Олл-ин

Спустя несколько сумасшедших дней, когда не было времени даже моргнуть, ажиотаж Великого Фестиваля, накрывший Трущобы, начал понемногу спадать.

Сидя на стуле, Вивека с довольным видом потянулась.

— Успех. Скажи же?

За эти дни совместной работы Элбридж и Вивека немного сблизились. По крайней мере, дистанция между ними сократилась до комфортной.

— Думаешь? Я впервые занимаюсь вербовкой, так что мне трудно судить.

— Это просто невероятно. Никто и представить не мог, что к вам придет столько людей.

— Вивека. А какая часть из тех, кто заходит в храм, обычно вступает в орден?

Вивека задумалась над вопросом Элбриджа.

— Ну… Если вступает один из десяти — это уже отличный результат.

Пропорция, озвученная Феликсом, была примерно такой же.

— Неужели так мало?

— Люди ведь не приходят в храм с твердым решением: «Всё, сегодня меняю веру». Так что ордена меняют реже, чем кажется.

Однако, как Элбридж выяснил через Богиню Ржавого Щита, примерно каждый седьмой из пришедших вознёс ей молитву. Это было намного выше ожиданий Вивеки.

— Но это справедливо для обычных орденов. В случае с Орденом Ржавого Щита планку ожиданий нужно немного опустить. У нас-то хоть есть целительские способности… Но давай начистоту: у Ордена Ржавого Щита нет никаких сил, применимых в повседневной жизни. Если один из пятнадцати или двадцати станет верующим — это уже победа.

— Хм-м.

— Конечно! Но расстраиваться не стоит. Людей-то пришло огромное количество!

Как и сказала Вивека, поток людей в храм Ржавого Щита превзошел все ожидания.

А учитывая, что процент конверсии оказался весьма высоким, за какие-то десять дней число тех, кто вознёс молитвы Богине, перевалило за девятьсот.

Естественно, этого было мало, чтобы вернуть Ордену Ржавого Щита место в Небесном Совете. Путь предстоял неблизкий. Но с таким количеством паствы Богиня могла дать ему куда больше божественной силы, чем во времена, когда их было всего двое.

Элбридж спросил:

— А что насчет паладинов? Они тоже переходят в пропорции один к десяти?

— Не знаю. Паладины из других орденов редко приходят к нам с мыслью о смене флага.

К великому сожалению, среди всех паладинов, посетивших Орден Ржавого Щита, ни один так и не вознес молитву Богине.

Элбридж с горьким вздохом поднялся со стула. Вивека посмотрела на него:

— Элбридж, ты куда?

— Нужно забрать кое-что. Схожу в Магическую Башню.

— А как же вербовка?

— Кажется, все, кто хотел прийти, уже пришли. На этом можно пока закругляться.

Карие глаза Вивеки блеснули.

— Ясно. И… Элбридж. Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Ты очень помогла в эти дни. Спасибо, Вивека.

Элбридж вежливо поблагодарил её, но лицо Вивеки почему-то скривилось.

Решив, что чего-то не хватает, Элбридж добавил:

— …Принести тебе вкусненького по дороге обратно?

Вивека свирепо уставилась на него.

***

Добравшись до Магической Башни, Элбридж сразу направился к дварфу Ромбелю.

Ромбель, обливаясь потом, яростно колотил молотом по куску железа.

— Ромбель, ты что, ещё не закончил?

Дварф наконец опустил молот.

— Закончил. Твой заказ был готов ещё пару дней назад. Какого лешего ты так долго не приходил?

— Работы навалилось.

— Я думал, ты примчишься сразу после Фестиваля. Верующих вербовал?

Элбридж слегка удивился.

— Погоди, Ромбель. Ты ходил на Великий Фестиваль?

— Естественно. Это одна из немногих радостей в жизни… В общем, я видел. Хватку ты не потерял.

С этими словами Ромбель вынес заказ.

Латные перчатки с зачарованием на усиление хватки и кираса с защитой от внутреннего искажения пространства.

Работу магии на кирасе вот так сразу не проверишь, но перчатки можно было протестировать на месте.

Элбридж надел обновку, взял валявшийся в мастерской деревянный брусок большим и указательным пальцами — и потянул.

Дерево с треском поддалось и разорвалось без особых усилий.

— Отличная вещь. Не зря так дорого стоит.

— Маг-зачарователь вложил в них всю душу. Наверное, ночами не спал.

— Передай ему мою благодарность.

Пока Элбридж сидел на стуле, сжимая и разжимая бронированные кулаки, Ромбель уселся напротив.

— Так что, вербовка прошла успешно?

— Обычных людей набрали прилично. А вот паладинов, желающих вступить, не оказалось вообще. Окровавленное Копье вон отхватило целую кучу новичков… Не понимаю почему.

Ромбель усмехнулся.

— Элбридж. Это же очевидно.

— Очевидно?

— У паладинов, идущих в Орден Ржавого Щита, и у тех, кто идёт в Орден Окровавленного Копья, совершенно разные цели.

— Разные цели?

— Именно. Паладин, который идёт к тебе, интересуется не орденом, а тобой. Из уважения как к воину. Или из благоговейного страха.

Элбридж слегка скис.

Выходит, он возлагал надежды на людей, которые даже не думали менять веру.

— А чем Окровавленное Копье отличается от меня?

— Они выиграли турнир. Паладины из мелких культов, уставшие прозябать в нищете, хотели перебежать к победителям, чтобы расправить крылья. Они изначально шли туда с намерением вступить.

Элбридж тяжело вздохнул.

— Выходит, если бы я не сдался и выиграл, мы бы тоже набрали паладинов? Знай я это заранее…

Но Ромбель покачал головой:

— Вряд ли.

— Почему?

— Потому что ты можешь показать только свою личную силу, а не мощь ордена как системы. И твой стиль боя — это вообще отдельная проблема. Паладины смотрят на тебя и думают: «Невероятно». Но они точно не думают: «Хочу драться так же».

Элбридж почесал затылок.

— Не понимаю.

— Представь, что ты посадил перед собой детей и показываешь им бой. Если им показать ровных, благородных рыцарей, сражающихся по правилам, дети будут в восторге. Но если они увидят тебя — человека, который дерется с пробитым плечом и насквозь проткнутой ладонью — они разрыдаются от ужаса.

— Ромбель. Они паладины. А не дети.

Толстая ладонь дварфа хлопнула по столу. Ромбель расхохотался.

— Ха-ха! Элбридж. Ты всё ещё судишь по меркам двухсотлетней давности. Для тебя они паладины, но по факту — они и есть дети.

— То, что я старше на двести лет, не делает их детьми. Им по тридцать, по сорок лет.

— Элбридж. Рыцари и паладины растут не от прожитых лет, а от пережитого опыта. Если нет опыта, ты можешь прожить и сто лет, но так и не стать воином, способным постоять за себя. Они просто дети с мечами.

Ромбель говорил о пропасти между паладинами двух эпох.

В прошлом, выживая в кровавой грязи полей сражений, паладины привыкли идти на любые жертвы ради того, чтобы убить врага.

Нынешние же паладины выросли в тепличных условиях, облаченные в сверкающую броню.

Ромбель явно отказывался считать последних настоящими воинами.

— Но… это же не было каким-то уж совсем зверским боем. Ромбель, ты сам знаешь: Орден Ржавого Щита никогда не славился особо жестокой тактикой.

— Знаю. Те же Окровавленное Копье или Эхо Войны были куда более безбашенными. Но какая разница? То время ушло, и тех, кто его помнит, почти не осталось.

Ромбель подпер подбородок коротким пальцем и продолжил:

— Слушай, Элбридж. Я понимаю твою спешку. Тебе хочется поскорее набрать паству и бойцов. Но спешить некуда. Совсем скоро появятся демоны, мир полетит в бездну, и люди сами ломанутся в Орден Ржавого Щита, расталкивая друг друга локтями.

— Честно говоря, я в этом не уверен. Наш орден мало что может предложить в качестве бонусов…

Ромбель перебил его фырканьем:

— Бонусы? Ты думаешь, в наше время кто-то шёл в боевой орден ради льгот? Ни единая душа!

Ромбель был прав.

В те времена никто не заикался о бонусах. Люди молились богам войны только ради одного — выживания.

Они молились, чтобы бог войны лишний раз взглянул на их паладинов.

Чтобы паладины получили хоть каплю силы и убили ещё одного демона.

Это была не та эпоха, когда боги могли позволить себе роскошь раздавать чудеса обычным горожанам.

Мирные культы существовали и тогда.

Но их последователи не могли открыто заявлять о своей вере. Пока мир балансировал на краю гибели, молиться о личном обогащении считалось верхом эгоизма и бесстыдства.

— Не суетись, Элбридж. Делай то, что умеешь лучше всего. Охоться на Тварей, копи заслуги. И орден вырастет сам собой. Ждать осталось недолго. Более того — это время уже наступило. Крупные ордена уже втайне скупают доспехи из Магической Башни целыми партиями.

— Вот как…

Разговор стих, и каждый погрузился в свои мысли.

И тут Элбриджу в голову пришел один вопрос.

— Ромбель.

— А?

— А почему ты сам не выступал на Великом Фестивале?

Двести лет назад Ромбель входил в пятерку лучших дварфийских воинов.

Выйди он на арену — и победа была бы у него в кармане.

Конечно, биться с пятью одновременно, как Элбридж, ему было бы тяжело, но раскидать их по одному — проще простого.

Ромбель замялся.

— …На востоке мало дварфов. Я же не могу выступать от ордена в одиночку.

— Другие спокойно объединяются в сборные команды. И ты бы мог. Ты же каждый год ходишь смотреть бои. Уж лучше самому выйти на арену, чем сидеть на трибуне.

— Работы много. К сожалению.

— …Хм-м.

«Этот паршивец явно что-то скрывает», — подумал Элбридж.

Но копать глубже не стал.

Ему ещё не раз понадобятся доспехи, так зачем портить отношения с единственным элитным кузнецом?

— Ладно, мне пора. Кстати, броню, что ты мне одолжил, можно ещё немного поносить?

— Без проблем. Ответственность на мне, так что не парься.

— Спасибо. Увидимся.

Элбридж попрощался и покинул Магическую Башню.

И, словно только этого и ждала, в голове зазвучала Богиня:

— Элбридж. У меня для тебя радостная весть.

— Какая, Богиня?

— Только что ещё один новый верующий вознёс мне молитву. Теперь число наших последователей перевалило за тысячу. Ни один орден в мире не увеличивал свою паству в пятьсот раз за десять дней. И всё это — твоя заслуга, Элбридж.

— Разве это только моя заслуга? Это вы направили меня на истинный путь, Богиня.

Элбридж уже собирался закрыть тему, но в глубине его души всё ещё теплилась слабая надежда.

— Богиня. Могу я спросить лишь об одном?

— Спрашивай о чём угодно. Твоя Богиня ответит со всей искренностью…

— Не было ли среди помолившихся хоть одного паладина?

— Ни одного.

— Эх…

Элбридж тяжело вздохнул. Тысяча человек — и ни одного воина?

Досадно. Вербовку можно было считать успешной лишь наполовину.

Услышав его вздох, Богиня спросила:

— Элбридж. Почему ты так расстроен?

— День, когда вернутся демоны, близок. А у нас нет паладинов, которые прославили бы ваше имя в бою… Как Архиепископ, Кардинал и Старший Паладин, я не могу не скорбеть об этом.

Но Богиня ответила теплым, полным материнской заботы голосом:

— Элбридж. Не стоит ни о чём сожалеть.

— Богиня. Вам не нужно меня утешать. Это всё результат моей некомпетентности…

— Дело не в этом, Элбридж. Наблюдая за Великим Фестивалем, твоя Богиня много думала и пришла к новому выводу.

— К какому же?

— Нашему ордену не нужны новые паладины. В обозримом будущем ты, Элбридж, останешься единственным паладином Ордена Ржавого Щита.

— Что?

Элбридж ничего не понимал.

— Двести лет назад… Прежний Архиепископ говорил, что вы всегда сокрушались из-за того, что у нас так мало паладинов. Почему же сейчас…

И Богиня ответила:

— Элбридж. Как ты знаешь, моя божественная сила жестко ограничена. Я наблюдала за бойцами других орденов на турнире. И не увидела ни одного паладина, который был бы достоин моего внимания.

— …

Элбридж начал догадываться, к чему она ведет.

— Чем распылять крупицы власти на зеленых бездарностей, лучше отдать всю божественную силу без остатка одному непревзойденному воину. Это лучшее решение и для будущего ордена, и для твоей безопасности.

Впервые со дня сотворения мира Богиня Ржавого Щита сделала ставку «олл-ин» [1], поставив всё будущее ордена на одного-единственного человека.

---

Примечание:

[1] «Олл-ин» (all-in) — это термин из покера, который означает ставку «на все деньги», которые есть у игрока. Классический эквивалент — «пойти ва-банк».