Привратник

Элбридж был впечатлен.

— Ромбель. Твоя испорченность вызывает неподдельное восхищение. Что такого нужно было натворить, чтобы дварфа проклял Бог Стальной Наковальни?

Маркус хоть и промолчал, но явно был полностью согласен с Элбриджем.

Бог Стальной Наковальни — это сама суть дварфийской идентичности. Недаром говорят, что его поддерживает 99,8% всех дварфов. Опираясь на эту непоколебимую базу, Бог Стальной Наковальни славился тем, что железно удерживал свои три места в Совете. Так было двести лет назад, так есть сейчас, и так будет впредь.

Попасть в те самые 0,2% отступников — задача не из простых. Нужно было очень постараться.

Однако Ромбель состроил самое невинное и обиженное лицо, на какое только был способен:

— Сразу говорю: в том, что меня отлучили, нет ни капли моей вины. Я всё могу объяснить.

— Ну давай, оправдывайся.

— С чего бы начать… Элбридж. Недавно в Башне мы говорили о моей вере.

Элбридж вспомнил тот разговор.

«Ромбель. Ты же знаешь, что дело не в твоих навыках. Проблема не в тебе, а в твоем ордене», — говорил он тогда.

«Я знаю, что твоя вера не была так уж глубока. Помню, как ты с завистью смотрел на паладинов боевых орденов».

В прошлом Элбридж считал, что талант Ромбеля пропадает зря. Дварф был воином высочайшего класса. Будь он в боевом ордене, наверняка пошел бы с ними запечатывать Архидемона.

Но Ромбель в том походе не участвовал. Вера стала его слабым местом, ведь дары Бога Стальной Наковальни в бою были практически бесполезны.

Ромбель начал рассказ:

— На самом деле, каждый дварф-воин хоть раз задумывался о том, что орден тянет его на дно. Просто мало кто говорил об этом вслух, и уж тем более решался на смену веры.

Богиня Ржавого Щита незаметно вклинилась в разговор:

— Элбридж. Если мой самый дорогой паладин этого захочет, твоя Богиня не огорчится, если в ордене появится второй воин.

Элбридж был с ней согласен. Если в орден придет бездарь и начнет оттягивать на себя часть божественной силы, это ослабит их позиции. Но такой боец, как Ромбель, стал бы огромным подспорьем.

Поэтому Элбридж сказал:

— Ромбель. Для тебя, всегда мечтавшего о боевом ордене, нет ордена лучше, чем Ржавый Щит. Те льготы, о которых я говорил, всё ещё в силе. Сразу получишь должность кардинала, а если…

Но Ромбель пропустил его слова мимо ушей.

— Конечно, я и не думал молиться кому-то, кроме Бога Стальной Наковальни. Дварф должен служить своему богу, это не обсуждалось. Но не все воины думали так же.

— Хм-м. И что?

— Когда твоя жизнь раз за разом висит на волоске, когда ты видишь, как гибнут товарищи из-за того, что тебе не хватает сил — волей-неволей начнешь искать выход. И первое, что приходит на ум — это дары богов. Большинство только мечтало об этом… но одна воительница действительно ушла в Орден Цепей и Топора.

Элбридж краем уха слышал о ней. В Ордене Цепей и Топора была дварфийка, которая, несмотря на малый рост, виртуозно владела топором.

— Мы сражались вместе. Я влюбился. Мы поженились, а свидетелем был другой паладин. И после этого Бог Стальной Наковальни изгнал меня. Вот и вся история.

Элбридж и Маркус переглянулись в недоумении. Они ждали долгого, драматичного рассказа, а всё закончилось так внезапно.

— Господин Ромбель, вы, кажется, пропустили половину, — сказал Маркус. — Вы что, тоже перешли в Орден Цепей и Топора за компанию с женой?

— Говорю же, нет.

— И вас изгнали — лучшего воина ордена — только за то, что ваша жена молилась другому богу?!

— Да.

Ромбель сплюнул на землю.

— Знаешь что? Я за всю жизнь не видел в Красных Горах ни одного дварфа, который верил бы в другого бога.

— Ну, это же общеизвестный факт.

— Как ты сказал, 99,8% служат Стальной Наковальне. Но если подумать — это значит, что один-два дварфа из тысячи верят во что-то другое. Это немного, но за столько лет мы должны были встретить хоть одного.

— Логично…

— Но в Красных Горах я ни разу не видел еретика. Как думаешь, почему?

Маркус бросил взгляд на расплющенный труп у входа в ущелье.

— Значит, Бог Стальной Наковальни их не пускает.

— В яблочко. Он строго следит за тем, чтобы его паства не пересекалась с иноверцами.

Элбридж, молча слушавший до этого, вмешался:

— Честно говоря, не понимаю. Другим богам до этого нет дела.

— У других богов ситуация другая.

— В каком смысле?

— Бог Стальной Наковальни держит свои три места в Совете исключительно за счет абсолютной поддержки дварфов. Расти ему некуда, статус-кво — это предел его возможностей. Как думаешь, что нужно делать, чтобы сохранить этот статус-кво?

Элбридж немного подумал.

— Контролировать своих. Не допускать появления отступников.

— Именно. Следующий вопрос. Какой способ удержать стадо в узде самый надежный?

На этот раз ответил Маркус:

— Карать тех, кто молится другим богам.

Ответ казался логичным, но Ромбель покачал головой.

— Нет.

— А что тогда?

— Самый надежный контроль — это сделать так, чтобы никто даже не видел иноверцев. Чтобы дварфы даже не подозревали об их существовании. Чтобы сама мысль о том, что бога можно выбрать, не приходила им в голову.

Элбридж и Маркус восхищенно кивнули.

Если слова Ромбеля были правдой, Бог Стальной Наковальни относился к иноверцам как к гнилым яблокам. Положишь такое в ящик — сгниют и остальные. В глазах бога жена Ромбеля была уже гнилой, а сам Ромбель вот-вот должен был начать гнить. И бог решил, что проще выкинуть их обоих из ящика.

Только теперь Элбридж понял, что в судьбе Ромбеля была странность. Ромбель совершил подвиги, достойные стать легендами его народа. Так почему же он не вернулся домой? Была ли хоть одна причина?

Нет.

Если Ромбель не вернулся, значит, он не мог. Значит, его заставили.

Элбридж спросил:

— Ромбель. Ты ведь знал, что не сможешь пройти через это ущелье?

— Догадывался.

— Тогда зачем ты пришел?

Ромбель скрестил руки на груди, закрыл глаза и через секунду открыл их снова.

— Во-первых, я хочу, чтобы дварфы увидели: проблему, с которой не справился их бог, решил я — изгнанник и еретик.

Это было не просто тщеславие. Ромбель хотел сотрясти дварфийское общество. Пустить трещину в монолите Ордена Стальной Наковальни и разрушить его. Обычно верующий, отвергнутый своим богом, впадает в отчаяние. Но Ромбель не стал горевать. Он взял в руки топор, чтобы замахнуться на бога. Потому что он был воином.

— А во-вторых?

— Я пришел повидаться с женой. Впервые за двести лет.

Элбридж покачал головой, всё понимая. А вот до Маркуса не дошло.

— Господин Ромбель. Вы же сами сказали, что ваша жена служила другому богу. Как же она вошла в ущелье?

— Войти может кто угодно.

— Но ущелье только что…

— Проблема в том, что выйти оттуда не дано никому.

Ромбель оперся на топор, как на трость, и своим коротким пальцем указал на ущелье. Чуть дальше того места, где лежал расплющенный труп.

— Это ущелье — могила моей жены.

***

История Ромбеля была понятна. Но главная проблема никуда не делась.

Элбридж спросил:

— Ромбель. И что теперь? Ущелье закрыто. Будешь карабкаться по скалам?

Маркус посмотрел на отвесный обрыв рядом с ущельем. Может, такие чудовища, как Элбридж или Ромбель, и смогли бы по нему взобраться. Но Маркус даже думать об этом не хотел. Пусть за последние дни он и подкопил божественной силы, охотясь на монстров под их присмотром, альпинистом он от этого не стал.

Ромбель ответил:

— Нет. Я войду в ущелье через парадную дверь.

— Я уважаю твой выбор, но с одним условием: ты идешь первым.

— Само собой. Можешь не переживать.

— Ну-ну. И когда ты собираешься войти?

— Если немного подождать…

Ромбель осекся и посмотрел в сторону.

— …Отлично. Как раз вовремя.

К ним приближался отряд — рыцари вперемешку с наёмниками.

— Стойте здесь и не отсвечивайте.

Ромбель вышел вперед и окликнул их:

— Доброго дня. Откуда путь держите?

Рыцарь, шедший впереди, гордо ответил:

— Из графства Хьюген. Мы прибыли по просьбе дварфов Красных Гор, чтобы оказать им помощь.

Элбридж не знал, где находится графство Хьюген, но, судя по направлению, это был юг. Логично. Если на кону стояло выживание расы, дварфы просили помощи не только в Соленионе.

— А где же дварф, который принес вам заказ?

— Упал замертво, несчастный.

— А-а, всё ясно.

Ромбель неловко почесал затылок:

— Господин рыцарь. Спасибо, что откликнулись. Но у нас возникла непредвиденная проблема.

— Проблема?

— Вы слышали про ущелье в Красных Горах?

— Конечно. Говорят, через него можно пройти только в сопровождении дварфа. А ещё сказали зажечь сигнальную ракету у входа — тогда вышлют проводника.

Рыцарь достал длинную ракету и показал Ромбелю. Вот оно что.

Ромбель, не моргнув глазом, соврал:

— Я и есть тот самый проводник. Ситуация критическая, вот я и вышел встречать вас заранее.

— Насколько критическая?

— Лучше один раз увидеть.

Ромбель на цыпочках, крадучись, подошел к ущелью. Как только он поравнялся с трупом…

ГР-Р-УМ.

Как и ожидалось, стены дрогнули. Ромбель проворно отпрыгнул назад. Труп размазало в очередной раз.

Рыцарь заметно побледнел.

— Какого черта? Нам же сказали, что с дварфом проход безопасен!

— С ущельем что-то не так. Похоже, с Богом Стальной Наковальни что-то стряслось.

Рыцарь недоверчиво хмыкнул:

— С богом на небесах что-то стряслось? Чушь какая.

— Я не вру. С недавних пор Бог Стальной Наковальни перестал отвечать на наши молитвы.

Ромбель громко воззвал:

— О Бог Стальной Наковальни! Открой нам путь!

Он снова осторожно попятился к ущелью.

ГР-Р-Р-УМ!

Стоило ему переступить невидимую черту, как скалы с лязгом сомкнулись, отрезая путь.

Ромбель погрозил небу кулаком и выдал трехэтажную тираду:

— Стальная Наковальня, ублюдок ты штопаный! Ты даже ущелье нормально настроить не можешь?!

У рыцаря глаза на лоб полезли. Такое откровенное богохульство! Видимо, с богом дварфов и правда творилось что-то неладное.

Ромбель состроил скорбную мину:

— Как видите, бог молчит. Лучше бы он разгневался и испепелил меня молнией…

— М-да, дела.

— В общем, пройти невозможно. И насчет награды тоже ничего не ясно. Выходит, вы проделали этот путь зря. Вот, возьмите хоть немного на обратную дорогу…

Ромбель полез в карман, но рыцарь замахал руками:

— Это же не твоя вина, какие деньги. Наоборот, спасибо, что предупредил. А то мы бы сейчас лежали рядом с тем парнем.

— Это мой долг.

— Сочувствую вам. Да пребудет с дварфами милость богов.

Рыцарь развернулся и увел свой отряд.

Как только они скрылись из виду, жалкий и забитый вид Ромбеля испарился без следа. Он снова выпятил грудь.

Элбридж прищурился:

— …Ромбель. Тебе жить надоело?

Ромбель фыркнул:

— Да брось. Здесь нет ни одного верующего Стальной Наковальни. Что бы тут ни происходило, этот тип об этом не узнает.

Затем он мстительно усмехнулся.

— Я буду разворачивать всех, кто придет на помощь. Посмотрим, сколько этот гад продержится, не пуская меня внутрь.

Ромбель приступил к первой в истории Красных Гор блокаде входа — силами одного дварфа.