Глава 38.0

— Лес поистине прекрасен. Удивительно, что столь густая роща находится прямо в пределах поместья. За теми стенами лес продолжается?

Теобальд повернул голову, чтобы ответить. Справа виднелась макушка Лорелии. Длинные, густые волосы тёплого каштаново-рыжего оттенка. Взгляд невольно остановился на ленте, вплетённой в причёску. Шёлковая, с мягким перламутровым блеском. На краткий миг Теобальду пришло в голову, что хочется протянуть руку и сорвать её.

— Именно так. Лес Лорда начинается внутри внутренних стен, но за их пределами простирается гораздо дальше.

— Значит, и за стенами лес тоже под запретом?

— Разумеется.

Лорелия, прежде осматривавшаяся по сторонам, подняла взгляд. Солнечные блики ложились на светлый лоб. Зелёные глаза моргнули один раз. Прозрачные, ясные — словно сквозь них можно было видеть насквозь. Как ручей в солнечный полдень.

— Никто не может войти в Лес Лорда без моего позволения, — произнёс Теобальд, глядя в эти глаза. — Потому что он принадлежит мне.

Сказав это мягко, Теобальд продолжил смотреть на Лорелию. Она не отвела взгляда и довольно долго выдерживала его. Зелёные глаза, прежде смотревшие на Теобальда с лёгкой растерянностью, вновь моргнули, и в уголках мелькнула едва заметная улыбка.

«Опять улыбается. Хотя ничего особенно забавного не прозвучало».

— Для меня честь находиться в столь закрытом месте.

Ответ прозвучал оживлённо. Лорелия ярко улыбнулась и отвернулась, будто вновь занялась рассматриванием густых деревьев. Маска вышла неплохой, однако румянец на щеках не укрылся от взгляда Теобальда.

Вот потому Лорелия и оставалась столь занимательной.

За последние десять дней Теобальд не отправил ни одного письма — ни даже короткого приветствия, не говоря уже о приглашении к ужину. И всё же ни малейшего признака обиды. Напротив, Лорелия сияла радостью, а лицо вновь окрашивал румянец. На шее была надета помолвочная драгоценность, подаренная Теобальдом.

По этим признакам он мог быть уверен — Лорелия по-прежнему любит его.

— Прогулка по лесу так освежает. Здесь столько красивых деревьев и цветов… Ах, вы слышали? Что-то зашуршало. Здесь водятся звери?

Лорелия широко раскрыла глаза, остановилась и огляделась. Лицо, открытое и честное, в каждое мгновение без утайки отражало все чувства. Удивление. Настороженность. Лёгкий страх.

Наблюдая за этими переменами, Теобальд заговорил.

— Вероятно, белка или заяц. Лес за стенами используют для охоты, но внутри стен опасных зверей нет.

— Ах… разумеется, так и должно быть. В поместье ведь не держат опасных животных. Я сказала глупость.

Лорелия смущённо улыбнулась и вновь двинулась вперёд. Теобальд, тоже остановившийся, сделал шаг. Под подошвой сухие листья хрустнули с резким звуком.

Лорелия снова вздрогнула и оглянулась. Теобальд тихо усмехнулся, а она, сделав вид, будто ничего не заметила, продолжила идти.

Пара шла рядом по лесной тропе. Медленно, неторопливо, повторяя путь, по которому прошли не более десяти минут назад.

Около часа назад Теобальд уже гулял в Лесу Лорда. Как обычно, отправился туда один — привести мысли в порядок после долгого нахождения в библиотеке. Чтобы попасть в лес из главного особняка, необходимо было пройти мимо Северной башни.

Именно на обратном пути, завершив прогулку, Теобальд заметил Лорелию, бесцельно стоявшую у стрельбища. Из-за живой изгороди доносился звон скрещённых клинков. Лишь один человек осмеливался поднимать такой шум на стрельбище лорда, и потому Теобальду не нравилось, что Лорелия оказалась там.

Не хотелось, чтобы невеста сближалась с тётей.

Нет. Желание простиралось дальше — Теобальд не хотел, чтобы Лорелия сближалась с кем-либо вообще. Она не должна была вступать ни в какие союзы.

Союзы опасны.

Лорелия должна оставаться в одиночестве.

Полностью.

— Приятно гулять вот так вместе. По правде говоря, я давно хотел привести вас сюда.

Лучший способ изолировать человека — заставить доверять лишь одному человеку. Все остальные должны вызывать только недоверие.

К тем, кому не доверяют, не обращаются за помощью. Значит, если человек доверяет только одному, он будет искать поддержки лишь у него.

В тот миг, когда становишься единственным, на кого можно опереться, получаешь над этим человеком полную власть.

— Эти десять дней дались мне нелегко, однако сегодня я всё же послал к вам человека. Не думал, что моё терпение столь непрочно.

Теобальд давно привык читать чужие мысли. У человеческого разума есть свои закономерности, и чаще всего поведение можно предугадать.

Это напоминало расчёт: как далеко и в каком направлении упадёт брошенный камень. Вес, сила броска, сопротивление ветра — всё это складывается в предсказуемый результат.

Точно так же можно было предположить поступок, подставив в уравнение вес желания, силу привычек и сопротивление слабостей.

Задача Теобальда заключалась в том, чтобы наблюдать за человеком и определить значения для этого расчёта.

Чего человек хочет и чего боится.

Что показывает и что скрывает.

— Лорелия.

Лорелия любит его.

Лорелия не умеет сомневаться в людях и верит в добрую волю.

Лорелия считает, что мир устроен именно так, как она его представляет.

Наивная и чистая душа.

Юное создание, не знающее ни людей, ни мира.

— Клодель Ренье сказал мне, что вы весьма заняты подготовкой к свадьбе. Что вам приходится осваивать и постигать множество вещей.

Теобальд продолжал идти тем же неторопливым шагом, голос звучал спокойно и мягко.

— Такая усердность, без единой передышки, достойна восхищения. Единственное, что я мог сделать, — сдерживать желание увидеть вас. Надеюсь, вы оцените это усилие.

Теобальд умолк и выжидал, какой будет реакция.

— Но не иметь возможности даже поужинать с женихом — это уже слишком.

В этих словах прозвучала жалоба. Жалоба мешает доверию, а потому от неё следовало избавиться. Теобальд ни на мгновение не колебался в выборе способа.

— Для влюблённых это, безусловно, сурово, однако подобное вполне в духе Клоделя Ренье.

Путь уже был проложен Элайей, и воспользоваться им казалось наилучшим решением.

— Значит… вам это сказал дворецкий?

Теобальд остановился и повернулся к Лорелии. Взгляд спокойно встретил лицо, в котором мелькнуло лёгкое изумление.

— Да.

Кивок последовал без колебаний.

— Клодель Ренье посоветовал мне на время оставить вас одну. Сказал, что лучше дать вам достаточно времени, чтобы освоиться здесь.

Лорелия не ответила. Лишь смотрела, сомкнув губы, будто сдерживая слова. Теобальд выдержал этот взгляд без тени смущения. Между ними повисла тишина.

Со стороны моря налетел ветер, шумно встряхнув листву. Древние, могучие деревья отсеивали солёный запах морского воздуха. Здесь можно было укрыться от моря — от его звука, цвета и даже запаха. Именно поэтому Теобальд так часто приходил в Лес Лорда.

Слышалось щебетание мелких птиц. Доносился и тихий шум текущего ручья. Окружённый этими звуками, Теобальд стоял перед Лорелией. Взгляд встретился с зелёными глазами — и в тот же миг он попытался предугадать следующий шаг.

Лорелия возмутится.

Обвинит дворецкого в том, что тот осмелился вмешаться между ними, и потребует сочувствия от жениха.

Признается, как сильно скучала все эти десять дней, подчеркнёт свою преданность и резко противопоставит дерзость слуги собственной искренности.

Продумав всё до конца, Теобальд стал ждать ответа.

Большие глаза медленно моргнули. Затем на губах появилась осторожная улыбка.

Улыбка.

Такого исхода не было в расчётах.

— Я благодарна. Мне действительно очень приятно, что вы так внимательны ко мне, Ваша Светлость.

На этом слова оборвались. Лорелия на мгновение замолчала, словно подбирая выражения, а затем продолжила:

— Мне и правда приходится спешить — до свадьбы столько всего нужно освоить… но было бы так хорошо хотя бы иногда ужинать вместе. Если вы станете приглашать, я всегда с радостью приду. Вы могли бы так поступать?

Лорелия произнесла это с улыбкой, глядя прямо в глаза. Теобальд уловил осторожность в интонации и во взгляде. Она нервничала, а не гневалась.

Почему?

Ответ пришёл почти сразу — Лорелия боится.

Она опасается, что столкновение с человеком, которым Теобальд пользуется как собственной рукой, может повлиять на их отношения. Потому и скрывает раздражение и обиду.

Потому что любит.

Потому что хочет и дальше оставаться любимой.

— Разумеется. Так и поступим.

Лёгкий кивок стал заверением. Наилучшим было завершить разговор на этом.

Лорелия зашагала по лесной тропе с заметно оживлённым настроением. Перламутровая лента в длинных волосах колыхнулась на ветру. Вплетённая в каштаново-рыжие пряди, она почему-то вновь и вновь притягивала взгляд Теобальда.

— Деревья здесь такие высокие, не правда ли? Ветви крепкие — на них, пожалуй, можно было бы подвесить качели. Знаете, в детстве я очень хорошо качалась. Всегда побеждала брата и сестру, кто выше взлетит. Наверное, потому что была легче…

Лорелия оживлённо говорила, а Теобальд лишь слушал. Не стал объяснять, что возвратно-поступательное движение качелей не зависит от веса, и причина, по которой Лорелия взлетала выше, заключалась не в лёгкости, а в умении.

— Посмотрите… какой чудесный аромат. Интересно, что это за цветок?

Ответа не последовало. Теобальд знал: это дикое яблоневое дерево, цветущее круглый год, однако не произнёс ни слова.

Он просто наблюдал. За рукой, осторожно касающейся цветка. За тем, как она наклоняется, чтобы вдохнуть аромат. За мягкой улыбкой и глазами, полными тихого удивления. Глаза светло-зелёные, словно молодой росток.

Лорелия была невинна, как малое животное.

«Нет… — Теобальд тут же исправил мысль. — Даже не так. Лорелия — словно хрупкое растение».

Создание, которое может быть сорвано и уничтожено даже травоядным зверем, не умеющее ни укрыться, ни защититься.

Лорелия — словно только что распустившийся бутон, сияющий светлой улыбкой.

«Покорная. Безупречная добыча».

Теобальд знал: чувство привязанности — великая слабость. Достаточно взглянуть на Клоделя Ренье. Он, испытывая привязанность, долгие годы служил Теобальду. Оставался рядом, перенося всевозможные лишения и жертвы. Значит, и столь ничтожное ложное обвинение дворецкий примет молча.

— Клодель Ренье посоветовал мне на время оставить вас одну. 

Для Теобальда любой человек, испытывающий к нему привязанность — вне зависимости от причин и обстоятельств, — был не более чем удобной добычей, которую можно употребить в любой момент. Ни больше, ни меньше.

— Вы знаете, как называется это дерево?

Лорелия, всё ещё глядевшая на цветы, обратилась с вопросом. Теобальд спокойно встретил взгляд.

— Не знаю.

Ответ прозвучал равнодушно. Рука потянулась к ветви.

— Не уверен.

Пальцы коснулись листа. Он провёл по молодому, только распустившемуся ростку, мягко сжимая его между большим и указательным пальцами, а затем отпустил.

Солнечный свет вновь лёг на блестящий лист. Лорелия смотрела на Теобальда, и свет ложился на её зелёные глаза. Лорд молча удерживал этот взгляд.

Свежий аромат леса. Запах цветов. Шорох птиц и журчание воды.

Спустя некоторое время Лорелия отвела глаза. Теобальд продолжал наблюдать, как она что-то тихо произнесла и отвернулась.

Лента в каштаново-рыжих волосах покачнулась.

Шёлковая, с перламутровым отливом.

Глядя на неё, Теобальд слегка сжал ладонь. Казалось, прикосновение к мягкому молодому листу всё ещё ощущается на пальцах.

Или это было прикосновение ленты?

Теобальд провёл пальцами, будто стараясь стряхнуть это неясное ощущение, и последовал за Лорелией, шагавшей впереди.