и мягкий тон. Кардинал своим маленьким телом обняла преградившего ей путь паладина, словно повиснув на нем, а затем протянула руку к туману скверны.

Тогда магическая сила внутри нее пришла в движение — бодро, словно солдаты на утренней пробежке, — и начала оттеснять скверну.

— О.

Я резко выпрямилась.

Остальные зрители сделали то же самое.

— О-о-о-о! Скверна пришла в движение!

— Господь ответил нам! Кардинал отгоняет скверну!

— Отойди, мне не видно! Да отойди же!

Начался настоящий хаос. Одни были в ужасе, другие ликовали, а третьи даже толкали и валили впереди стоящих, лишь бы не пропустить это зрелище.

Магическая сила кардинала, невзирая на этот переполох, действовала безупречно, изо всех сил оттесняя скверну.

Густо осевшая скверна отступала под натиском магии, понемногу открывая путь. До рва она еще не добралась, но ту часть скверны, что вытекла за его пределы, кардинал сумела отодвинуть одной лишь своей магией.

— Еще немного, еще чуть-чуть!..

Сын лорда Министри, обливаясь потом, подбадривал ее. Он был настолько измотан нервами, что, казалось, умрет раньше срока, если они как можно скорее не вытащат запертого там короля.

— О Боже! Проложи путь, умоляю, проложи нам путь!

Это было поистине захватывающе.

И почему здесь нет попкорна и колы?

— Сколь бы велики ни были злодеяния злой ведьмы Хейли, поскольку она — дитя Божье, мы из толики сострадания хотели хотя бы избавить ее от казни. Но она предала нас, сговорившись с демоном! Отныне мы должны звать ее демоном! Недалек тот день, когда Господь обрушит на этого демона небесную кару!

— Верно! Верно!

Я во весь голос кричала вместе с ликующей толпой, требуя небесной кары для демона Хейли.

Это было по-своему забавно.

Если бы Дораджи увидел это, попросил бы он меня перестать нести бред или перестать творить дичь?

Плевать. Тому, что я с улыбкой наслаждалась ситуацией, была веская причина.

Магической силе не одолеть скверну.

Почему настоящая Хейли, даже достигнув вершины как маг, продолжала интересоваться скверной? У магии был предел, а Хейли хотела большего. С помощью скверны можно было с легкостью превзойти этот предел, поэтому она не боялась лишиться маны.

— О верующие, молитесь!

Поначалу кардинал умоляла Бога, но постепенно начала менять содержание молитвы.

— Очистите сердца и проявите волю! Вверьте все Господу! Если ваши души чисты, вы непременно будете спасены!

Сначала призывала молиться вместе, а теперь повысила голос, требуя доказать свою веру. По сути, она спрашивала, достоин ли спасения тот, кто заперт внутри.

Ишь ты. Посмотрите-ка, как готовит почву.

Потеряв интерес, я цокнула языком и снова уселась на ветку. В этот же миг магическая сила, оттеснявшая скверну, иссякла.

— Ах…

За секунду до того, как туман скверны должен был разойтись в стороны, магия рассеялась в воздухе. Лицо кардинала побледнело. Обливаясь потом, она рухнула на землю, а когда к ней подбежали паладины, с возмущением выкрикнула:

— Там внутри есть неверный!

— Что?

— Я говорю, там приспешник демона!

Вокруг воцарилась тишина. Потрясенные люди смотрели на замок, скрытый черным туманом.

Я усмехнулась и звонко щелкнула пальцами.

Ах вот как. Значит, дело не в том, что ей не хватает сил, а в том, что внутри находится грязная душа, не заслуживающая спасения.

Прикормку забросила, теперь началась рыбалка?

Что ж, тогда позволю ей выудить крупную рыбу.

В ту же ночь в Орден доставили указ короля Микеллана.

«Не имея сил развеять скверну, вы смеете оскорблять нас, называя приспешниками демона. До сих пор я закрывал глаза на высокомерие и распущенность Ордена лишь потому, что народ Холта верил вам и следовал за вами.

Даю вам три дня.

Молитесь. Делайте что угодно. Если по вашей просьбе Господь не проложит к Министри путь, полный света, я сочту Орден сборищем самозванцев, отвергнутых Богом.

Посмотрим, кто из нас приспешник демона: я, запертый в замке, или вы, некомпетентные глупцы».

Улов оказался знатным.

Микеллан Холт заглотил крючок.

Она вряд ли планировала поймать именно его, но рыба попалась настолько крупная, что даже сама кардинал не знала, как реагировать, и на сутки заперлась у себя.

А я лишь громко хохотала — до того забавной была эта ситуация.

Марис с изумлением смотрел на меня.

— Микеллан явно был в сговоре с Орденом. Разве нет? И когда меня схватили, и судя по тому, что Холт делал все это время. Может, не весь Орден был на стороне Микеллана, но кардинал, отвечающая за Холт, уж точно приносила ему немалую выгоду.

— И как он отреагировал?

— Вам стоило видеть его лицо, когда он писал этот указ.

Микеллан выглядел так, будто хотел сам себе отвесить пощечину. Глядя на его перекошенное от гнева и отчаяния лицо, я чуть было не открыла в себе новые фетиши.

— Сирил реагировал вяло, так что издеваться над ним было скучно...

— А?

— А этот — другое дело. Прямо смак. Забавно, что это ничтожество все еще думает, будто может со мной справиться, и продолжает рыпаться. Каждый раз, когда втаптываю его в грязь, испытываю жгучий восторг.

— М-м.

— Надеюсь, он будет сопротивляться еще очень долго.

Прошло обещанные три дня, но Орден так и не смог проложить путь сквозь туман скверны.